*1*
15 мая 2023 г., 05:26
Назвать это утро добрым было бы кощунством после того, как его завтрак был нещадно испорчен. Люциус Малфой — потомственный аристократ, чистокровный волшебник и сноб до кончиков ногтей — уничтожил горелую овсянку одним брезгливым движением пальцев.
Не получилось… Святой Салазар! Когда это закончится?! Каша пока ему не поддавалась, но хотя бы кофе можно пить. Это единственное, что он научился делать мастерски.
Ему нужны его эльфы. Все семеро.
Прошёл уже год, как он вернулся из Азкабана, отсидев там целых пять изнуряющих лет. Годы, за которые он потерял свою жену (она ушла к другому и была довольно счастлива в новых отношениях) и домашних эльфов. Сначала он больше расстраивался из-за того, что его бросила Нарцисса, но потом, оказавшись на свободе, понял, что гораздо неприятнее потерять всех своих помощников по хозяйству, служивших верой и правдой дому Малфоев десятки лет.
Если бы не эта проклятая грязнокровка Грейнджер с её идиотским биллем о правах волшебных существ, он бы жил сейчас припеваючи и не зная горя!
Ох, нет, это слово запрещено. Магглорождённая Грейнджер. Но это ничего не меняет, она и только она виновата в его настоящих несчастьях!
Люциус закатил глаза, оглядывая свою запыленную столовую, которая раньше блистала роскошью и порядком. Сделав глоток кофе, аристократ скривил губы и попробовал новое заклинание для уборки, вычитанное в старинной книге его прапрабабки.
Пыль завертелась вихрем, заставляя шторы на окнах подпрыгнуть, а затем повисла комком на посеревшей люстре. Волшебная палочка, которую ему выдали в Министерстве, была совсем слабой и работала через раз.
— Чёрт! — несдержанно ругнулся аристократ, разглядывая недовольным взглядом то, что у него получилось. — Это нужно прекращать.
Люциус с раздражением поставил чашечку на стол, дополняя натюрморт из накопившейся грязной посуды. Он должен добиться своего и вернуть эльфов в мэнор. Любым путём!
Призвав чёрную мантию и трость, он резким шагом вошёл в камин.
— Министерство магии! — рявкнул он и исчез в зелёной вспышке магического огня.
***
Гермиона Грейнджер, как обычно, одна из первых в Министерстве спешила к своему кабинету. Она всегда была ранней пташкой, но как только её назначили главой Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, совсем потеряла покой и сон. На неё навалилась такая куча дел, что на себя абсолютно не оставалось времени. Хорошо, что она рассталась с Роном ещё пару лет назад, а то бы не выдержала этой нагрузки. Уизли совершенно не понимал её стремления спасать и помогать всем вокруг — от несчастных джарви до оборотней. — Эти твари тебе дороже меня! Вот и обнимайся с ними! — таким возгласом закончился их очередной скандал. — Ты просто эгоист! — ответила она в захлопнувшуюся перед её носом дверь. На самом деле Рон сказал что-то похлеще, чем «обнимайся с ними», но она предпочитала этого не помнить. Честно говоря, Гермиона даже не расстроилась. Она думала только о работе. Как раз тогда она добилась, чтобы эльфы всего магического мира получили свободу и могли сами решать, где им работать и как жить. Они могли рассчитывать на оплату своего труда, отпуск и даже пенсию по старости. Конечно, не все эльфы захотели быть свободными, некоторых пришлось уговаривать, а кого-то даже запугать… Чтобы не портили статистику. Грейнджер вошла в кабинет, размышляя о том, что в любом случае у неё всё получилось и эти зажравшиеся аристократы получили хороший щелчок по носу, когда остались без своих слуг. Кто-то смирился с новыми правилами и начал платить, кто-то посчитал такое положение вещей плевком в лицо и долго возмущался. Как, к примеру, этот доставучий Малфой-старший. Как только он прочувствовал, что жизнь без эльфов непомерно тяжела для его «нежной» пожирательской натуры, то тут же пришёл и устроил скандал. В тот раз его вывели силком, обещая вернуть туда, где он «отдыхал» последние годы. И он начал действовать тише, но навязчивее. Раз в две недели он нагло заявлялся к Гермионе и выносил ей мозг своими жалобами… — Мисс Грейнджер! Волшебница вздрогнула и чуть не пролила на белую рубашку горячий кофе, который взяла в министерском кафетерии ранее. А вот и он! Лёгок на помине, демон. Неужели уже полмесяца прошло? Люциус Малфой с театральным пафосом ворвался в кабинет без приглашения, открыв дверь нараспашку. — Я бы пожелал вам доброго утра, но это было бы нечестно с моей стороны! Утро премерзкое. — Он бесшумно придвинул кресло для посетителей к её столу и занял его со всей присущей ему элегантностью. — Выглядите, как всегда, ужасно, мисс. Гермиона фыркнула и взглянула на себя в маленькое зеркальце, стоявшее около фотографии семейства Поттеров. Ну да, она забыла расчесаться и накраситься. Это вообще-то неважно, у неё сегодня есть дела и поважнее собственной внешности. Она неприязненно оглядела сидящего напротив волшебника. Он, в отличие от неё, выглядел безупречно. Впрочем, как и всегда. И как только ему это удавалось без помощи эльфов? Причёска — волосок к волоску, так и хочется растрепать сердитой рукой, одежда — стрелочки на брюках, отглаженная мантия, начищенные ботинки из драконьей кожи, а парфюм какой! М-м-м… Она уже давно перестала врать самой себе и призналась, что его одеколон (или чем он там душился?) навевал не самые пристойные мысли. Так и хотелось уткнуться носом в его белый воротник-стойку и вдохнуть этот потрясающий аромат, а потом лизнуть открытый участок бледной шеи, где пульсирует венка… Так, хватит! Тут точно дело не обошлось без волшебства. — И я очень не рада вас видеть, — произнесла она как можно более неприятным голосом, чтобы отвлечься от разглядывания его невыносимой персоны. — Что на этот раз? — У меня сгорела каша, — буднично сообщил Малфой. — Вы понимаете, что способствуете тому, чтобы от голода вымерла вся аристократия Магической Британии? — Вы ещё не вся аристократия. Не преувеличивайте, — отозвалась она, причёсывая волосы пальцами, что вызвало на его лице гримасу отвращения. — Я уже говорила, у вас есть выбор — платить эльфам, нанять слугу из волшебников или питаться в ресторанах, но все эти варианты вам почему-то не нравятся… Гермиона проследила за тем, как нервно дёрнулась аристократическая бровь: — И я не устану вам повторять, дорогая мисс Грейнджер, что платить я не буду и точка. Это неправильный подход, который расхолаживает эльфов. Они становятся ленивее и наглее… — Она вновь фыркнула, и он пропустил этот выпад мимо ушей. — Слугу, как вы помните, я пытался нанять, но гадкий оборванец в первый же день ограбил меня. — Он возмущённо сжал свою трость, словно хотел её переломить. — А в ресторанах… Знаете, одного отравления мне было достаточно. — Ну, я не виновата, что кто-то вас ненавидит… — она невинно пожала плечами, чувствуя внутри себя разгорающийся победный огонёк. Ей так нравилось, когда он каждый раз уходил не добившись своего, злой и неудовлетворённый. — Я вам ничем помочь не могу. Поэтому… — она бросила красноречивый взгляд на дверь. — Прошу меня простить, но мне надо работать. — Нет, — невозмутимо покачал головой Люциус, не реагируя на её намёк. — Мы сегодня с вами либо договоримся, либо я останусь и не уйду, пока мои эльфы не вернутся в свой родной дом. Я уверен, они хотят вернуться. Гермиона сердито сузила веки. Ах, вот оно что! Он ещё смеет запугивать её! — Они не хотят к вам возвращаться! — бросила она, ненамеренно повышая голос. — Вы их загружали работой по самые эльфийские уши, ни во что не ставили, и они рады своей свободе! — Я не загружал их, мисс! — зашипел её оппонент. — Всё, что они делали для моей семьи, приносило им удовольствие! Удовольствие?! — Да откуда вам знать? — она не выдержала и вскочила с места, ударив ладонями по столу. — Вы хоть раз спросили, каково это, убирать ваш огромный дом и готовить горы еды? Подавать вам ночной горшок и гладить тысячи ваших нарядов! Вы хоть понимаете, сколько сил они вкладывали в то, чтобы вам вольготно жилось? Да вы, наверное, и спасибо им ни разу не сказали! Люциус тоже поднялся и опёрся кулаками с другой стороны стола, наклоняясь ближе к ней. — Мисс, вы ничего не понимаете в том, что хорошо или плохо для эльфов, — вкрадчиво произнёс он. — Их нельзя баловать. Нельзя поощрять. Это совершенно другие существа, которые живут по другим правилам. Они созданы, чтобы угождать волшебникам! — Существа?! Они тоже живые! — подпрыгнула она. — Они чувствуют и заслуживают уважения! — Сразу видно, что вы не росли с эльфами… — начал он со снисходительной усмешкой и был тут же перебит: — Ах, вот мы и дошли до того самого! — закричала Гермиона, чувствуя, как от возмущения на её шее пятнами выступает горячий румянец. — Хотите сказать, что раз я магглорождённая, то ничего не смыслю в устройстве волшебного мира? — Нет, мисс, — одумавшись, выговорил Люциус более спокойным тоном. Но Гермиону Грейнджер было не остановить. Слишком уж её задело высказывание высокомерного сноба. — А оно такое же, как и у магглов! — чуть ли не вопила она. — Как в любом нормальном обществе! Любой труд должен быть оплачен! А ещё, несмотря на оплату, никогда не лишне поблагодарить того, кто делает твою жизнь легче и прекраснее! — Мне нужны мои эльфы, а не ваши лекции, — прошипел Малфой в ответ. — Я их наслушался за этот год. Давайте уже договоримся! Я готов на любое ваше условие. Любое! В этот момент Грейнджер поняла, что в ходе спора их лица оказались слишком близко. Слишком. Она увидела, как кончик его розового языка прошёлся по тонким губам, смачивая их, и тут же отпрянула. — Любое? — переспросила она, заметив, что её сердце сделало кульбит от такой нечаянной близости. Мысль пришла внезапно и она не успела её хорошенько обдумать. Эмоции бурлили и ей очень хотелось, чтобы этот ужасно настырный и неприятный волшебник поскорее исчез из её кабинета, поэтому слова вырвались сами собой: — Хорошо, я придумала, что вы должны сделать. Но вернутся к вам только трое ваших эльфов. — Которые, кстати, давно просились обратно и никакие уговоры на них не действовали, но она не могла так просто вернуть их Малфою. — И насчёт условий труда вы всё равно с ними поговорите. — Я согласен, — быстро проговорил сэр, еле сдерживая ухмылку, которую Грейнджер захотелось стереть с его самодовольного лица. — Что же требуется от меня, мисс? Она вздохнула полной грудью, не зная, правильно ли сейчас поступит. Но решилась. — Вы прочувствуете на себе всё, что чувствуют они! — торжественно объявила она. — Послужите мне эльфом три дня. Люциус как будто поперхнулся воздухом: — Э-э-м, что? Мисс, я правильно расслышал? Вы желаете… — Да-да, мистер Малфой, — проговорила она с небрежным видом. — Вы будете выполнять все мои поручения, как самый настоящий эльф! — Да вы смеётесь надо мной! Я? Служить вам?! — он чуть не лопался от негодования. Что было на руку Грейнджер. Она с интересом раздумывала, через сколько секунд он выскочит из её кабинета, совсем не аристократично ругаясь. — Да, сэр. Это не шутка, — уже спокойнее ответила волшебница, поглядывая на настенные часы. — Вам бы не помешало узнать, что ощущают эти существа, как вы выразились, когда им приходится так стараться ради вас! Он возмущённо замолчал, пронзительно глядя на неё своими серыми глазищами, полными яростного огня. И раздумывая. Гермиона представила, с какой бешеной скоростью двигаются шестерёнки в его чистокровном мозгу. Можно было не сомневаться, что Люциус сейчас придумывал, как бы поживописнее послать её куда подальше. — Никогда бы не подумал, что у вас насчёт меня настолько интересные фантазии… — пробормотал он, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Всё? Вы сдаётесь? — она вздохнула будто бы с сожалением. — Ну, моё дело предложить, а ваше… — Хорошо, — прорычал он, теряя самообладание. — Да, мисс. Я буду вашим эльфом. Три дня. Вот этого уже не ожидала Гермиона. Чёрт, она думала, что он откажется служить ей, грязнокровке… Да он же терпеть её не мог… Нет, нет, нет… Мысли лихорадочной толпой забегали в её кудрявой голове. — И ещё… — продолжила она, придумывая на ходу новые правила. — Сразу договоримся: работать без магии. Своими руками. — Мисс Грейнджер! — И я должна каждый вечер говорить вам «спасибо» за ваши старания. Но! Если вы не будете хорошим мальчиком, наш договор расторгается и вы больше никогда! Вы слышите? Никогда не появитесь в моём кабинете и вообще в моей жизни! — закончила она на выдохе и выпрямилась, скрестив руки на груди. — Вот так. — Р-р-р… — он уже так громко скрипел зубами, что этот звук, наверное, разносился эхом в коридоре. — Хорошо. Мисс. Даю слово Малфоя, вы будете довольны своим рабом. Мерлин! Кажется, она не знала, на что подписывается…***
Он не знал, на что подписывается, но решил, что три дня позора стоят того. Люциус пожал худую тонкую ладонь главы отдела, соглашаясь с условиями договора, и покинул кабинет полный мечтаний и радостного предвкушения. Наконец-то его эльфы вернутся и он заживёт спокойной жизнью богатого аристократа. Вкусные завтраки и обеды — аппетитная овсянка, свежайшие паштеты, рагу и сочный бифштекс. Комнаты, сверкающие чистотой. Ухоженный парк. Какая благодать, скорее бы это время настало. Три дня! Всего ничего. Эта маленькая стерва Грейнджер думала, что он откажется! Ха-ха, не дождётесь, дорогая. Да он никогда в своей жизни не сдавался и не пасовал перед трудностями. Конечно, бывало, что ему приходилось чуть поприжать свои амбиции, но даже в самые трудные времена он обращал любые недоразумения в свою пользу. И в этот раз вывернется. Девчонка ещё пожалеет, что придумала ему такое унизительное задание. Он чувствовал, что будет трудно. С этой хитрой пигалицей нужно быть начеку. Она хочет, чтобы он вёл себя, как «хороший мальчик», и он уж постарается всё сделать блестяще. В меру своих возможностей, естественно. Следующим утром Малфой вошёл в камин и назвал адрес, который ещё ни разу не звучал в стенах его старинного мэнора: — Квартира Гермионы Грейнджер. Девчонка вчера обещала открыть для него вход в свою обитель, сказав, что встаёт в семь утра. Ещё она предупредила, что возьмёт ради такого события первый отпуск. Ровно на три дня. «А она умеет отдыхать…» — с усмешкой подумал он, переступая через низкую решётку. — Мистер Малфой, — поприветствовала она Люциуса, уже ожидая его в тесной светлой комнатушке, которая, по-видимому, считалась гостиной. Он огляделся. Три огромных стеллажа, полностью забитых книгами, маленький диван странной коричневато-зелёной расцветки, жёлтая люстра в виде шара, на единственном окне что-то типа жалюзи, круглый серый ковёр и чёрный квадратный предмет на тумбе — кажется, колдовизор или как его там называют магглы? Сама Грейнджер выглядела под стать своему убогому интерьеру — с копной всклокоченных кудрей (она вообще когда-нибудь расчёсывается?), в синем домашнем костюме, состоящем из коротких шорт, не скрывающих… Да почти ничего. И майки, на которой был изображён флакон с надписью «Феликс Фелицис». Хм… Она что, считает себя зельем удачи? Малфой внутренне усмехнулся, внешне оставаясь непроницаемо спокойным. Если она и удача, то точно не его. — Доброе утро, моя госпожа, — учтиво поклонился он, немного с издёвкой произнося последние слова. — Что пожелаете? Девчонка тут же покраснела. Вряд ли кто-то хоть когда-нибудь называл её так пафосно. — Давайте… Но без этой самой «госпожи», хорошо? — Он пожал плечами, а она, взволнованно вздохнув, протянула ему пергамент. — Это ваше задание на сегодня. Я буду называть вас по имени, ведь именно так вы и зовёте своих эльфов. Малфой насмешливо кивнул. По имени так по имени. И вчитался в строки. — Э-м-м… Завтрак, хорошо. Хм… Смахнуть пыль во всех комнатах? Полить цветы? — он закатил глаза. — Легко. Обед… Сходить за продуктами. Убраться в ванной. Погладить постельное бельё и перестелить постель. Сделать ужин. Убраться на кухне. Сложить грязное бельё в корзину… Вы в своём уме? — не выдержал он и стрельнул в неё колким взглядом. — Хотите, чтобы я всё это сделал для вас? И про грязное бельё не шутка? — Сдаётесь? Люциус проследил, как на её лице сверкнула маленькая, но очень довольная ухмылка. — Нет, моя госпожа, — сухо выговорил он, скрывая бушевавшую внутри ярость. — Справлюсь. Вновь поморщившись на «госпожу», Грейнджер покачала головой. — Э-э-м… Ну, ладно. Только один момент: всё, что вы увидите или услышите в моём доме, останется в моём доме. Или волшебный мир узнает, что Люциус Малфой прислуживал магглорождённой волшебнице, — она поджала губы. — Согласны? — Это даже не обсуждается, — хмыкнул он с холодком в голосе. — Не хотелось бы, чтобы кто-то даже мысленно представил себе такую невероятную ситуацию, где я ваш раб. — Не раб, — поправила она. — А всего лишь помощник по хозяйству. Держите, Люциус. Вам это пригодится. И она протянула ему что-то похожее на фартук — розовый в ярких пончиках, с симпатичным бантиком на талии. — Вы хотите, чтобы я это надел? — с ужасом воскликнул он, глядя на тряпку в её руках, как на дикое животное, способное наброситься и разорвать его на части. — Мисс Грейнджер! — А вы сообразительны, — мило ответила она. — На вас весьма дорогая одежда, боюсь, вы запачкаетесь и испортите её… Люциус сосчитал про себя до десяти, чтобы успокоиться. Нет, он не сдастся так быстро. И совсем не галантно выхватил розовое недоразумение из рук наглой девчонки. — Может быть, мне и штаны снять, чтобы совсем влиться в образ вашей горничной? — зло прошипел он, завязывая тесёмки на поясе нервными дёргаными движениями. — Штаны можете оставить при себе. — Она ярко покраснела, видимо, представив его без обсуждаемого предмета гардероба (очень интересно). — Я вас позвала для дела, а не чтобы посмеяться… — Сомневаюсь, — едко бросил он, оглядывая свой новый наряд, и удручённо заключил, что сегодня он пал ниже некуда. Чертовка хихикнула и поспешила от него к двери, за которой, как оказалось, скрывалась кухня. Аккуратная, но совсем маленькая, скорее похожая на кладовку для мётел. Люциус решил, что в квартире Грейнджер он точно подцепит клаустрофобию. Ему уже тесно в плечах и не хватает воздуха. А ведьма тем временем рассказывала, что она любит есть на завтрак: — Обычно по утрам я пью кофе с одной ложечкой сахара, без сливок. Люблю яичницу, омлет, блинчики, оладьи. Овсянку ненавижу. — Он усмехнулся, потому что ей повезло, а то бы она отведала его горелой каши. — Если сделаете для меня фруктовый салат с йогуртом, не откажусь… — она обвела руками пространство, указывая на наполняющие его предметы. — Это холодильник, там хранятся продукты, это чайник и плита, утюг. Всё электрическое, неподвластное волшебству. Я нарисовала вам схему, как и что включать… — она ткнула пальцем в бумажку на грифельной доске. — А также расписала варианты обеда и ужина, хотя это не принципиально. Я понимаю, что вы впервые будете ухаживать за кем-то, тем более без применения магии… Поэтому облегчу немного вашу жизнь на эти три дня — готовьте что вашей душе угодно. — Ваша доброта не знает границ, госпожа, — язвительно откликнулся он. — Вы бы действительно облегчили мне жизнь, если бы отдали эльфов просто так, без ваших странных игр. — Я их не держу вообще-то. Мне ещё придётся их уговорить к вам вернуться… Так что… — она повела глазами и поспешила к выходу, пятясь от него спиной. — Я в душ, а вы, Люциус, порадуйте меня вкусным завтраком. — Не забывайте, что я не профессиональная горничная! — бросил он ей вслед. Дверь закрылась и он остался наедине со своим заданием. Ну что ж, приступим… Из всего того, что она перечислила, он бы мог сделать ей фруктовый салат или довольно сносные блины. Изучив инструкцию по эксплуатации чайника и плиты, он достал нужные продукты из шкафа под названием «холодильник» и быстро намешал жидкое тесто. Благо, что опыт у него был — не зря же он экспериментировал почти год на себе любимом. Только вот блинчики на новом месте почему-то не хотели выглядеть достойно. То ли сковорода была не та, то ли жилище не способствовало готовке. В итоге из всей партии вышло три более-менее приличных изделия и он аккуратно уложил их на тарелку. На вкус, кстати, тоже получилось неплохо. Кофеварку он так и не нашёл. Пока его «госпожа» мылась в душе (Люциус слышал её бодрое пение и шум воды), он вернулся в мэнор, сварил свой лучший кофе, взял баночку с клубничным вареньем, что хранилась в кладовой ещё со времен пребывания Нарциссы, и сорвал в саду несколько белых роз. К приходу Грейнджер он уже накрыл малюсенький стол на кухне. Постелил белую скатерть, которую нашёл в одном из выдвижных ящиков, красиво свернул салфетки, как обычно делали его эльфы, поставил кружку и чайник из изящного сервиза, который почему-то прятался далеко на подвесном шкафу. На блины положил пару ягод клубники из банки, а розы, не обнаружив вазу, засунул в стакан с водой. Лицо девчонки надо было снимать на колдокамеру для первой полосы «Ежедневного пророка». Она зашла на кухню в белом банном халате с полотенцем на голове и её челюсть чуть не ударилась о маленький столик, где он соорудил красоту. Вот только смотрела она не на завтрак, а на гору грязной посуды за его спиной в мойке и ошмётки горелых блинов рядом с плитой. — Мерлин… — выдохнула она. — Сколько вам предстоит уборки… Он оглянулся и только тогда до него дошло, что всё это безобразие придётся убирать не кому-нибудь, а ему самому, своими руками. Чёрт! — Ничего страшного, не беспокойтесь обо мне, — почти невозмутимо проговорил он и выдвинул для неё стул. — Приятного аппетита, госпожа. Она перевела взгляд и вдруг по-доброму рассмеялась: — Вы решили вывести меня из игры одним ударом? Цветы? Мамина скатерть? Бабушкин сервиз… Это… Мило… Люциус самодовольно ухмыльнулся: ему понравилась её реакция. Волшебница, кусая губы, села за столик и с сомнением потыкала блинчик вилкой: — Надеюсь, он съедобный… — У меня была мысль сделать какую-нибудь гадость, — флегматично проговорил Малфой, наливая ей кофе, пленительный аромат которого сразу же разнёсся по кухне. — Подложить вам в еду слабительное или возбуждающее зелье. Хорошенько подумав, я решил, что эту шалость вы мне не простите. Да и возвращаться в Азкабан больше не хочется… Но биться головой о стенку за свои ужасные мысли я не буду. — Хороший мальчик, — отозвалась наглая девчонка и принялась уплетать приготовленное им блюдо за обе щёки, с воодушевлением нахваливая: — Как вкусно! Мерлин! Я давно не ела таких вкусных блинов! О, Господи Иисусе, какой кофе! Настоящий! А варенье… М-м-м… — она облизнула жирные губы и Люциус с удивлением отметил, что они у мисс Грейнджер невероятно чувственные, небольшие и довольно прелестные, как у куклы. Захотелось с таким же аппетитом, как она ест, прижаться к её личику своим ртом и стереть языком капельку варенья с края её хорошеньких губ… Что? Люциус мысленно отвесил себе отрезвляющую оплеуху. Что на него нашло? Он отвернулся, вспоминая, зачем он здесь и кто такая Гермиона Грейнджер — невыносимая, вредная, маленькая министерская крыса с ужасной причёской, которая устроила ему пытку рабством. А в это время рабовладелица всё доела и с удовольствием допила вкусный кофе. — Вы меня удивили, честно, — призналась она, вставая из-за стола и вытирая свои очаровательные… нет, обычные губы салфеткой. — Я иду работать в свой кабинет. Обед в два… — Работать? — он изумлённо изогнул бровь. — У вас отпуск, разве нет? Она заморгала, словно впервые услышала слово «отпуск»: — Я предпочитаю работать каждую свободную минуту. Только так можно добиться в жизни чего-то стоящего. — Хм… Не смею задерживать. — Он не стал вдаваться в подробности: вероятно, эта странная девушка страдала трудоголизмом, а это не в его компетенции. У него самого было дел выше крыши. Договор есть договор. Как только она заперлась в соседней комнате, которую называла кабинетом, Люциус принялся за уборку. Он попытался сделать что-то при помощи волшебной палочки, но Грейнджер тут же откликнулась из-за стены: — Без магии! Мы же договорились! — Чертовка! — ругнулся он, не понимая, как она заметила его манипуляции. Он засучил рукава своей сатиновой рубашки жемчужного оттенка. Пришлось вручную вымыть всю посуду и оттереть грязь с плиты. Потом полить цветы и играючи смахнуть пыль. Оставалось самое сложное — приготовить обед. Люциус вновь вернулся в мэнор, чтобы взять с собой хозяйственную книгу прапрабабки, которая оказалась единственной женщиной в роду, увлекающейся готовкой и уборкой. Он уже не раз мысленно поблагодарил её за спасительные советы и рецепты, выручавшие его почти год. Гуляш из курицы был готов ровно в два. Очень даже пристойный. И Грейнджер оценила его стряпню. Без сомнений. Но она из вредности не сказала и слова о вкусе, весь обед неприязненно поглядывая на татуировку Пожирателя на его предплечье. А что поделать, такова правда жизни — пусть смотрит и любуется. Сама виновата, что пригласила в свой дом бывшего Пожирателя смерти. — Не забудьте про продукты, — проговорила она раздражающе менторским тоном. — Напротив моего дома есть магазин. Маггловский. Вот вам деньги и список. Если что-то не найдёте, ничего страшного. Она с сомнением оглядела его. Неужели подумала, что он не справится с походом в магазин простецов? Гордо отклонив голову, Люциус прищурился, намекая всем своим уверенным видом, что снова удивит её. Так и случилось. Магглы оказались довольно милыми созданиями, особенно женщины. Они очарованно смотрели ему в рот и помогали найти нужные товары. Не пришлось даже применять Империо или Акцио. Он купил всё благодаря их подсказкам, а ещё получил пару записок с цифрами. Зачем ему эти цифры, он так и не понял. Наверное, какая маггловская традиция. — Как? — Грейнджер ошеломлённо захлопала ресницами, разглядывая три полных пакета с продуктами, которые он поднял на четвёртый этаж, немного схитрив — используя магию левитации. — Рон обычно приносил половину из списка и ещё ругался, что я непонятно пишу. — Младший Уизли? — Малфой по-хозяйски перекладывал продукты в холодильник. — А вы уверены, что он вообще умел читать? — Люциус, не стоит говорить так о человеке, который чуть не стал моим мужем, — проговорила она укоризненным тоном. Мужем? Он недоверчиво изогнул бровь, считая, что ей несказанно повезло не стать женой рыжего недотёпы. Такого же неудачника, как и его отец. Малфой мог бы высказаться насчёт их семейки гораздо резче, но не стал, считая, что они недостойны ни его, ни её внимания. — Простите, госпожа, — откликнулся он, впрочем, не чувствуя ни капли раскаяния. Грейнджер покачала головой и ушла в кабинет, оставив его наедине с неглаженым бельём, ужином и грязной ванной… Скорее бы этот день закончился. Люциус тяжело вздохнул, разминая шею. Ему так надоел этот идиотский фартук! Хотелось просто сесть в кресло и смотреть на пылающий в камине огонь, где горит эта розовая тряпка. Но нет. Он, как проклятый, драит ванну, а потом гладит мятые простыни и перестилает кровать в крошечной спальне девчонки. После такого нужно либо жениться на ней, либо как-нибудь изощрённо отомстить. А возможно, и то, и другое одновременно… Он с удивлением покрутил в руке странную фиолетовую штуку удлинённой формы, которую обнаружил под подушкой. Что-то она ему напоминала… Ох, грёбаные яйца Салазара! Кажется, он догадался. От мыслей о том, что маленькая госпожа балуется с «этим» по ночам, у него у самого вдруг участилось дыхание и пересохло во рту. Он облизнулся, представляя, как она стонет, раздвигая свои стройные ноги и… Малфой встряхнул головой, отгоняя непотребные мысли прочь. Значит, вот с помощью чего расслабляется эта на вид правильная особа. Он усмехнулся и, вернув занимательную вещицу на своё место, с игривым настроением вернулся на кухню. Ужин Малфой приготовил ровно к шести вечера. Идеальное картофельное пюре — почти без комочков, отварная кукуруза и брокколи, чуть подгоревшая с одной стороны котлета из говяжьего фарша. Он перевернул её, чтобы блюдо выглядело более-менее презентабельно. Накрыв стол, Люциус, как самый правильный эльф, встал у двери, ожидая «хозяйку». Но Грейнджер не пришла ни в шесть, ни в шесть пятнадцать… Ни в шесть двадцать пять… Это вообще нормально? Он же ждёт её, как верный пёс! Что за бессовестное игнорирование? Он не выдержал и, теряя последние крохи терпения, сердито постучал в дверь её кабинета. — Войдите… — немного рассеянно отозвалась Гермиона, а увидев его — недовольного, непонимающе нахмурилась. — Что случилось? — Ужин, госпожа, — отчеканил Люциус, оглядывая комнатку, заваленную бумагами, книгами и колдографиями разнообразных существ. Он заметил на стене огромные стенгазеты с графиками, цифрами, министерскими записками. Сама Грейнджер сидела за письменным столом и во всём этом бумажном вертепе казалась совсем мелкой и неухоженной, как взъерошенный воробей, выброшенный из гнезда. — Э-м-м, точно… — она задумчиво потёрла кончик своего изящного вздёрнутого носа. — Я забыла вам сказать, что не буду есть вечером… Простите… Простите? Он вложил в готовку столько сил! Как смеет эта пигалица отказываться от вкуснейшего ужина? Он себе такое готовил только по праздникам. Это просто верх неуважения и наглости! — Почему? — спросил Люциус, мастерски скрывая оскорблённые нотки в голосе. Она как ни в чём не бывало отвернулась к своему пергаменту, на котором что-то строчила, и бросила из-за плеча: — Я занята. — Чем таким важным вы заняты, что пропускаете приём пищи? — напирал он. — Вам это будет неинтересно. — О, я вижу… — холодно отреагировал Малфой, заметив на одном колдофото знакомую мерзкую морду. — Спасаете троллей? Вы в своём уме? Они жестокие и агрессивные создания, не понимающие человеческого языка. Таких тварей нужно держать в клетке, а не отстаивать их права. — Люциус, другого я от вас и не ожидала! Поверьте мне, они хорошие, — горячо начала она, вновь разворачиваясь к нему лицом. — Да, они могут быть агрессивными! Знаю по своему опыту. Приходилось встречаться. Но и к таким существам можно найти подход! Из некоторых наиболее способных при надлежащем обучении выходят неплохие охранники. Просто их не понимают и отталкивают, боятся. А надо быть добрее… В этот момент он вдруг подумал, что Грейнджер совсем ещё дитя. Наивное и искренне верящее в то, что кого-то можно изменить. Малфой скептически скривил губы, считая, что это её большая ошибка. — Я тоже хороший, — он дёрнул бровью. — А вы совсем не понимаете мою огромную потребность в эльфах. — Люциус, я вообще-то серьёзно… — она фыркнула и закатила глаза. — Да и я не склонен шутить с такими вещами. — Вы не хороший. И вас уж точно не исправить, — выдала волшебница. — А вот это было жестоко, дорогая моя госпожа. Значит, вы верите в троллей, но не верите в меня? — Не верю. — Меня это нисколько не удивляет. В любом случае вы должны поесть, — сухо ответил он и развернулся к выходу. — Жду вас на кухне. — Я не хочу… — откликнулась Грейнджер по-детски капризным голосом. — Отлично. Она была упряма, а он упрямее. Неблагодарная девчонка. Нет, так не пойдёт. Люциус Малфой не будет терпеть такое отношение к себе и своему труду! Он собрал поднос и уже без стука вернулся обратно. Грейнджер лишь удивлённо вскинула голову от бумаг, наблюдая, как он деловито располагает тарелки прямо на её отчётах. — Ч-что вы творите? — воскликнула она, когда он поднёс к её губам первую ложку с картофельным пюре. — Открывайте ротик, госпожа, — произнёс он, садясь перед ней на корточки. — Вам надо питаться, чтобы были силы спасать ваших несчастных тварей. — Люциус… — она скосила глаза на его руку, настойчиво предлагающую разомкнуть губы. — Вы свихнулись? — Я исполняю свои обязанности, моя дорогая. Причём превосходно, согласитесь? — с вызовом заявил он, разглядывая её из сидячего положения. Девчонка вновь раскраснелась и скорее всего не знала, что и делать, пребывая в полнейшем шоке от происходящего. — Давайте… За Гарри Поттера… — О, Мерлин, — прошептала она, но открыла рот и послушно проглотила первую порцию. Люциус тихонько сглотнул вместе с ней, почему-то получая от кормления своей «госпожи» небывалое удовольствие. Смотреть, как она старательно жуёт, облизывает губы и смущённо хлопает ресницами, было приятно. Впервые за этот ужасный день он чувствовал себя королём ситуации. — Умница, — похвалил он, изгибая губы в усмешке. — Ещё… За ваших любимых троллей… Она вновь открыла рот, высовывая аккуратный язычок. Чёрт… Вложить бы в этот нежный ротик что-то другое… Не ложку… Он еле заметно поёрзал, чувствуя, как брюки становятся теснее в районе паха. — За эльфов… — проговорил он чуть более хриплым голосом. Грейнджер прерывисто вздохнула, буравя его беззащитно-потрясённым взглядом карих глаз. И снова съела то, что он подал ей в ложке. Капля сливочного соуса вязкой белёсой каплей медленно потекла по её подбородку… Святые угодники! Это выглядело так развратно, что Люциус едва не застонал в голос. — Секунду… — он взялся за салфетку и осторожно вытер чёртову каплю… И в этот момент Гермиона словно вышла из транса. Его прикосновение заставило её резко подпрыгнуть и отклониться на спинку стула. — Ну всё. Хватит, — нервозно воскликнула она. — Вам не кажется, что вы переигрываете? Малфой откашлялся, продолжая смотреть на неё снизу вверх. Замечая, как она покрывается неистовым румянцем, как бешено торчат в разные стороны её непослушные кудри, как ярко блестят глаза. А ему удалось её смутить. — Я лишь искусно играю ту роль, которую вы мне навязали, моя дорогая, — бесстрастно проговорил он. — А я умею быть искусным в любом деле… — возвращая ложку в тарелку, он будто случайно задел её колено краем ладони и прошёлся по полуобнажённым ногам оценивающим взглядом. — Хотите соблазнить меня? — девчонка дёрнулась, сердито скалясь, как дикий зверёк. — Соблазнить? — он насмешливо хмыкнул и поднялся, выпрямляясь во весь рост. — И как же я вас соблазняю? Вкусной едой? Заботой? Интересными разговорами или… Грейнджер тоже оглядела его. — Знаете, на сегодня, наверное, достаточно, — решительно проговорила она. — Я говорю вам «спасибо» за всё, что вы для меня сделали. — Да, моя госпожа, — он чинно поклонился ей и с ухмылкой удалился из комнаты, даже не потрудившись унести поднос с едой. Только бросил за спину: — Приятного аппетита! Отвратительная розовая тряпка полетела на пол убогой гостиной и он с лёгкой душой ступил в свой родной дом. Осталось всего два дня. А у него в голове созрел план, как сократить их до одного. Если он будет так же навязчиво-заботлив ещё и завтра, возможно, его «дорогая госпожа» не выдержит напора и он получит своих эльфов гораздо раньше. Люциус с довольным видом хлопнул в ладони и налил себе отличного огневиски. Совсем скоро за него это будут делать его эльфы! Он поднял бокал и отсалютовал своему отражению в запыленном зеркале над камином… Кстати, надо его протереть.
