прекрати, продолжай

—Дань? Але… —юноша говорит дрожащим голосом. Скулы его напрягаются и тут же выстраивают опасную физиономию, более похожую не на страх, волнение и отчаяние, а на злость, агрессию и слёзы. Слёзы от обиды. —Да, Володь, я слушаю. —заговорил рыжий на другом конце провода. —Что с тем парнем? —Семенюк выдержал паузу. —С Олегом. —парень сразу же вытирал наступающие слёзы подушечками пальцев. Кашин напрягся. Даже сквозь сотни километров это было видно. Хотя, скорее, слышно. —Пока…неизвестно, Вов. Он потерял много крови. —Данила сразу же одумался. —Но ты не волнуйся, всё будет хорошо. —Данила Владимирович, на пару секунд. —высокий мужчина вышел из палаты Олега. —Вов, Вов, я перезвоню. Не рыдай там! —парень словно спешил договорить. —В общем, мне жаль, но… Мы его потеряли. Мои соболезнования. Сами понимаете, немалое количество крови было потеряно. Мы сделали всё, что могли. —Я понял. —рыжий покраснел от напряжения и огорчения. —И ещё. Мы не нашли его родственников. Похоже, вы единственный, кто был с ним знаком так близко. —Близко? —он смутился. —Вы знаете каких-нибудь его друзей? —Бля, брат… —Данила заговорил в привычной ему форме. —К сожалу нет. —он будто потерял лицо, но старался скрывать это. Глаза покраснели, на них выступили слёзы. —Мне пора.

***

Ледяные пальцы сдавливают виски юноши. Щёки окрашиваются в ярко-красный. Тяжёлое, дрожащее дыхание, слёзы, ненависть, боль, обида. Чувства образуют кашу. И вместо всего, что было бы логично услышать, криком изо рта Семенюка вырывается несчастное и злое: —Сука!… Всхлип. —Сука! Сука! Сука! Вопль. Вздох. Он опять сжимает челюсти, да так, что очертания нижней были видны через щёки. Илья Коряков, 21:19 Я не могу я не в городе Владимир Семенюк, 21:19 Илья… Илья Коряков, 21:20 Да скажи ты уже так в чем проблема блять Владимир Семенюк, 21:27 Мне с того дня становится только хуже Я не могу забыть этого Лёшу У меня такое чувство будто он следит за мной и я постоянно чувствую его присутствие и мне от этого так хорошо что ли Я понимаю что он меня изнасиловал но мне кажется за этого его свободы лишать несправедливо Меня как будто тянет, понимаешь?

***

—Час назад он рыдал какому-то мужику в трубку, а в данный момент… Ща, глянем, брат. —парень в наушниках со светлыми волосами сидел за компьютером. На его серьёзных голубых глазах были надеты очки. —А в данный момент он…сам посмотри короче. Лёша сгорбился и приблизился к экрану, щурясь. Пробежав глазами по экрану он усмехнулся. Шевцов лишь взглянул на него непонятливо. —Ты чё улыбаешься? Укротитель пиздюков. —Не хочу знать даже. Чё дальше пишут-то? —он поправил причёску. —Хм-м. —Алексей насупился и подставил кисть к щеке. —Пока молчат. Илья Коряков, 21:30 Я в ахуе вова Илья Коряков, 21:31 Ты совсем ебанулся долбоеб Илья Коряков, 21:31 Что ты предлагаешь делать с этой инфой? Владимир Семенюк, 21:31 Я не знаю Владимир Семенюк, 21:32 Я хочу его увидеть Илья Коряков, 21:32 Ты издеваешься? —Сука, во долбаёб…—блондин усмехается, поправляет волосы и тут же оборачивается на звук справа. Хесус открыл тумбочку в столе и достал из неё револьвер. Блондин лишь успел приподнять брови. —Спасибо ещё раз за это. —Губанов вытащил барабан пистолета чтобы проверить патроны. —Не знаю…Если бы не ты, я бы там и окочурился в камере. Второго раза уже не выдержу. —На место положи. У меня больше нет денег что бы отмазывать тебя от твоих приключений. —Шевцов возражал. —Да я…просто припугнуть. —Лёша почесал затылок и улыбнулся. —Давай, увидимся. —он хлопнул друга по плечу. —Дай бог, чтоб не на кладбище.

***

—Ты совсем там ебнулся? Почему мне Илья звонит и говорит что ты хочешь этого ебанутого? —негодует рыжий сорванным голосом в трубку. Семенюк лишь вздыхает. —Вова, блять, не молчи, слышишь? Не начинай снова эту канитель. Не будь дураком, я прошу тебя. Да скажи уже хоть что-то! —Да, Дань, я всё понял. Дава…—юноша слышит стук в дверь. —Погоди, я перезвоню, мама пришла. Брюнет встал с дивана и направился к двери. Приблизившись, он наплевательски открыл замок и распахнул дверь, отвернувшись и уже будто заученными движениями медленно направился к комнате. —Привет, мам… Щелчок. Губанов равнодушно снимает ствол с предохранителя. —Мам? —Семенюк оборачивается. —А… к-х —он приоткрывает рот. —Что-то я не вижу радости на лице. —Лёша медленно поднимает руку. —Ты хотел меня видеть? —и направляет оружие на подростка. —Ведь так? —Ты…с ума сошёл? —Вова медленно убирает вторую руку за спину. —А ты умнее, чем кажешься. —старший хватает его в районе локтя. —Отпусти! —юноша резко отходит. —Не всё так просто. Отдавай нож. —мужчина ухмыльнулся. —Да хера с два! Какого хуя ты приперся вообще? —Семенюк опять выдёргивает руку. —Утешить тебя. —засмеялся Лёша. —Успокойся и отдай нож. —Убери пистолет, придурок старый. —подросток наискось смотрит из под бровей. —Хорошо…хорошо, а ты отдай нож. —Ты свихнулся что-ли? Я не прошу тебя отдать пистолет! —младший двумя руками толкает Хесуса в плечи и тот падает через порог на каменный пол подъезда. Лёша откашливается. —Прости…—он подбегает к лежащему на полу Губанову. —Тише…вставай. Идти можешь? —Могу. —Так иди отсюда нахер и никогда не возвращайся! —Со старшими разговаривать тебя не учили, я смотрю. —старший решительно хлестанул пощёчину юноше. —Таких как ты меня учили посылать нахуй. —сердитый Вова ударил Губанова кулаком в нос. —И для этого ты хотел меня видеть!? —он схватился за нос рукой. —Я хотел тебя видеть не со стволом в руке, направленным на меня! Ебучий ты кретин! Убирайся отсюда нахер! В ответ Лёша лишь косо взглянул на Семенюка.

***

—Привет, мам… —Почему кроссовки на пороге стоят? Опять не помыты? —Прости…сейчас помою. —Прости, прости. Я это каждый день слышу, Вова! —разъярённая женщина проходила на кухню. —Посуда не помыта! Кровать не застелена! —она заглянула в комнату. —Сколько ты валяться будешь ничего не делая, а? Парень оставил кроссовки на батарее в ванной и пошёл в комнату. Он отодвинул шторы и посмотрел в окно. Губанов сгорбившись сидел на лавочке, подпирая голову руками. Вова побежал к выходу. —Ты куда это? Одиннадцатый час на дворе! —Мам, да, я это…—юноша почесал затылок. —Курить опять бегаешь? На балконе лучше покури, а то там какой-то мужик сидит с носом разбитым около подъезда. Глядишь, и ты с такой рожей ходить будешь, мне таких забот не нужно. Глаза Вовы округлились. Не уж то мать сейчас внезапно одобрила его плохую привычку? —Я не курить собрался, ма. Мне там… В общем, Илья позвал, сказал что-то срочное у него. —А-а, Илюшенька. Так пусть заходит, я его давно не видела. —Ага, мам. Только я его встречу и мы сразу придём. —Ой, ну вот не уговоришь тебя. Не задерживайся! Подросток присел рядом со старшим. Тот лишь агрессивно посмотрел в его сторону и вытер кровь под носом. —Прости за это. —М-м. —Ты зол на меня? —Ни капли. —От тебя перегаром несёт.. —Знаешь…Я тоже хотел тебя увидеть. Только меня не отпускает то, что ты меня подставил. —А я что? Сам попросил тебя трахнуть меня? Типа «эй, старый хер, я тебя знаю, точнее, знаю только твоё имя, может перепихнемся наверху под веществами?» —Не такой уж я и старый. Да и тебе разве не понравилось? —Издеваешься? Я нихуя не помню, только жопа вовсю болит. —Профилактика. —Пройдёмся? —Семенюк встал. —Ага. —Так, ты правда хотел меня видеть? —Ага. —Ага, ага. Ты другие слова позабыл? Парни остановились. Лицо Губанова в тот же момент начало подвигаться в сторону юноши. И с каждой секундой всё ближе и ближе. Старший положил руки на шею парня и поцеловал — сначала нежно, потом с нарастающей страстью. Он ртом раздвинул его дрожащие от страха губы, оставив след крови на щеке, чуть ниже области носа. Вкус алкоголя и крови перемешался во рту у младшего. Поцелуй холодный, вкус дерьмовый, как ни странно. Вова отстранился. —Мы будем встречаться? —Пф-ф-ф, кх-хе. Ты че рихнулся? Мне что, пятнадцать? Глаза намокли. Среди горла встал ком. Мокрая солёная капля покатилась по щеке. —Ой, блять, давай без этого, я вроде не с девчонкой гуляю… Давай сделаем вид, что ничего не было. Мы друг друга не знаем. —Ага. —Ну ты и мудак. —Хесус смотрит в серые глаза напротив со злостью. —Просто потому, что я влюблён? —Слушай, отъебись, а? —Как же ты не поймёшь... И старший разворачивается, уходя от Семенюка. Вова было хотел его догнать, но ноги будто приросли к земле. Телефон в кармане зазвонил. —Д-да, м-мам? —Вова отвечает и смотрит на очертания Лёши, уходящего вдаль. Губы его дрожат.—Д-да, мам, сейчас, сейчас я, я приду... сейчас. Т-только покурю.—юноша смеётся сквозь слёзы. Семенюк стоит около подъезда. В животе бабочки будто догорают и внутри непонятное опустошение. Третья подряд сигарета. Брюнет выкидывает окурок и заходит в подъезд.Перед Вовой силуэт парня проявляется. —Ну, ты чего, солнце? —Лёша приближается. —Ты правда думал, что я тебя брошу? —прижимает младшего к стене и целует в губы. —Иди ко мне. —Вова! —дверь с квартиры открывается. —И что ты тут стоишь? Сил моих нет! Заходи уже! —А?... —глаза открывает. —А... А Лёша? —Какой Лёша? Ты что, пьяный? А ну заходи! Быстро! Я сейчас Илье звонить буду, узнавать, что вы там с ним делаете по вечерам. Дверь в квартиру захлопнулась. 𝐃𝐨𝐧'𝐭 𝐭𝐚𝐥𝐤 𝐰𝐢𝐭𝐡 𝐦𝐞 𝐚𝐧𝐲𝐦𝐨𝐫𝐞 𝐃𝐨𝐧’𝐭 𝐥𝐞𝐚𝐯𝐞 𝐦𝐞 𝐨𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐟𝐥𝐨𝐨𝐫 𝐃𝐨 𝐲𝐨𝐮 𝐞𝐯𝐞𝐫 𝐬𝐞𝐞 𝐈'𝐦 𝐛𝐮𝐫𝐧𝐢𝐧𝐠? 𝐃𝐨 𝐲𝐨𝐮 𝐞𝐯𝐞𝐫 𝐬𝐞𝐞?