Чай с Лавандой, пожалуйста

А я возьму лаванды веточку и помечтаю в тишине.

      Вместе со звонкой улыбкой и веселой речью Оссия покинула «Переправу Харона» с отцом. Мужчина прибыл очень скоро после звонка. Взволнованный и бледный — всё боялся, словно дочь его могла исчезнуть из рук. Но та смеялась и целовала его в щеки, знакомя с работниками чайной. Отец распалялся в благодарностях и спрашивал как может выразить признательность за заботу о своей дочери. Хьюго сердечно убеждал того, что им ничего не нужно и они рады тому, что девушка была в порядке и теперь отправится домой. Уговорить не удалось. Мужчина был настойчив и в итоге купил небольшую порцию чая с лавандой и несколько десятков различных булочек. Приговаривая, что его коллеги очень обрадуются такому подарку.       Отзвучал дверной колокольчик и лишь травяной аромат лаванды напоминал оставшимся о присутствии Оссии. Если не считать оставшийся в их дворе жёлтый велосипед…и перо сороки. За чаем, она объяснила что, проезжала по своему обычному прогулочному маршруту и когда она выезжала из дома, то всё было в порядке. Однако на середине пути она увидела в чаще молодого оленя и остановилась. Красивое и благородное животное, так редко выходящее к людям из своего лесного царства. Но стоило ей чуток дернуться, как олень ушёл в тень, а над головой противно закричала белобокая сорока и пролетев над ней — уронила перо прямо в руки Оссии. — Не к добру это, — Бруно вертел в своих руках переливающееся синевой перо, — ой, не к добру.       Стоявшая возле него Мэй согласно кивала, но после махнула рукой и пошла на кухню приговаривая: — Лучше игнорировать старые поверья. Чем больше об этом думаешь, тем вероятнее они исполняться. — Тогда думай о том, что мы разбогатеем, — усмехнулся Уоллес, который не верил во всякие суеверия. Даже после смерти, даже после воскрешения и даже после становления жнецом, — да побольше, — однако шутка не смогла приобрести продолжение из-за того, что Хьюго пихнул Уоллеса локтем в живот. — Мэй, постой, — он стянул с головы повязку, чёрную с розовыми овечками, — ты правда думаешь, что это может быть дурным знаком? — Это ведь просто птица, — закатил глаза Уоллес подходя к витрине и выуживая из одного из ящиков передник, — линяет бедняжка. Ничего страшного же. Зачем искать здесь двойное дно. — Да, двойное дно ты ищешь только в документах и приказах, — Бруно положил перо на подоконник и поднял глаза на Мэй так и замершую и державшую кухонную дверь за ручку. — Уоллес, — её голос обрел непривычный ей холод, — ты ни разу не сталкивался с подобными случаями и не знаешь… — пальцы напряглись до белых костяшек, — ты не знаешь, какой сукой может быть судьба… — Да вроде представляю, — Уоллес завязал за спиной узелок и расправил край, — побольше многих. Сама знаешь же. — Знаю, но я говорю о другом. Я говорю о судьбе других людей, — она повернулась к нему и сжала его запястье, — ты стал жнецом совсем недавно. Да, мы разбирались со скорлупками. Да…ты уже приводил сюда гостей, но ты ещё не сталкивался с теми, чья жизнь заканчивалась чрезвычайно жестоко. Или с теми, кто погиб по причине, которая могла бы вызвать нервный смех у любого из слушающих.       Лицо Уоллеса долгое время было напряженно. Одна бровь дергалась между тем, чтобы опуститься пониже или взлететь вверх. — Я помню Алана, — мальчишке не повезло, — я помню его гнев и как он погиб. — Но ты не был там, на месте его убийства, — Мэй отпустила мужское запястье и ушла на кухню, закрывая дверь и заканчивая разговор. Оставляя Уоллеса потерянным и в какой-то мере недовольным. — Вы что, правда в это верите?! — он уставился на Бруно и Хьюго, что всё это время молчали, — верите, что какие-то странные фразочки, — он показал кавычки пальцами, — могут предвещать несчастья или даже смерть человеку? — Во что только не поверишь, — Бруно пожал плечами, — не зря же многие поколения используют все эти «странные фразочки» — спародировал он Уоллеса — возможно в этом есть смысл. — Хьюго? — его бровь определилась. Она опустилась, — скажи что ты не веришь в эту чушь. — Удивительно, что ты в это не веришь, — Хьюго хохотнул и подошел ближе, беря в руки ладони Уоллеса, — после всего, что мы пережили. — Нет, я не хочу снова начинать этот спор, — Уоллес печально вздохнул и посмотрел на свои руки объятые теплом. Его возлюбленный поглаживал длинные пальцы, всё ещё не привыкшие к тяжелому труду, — мы уже ругались на этот счёт. — Да, ругались, но помирились. И ты всё ещё остаешься в какой-то мере …агностиком? Я не уверен подходит ли это слово для описания твоего отношения ко вселенной, — Уоллес резко втянул воздух носом и запрокинул голову к потолку, — да, я знаю, тебе не нравиться об этом говорить. Но правда, Уоллес, почему ты считаешь это глупостью? — А почему вы считаете, что это не глупость? — вопросом на вопрос ответил мужчина и фыркнул в сторону, — это просто глупая птица. Глупое перо. Её цепь просто сломалась, ветка какая попала или что-нибудь в таком роде. Обычная случайность. Как например мой сердечный приступ. Обычное дело… — его опять заносило, он знал. Он понимал, — извини, я…мх… — У тебя были боли? — руки Хьюго сжали бледные ладони сильнее, трепетнее. Его глаза наполнились беспокойством, — сильные? Может не стоит сегодня открывать чайную? Давай я отвезу тебя в больницу, вдруг прошлый врач допустил ошибку и недостаточно тщательно тебя обследовал, — поток слов смог остановить только мягкий поцелуй в губы, — Уоллес, это против правил. — Все в порядке. — Не верю, — Хьюго прищурился и надул губы, — ты всегда так говоришь. А потом я нахожу тебя в нашей комнате дрожащим возле кровати с сильной отдышкой, — Уоллес недовольно нахмурился, — я не могу не беспокоиться за тебя. Ты знаешь, — мужчина вновь воспользовался своим подлым приемом и Хьюго тяжело вздохнул, — точно всё в порядке? — Да, абсолютно. Небольшое недомогание, но это могла быть реакция на погоду, — он подарил Хьюго поцелуй в лоб и доверительно посмотрел в глаза, — я поеду ко врачу завтра, хорошо? Можешь поехать со мной, думаю Мэй согласиться присмотреть за чайной пока нас не будет. — Обещаешь? — Обещаю. — Тогда я обязательно поеду с тобой. Понял? — Хьюго поднял указательный палец вверх и покачал им перед носом Уоллеса, — ты мне обещал, — а после расплылся в улыбке, — ну всё! Хватит лениться, пора за работу приниматься!       Уоллес ответил мужчине улыбкой и кивнул в сторону кухни. Намекая, что начинать стоит с неё. Внутри уже хлопотала Мэй над маффинами и причитала под нос. — Не сгорели? — он не мог удержать от шутки, даже когда Хьюго бровями и глазами старался его замолчать. Недовольство Мэй проявилось тут же в виде хлопка о столешницу, — значит сгорели, — ловко увернувшись от полотенца он подошел поближе к девушке и похлопал её по плечу, — но я уверен, что они было смертельно вкусными. — Твои шуточки, Уоллес, — Мэй стряхнула руку со своего плеча небрежным движением, — это просто случайность. Я отвлеклась, как и все вы, — мужчина согласно кивнул и забрал поднос со сгоревшими сладостями, — спасибо.       Сердечный Уоллес был тем ещё засранцем, но проявлял заботу в своей манере. Немного нагловатой и непонятной для остальных. Но очень теплой для близких, однако оставаясь колкой снаружи. Ежа не заставишь сбросить родные иголки в угоду кошке. Хьюго проследил за полетом потерянного бюджета в мусорку и кивнул, поддерживая Мэй. Одним лишь взглядом говоря ей о том, что всё ещё получиться. — Благо, у нас есть запасы, — Уоллес уложил грязый противень в раковину и включил воду, — не разоримся. — Сладости — лишь дополнение к нашему чаю, — девушка прошла мимо мужин и выглянула в зал, — Бруно! Можешь, пожалуйста, перевернуть табличку на двери? — рассевшийся в кресле Бруно потянулся и показал большие пальцы, — спасибо.       На столике, за которым тот сидел, осталось то злосчастное перо. Мэй сжала собственное плечо пальцами и прикрыла глаза. Лучше не думать. Не рассуждать. Звонок входной двери и удар перевернувшейся таблички о стекло — помог развеять грустные мысли. Вместе с их исчезновением — исчезло и перышко. Вероятно его унес задорным поток ветра, что впустил внутрь Бруно, пока справлялся со своим заданием. Мужчина улыбался в свои усы, подмигивая ей, и уже заходил обратно в чайную. — Наши постоянные гости уже на подходе, уже слышу их недовольное бурчание, — отсмеявшись он проплыл к лестнице на второй этаж, — не хочу сегодня слушать сплетни старух. Побуду наверху, если понадоблюсь. — Конечно. — Но это маловероятно, — пожав плечами он ушёл на верх, шепотом сетуя на свою бесполезность. Жнецу хотелось бы его приободрить и сказать, что он не прав. Но когда у Бруно начинаются депрессивные периоды, то лучше не тревожить. Сам разберется. Взрослый человек, давно проживший свою жизнь. Знающий когда стоит вмешаться, попросить помощи или помолчать. Почему он до сих пор оставался в чайной — Мэй не знала. Спрашивала однажды, но старик посмеялся в усы и похлопал её по ладони. А после просто удалился на веранду к сияющим гирляндам и молчаливому Уоллису. Эти двое любили проводить время вместе за разглядыванием звезд, пока Хьюго не заканчивал уборку и не приходил за своим мужчиной. Тогда Бруно проводил всю ночь один. В такие моменты, Мэй думала о покупке щенка. Всё не решалась.       Начинался новый рабочий день. Бруно оказался прав — спустя пару минут на пороге стояли две постоялицы. Мирные бабулечки, любящие выпить с утра пораньше по чашечке чая с лимоном и закусить таким же лимонным пирогом. Улыбаясь своими морщинками мило щебетать о новостях. Не забывая между глотками чая перемывать чужие кости. А, впрочем, что ещё остается им — живущим в такой глуши. Времена молодости и работы прошли. Теперь спокойная, может даже чересчур свободная, старость. Они ловко научились её скрашивать в чайной. Смешно флиртуя с милым Хьюго, заодно выбешивая до красных щек Уоллеса и смеша тем самым Мэй. — С наступлением весны, дорогуша, — дама в яркой красной шапочке махнула девушке рукой и придержала дверь для своей подруги в зеленом, расшитым птицами и облаками, платье, — всё ли у вас хорошо? — Катерина, — Мэй подошла к ним и приняла их сумочки, тут же направившись к столику за которым обычно они сидели, — всё было замечательно, пока я не сожгла свои маффины, — пожилая женщина смешно фыркнула, — ох, да, это произошло случайно! У нас возле дорожки девушка упала с велосипеда. — Какой кошмар, — дама в зеленом села в плетеное кресло, — с ней всё в порядке? — Да, Элиз, с ней все в порядке, — Уоллис уже был на месте с дымящимся чайником и парочкой фарфоровых чашек с изумрудными краями, — мы об этом позаботились. Около часа назад её забрал домой отец, — женщины довольно улыбнулись. — Так обходителен, Уоллес, — Элиз расплылась в улыбке и провела пальцем по краю чашки, ожидая пока Катерина медленно нальет ей чай, — что-то случилось? — Я полностью здоров, вам не о чем беспокоиться, — улыбаясь передними зубами мужчина поправил на себе фартук. — Сдается мне, — Катерина щелкнула языком и скосила глаз, — что ты всеми силами не пускаешь нашего Хьюго к нам. Так боишься, что две пожилые дамы заберут его? — смешинки стреляли молниями на поражение. Мэй сделала пару шагов назад и скрыла смех в локте. Уоллес не собирался идти на попятную. — Я должен быть осторожен, — заводя руки за спину и чуть склоняясь, — ведь такие очаровательные леди и правда могут увести моего Хьюго, — бабулечки мило рассмеялись и синхронно подняли свои чашки. Отсалютовали мужчине и засмеялись вновь, когда недовольный и отчасти смущенный Хьюго позвал Уоллеса явиться на кухню. Срочно.       Вот так неспешно рабочий день перетекал от одного часа к другому. Одни посетители сменяли других. Спокойные за шебутными, капризные за вежливыми и даже парочка новых лиц. Жизнь пусть и текла здесь со своими особенностями, но оставалась прежней. Какой была везде. — Добро пожаловать! — Хьюго стоял за витриной и обратил внимание на нового посетителя. Это был тот редкий случай — новый гость. Третий за сегодня, что вызывало у хозяина улыбку. Чем больше гостей сможет узнать вкус чая и оценить его — приятнее станет на душе. Хьюго прислушался к аромату гостя, ведь у каждой человека он свой. Эти ноты могут многое сказать об истинной сущности человека. Сейчас же Хьюго услышал базилик. Довольно редкий запах, осторожный и скрытный. Он встречал его раньше, но растение дарило человеку свой аромат вторым фоном. За чем-то другим. Впервые — главным был именно он. — Здравствуйте, — молодой парень, высокий и потянутый, легко зашел внутрь. Подобно постоянным клиентам, сразу подошел к Хьюго и облокотился на витрину. Солнечно улыбаясь, позволяя крупным рыжим волнам упасть на лоб, вырываясь из укладки, — я впервые здесь, — парень осмотрелся вокруг, небольшие ямочки темнели возле рта пока тот улыбался, — не подскажите, что здесь стоит попробовать? — О, конечно, — Хьюго потряс головой, отгоняя весенний флер, следующий по пятам за пареньком, — мы подберем чай, который вам точно понравиться, — базилик околдовывал, — я обещаю.       Гость удивленно раскрыл глаза, вытянулся и кивнул. Похоже немного пораженный обслуживанием, но спустя пару секунд вновь расслабился, подобно рыжему коту со двора. Что-то по-детски родное сквозило от него. Простое и легкое. — Тогда я буду вон там, — указывая большим пальцем на столик возле камина он похлопал по витрине пальцами, — и что-нибудь с базиликом. Если у вас такое есть, конечно. — Думаю, мы что-нибудь найдем, — Хьюго с сомнением взглянул на выпечку, — но если вы подождете. То я приготовлю печенье с базиликом и лимоном. — Звучит прекрасно, ради такого стоит подождать, — и уверенным шагом он направился к тому столику, на который указал. А усевшись тут же начал разглядывать фотографии и часы над камином. Подставляя под подбородок кулак и едва слышимо что-то насвистывая. Стараясь не мешать окружающим.       Из кухни выглянул Уоллес с приподнятой бровью. За ним на носочках вытягивалась Мэй. Тоже удивленная. — Мне сейчас не послышалось? — мужчина скрестил руки на груди, — ты только что предложил новому гостю сделать выпечку по просьбе? — Да? — Хьюго моргнул пару раз и обернулся на друзей, — я как-то, не знаю, — он моргнул ещё пару раз, быстрее, — на автомате сказал. Он был таким очаровательно уверенным, что я сам не заметил как предложил сделать печенье, — Мэй опустилась на пятки и взглянула на пришедшего парня, — но ведь в этом нет ничего плохого. Просто сервис? — Хьюго неловко переплел пальцы и склонил голову. Уоллес тяжко вздохнул, прикрыл глаза и скрылся на кухне. — Ничего страшного, — Мэй улыбнулась, — это просто необычно. Вот и всё, — она взяла Хьюго за руку, потирая кончики пальцев своими, — но не разбрасывайся такими обещаниями всем красивым мальчикам. А то мы не будем успевать выпекать всё обещанное, — Хьюго смущенно насупился и кивнул, — пока мы будем с Уоллесом заняты печеньем, то займись чаем, — она упорхнула на кухню. Оставляя на хозяине лавки приготовление чая. — Что ему может понравиться? — рыжие кудри притягивали взгляды, особенно молодых девушек и даже парочки парней в чайной. Возможно всё дело в исходившей от него простоты? Не было тайной холодности или грубой наглости, — попробуем малину.       Новые люди — новые рецепты, истории и жизни. Какой окажется эта? Открытой, веселой и непринужденной. Или может за этим всем скрывается что-то глубокое и печальное. Внутреннее любопытство Хьюго требует свободы. Последняя малинка падает возле чашки и дополняет образ нежно-голубых чашек с белыми цветами. — Вот и ваш чай, — чайник осторожно выпускает слабый пар из изогнутого носика. А парень с интересом втягивает насыщенный аромат чёрного чая с малиной. Неожиданно хмуриться и поворачивается к Хьюго, — что-то не так? — он сжимает пальцами край подноса. Неужели ошибся? — Это малина? — Всё верно. — У меня на неё аллергия, простите, — он дернул уголком рта, изображая неловкую улыбку, — боюсь, что в этот раз вам не удалось подобрать идеальный чай. — Ох, — Хьюго испуганно раскрыл глаза, это было плохо. Если бы гость выпил чай, учитывая его аллергию, все могло кончиться плохо, — я приношу свои извинения, — тут же собирает сервис обратно на поднос, — думал, что эта ягода вам идеально подойдет, — парень чуть усмехается, — и-извините? — Вы не первый, кто так думает, — гость вытягивает длинные ноги под столиком, — но на самом деле мне больше подходит ежевика. Поэтому, — его кудри ловят вечерние лучи, неужели время так быстро пролетело сегодня, — лучше сделайте мне чай именно с этой ягодой.        — Ежевика? — парень кивает, — хорошо, значит ежевика, — Хьюго возвращается к витрине и быстро забегает на кухню. — Ты чего? — Мэй снимая прихватки с рук глядит на встревоженного мужчину, — ему не понравился твой чай? — тот кивает, — быть того не может. — Ну он ему не совсем понравился, — Хьюго начал копаться в ящике с сушенными ягодами, фруктами и прочими пряностями, — у него аллергия на малину, которую я использовал в рецепте. — Ох, черт. Нехорошо. — Угу. — И что ты теперь ему ищешь? — Уоллес отозвался со входа на кухню, в руках у него было два подноса, — ежевику? — он уставился на пакетик темных ягод. — Ага, он сказал, что они ему нравятся. — Интересно, почему бы и нет, — Уоллес лениво, совсем не заинтересовано отправился к раковине, — печенье для него уже стоит в духовке, если что, — Хьюго благодарно поцеловал мужчину в губы. Превращая недовольную мордашку в довольную кошачью морду. — Тебя так просто задобрить, — Мэй присела на корточки перед духовкой, наблюдая как те приподнимаются и становятся золотистыми, — один поцелуй и ты уже поплыл. — Я просто не был настолько хмурым, чтобы использовать тяжелую артиллерию. — Не хочу даже знать, что это значит, — девушка провела пальцами по тёплому стеклу, — эти ваши отношения.       Хьюго смешно показал кончик языка и вернулся к завариванию нового чая, теперь с ежевикой. Запах стал ярче, немного опаснее. Отдающее алым и синим одновременно. Но красивым золотым дополнением к теперь тёмным кружкам было печенье в виде звезд и лун. Уоллес, несмотря на свою вредность, постарался в их приготовлении. Идеальное сочетание лимона и базилика. Он может гордиться своим парнем. — Всё готово! — теперь уже довольный Хьюго, уверенный в идеальном результате, поставил поднос с лакомством и чаем на стол перед гостем, — чёрный чай с ежевикой и мятой, а к нему печенье с лимоном и базиликом. Как и просили. Горячие, — почти вовремя предупредил, парень успел обжечь подушечки пальцев, но улыбался. — Спасибо, — осторожно ухватившись за бока тёмной кружки он сделал довольный глоток, — это идеально, — облизнулся и прикрыл глаза, — да, прям как… — он замолчал, разрешая нескольким морщинам между бровей испортить идеальные черты лица, — кстати, я не знаю вашего имени, — он повернулся к мужчине, — вы ведь хозяин этой чайной? — Да, вы угадали. Я Хьюго — владелец «Переправы Харона». А как стоит обращаться к вам? — Орион.