Всё, что пожелает госпожа

      Наконец-то этот надоедливый эльф-переросток покинул её квартиру и Гермиона смогла вздохнуть свободно. Она даже не стала проверять, как он выполнил свою работу, настолько его колоссальная широкоплечая блондинистая аура давила на неё.       Прав был Гарри, называя её безбашенной. «Твои решительность и бесстрашие ещё принесут проблем!» — предупреждал он и вот, кажется настал тот день, когда она согласилась с другом.       Пригласить Люциуса Малфоя в свой дом было невероятно, безумно, чертовски скверной идеей. Как такая мысль вообще пришла в её голову? Где были её логика и здравый разум в тот момент, когда она предложила настолько странную сделку бывшему Пожирателю Смерти? Это точно воздействие его невозможно-соблазнительного парфюма, которым теперь пропахла вся её квартира.       И ведь он вёл себя так безупречно. Убирался, готовил. Чего только стоит завтрак с розами и божественным кофе. Ещё никто и никогда не устраивал ей столь потрясающего утра. И сам весь такой элегантный, предупредительный. То стул отодвинет, то поклонится… А это его «госпожа»! Если бы Малфой знал, как такое обращение влияет на неё. Да она превращается в желе от мягкого бархата его голоса и пронизывающего взгляда.       Но он никогда об этом не узнает!       Гермиона задумчиво отложила бумаги в сторону, вспоминая Люциуса сидящего совсем рядом у её ног и то, с каким вниманием он следил как она ест. Ещё немного и она бы воспользовалась его близостью. Растрепала бы наконец его прическу, которая несмотря ни на что, весь день оставалась идеальной. И как ему это удается? Ах да, он же волшебник. Хитрый, расчётливый и изворотливый, как змея. Да ещё и невероятно соблазнительный, хоть и в отцы ей годится. Есть в нём что-то такое, притягательное…       Нельзя поддаваться на его чары, нельзя…       Волшебница решила, что с неё хватит работы на сегодня и, зевая, поплелась в спальню. Уютно расположившись на чистых отглаженных простынях, она вдохнула запах свежести и, засунув по привычке руку под подушку, замерла, в ужасе округлив глаза.       Чёрт побери! Гермиона в голос застонала вытаскивая своего маленького фиолетового друга.       Она больно закусила губу, представляя, что творилось в голове у аристократа, когда он обнаружил «это» у неё в постели. «Как хорошо, что он никому ничего не сможет рассказать, » — подумалось ей.       Хотя… — Да, я использую вибратор, мистер Я-Во-Всём-Искусен! Это не запрещено законом и полезно для здоровья. — словно отвечая на его насмешливую гримасу, пробормотала она. — Почему бы и нет!       Мысли сами закрутились в голове, разыгрывая пикантную сценку о том, что было бы, если бы Люциус так и не встал с колен, а занял бы очень удобную позицию между её ног… Гермиона покраснела, чувствуя себя невероятной извращенкой — «Фантазировать о Малфое! О нет, как можно…» и приспустила край пижамных шортиков…       Проснулась она неожиданно и не от звука будильника, а почувствовав аппетитный запах и услышав какой-то странный шум.       Подскочив с кровати, Грейнджер первым делом увидела на прикроватной тумбе красивую вазу полную нежно-розовых душистых пионов. Что за…? Рядом лежала её волшебная палочка, которую она тут же схватила. Ничего не понимая со сна, в пижаме, со всклокоченной шевелюрой, она рванула на звук.       И обнаружила на своей кухне как ни в чём не бывало хозяйничающего аристократа в розовом фартуке. — Мистер Малфой! — воскликнула она удивлённо. — Почему вы заявились ко мне так рано? — Мистер Малфой? Вы меня сейчас понизили или повысили в должности?       Блондин обернулся и она снова удивилась, насколько нелепо он смотрится в простенькой обстановке её квартиры: импозантный, статный и собранный, точно белый породистый жеребец, которого закрыли в тесном ящике. Даже смешной фартук не умалял его внешних достоинств. — Эм… Я… — она торопливо прошлась взглядом по своей скудной одежде и подтянула лямку майки, сползшую с плеча. — Который сейчас час?       Малфой откровенно нагло оглядывал её, чуть склонив голову вправо: — Десять. — и предупреждая её возмущение, добавил. — Я пришел без пятнадцати семь и отключил ваш будильник. У вас отпуск, госпожа. Если вы не забыли. — Но… — она нахмурилась, надувая губы. — Вы не имели права! У меня столько дел! — Всё успеется. Идите в душ. — невозмутимо произнёс волшебник. — Завтрак будет готов через пять минут.       Ррр…! Грейнджер сжала кулаки, ругаясь про себя на чём свет стоит. Целых три часа коту под хвост! Нет, скорее не коту, а этому холёному жеребцу, что возомнил себя её нянькой! Она нервно захлопнула за собой дверь кухни и в ужасном настроении направилась в ванную.       Может уже отправить к нему эльфов и забыть о его существовании, как о страшном сне?..       Скинув пижаму, она встала под тёплые струи воды и вдруг хлопнула себя по лбу от ослепляющего осознания.       Как она сразу не догадалась! Этого Малфой и добивается! Чтобы она сдалась первая и отдала ему то, за что он превозмогая себя, согласился побыть её помощником. Но он не дождётся от неё поблажек! Гермиона яростно тёрлась мочалкой, придумывая новый список заданий. Этот хитро-мудрый мистер не знает с кем связался! Он играет с огнём! Он ещё попляшет!       На кухню она вернулась в более благодушном состоянии. На этот раз волшебница сразу переоделась в домашние легинсы цветастой расцветки и белую безразмерную футболку с надписью «Гарри Поттер — суперзвезда». Малфой встретил её еле заметной усмешкой и столиком, обставленным, как в лучших домах Парижа и Лондона. — Прошу вас, госпожа.       Он привычным жестом отодвинул для неё стул, от чего она вновь на миг почувствовала себя не в своей тарелке. Это он выглядел тем, кому надо прислуживать, а не она, простая девчонка из семьи маггловских стоматологов. Хотя почему бы и нет. Грейнджер вздёрнула нос, гордо откинув влажную копну волос за спину, и плюхнулась на место. — Благодарю. Люциус.       Он поморщился, наверное, разочаровавшись, что не увидит в ней хоть каплю леди и засуетился, как самый настоящий эльф. — Гренки? Фруктовый салат? Пончики? Я купил их в кондитерской рядом с магазином. Вчера заглянул туда на всякий случай, чтобы разведать обстановку. — ворковал Малфой, мастерски наливая свой чудесный кофе в фарфоровую чашку из бабушкиного сервиза. — Кстати, там готовят отличный киш с красной рыбой. Я позволил себе взять парочку, вам на обед… — Список ваших дел. — перебила она, выкладывая исписанный пергамент на край столика.       Люциус недовольно поджал губы. — Эм… Так… Почти тоже самое, что и вчера, кроме похода в магазин и глажки белья… — перечитывал он. — О, уборка ваших книжных завалов? Расставить всё в алфавитном порядке? Сколько там у вас книг? Тысяча или две? Я знаю одно заклинание, которое решит этот вопрос за несколько минут… — Нет… Люциус, вы сделаете это своими руками. Сегодня. — объявила она голосом самого жестокого инквизитора. — Переберёте, протрёте от пыли, без магии, как мы с вами и договаривались. — Вы серьёзно? — его ноздри пришли в движение от гневного выдоха. — Это работа на месяц! — Вы хотите своих эльфов?       Волшебник впился неё прожигающим взглядом. — Да, госпожа… — выговорил он сквозь зубы и Гермиона, довольно улыбнувшись, взялась за вилку. — О, фрукты, смотрится аппетитно…       Краем глаза она заметила, что аристократ зло разглядывает её с высоты своего роста, скорее всего представляя, как безжалостно сжимает пальцами её шею. Почему-то от этой мысли стало смешно, а не страшно, и она скрыла улыбку за чашкой. — Обожаю ваш кофе! — беспечно проговорила Грейнджер, отпив глоток. — Будьте осторожны, не подавитесь, госпожа. — фальшиво-заботливо выговорил её «эльф». — Кофе горячий.       Она ответила ему такой же фальшиво-милой улыбкой.       Позавтракав как королева, Гермиона вновь спряталась в кабинете. Она обложилась бумагами и продолжила подсчитывать во сколько обойдётся строительство школы для маленьких троллей. Волшебница свято верила в то, что они смогут рассчитывать на нормальное отношение к ним магического мира, если получат соответствующее образование. Знания и труд из любого тролля сделают достойного, полноправного члена общества, так она считала.       Иногда она поглядывала на небольшой стеклянный шар, стоящий в углу стола, который показывал вспышки магии, если таковая применялась в округе. Новая разработка отдела, где трудился Гарри. Таким образом она следила за тем, чтобы Люциус Малфой соблюдал договор.       И он действительно его соблюдал. Шар ни разу не вспыхнул красным.       На обед Гермиона вышла заранее: слишком уж вкусно пахло с кухни. Проходя через гостиную, она заметила, что стеллажи были разобраны лишь на треть. Но та часть, где её «помощник» успел выставить книги на полки выглядела аккуратно и чётко, как настоящий рай для глаз перфекциониста.       «А мне нравится…» — пронеслось у Гермионы в голове при виде такого порядка.       Она сама обычно складывала книги по алфавиту раз в полгода, в дни генеральной уборки, а потом всё снова перепутывалось, пылилось и забывалось. Она любила читать, но убираться ей всегда было некогда.       Кстати, надо потом узнать у Малфоя о том замечательном быстром заклинании уборки книжных полок.       На кухне она застала ещё более прекрасную картину — Люциус, как великий художник, с упоением расставлял посуду на столик. Словно трогал её кистью, рисуя шедевр и распространяя вокруг себя удивительную магию красоты. — Рано, мисс… — холодно бросил он, когда заметил её — застывшую в дверях с открытым ртом. — Кушать хочется… — Гермиона состроила трогательную рожицу и тот нехотя завершил раскладывать столовые приборы. — Приятного аппетита, госпожа. — проговорил он, помогая ей усесться.       Она чувствовала, что сейчас Люциус на неё сердится сильнее, чем обычно. Видимо задание с книгами совершенно вывело его из равновесия. «Вот и хорошо, мистер Малфой, вам не должно быть комфортно. Ощутите себя эльфом в полной мере. » — мстительно подумала она, приступая к трапезе.       Обед прошёл в напряжённом молчании. Чтобы немного разрядить обстановку Гермиона неловко откашлялась и наигранно весело произнесла: — Было очень вкусно, Люциус. У вас замечательно получается готовить овощи. И соус потрясающий — пальчики оближешь.       Малфой изменился в лице, выдавая удовольствие от комплимента его стряпне. Он расслабленно усмехнулся краешками губ: — Спасибо, что отметили… Это рецепт моей прапрабабки Элоизы. Любила она готовить своими руками и, как нельзя кстати, так же любила записывать свои рецепты. — Как любопытно. — с искренним интересом проговорила Гермиона, откладывая ложку и салфетку в сторону. — Я бы хотела почитать её записи. — она смущенно покусала губу. — Признаться честно, я не очень-то хорошо готовлю… Но если даже вы научились, то, наверное, и я бы смогла.       Она всегда стеснялась признаваться в этом кому бы то ни было. С детства родители внушали ей, что каждая приличная девушка должна уметь готовить не хуже ресторанного повара. А у неё никогда не получалось и яичницу-то пожарить, чтобы не сжечь её. Потом ещё Рон добавил ей комплексов со своим: «А вот моя мама…» и она бросила готовку, питаясь в основном в кафе или заказывая доставку. — Представляете, госпожа, даже я научился. — колко бросил Люциус и она поняла, что случайно задела его. — И я вам скажу, почему. Потому что надо чтобы это занятие хоть немного вдохновляло. А вас вдохновляют лишь тролли…       Его язвительность ощущалась как пощёчина. Такая чувствительная, заставляющая вспомнить, кто перед ней. — Как идёт разбор моих книжных завалов? — надавила она на больное и Малфой недовольно сузил веки. — Замечательно. — с чувством собственного достоинства выговорил он. — Как мило, что вы поинтересовалась, госпожа. Очень медитативное занятие, скажу я вам… Кстати, некоторые книги вижу впервые. Выходит, это маггловские труды. Читаю аннотации и удивляюсь насколько бескрайняя у магглов фантазия. — Вы любите читать? — он снова её заинтересовал. — Люблю, мисс, у меня огромная библиотека в мэноре, размером с десять ваших квартир. — самодовольно произнёс Люциус. — И все книги я почти выучил наизусть.       Она голодно сглотнула, представляя величину его книжных запасов. Святой Годрик, оказаться бы там, в этих стенах. Да она бы взяла отпуск на год, лишь бы перечитать всё, что он прятал в своём мэноре.       Но ему она не сказала и слова о своих мечтах, лишь пожала плечом и равнодушно бросила: — Понятно… Я работать. Ужинать не буду. — и направилась к выходу. — Будете, — послышалось ей вслед в приказном тоне. — Люциус! — Гермиона обернулась и возмущённо взмахнула руками. — У меня нет времени! Благодаря вашим… заботам, я проспала три часа! Три часа, за которые успела бы сделать огромное количество важных дел! — Я уже замариновал индейку. — словно не слыша её, бесстрастно продолжил аристократ и принялся убирать со столика грязную посуду. — Так что в шесть жду вас на кухне.       Еле сдерживая рычание, Гермиона ушла к себе. И долго-долго шёпотом ругалась на своего благодетеля.       А к шести часам у неё сильно разболелась голова и винила она во всем конечно же Люциуса. Если бы он не трепал ей нервы, не разбудил бы так поздно, не кормил бы так сытно, не… Хотя, кормит он её отлично, тут не к чему придраться, что удивительно… Но как же болит голова! Гермиона сжала руками виски́ и закрыла глаза, уткнувшись лбом в стол заваленный бумагами. — Это уже не вежливо, мисс Грейнджер, я… — услышала она за спиной раздраженный голос, который быстро сменился на сдержанно-встревоженный. — Что с вами? Вам плохо? — Вы не могли бы принести мне зелье. Оно лежит в шкафчике наверху… — сипло попросила она, не поворачиваясь. — Голова ужасно болит… — Да, я видел, где у вас хранятся лекарства. Сейчас принесу.       Через минуту послышалось позвякивание стекла и она с трудом взглянула на Малфоя, протягивающего ей флакон с надписью «От головной боли». Выпив горькое лекарство, Гермиона брезгливо скуксилась и снова схватилась за голову, потому что от воздействия волшебного зелья её немного замутило. — Запейте. — волшебник подал бокал чистой воды: Гермиона через силу растянула губы в благодарной улыбке, удивляясь его предусмотрительности.       Глоток воды и правда принес ей облегчение, да и во рту стало свежее. — Я и не удивлен, что у вас разболелась голова, — начал Люциус по-отечески поучительным тоном. — Посмотрите в какой позе вы сидите, вся скукоженная, скрюченная. Весь день проводите в одном положении, склонившись над столом. Нет бы выйти хотя бы на час и прогуляться. На улице между прочим лето, вы заметили это? Или вы гуляете только через камины, в Министерство и обратно домой, в свою тесную каморку?       Гермиона вспыхнула и уже открыла рот, чтобы возмутиться — да как он смеет отчитывать её, словно нерадивого подростка! Давно никто не устраивал ей таких выволочек. А потом вспомнила своих родителей, которые, наверное, согласились бы с Малфоем, и ей стало грустно и немного тоскливо. Они далеко, в Австралии, и уже никогда не скажут ей ни одного словечка, не позаботятся о ней.       Она взглянула на Люциуса, ощущая к нему совершенно неоднозначные чувства. Только что он проявил к ней заботу… Нет, он делал это ещё со вчерашнего дня, единственный, пусть даже и нехотя. А она нагрузила его самой нудной и утомительной работой. Волшебника, который не привык работать руками. — Спасибо за беспокойство, сэр. — проговорила она тихо. — И простите… За книги.       Малфой с удивлением моргнул, вероятно не понимая, почему она вдруг захотела извиниться. — Ничего, я справляюсь. — сухо уверил он. — Вы неплохо справляетесь со всем, вы знаете это? — она вздохнула и, сдвинув бумаги в сторону, пересела со стула на краешек стола: чтобы не смотреть на него неудобно задрав голову. — Зачем вам возвращать эльфов? Зачем терпеть меня и мои задания, если у вас так легко и красиво получается следить за хозяйством?       После короткого раздумья, Люциус ответил: — Мисс, вы правы, я справляюсь. Не сказал бы, что идеально, но мне что-то да удаётся. Вот только я жутко устал. Мне не двадцать лет, как вы, наверное, успели заметить. — она бы поспорила: на старика он точно не тянул, скорее на мужчину средних лет в полном расцвете сил. — Так вот, мне бы хотелось после всех перипетий, жить привычной жизнью, не думая о том, как сегодня приготовить что-то съедобное или где найти сил, чтобы навести порядок в комнате. А в мэноре их, к вашему сведению, около двадцати… Думаю, я заплатил за свои грехи сполна и заслужил хоть каплю покоя.       Гермиона видела по его глазам, что он откровенен с ней. И эта откровенность от волшебника, что всегда относился к ней с пренебрежением и вёл себя, как последний напыщенный павлин, дорогого стоила. — Понимаю. — согласилась она и миролюбиво предложила. — Я могу помочь вам с уборкой на стеллажах. — Это лишнее. — он гордо выпрямился, качая головой. — Я взялся за это дело, значит обязан его закончить. — Нет, я настаиваю.       Она отмахнулась от него и вышла в гостиную. — Хорошо, моя упрямая госпожа. — усмехнулся Малфой ей в спину.       На самом деле, он проделал уже две трети работы по уборке на полках и дел оставалось всего на пару часов. — Знаете, во время сортировки ваших книг, — проговорил Люциус в тишине, пока они расставляли сборники Шекспира в один ряд. — Я задумался о том, как мои эльфы переносили капризы нашей семьи. Сколько раз я заставлял их делать какую-то нелепейшую ерунду, которую мог спокойно сделать сам. Какими надо быть сильными и терпеливыми существами, чтобы всё это выдерживать, предвосхищать желания своих хозяев, помнить прихоти и пожелания каждого. Думаю, что они заслуживали большего уважения, чем мы им давали. Гораздо большего… — Вы правда об этом думали? — изумлённо спросила она, подавая ему «Макбет». — Да уж поверьте, так и было. — он взял потрёпанный томик. — Что? Почему вы так смотрите?       Ощущая в груди разрастающийся тёплый ком, волшебница улыбнулась: — Тогда вы ещё не совсем потеряны для нашего мира.       Он ответил ей удивительно мягкой усмешкой: — Значит вы поверили в меня, моя дорогая госпожа? — Может быть… — взгляд на мгновение задержался на его губах: Гермиона вспыхнула, и решила, что нужно срочно перевести тему. — У нас как-то слишком тихо, вы не думаете?       Она отвернулась от его пронзительно-серых, как утреннее небо над Лондоном, глаз и, схватив пульт, включила телевизор. Лишь бы он не заметил, что она тает от его ласковых слов, теряя ход мысли. Зазвучала романтичная мелодия. Запел Элтон Джон, наряжённый в цветные одежды, и Люциус с огромным интересом воззрился на поющего артиста. — Он волшебник? — спросил Малфой, внимательно разглядывая происходящее на экране. — Вряд ли, мы бы знали. — она пожала плечами. — Среди магглов много талантливых людей. — Уже давно в этом не сомневаюсь. — удивил её аристократ. — Интересная вещь, этот колдовизор. Я бы приобрел себе, но боюсь, что в магической среде он быстро придет в негодность.       Он сделал шаг в её сторону. — Телевизор. — поправила Гермиона, с волнением наблюдая, как аристократ медленно, по-кошачьи грациозно приближается к ней.       Теперь квартира показалась волшебнице невероятно тесной и воздуха стало как-то совсем мало. Особенно, когда Люциус встал напротив и протянул ей ладонь: — Как думаете, эльфу ничего не будет за то, что он пригласит свою хозяйку на танец?       Она ошарашенно уставилась на его руку. Красивую, сильную, с длинными пальцами, украшенными парой старинных колец. С мужского крепкого предплечья на неё всё так же опасно скалилась змея, выглядывающая из черепа. Но она странным образом больше не пугала Гермиону. Татуировка Пожирателя стала неотъемлемой частью образа Малфоя, напоминающего ей сейчас скорее пирата, нежели бывшего преступника.       Люциус ждал и его глаза заискрились смехом: — Что же вы ответите? — Этому наглому эльфу ничего не будет… — очнувшись от потрясения таким романтичным жестом, выдохнула она. — Тогда… Госпожа, не соизволите ли вы? — он почтительно склонил голову. — Соизволю. — произнесла она и, успела только ойкнуть от неожиданности, как её подхватили сильные руки и плавно закружили по круглому коврику между диваном и телевизором.       О, великий Мерлин! От всего этого головокружительного действа — прикосновения его широкой ладони, прожигающей через ткань футболки до самого нутра, его горящего взгляда и загадочной полуулыбки, будоражущего аромата его парфюма, от волнующих звуков музыки и слаженных танцевальных па — по коже бегали огромнейшие мурашки, а тело, казалось, больше не принадлежало ей… Оно было в полной его власти, и Люциус легко и непринуждённо кружил её, почти приподнимая над полом, как куклу.       Она даже не заметила, когда сэр Элтон Джон перестал петь и на экране появились кривляющиеся фигурки девушек из группы «Spice Girls». Гермиона очнулась только когда Малфой коснулся её щеки, что-то аккуратно стирая с неё. — Чернила… Госпожа… — объяснил он почти шёпотом, стоя так близко, что она ощутила его тёплое дыхание на своем лбу.       Волшебница чуть не задохнулась от вспыхнувших в ней чувств — настолько это было нежно и бережно. — Почему вы так заботитесь обо мне? — спросила она, отступая от него на шаг: ей нужно было срочно встать подальше, сбежать, спрятаться, чтобы не чувствовать, как колотится сердце в груди от его близости и не поддаваться его магическому притяжению. — Это задача каждого эльфа, не так ли? — его хрипловатый баритон, чуть не заставил её застонать.       Нет, он точно соблазнял её и даже не скрывал этого… Демон… — И вы получаете от этого удовольствие? — Гермиона попятилась, делая ещё один шажок назад. — Как каждый эльф? — Безмерное, госпожа… Я стараюсь его найти во всём, что делаю для вас.       Воздух в комнате как будто сгустился и наполнился электричеством. Люциус чуть приподнял подбородок, разглядывая её теперь каким-то другим взглядом, словно голодный хищник увидевший маленькую аппетитную козочку. Грейнджер облизнула губы и волшебник тут же обратил внимание на её рот. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы у неё в животе всё перевернулось, а трусики бессовестно намокли. — Я боюсь, что привыкну к вашему обращению — «Госпожа»… — пролепетала она совершенно беспомощно. — Вы привыкните. Без сомнений. — согласился он и вдруг поднял взгляд на настенные часы. — Уже почти семь… Хм… Мне нужно разогреть ужин и покормить вас.       И разбивая волшебство момента, Люциус неторопливо направился к кухне. Словно не было ни искры между ними, ни горячих взглядов. Ничего. — Я слишком худая? — спросила Гермиона, не желая прекращать беседу. — Поэтому вам хочется откормить меня?       Он остановился на полпути и вновь оценивающе оглядел её: — Вы… Скорее слишком изящная. — она смущённо усмехнулась. — В вашем случае, умственный труд требует хорошей подпитки. Вам нужно нормально есть, гулять и всё остальное. Вы же живой человек, а не Прытко Пишущее перо, замедляйте темп и позвольте себе разные… удовольствия… — он сжал губы, изгибая их в игривой улыбке.       Гермиона хотела ответить что-то очень остроумное, как вдруг камин затрещал, предупреждая о незваном госте. Это могли быть лишь двое людей — Джинни или Гарри Поттеры. Только не это! Как не вовремя! Она со скоростью бладжера бросилась к Люциусу и бесцеремонно затолкала его на кухню. — Привет, Гермиона! — услышала она знакомый бодрый голос и прижала дверь своей спиной, чтобы Гарри не последовал за ней. — Э-э… Кто там у тебя? Я помешал?       Малфой, стараясь сохранить равновесие из-за её резких действий, опёрся о кухонный стол бедром и недовольно свёл брови: — Это Поттер? — Он заметил вас! — прошептала волшебница испуганно, соображая, как выпутаться из щекотливой ситуации. — Что же делать?       Аристократ схватился за свой фартук, порываясь сдернуть его с себя. — Прогоните его! Сейчас же! — шипел он. — Я не желаю, чтобы мальчишка растрезвонил всем вокруг, что видел меня в этом розовом недоразумении!       Гермиона бросилась к нему, пытаясь удержать за руки и горячо шепча: — Тихо, подождите! Подождите, я прошу вас! Думаете я этого хочу! Он же сначала убьёт вас, а потом отправит меня в Мунго лечить голову! — Вам бы это не помешало! — огрызнулся Люциус, с заметным напряжением сверля взглядом её ладони лежащие поверх его. — Я могу аппарировать отсюда или использовать дезиллюминационное заклинание. Да что угодно! Если моя палочка сработает… — Нет, не можете. Простите! Мне придется показать вас… Придётся… — идея была максимально дурацкая, но хоть какая-то. — Распустите волосы! — приказала она, но тот только сильнее зашипел, почти переходя на парселтанг: — Зачем, вы в своём уме? Что вы задумали?       Она сама протянула руку и наконец сделала то, о чём мечтала долгое время — сдёрнула чёрную ленту с его волос, которые рассыпались по плечам Люциуса платиновой лавиной. Боже, какой он красивый… Но времени любоваться не было и Гермиона направила на рассерженного аристократа волшебную палочку. Он дёрнулся и заклинание быстрого макияжа превратило Малфоя в немного странную, хотя и симпатичную женщину. — Вы серьёзно, мисс Грейнджер? — он взглянул на своё отражение в серебряном чайнике и ужаснулся. — Я вам что, клоун? Вы… Вы накрасили меня! — его голос сорвался.       Зарычав, он попытался салфеткой оттереть ярко-красную помаду с губ, но та не поддалась. — Я выгляжу, как шлюха из Лютного переулка! — в сердцах он швырнул салфетку в раковину. — Вы хорошо выглядите! — уверила она, за что получила такой убийственный взгляд в ответ, что отпрянула. — Это на пять минут! — взмолилась Грейнджер. — Пожалуйста-пожалуйста, Люциус! Другого выхода нет. Он видел вас! Я всё придумала, не беспокойтесь, лишь сыграйте свою роль. — Я не выйду в таком виде! — свирепо рычал волшебник. — Прошу вас! Это для вашего же блага! — умоляла она. — И опустите рукава рубашки! — Для моего блага? Я отомщу вам, госпожа. Я вам так отомщу. — резким движением Люциус послушно закрыл свои предплечья и развернул кольца на пальцах так, чтобы не было видно камней и гравировок. — Вы ещё пожалеете о том, что делаете со мной…       Всё говорило о том, что он готов загрызть её прямо здесь и сейчас. — Гермиона, с тобой всё в порядке? — услышали они рядом с дверью взволнованный голос Поттера. — Тебе нужна моя помощь? Я достаю палочку! — Гарри, я уже иду! Сейчас поговорю со своей… Горничной. — она сделала большие глаза, в последний раз безмолвно умоляя взбешённого аристократа поддержать её. — Лючия, принеси нам, пожалуйста, тех вкусных пончиков и чаю! — Лючия? О, как же жестоко я буду мстить вам… — еле слышно яростно прошептал Малфой и полез за второй чашкой в подвесной шкаф.       Гарри попытался заглянуть ей через плечо, когда Гермиона выскользнула из кухни и бросилась его обнимать: — Привет, как я рада тебя видеть! Прости! Я наняла помощницу по дому, она ещё не привыкла к моей квартире и боится каминов.       Тот немного расслабился и, выпустив её из объятий, рассмеялся, разглядывая надпись на её футболке: — Ты все ещё носишь подарок Джинни? — Да, мне нравится. — она одёрнула ткань, чтобы они оба полюбовались на «суперзвезду». — Как дела?       Взяв под руку, Гермиона потащила друга к дивану. Лишь бы тот не бросал любопытствующие взгляды на нервного аристократа, шумно хлопочущего на кухне. — Да я как раз о Джинни и хотел поговорить. — Поттер уютно устроился на мягком. — Завтра у неё день рождения. — О, боже, я забыла… Совсем заработалась! — она хлопнула себя по лбу, плюхаясь рядом. — Вот ты и вспомнила. — рассмеялся Гарри и протянул ей конверт. — Мы приглашаем тебя завтра к нам на Гриммо.       Гермиона нехотя взяла приглашение. Она не очень-то любила многолюдные сборища у Поттеров. Одно дело пообщаться с друзьями вечерком, тесной компанией у камина, а другое — видеть всё семейство Уизли и некоторых сотрудников Министерства, которые надоедали ей на работе. — Спасибо. — без особого желания проговорила она. — Подарок я уже давно приготовила. — она неловко помяла конверт, задавая самый волнующий её вопрос. — И Рон со своей мымрой придёт? — Э-э, да… — Гарри почесал затылок, глядя на Грейнджер с виноватым видом и возвращая её этим мальчишеским жестом в школьные годы: обычно так он просил помочь с написанием эссе. — Я и хотел тебя предупредить, что будет Рон с той самой… Ну, сама знаешь, с кем…       Гермиона, нисколько не сдерживаясь, разочарованно заныла: — Не-ет, только не это! Гарри! Я не хочу их видеть! Особенно её! — Пожалуйста, Гермиона, Джинни очень-очень тебя будет ждать… — он выглядел, как несчастный брошенный щенок под дождем, но даже это не могло её разжалобить — видеть и общаться с пассией Рона она не хотела ни за что. — Ты же знаешь, как я её терпеть не могу. — захныкала она. — Не Джинни, конечно, а эту стерву! — Я прошу тебя… Ради нашей Джинни. — Гарри взял волшебницу за руку, сжимая её в своих горячих ладонях. — Она и сама не рада этим двоим, но не может же она не пригласить родного брата на день рождения. — в этот момент из кухни вышел Люциус с подносом и Гарри, отпустил её ладонь, с повышенным подозрением оглядывая странную «горничную». — Здравствуйте, мисс… Миссис Лючия?       Люциус сверкнул накрашенными глазами из-за распущенных волос, закрывающих половину лица, и молча поставил поднос на широкий деревянный подлокотник дивана. Он разлил чай по чашкам и манерно подал одну Поттеру, а другую Грейнджер. — Она иностранка, Гарри… Шведка. Кажется. Так что… — ответила за «миссис» волшебница, молясь про себя, чтобы Малфой продолжал молчать — голос-то они ему не изменили. — Спасибо, Лючия, можешь идти.       Люциус с королевским достоинством развернулся на каблуках и исчез за дверями кухни, даже в такой странной ситуации оставаясь самим собой. Гарри проследил за ним долгим взглядом, отпивая глоток чая и распробывая его на вкус. — Странно, — задумчиво пробормотал он. — Твоя горничная кого-то мне очень напоминает, не могу понять кого… Мощная женщина… Такие плечи. Наверное, шире моих. Ещё и в брюках… Необычно…       Он сделал следующий глоток и потянулся за пончиком, а Гермиона в это время придумывала новую ложь. — Ой, да ладно, скажешь тоже, ещё шире! — она похлопала его по спине. — Ты вон какой мускулистый. Лючия просто бывшая спортсменка, пловчиха, потеряла работу. Но она очень хорошая женщина, я пожалела её и взяла в помощники по хозяйству. Ты же знаешь, как я не люблю готовить…       Гарри слушал её с неприкрытым восхищением. — Гермиона, ты невероятно добрый человек! — воодушевленно произнёс он. — Ну, хватит! — она покраснела, но не от смущения, а скорее от чувства вины, ведь ей пришлось соврать другу.       А что поделать, ну не могла она рассказать ему правду о том, что позвала домой бывшего Пожирателя и доверила ему на три дня готовку и уборку, а если быть точнее, то и саму себя тоже. Гарри бы не понял, а хуже всего, в силу своей профессии — а он был аврором высшего класса — сразу скрутил бы Малфоя, подозревая того во всех смертных грехах.       Этого она не могла допустить. — Нет, правда, ты готова помогать всем вокруг! — говорил друг, с аппетитом жуя пончик. — Таких как ты надо беречь! Ты самая лучшая, горжусь дружбой с тобой. Так ты придёшь к нам завтра? — Гарри! Я так и знала, что ты специально всё это говоришь! Подлиза! — Нет, я серьёзно, ты настоящий ангел!..       Ещё какое-то время они болтали, весело подшучивая друг над другом. Ей пришлось принять приглашение Гарри, чтобы он не задерживался у неё слишком долго. Но он и сам почему-то занервничал спустя десять минут, как выпил чай. — Что-то у меня живот прихватило… — он закусил губу, хватаясь за пояс. — Ладно, я домой, а тебя мы ждём. Обязательно приходи. Никаких отказов.       И он с невероятной скоростью запрыгнул в камин с криком: «Гриммо, 12!»       Волшебница скептически прищурилась, раздумывая почему её друг вдруг так быстро убежал. Она взяла его чашку и принюхалась. — Люциус! — крикнула она и тот появился в дверях кухни. — Вы что-то подлили Гарри в чай? Слабительное? — Да, госпожа. — признался тот, с гордостью поднимая подбородок. — Зачем? — ей хотелось быть строгой с ним, но Малфой так мило выглядел с распущенными волосами и макияжем, что она усмехнулась. — Мерлин, вы… Ну что за ребяческий поступок! — Чтобы ваш парень долго не засиживался. Не сегодня. Знаете ли, мне эта клоунада совсем не по нраву. — он указал рукой на своё лицо и, заметив, что она еле сдерживает смех, сердито цокнул языком. — Уберите это, будьте так любезны! — А вам идёт… Миссис Лючия. — хихикнула Гермиона. — Мисс Грейнджер! — он предупреждающе покачал головой. — Вы меня сейчас понизили или повысили в должности? — вспомнила она и видя, что тот не намерен шутить, достала палочку. — Ладно, не злитесь! Фините Инкантантем. — и зачем-то добавила. — И, кстати, Гарри Поттер не мой парень. — Я об этом осведомлён, — кивнул он, забирая поднос. — Но как-то странно приходить в дом одинокой девушки без приглашения и предупреждения, вам не кажется?       Гермионе и самой не очень нравилось, когда Поттеры заявлялись к ней нежданно-негаданно, но они были её друзьями, поэтому она привыкла и не возмущалась. Волшебница поднялась с дивана и теперь они с Малфоем стояли друг напротив друга. Их разделял лишь поднос с посудой. — Что за мысли, Люциус? — невинно поинтересовалась она. — Мы с Гарри, как брат и сестра… А у вас тут… — Она не раздумывая протянула руку и вытерла каплю красной помады с краешка его губы…и замерла. — Простите.       Он задержал на ней взгляд, слизывая языком её прикосновение. — Прощу, — хмыкнул он с еле заметной усмешкой. — Если вы отдадите мне эльфов. Сегодня. — Нет конечно. — она смутилась и обошла его, мысленно ругая свои пальцы за это случайное прикосновение. — Хотите так легко избавиться от меня? А как же ещё один день? Вы обещали мне три дня. А ещё вы обещали покормить меня ужином. — Я пережил ужасное унижение. — он следовал за ней на кухню. — Самое ужасное за всю свою жизнь. Вы должны за это заплатить. — Ничего такого вы не пережили. Гарри вас не узнал. — она уселась за приготовленное ей место за столом: золотистый бок запеченной небольшой индейки в салатных листьях вызвал у неё неожиданный прилив аппетита. — Люциус! Вы… Вы просто бог! — Впервые удалось запечь её так идеально. — Малфой был доволен произведенным на волшебницу впечатлением. — Возможно, дело в маггловской духовке.       Гермиона уже не слышала его, она вдруг почувствовала такой сильный голод, что забыв про манеры взялась за крылышко, отрывая его, как дикарь. Она и не думала, что так сильно хочет есть.       Первый кусочек мяса будто растаял на языке, настолько оно получилось нежное. Она восторженно взглянула на аристократа, следившего за её манипуляциями с заметным осуждением. — Птицу можно есть руками, Люциус! Тем более такую вкусную. — оправдалась она и выдвинула ногой маленький табурет из-под стола. — Садитесь, попробуйте сами!       Люциус недолго думал над её предложением. Он грациозно разместился рядом. И так же, как и она, руками оторвал кусок от зажаренной птицы. Откусил его, показывая ряд белоснежных зубов и Гермиона на секунду залюбовалась им. Даже в этот момент Малфой выглядел шикарно, как король в гостях у пастушки. Она рассмеялась, когда он оценил своё блюдо одобрительным мурчанием. — М-да, получилось довольно вкусно. — Мне кажется дело во мне, а не в духовке. — нескромно предположила она, облизывая губы. — Это я на вас так благотворно влияю. Признайтесь, ведь так? Если бы не я, как бы вы узнали, что умеете хорошо готовить индейку?       Он снисходительно усмехнулся, игриво изогнув правую бровь: — Ну, вы же настоящий ангел, так ведь сказал ваш дружок Поттер? — Ого, да вы подслушивали? Какой невоспитанный эльф… — хихикнула она. — В вашем скворечнике тонкие стены… — Вот не надо! Люциус! — Что поделать, эльфы обычно знают многое о своих хозяевах… Вам нужно смириться с этим. — Хорошо, что они не слишком болтливы.       Он улыбался краешком губ, кидая на неё удивительно тёплые взгляды, и Гермионе в этот момент было так хорошо, как будто она ужинает с давним другом. Нет, не другом… с мужчиной, от которого всё трепещет внутри и хочется говорить с ним, обнимать и касаться. Эти мысли она встретила с удивлением. Но приняла их. Ей действительно нравилось то, что между ними происходило. Если сравнивать Малфоя с книгой, то он был похож на захватывающий детектив — заманивающий, вкусный, полный неожиданных поворотов, его хотелось «читать» без остановки…       Откуда-то на столе появилось белое вино, Люциус вытер руки о салфетку и деловито разлил его по бокалам. — Предлагаю тост за вас, моя дорогая. — предложил он. — За ваше благотворное влияние на мою индейку! — Нет-нет, я не пью! Я очень быстро хмелею! — Гермиона замотала кудрями, отказываясь от протянутого бокала. — И в пьяном виде делаю невероятные глупости, вам бы это не понравилось.       Он с интересом прищурился. — Главное, что вы не дерётесь, а умная женщина делающая глупости — это довольно пикантное зрелище. — усмехнувшись, он пригубил чуть-чуть вина. — Взял из собственных запасов, чтобы замочить в нём птицу. Довольно гармоничный вкус, терпкий и одновременно мягкий… Похож на вас.       Он сделал следующий глоток, глядя на неё через полуопущенные ресницы взглядом полным самых горячих обещаний. Гермиону обдало новой волной жара: захотелось открыть все окна в квартире. — Нет, нет, не соблазняйте меня. — от смущения и его близости она раскраснелась. — Я не буду пить. Лучше съем ещё кусочек.       Грейнджер позволила себе ещё немного насладиться нежным мясом индейки. Давно она не ела такой вкуснятины. Волшебница с наслаждением облизала жирные пальцы на правой руке и только, когда хотела приступить к другой, заметила какими глазами следит за ней Люциус.       Мерлин, кажется, она снова вела себя неподобающе. Леди ей точно не быть. — Что? — как ни в чём не бывало, поинтересовалась она, ожидая лекцию об этикете. — Это и на самом деле настолько вкусно? — спросил он.       И вдруг взял её левую руку в свою и поднёс к губам. — Да, вы же… Ах… — Гермиона удивленно ахнула, когда он сладко втянул её пальчики в рот, слизывая языком солёный сок.       Ох. Святой Годрик!       Первым её желанием было сорваться. Обнять его за шею и впиться в его губы, блестящие от жирного соуса. Настолько дико и остро прошило волной возбуждения всё её тело. Но она застыла на стуле, задержав дыхание и не смея сдвинуться. Наблюдая, как сам Люциус Малфой облизывает её пальцы, выказывая невероятное удовольствие. Это было завораживающее зрелище, от которого голова закружилась и без алкоголя. — Действительно, дивный вкус. — прошептал он, отпуская её руку. — На вас он ощущается ярче. Госпожа.       Она закусила губу, сжимая в кулак ладонь, которую только что касался горячий мужской язык. Их взгляды, как магия двух палочек, заискрилась от столкновения и предвкушения, оставляя в воздухе недосказанность. — Я, наверное, пойду… — Вскочив с места, она попятилась к выходу: сердце заходилось от волнения, а всё её существо кричало, что надо бежать. — Спасибо, Люциус… Вы… Вы на сегодня свободны, до свидания!       Только в спальне Гермиона поняла, что вела себя, как трусиха. Сбежала от него в своей же квартире. Испугалась того, что последует дальше, представив на короткий миг, какие проблемы ждут их пару, если вдруг…       Пару? Наивная. Её, в лучшем случае, ждал отличный секс на одну ночь, а она уже напридумывала себе. Немного заботы и мужского внимания превратили её в глупую курицу. И всё потому что почти два года у неё не было нормального секса. Мерлин, да это же Люциус Малфой! Такой человек вряд ли захочет продолжать с ней отношения. Как только его эльфы вернутся домой, он легко забудет её.       И ей это даже на руку. Так ведь?       Волшебница плюхнулась на кровать и со вздохом уткнулась в подушку лицом. Иногда ей и правда надо разрешать себе не продумывать всё наперёд и позволить немного удовольствий, чтобы потом не чувствовать такую пустоту в душе…