Чай с Лавандой, пожалуйста

      Порою привычная рутина разбивается одним приветствием. Порою ты всем своим сердцем желаешь, чтобы подобных приветствий не происходило. — Здравствуйте! Давно я сюда не возвращалась. — Почему? — Были…обстоятельства…

***

      Под раздвоенными копытами просыпаются бутоны первых цветов. Бархатные рога застревают в голых ветках, на которых спустя мгновение начинают набухать почки. Низкий гул и потоки теплых ветров разносят по лесу множество всевозможных семян. Спустя долгие зимние ночи природа и её дети тянутся к ещё слегка теплому солнцу. Время весны. Время плодородия и любви. А громкие прилетевшие пташки становятся предвестниками светлого будущего для всех, кто их услышит.       «Переправа Харона» тоже расцветает. Чайные и цветочные кусты окружающие деревянные стены удивительного здания распускают хрупкие листья и радуют хозяев своим мягким ароматом. Обитатели чайной искренне радовались наступлению тёплых деньков — посетителей снова прибавиться. Ведь теперь большие сугробы не станут препятствием для желающих угоститься чашечкой ароматного чай и пышной булочкой.       Мэй приоткрыла входную дверь, впуская внутрь свежий воздух. Её нос едва дернулся и она расплылась в улыбке. В руках она держала влажную тряпку для мытья стёкол и сейчас намеревалась вымыть их и снаружи. — Уоллес, ты чувствуешь это? — Что именно? Запах моющих средств, подгоревших маффинов или сырой земли?       Мэй не поворачиваясь к мужчине закатила глаза и вздохнула: — Весны, засранец. Аромат весны! Цветов, листвы и не знаю…жизни? — последний факт вызвал у Уоллеса нервный смешок. — Жизни, ну да, наверное, — он снял стул со столика и облокотился на него руками, глядя на спину Мэй в дверях, — а ещё аромат «подснежников», — жнец скривилась и недовольно на него обернулась, — что? — Возможно я ошиблась, говоря, что ты перестал быть засранцем. Ты всё такая же заноза в заднице, — она перебросила влажную тряпку через плечо и оперлась бедром на косяк двери. — Я такой какой есть. Я — это я, — он поиграл бровями, — что-то в людях не меняется. В глубине души я всё ещё Уоллес-вредный-мазохист-юрист-Прайс. — Как Хьюго тебя терпит? — Иногда не терпит, — Уоллес пожал плечами и обернулся на кухню за стойкой. В маленьком окошке можно было разглядеть как проводник ходит по кухне и готовится к очередному открытию, — но мы знаем, что каждая ссора решаема. Разговором, — уловив скептический взгляд Мэй добавил, — разговором и разбитой посудой. — Всё ещё в шоке от его альтруистичности. — Это не альтруизм, это я неотразим, — он положил руку на свою грудь и театрально вздохнув произнес, — да и как можно отказать такому душке? — Засранец, — Мэй улыбнулась и прикрыла глаза, — люблю тебя. — Аккуратнее, Хьюго может заревновать, — он хрюкнул от смеха, потому что именно в этот момент отворилась дверь кухни и от туда вылезла недовольная моська Хьюго. — Мэй! — она подняла руки вверх, — ищи себе другого! Уоллес занят. Давно. До смерти. До второй, — Уоллес повернул к Хьюго голову и приподнял бровь, на что последний показал ему кончик языка. — Взрослые мужчины, — Мэй похлопала себя по бедру, — нам нужно будет через час уже открываться. У тебя все готово? Нужна моя помощь? — Да, твои маффины скоро будут готовы и их нужно будет выложить на витрину, — Хьюго оставил на щеке Уоллеса легкий поцелуй и вновь исчез на кухне. — Он меня любит, — довольный как кот пропел Уоллес, — видишь? Он простит мне что угодно. — Фи, — Мэй проплыла мимо него, вручая тому в руки тряпку, — закончи с окнами. — А, пожалуйста? — Ты тоже здесь работаешь, это твоя работа. Я не обязана тебя просить, — она хлопнула кухонной дверью. — И это ещё я засранец, — Уоллес хмыкнул и пошел к окнам. Из раскрытого выхода и правда веяло весной. Уоллес не удержался и выглянул, медленно ступая на крыльцо. Ветерок ещё прохладный, отдающий воспоминаниями о снежинках и метелях. Он поежился, но прикрыл глаза и склонил голову к плечу. Музыка. Шепот листьев, травы и ветвей. Чириканье птиц и стук маленьких лапок всевозможных зверей. — Интересно, настанет ли момент, когда такие вещи станут для меня рутиной? Я перестану радоваться этим маленьким чудесам жизни?       Уоллес надеялся, что подобное никогда не произойдет. Всем своим вновь бившимся сердцем. Отчего-то появилось трепещущее желание дотронуться до собственной груди. Пальцы сжали бежевый свитер в области грудной клетки и потерли сквозь него кожу. Покалывало. Не самое приятное ощущенин. Навевающее, что ему в ближайшее время вновь придётся посетить врача. Хьюго будет нарезать круги по чайной, а Мэй будет долго смотреть в камин. Они будут ждать новостей. Его звонка и только потом выдохнут и успокоятся. Ведь первые поездки представляли собой нервную троицу на пороге больницы. Мэй с её хмурым лицом пугала бедных старушек, а Хьюго не мог перестать сверлить глазами кабинет кардиолога. Темсамым напрягая вообще всех вокруг. Потому Уоллесу пришлось уговорить их на то, чтобы они ждали его в чайной. Ради собственного, их или чужого спокойствия — он не был уверен. — Сердце тревожит, Уоллес? — тот почти подскочил на месте, отвлекаясь от своих мыслей, — прошу прощения если напугал. — Ты не напугал меня, Бруно, — Уоллес ещё раз потер грудь рукой и повернулся к их гостю, — я задумался и неожиданно вынырнул из своих мыслей. — Конечно, как скажешь, — призрак улыбнулся в тёмные усы и подошёл ближе, но за порог не выходил, — так, ты не ответили на вопрос. Сердце? — Легкое покалывание, ничего страшного. — Думаю, даже такая мелочь встревожит твоего мужа, — Уоллес почесал щеку пальцем и хмыкнул. — Мы ещё не женаты. По документам мы не является друг другу мужьями. Поэтому нас максимум можно назвать сожителями, хотя и тут точно сказать нельзя. Я не уверен, являюсь ли я жителем «Переправы Харона» по документам. — Юрист никогда не умирает? — Бруно покачал головой, — Хьюго считает иначе. — Знаю, — согласился Уоллес, — но… — он не успел договорить свои претензии и объяснения по поводу того как важно соблюдать документацию. Особенно связанную с браком. Впереди на дороже с неприятнейшим скрипом резины пронесся ярко-жёлтый велосипед. Хотя скорее пролетел, словно бы у того отказали тормоза или его водитель неожиданно потерял сознание. Желтое чудо отлетело в ближайшее от тропинки дерево и вероятно почило смертью храбрых железок, а его владелец пару раз прокатился по траве и замер.       Птицы мгновенно замолкли и вспорхнули с ближайших деревьев, а Уоллес вскинулся. — Чёрт! — он кинул тряпку в сторону Бруно, тот едва успел поймать мокрую ткань, и поспешил к пострадавшему. Который в свою очередь оказался молодой девушкой. Мужчина уселся перед ней на колени, быстро пробежался по ней взглядом: не считая нескольких ссадин на руках и ногах, ничего больше не тревожило, — хей, вы в порядке? — молчание, — Уоллес осторожно перевернул девушку на спину и запрокинув её голову проверил дыхание. Грудная клетка медленно, но поднималась. Дышал и Уоллес, уже спокойнее, — Хьюго! Мэй!       Заскрипели ступеньки, захрустел песок и зашуршала трава — Хьюго буквально вылетел из чайной. Вероятно он уже стоял в проходе, когда началась паника. — Что произошло? — Хьюго рассматривал пострадавшую, — я услышал громкий скрип, твой вскрик и после взволнованный голос Бруно. — Я точно не знаю, но похоже, что у её велосипеда отказали тормоза, — он обернулся к дому и крикнул Мэй стоящей на порожке, — принеси нашатырь!       Хьюго же тем временем уселся возле девушки и уложил её ноги себе на колени под взором Уоллеса. Он ждал пока принесут нашатырь, выглядел спокойным и сосредоточенным, но плечи были напряженны, а кончики пальцем изредка вздрагивали. — Всё будет хорошо, — он сжал руку Уоллеса в своей и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, — она ведь дышит? — и получив медленный кивок улыбнулся, — ну вот, это просто несчастный случай. — А если… — Мы вызовем скорую. — Несу! — Мэй спрыгнула с крыльца держа в руках аптечку, — несу, несу… — тут же усевшись рядом, начала копаться среди лекарств, — вот! — она протянула нашатырь Уоллесу.       Откупорив бутылочек он поднёс к лицу девушки. Та нахмурилась и чуть дернула головой, отворачиваясь от неприятного запаха. — Давай…- шепотом просил Уоллес, — давай… — даже не ощущал мягкой хватки на плече, — ну… — Кх, — наконец-то она приоткрыла мутные глаза и резко вдохнула сквозь зубы, — ч-что? — слегка дернувшись телом она переводила взгляд с одного человека на другого. — Тише, не дергайся сильно, — мягко произнёс Хьюго, — ты упала и потеряла сознание. Не торопись. Мы тебя не обидим. — Да, — подтвердил Уоллес и аккуратно взял девичью ладонь в свою, успокаивающе поглаживая светлую кожу, — дыши, сейчас всё может выглядеть мутным. — Мх. — Может ей принести воды? — предложила Мэй, глядя то на Хьюго с Уоллесом, то на лежавшую девушку. — Лучше подготовь чайник и чай, — тихо произнес Хьюго, — что-нибудь успокаивающее… — он чутка нахмурился, перебирая варианты, — например мята или… — Л-лаванда, — слабо проговорила девушка, — м-можно мне чай с лавандой? — она попробовала сесть и с помощью руки Уоллеса это удалось. Её слегка покачивало, но в основном она вроде бы приходила в себя. — Хорошо, лаванда у нас есть, — Хьюго погладил её по лодыжкам и кивнул Мэй. Та тут же вернулась в домик, захватив с собой аптечку, — как тебя зовут? — Оссия, — что-ж, она и правда была похожа на олениху. С её большими медовыми глазами на веснушчатом лице и волнистыми каштановыми волосами, — Оссия Кавана. — Очень красивое, тебе подходит. — Ах-ха-а, — Оссия потерла рукой щеку, — мне часто об этом говорят. — Правда? — Уоллес приподнял брови, они вместе с Хьюго старались удержать её внимание ожидая пока девушка полностью не придёт в себя. — Да, матушка часто в детстве звала меня олененком, — она хмыкнула и сместила свои ноги с коленей Хьюго, благодарно тому кивнув, на землю и попыталась встать. Мужчины тут же поднялись вслед за ней и придержали ту за плечи и руки, — спасибо большое. — Не стоит.       Уже в чайной Оссию усадили в кресло возле столика, поближе к тёплому камину. Поднос с белым чайничком с несколькими чашками с узором в виде причудливых зверушек уже стоял на столике. Мэй переминалась с ноги на ногу. — Всё в порядке? У тебя что-нибудь болит? — Оссия повернулась в её сторону и улыбаясь ответила, что в порядке, — голова не болит? Сердце? — от последнего предположения рядом стоящий Уоллес дернул плечом. — Нет-нет, у меня правда ничего не болит. Ну только если колени и руки… ну и тело после падения. Но ничего из того, что могло бы вызвать панику, — никого это не убедило, — правда, — даже посмеялась, — не первый раз в своей жизни падаю, — рукой сжав шею, Оссия осмотрелась по сторонам, — вау! — глаза засияли от восторга, — так красиво… И почему я раньше у вас никогда не бывала? Это такое упущение с моей стороны. — Зато теперь вы здесь, — Хьюго присел на соседнее кресло и начал разливать чай, — хоть и попали сюда подобным образом. — Благо что вот таким, а не другим возможным. А такие бывают, — возле стойки хохотнул Бруно. Хьюго и Уоллес проигнорировали его слова. Мэй лишь слегка закатила глаза и скрестила руки на груди. — А что просто прийти в чайную не упав с велосипеда считается плохим вариантом? — Оссия осторожно взяла кружку в руки, с интересом рассматривала рисунок на ней, и вдыхала травяной аромат лаванды, — как же прекрасно пахнет, — опуская веки Оссия довольно выдохнула, — я была бы рада, если бы пришла сюда всё-таки здоровой и невредимой. Но даже так…- вокруг стояла тишина, — эм…прошу прощения, но почему вы смотрите на меня так, словно я призрак или у меня что-то на лице? — Оссия тут же потерла щеку краем рукава.       Жители «Переправы Харона» переглянулись между собой. Молча и с чуть расширенными глазами. У всех в головах будто бы проскочила одна и та же мысль. Но высказаться решил самый шокированный — Бруно. — Ты меня видишь? — он указал пальцем себе на лицо, — и слышишь? — Да-а, — Оссия опустила брови и сильнее сжала чашку пальцами, — почему я не должна вас видеть и слышать? Вы здесь стоите и говорите, — проводя рукой по воздуху она обозначила существование Бруно в чайной, — или вы какой-то дух? — засмеявшись и сделав глоток чая Оссия продолжила, — а может Вы сам Бог? Ах-ха, конечно я шучу.       Но никто больше не засмеялся. На лице у Бруно дрогнула кривая улыбка и он внимательно смотрел на Уоллеса с Мэй. Те лишь пожали плечами. Хьюго же хмурился и медленно проговаривал тяжелые камешки-слова во рту. — Да что не так?! — Оссия вся вытянулась в кресле и уже поставила чашку на месте. Общее молчание и напряженная атмосфера вынуждала перебирать возможные варианты побега. — Ох! — Хьюго подобно спичке вспыхнул и посветлел, — извини, просто…нет, Бруно не призрак. Ах-ха, конечно нет, — он слегка облизнул пересохшие губы, — его почему-то многие игнорируют из гостей. Не знаем по какой причине…       Девушка подозрительно оглядела сначала Хьюго, а после и Бруно. — Подозреваю, что тех людей больше не следует пускай в ваше заведение. Расизм это ужасно, — Уоллес глухо просипел и сделал пару шагов назад, — но я не такая, — она улыбнулась Бруно, — вас нельзя игнорировать. В следующий раз если вас открыто проигнорируют, то наступите этому человеку на ногу со всей силы. — Мне она нравиться, — хохотнула Мэй, — классная девчушка. — Спасибо! — её пальцы вновь обхватили чашку с чаем, плечи расслабились и она откинулась на спинку кресла, — а! Могу ли я задать вам вопрос? — Конечно, — Хьюго взял вторую чашку с синим слоником, а третью и четвертые чашки забрали Мэй с Уоллесом, — задавай. — Можете представиться? А то мне как-то немного неловко, — Уоллес отметил мелкие морщинки возле уголков рта и носа, — я то уже сказала вам своё имя. — Ой! — Хьюго захохотал, — совсем мы что-то. Перепугались сначала за тебя, а после как-то всё пошло наперекосяк. Кувырком как-то. — Да, прямо как мой велосипед на дороге, — Мэй выглянула на улицу, отмечая печальный вид транспорта возле дерева. — Я Хьюго, хозяин чайной «Переправа Харона», — он поклонился, и указал на Мэй ладонью, — это Мэй, она помогает нам с выпечкой… — И похоже, что ещё и с охраной, — отметила Оссия, — вы выглядите боевой, — Мэй засияла и кивнула. — А я Уоллес, — мужчина протянул девушке руку для недолго рукопожатия, — тоже здесь работаю. — Рада знакомству, — Оссия перешла взглядом с Уоллеса на Бруно, — а как вас зовут? — Бруно некоторое время медлил и сжимал челюсти, но в итоге ответил: — Бруно. Меня зовут Бруно! — Очень милое имя, правда. И вы все милые, давно не встречала таких теплых людей. — Рады это слышать, мы очень стараемся, — Хьюго долил себе чая. — Хотя некоторые из нас немного засранцы, — Мэй хлопнула Уоллеса по спине, — а ещё медлительные черепашки, — второй хлопок пришёлся по спине Хьюго. — Понятненько, — опустив чашку девушка похлопала себя по штанам и выудила из них телефон. Крышка с хрустом открылась и лицо Оссии стало чуть мрачнее, — ох, я могу попросить вас одолжить телефон? Я бы хотела позвонить отцу, что я у вас и что случилось. Не думаю, что смогу пешком вернуться домой. А велосипед… — она взглянула на Мэй, та покачала головой, — не вариант. — Конечно можешь, мы бы не отказали, — Хьюго взглядом просил сходить за ним Уоллеса. Тот поддался и ушел на второй этаж в их комнату за мобильным телефоном. Вернулся он довольно скоро и тут же протянул аппарат Оссии, наблюдая за тем как она уходит, и обратиться к Хьюго шепотом: — Она ведь…ну…такая…как Мэй и я?       Перевозчик смотрел на чаинки в чашке, молчал и постукивал указательным пальцем по ободку посуды. — Да, — наконец-то выговорил Хьюго, тихо, насколько это было возможно, — она медиум…