Всё, что пожелает госпожа

      Гермиона ввалилась в свою квартиру примерно в двенадцать ночи. По-настоящему ввалилась: споткнулась каблуком о каминную решётку и упала на ковёр, откидывая сумочку в сторону. Она была пьяна, а на душе творилась полнейшая неразбериха. Вечер у Поттеров прошёл замечательно, но почему-то сердце сдавливало от какого-то жутко неприятного чувства. — Вот я и дома! — пробормотала она, переворачиваясь на спину и приподнимаясь на локтях. — Одна. Совсем одна… Но! — она подняла палец вверх. — Эта змея прикусила свой длинный слизеринский язык! Она просто охренела от моего вида и весь вечер тыкала Рона в бок, чтобы тот не пускал на меня слюни… Ахаха, а он всё равно их пускал! — она пьяно захихикала и вновь улеглась на ковре. — Жаль, что Люциус этого не видел… Люциус…       Глядя в потолок, она заныла с досады. Ей не хватало его бархатного голоса, его серых волшебных глаз и ощущения его присутствия. Всю вечеринку она только и вспоминала, как бережно и обходительно он обращался с ней перед её уходом. Ласковое прикосновение к её лицу, долгий взгляд на её губы, напряжение, искрившее в воздухе вокруг них… К чёрту обходительность! Какая она дура, что не поцеловала его на прощанье! Не осмелилась сделать маленький шажок в объятия Люциуса, боясь, что он оттолкнёт. Ей ничего в жизни так сильно не хотелось, как поцеловать его. Зачем она так много думает, надо было хватать этого жеребчика за хвост и объездить его. — Боже, я уже скучаю по нему… — захныкала она. — Где мой прекрасный эльф? — Ваш эльф здесь, моя дорогая госпожа. Значит уже скучаете по мне? — послышался знакомый мягкий голос откуда-то сверху и, повернув голову на звук, Грейнджер ахнула.       Он стоял позади, разглядывая её с высоты своего роста. На нём не было фартука, в темноте комнаты светлым пятном белела рубашка и его распущенные волосы. На лице Малфоя играла еле заметная самодовольная ухмылка. И эта его фирменная ухмылочка сводила её с ума. — Люциус! — восторженно закричала она и потянула к нему руки. — О, как я рада, что вы не ушли! А я немножко пьяная, но это ничего не значит, всё замечательно. Всё так здорово. Я её сделала! Я смогла! Я была бесподобна! Конечно, после двенадцати прекрасная принцесса вновь стала тыквой… — она хохотнула. — Такова судьба всех Золушек!       Малфой склонился к ней: — Вы всегда бесподобны, моя госпожа… Только давайте-ка поднимем вас с ковра.       Гермиона пискнула, как котёнок, когда почувствовала, что сильные руки подхватывают её за талию и сажают на диван. Она вцепилась в горячую мужскую ладонь, не отпуская Малфоя от себя и он со вздохом сел рядом с ней. — Почему вы остались? — поинтересовалась она, нырнув под его плечо, как озорной ребёнок, и заставляя обнять себя. — Обожаю ваш запах!       С такой же детской непосредственностью она уткнулась в мужскую шею и с наслаждением вдохнула аромат его парфюма, от которого у неё сразу же закружилась голова. Ох, какой же он вкусный! Ей было совершенно наплевать, что Люциус с легкой насмешливой улыбкой наблюдал за ней. Стыдно ей будет завтра, а сейчас Гермионе хотелось с ним пошалить. — Только не задирайте нос! — выпрямилась она, игриво толкая его в грудь кулаком. — Да, мне нравится, нравится, как от вас пахнет. У вас потрясающие духи! Просто божественные. — она вдруг заныла, потирая ногу. — Дурацкие туфли! Я надевала их всего три раза и не успела разносить! — Позвольте, дорогая… — Люциус потянулся за её ногами и аккуратно перекинул их через свои колени, разворачивая Грейнджер лицом к себе.       Упершись спиной о подлокотник, она удивлённо заморгала и ещё раз глупо хихикнула, когда он стянул первую туфлю и помассировал её стопу. По телу сразу же пробежали толпы жарких мурашек, обосновываясь где-то ниже пупка. Гермиона закусила губу, чтобы не застонать от удовольствия. Как же давно никто не касался её так нежно и так правильно. — Я знал, что моя госпожа придёт уставшая, поэтому дождался её. — размеренно пояснил Малфой, проделывая тот же трюк с другой ногой. — А ещё я хотел узнать, как всё прошло… — твёрдые пальцы вальсировали по коже, разминая затекшие косточки. — Расскажите мне, Гермиона. — Ммм… Боже… — она закрыла глаза, наслаждаясь разливающимся блаженством. — Я вам всё скажу, даже код от сейфа, где деньги лежат, только продолжайте. — его ладони скользнули выше: по щиколоткам, пощипывая и растирая их. — Ах, как хорошо… Люциус, спасибо вам за сегодняшний модный разнос. Я была самой яркой на вечеринке только благодаря вашим стараниям и советам. Паркинсон попыталась уколоть меня за то, что я пришла одна. А я ей ответила: «Расслабься, твоего парня я уводить не собираюсь.» Видели бы вы её лицо! — волшебница рассмеялась. — Она почти позеленела от злости. Пыталась мне что-то остроумно ответить, но Рон всегда был слишком прост в выражении своих эмоций и весь вечер не отводил от меня восхищенного взгляда, что её неимоверно бесило.       Люциус усмехнулся, продолжая массировать её ноги и продвигаясь выше, заставляя её краснеть и замирать от удовольствия. — Вы бы вернулись к нему? — поинтересовался он, добираясь до её коленок. — Нет, конечно, нет. Рон в прошлом. — пробормотала она, непроизвольно сжимая бёдра, когда ловкие мужские пальцы скользнули по нежной коже, чуть задирая подол. — Люциус… Вы… Что вы делаете? — В чём дело, дорогая? — невозмутимо поинтересовался он, словно не происходит ничего предосудительного. — Вам не нравится? — Н-нет, очень нравится. Вы…ммм, у вас такие чуткие руки… — заикаясь пролепетала она. — А у вас есть женщина? Любимая или просто подруга? — она залюбовалась его точёным гордым профилем. — Эммм… — протянул Люциус, его губы тронула лукавая улыбка.       Ох, он ещё смеет задумываться! Гермиона подскочила на месте, резво ускользая от его прикосновений, и, чуть покачиваясь, встала перед ним. — При-зна-вай-тесь! — она ткнула в него пальцем, а потом рассмеялась. — Конечно есть. Вы же такой краси-и-ивый, демон-соблазнитель! Не сомневаюсь, что за вами носится толпа волшебниц, желающих почувствовать ваши искусные руки на своём теле. — Думаете, они этого желают? — осведомился он с наигранным интересом.       Мерлин, да как он мог сомневаться! Гермиона отошла от него на шаг и вдруг легонько погладила себя по бёдрам: — Они желают, чтобы вы гладили их вот так… — её ладони медленно прогулялись выше до груди и обратно, смещаясь к лобку и углубляясь между ног. — Здесь… Ещё… — пальцы скользнули глубже. — О да, именно здесь… Где от нетерпения всё уже горит и изнывает… — Грейнджер прикусила губу, видя, как сверкнули глаза Малфоя, когда она чуть задрала подол и резко отпустив его, снова прошлась по груди, сдавливая её. — А потом ваши умелые пальцы сжимают вот так, то грубовато, то мягко… И эти ведьмы готовы на всё, лишь бы вы обладали ими…       Она ласково смяла чувствительные соски, что были хорошо видны из-под тонкой ткани платья. Её страстный стон прорезал тишину комнаты. — Гермиона… Что ты делаешь? — с заметной хрипотцой спросил волшебник, не спускающий с неё взгляда, который за секунды из насмешливого стал голодным. — В чём дело, вам не нравится, сэр? — томным голосом произнесла она: её рука потянулась к застежке сбоку.       Платье легко спало, располагаясь красным цветком на полу у её ног.       Малфой шумно выдохнул. Он пожирал взглядом её полуобнаженное тело, еле прикрытое чёрным кружевом. Это был её лучший комплект и Гермиона знала, что выглядит в нём отлично. Она хотела, чтобы он увидел её в нём. Хотела, чтобы он помнил её такой смелой, дикой и невероятно соблазнительной. Чтобы он знал, что всё это может быть его, если он захочет. — Вы были правы, это белье волшебно действует на меня… Я чувствую себя королевой. Хотите потрогать? — плавно, как пантера, Грейнджер скользнула к волшебнику и оседлала его колени: вот и попался жеребец!. — Люциус… Вы должны оценить это кружево…

***

      Она уселась, сдавливая приятной тяжестью его бёдра своими. На довольном личике волшебницы заиграла победная улыбка. Просто великолепно! Люциус не успел достойно отреагировать, в попытке унять участившееся дыхание, как она схватила его за руки и сама приложила ладонями к своей груди. Он не сопротивлялся. Её ладная грудь оказалась идеальной по размеру. Тяжёлой, упругой, аппетитной… Салазар, какая красота пряталась под её серыми министерскими одеждами, если бы он знал раньше! Его уже отвердевший член одобрительно дёрнулся в штанах.       Нельзя спешить, нельзя! Как бы ему не хотелось её, нужно прояснить один момент… — Ну, что скажете, мой милый эльф? — прошептал её прелестный рот прямо ему в губы.       Он сглотнул, но не двинулся, хваля себя за силу воли. Он не должен вести себя, как глупый мальчишка, и бросаться на неё потеряв голову. Он ещё не совсем сошёл с ума. — Мне нравится… Великолепное кружево. — Малфоя давно не интересовало что на ней надето: эта маленькая игривая кошечка жаждала его ласки и он был готов дать её, но… — Но, кажется, вам нужно выпить отрезвляющее… Завтра вы обо всём пожалеете и казните меня. — Ну-у, не будьте таким скучным! — Грейнджер надула губки и чуть привстав, прижалась к нему: её грудь оказалась почти у его носа. — Мои малышки хотят вашей заботы. Неужели вы оставите их грустить в одиночестве?       Она схватилась за его плечи и двинулась, в попытке потереться о него, но Люциус отклонился и, схватив её за запястья, строго повторил: — Гермиона, сначала отрезвляющее, а потом мы с вами обсудим, что будем делать с вашими грустными малышками. Если вы пожелаете… — Нет! Это плохая идея! — заныла она, выкручивая руки из его хватки. — Гермиона не хочет пить всякую гадость, Гермиона хочет трахнуть своего эльфа. — Люциус удивлённо усмехнулся: её признание было довольно откровенным. — А может быть вы хотите, чтобы я стала вашим эльфом, а вы моей госпожой?       А сейчас ему захотелось влепить этой пьяной хулиганке по её маленькой упругой заднице: — Дерзкая девчонка! — Или господином? — Грейнджер соскочила с его коленей, обошла диван и через мгновение её мягкая грудь прижалась к его затылку, а девичьи руки скользнули по его прессу, вниз к поясу штанов. — Ммм, какой вы… твёрдый… — Гермиона… — чёрт, ему было всё тяжелее её отталкивать.       Её губы прошлись по его уху, юркий язычок проделал влажную дорожку по щеке и, когда он хотел остановить девчонку, она сама отпустила его и с кокетливым смехом побежала к спальне. — Догоните меня, мой господин, и я сделаю вас самым счастливым на свете! — уже в дверях она поманила его пальцем. — Я жду!       Люциус проследил за ней, раздумывая о том, что пить ей можно лишь в компании со знакомыми людьми, а лучше только наедине с ним. Кажется, алкоголь превращал эту ведьму в похотливую шалунью. Со вздохом он поднялся и последовал за Грейнджер, слушая её мурлыкающий голос, доносящийся из глубины комнаты: — Где же вы, Люциус! Я сейчас начну без вас! Лю-ци-ус!       Он нашел её на постели: в комнате горели свечи, создавая романтическую атмосферу, а Гермиона сидела в довольно соблазнительной позе, выгнув спину и раздвинув ноги. Её небольшие ладони легонько поглаживали бёдра. Люциус шумно проглотил слюну наполнившую рот, сдерживая очередной внутренний порыв забыться и броситься к ней. — Когда вы пьяны, вы так очаровательно забавны, — невозмутимо произнёс он. — И всё же, выпейте для начала это!       Малфой протянул ей склянку с зельем, что нашёл у неё же в аптечке. Девчонка горестно захныкала, но прекратила устраивать возбуждающее шоу. На коленях она подползла к краю кровати и, с недовольством выхватив флакон из его руки, капризно произнесла: — Чего вы добиваетесь, сэр? Просто возьмите меня!       Чёрт, да он бы с превеликим удовольствием! — Боюсь, что в вас говорит алкоголь, моя дорогая, а я хочу услышать голос разума… — Зачем вам мой разум в постели?       Резонный вопрос. Он не ответил, лишь подтолкнул её руку с зельем к её губам: — Будьте так любезны, мисс…       Пристально глядя ему в глаза, Гермиона облизнулась, и медленно поднесла флакон ко рту. Когда отрезвляющее было выпито, девчонка уселась на кровать, приходя в себя, и вдруг закрыла лицо руками. Вот и подействовало. — Ну, и что же вы скажете теперь, моя дерзкая маленькая госпожа? — он поймал её осмысленный и смущённый взгляд, подглядывающий сквозь пальцы. — Мерлин, что я делаю… — прошептала волшебница, в её голосе слышалось искреннее сожаление. — Простите меня, простите, я же говорила, что мне нельзя пить… Как же стыдно. Ужас. — Не стыдитесь. Это было очень…увлекательно, — он коснулся её плеча в утешающем жесте. — Теперь спросите меня ещё раз, почему я дождался вас? — Почему же? — она убрала руки от раскрасневшегося лица, наблюдая за тем, как он опускается на колени на пол, у её ног.        Теперь их глаза оказались на одном уровне, а его ладони легли на постель совсем рядом к её обнажённым бедрам. — Я забыл кое-что спросить… — Спросить? — волшебница стеснительно потупила взгляд, а её грудь взволнованно поднялась от тяжкого вздоха.       Святые яйца Салазара, какая же она хорошенькая! Его губы закололо от желания поцеловать эти розовые острые вершинки, которые так нагло указывали на него из-под кружевного соцветия. Малфой держался из последних сил. Он не мог сорваться: сначала нужно прощупать почву, понять, что Грейнджер действительно хочет того, о чём так сладострастно пела в пьяном виде. — Как вы смотрите на то, чтобы свободный эльф отблагодарил свою госпожу за доброту? — спросил он, ласково касаясь бархатной кожи её ног кончиками пальцев. — Она показала себя безупречной хозяйкой, милостивой, сердечной, великодушной… — Люциус, вам понравилась наша игра в госпожу и эльфа? — Гермиона, тихо смеясь, закусила губу. — Мне понравилась госпожа… — многозначительно дёрнув бровью, промурлыкал он, продолжая гладить её. — О, мой милый эльф… — она положила свои ладони поверх его, останавливая лёгкие движения, и внимательно вгляделась в его лицо. — Вы хотите…       Она ещё сомневалась… — Хочу… — мягко проворковал он, вкладывая в это слово все свои чувства и желания. — А если госпожа останется недовольна? — её глаза блеснули хитрыми искрами.       Дерзкая… И такая желанная. — Мне придется очень сильно постараться, да, дорогая моя? — он склонился и нежно поцеловал её колено: штаны стали дико тесными от невыносимой эрекции. — Очень сильно… — карий цвет её радужек затопила чернота.       Они потянулись друг к другу почти одновременно и, когда их губы встретились, Люциус понял, что больше его ничто не остановит. Они оба так страстно желали этого, что поцелуй у обоих вызвал громкий несдержанный стон. Он скользнул ладонью в её пышные волосы на затылке, подталкивая к себе, чтобы не оставлять девичий рот ни на секунду без своего внимания. Чтобы наконец-то насладиться ею в полной мере.       Сладкие губы волшебницы на вкус ощущались, как шампанское с клубникой. Нежные, как самый прекрасный десерт в его жизни. У него перехватило дыхание, когда она позволила толкнуться его языку внутрь, сплетая его со своим. Жадно притянула его к себе за плечи, а бёдрами двинулась ближе к нему, раскрываясь и обнимая его за торс.       Чёрт, как же она горяча… — Раздевайся! — шепнула Гермиона, задыхаясь, пока он спускался поцелуями с её подбородка к тонкой шее. — Люциус… Пожалуйста!       Её дрожащие пальцы торопливо расстегивали пуговицы в попытке оголить его. Словно она боялась, что умрёт без прикосновения к его телу. Малфой просто дёрнул неподатливую ткань и сбросил её с плеч. Он и сам хотел её касаний и тихо застонал, когда маленькие горячие ладони обожгли его лаской.       Пылающие губы волшебницы скользнули на его ключицы, а он неистово гладил её бёдра, талию, грудь, изучая, ощупывая, притягивая всё ближе. Спешил, стягивал лямки лифчика с плеч, снова стонал, чувствуя нежные жаждущие пальцы, то на своих ягодицах, то сжимающими его каменную эрекцию. — Гермиона, не торопись, милая… — шептал он в её ушко и, откинув пышную каштановую прядь в сторону, впился губами в чувствительную кожу на шее у подбородка.       Она всхлипнула и схватилась за его голову, погрузила пальцы в его волосы, спутывая их, и ему это понравилось. Особенно, ощущение острых ноготков оставляющих болезненные дорожки на коже.       Его рот вновь нашёл её губы, уже опухшие от поцелуев и яркие, как лепестки алых роз. Он пил с них блаженство, наслаждался, ощущая себя путником припавшим к источнику самой живительной амброзии. Впервые за долгие годы Люциус чувствовал себя невероятно живым, пьяным без вина и настолько свободным, будто спрыгнул со скалы и летел, как птица, над миром. Восхитительные звуки слетавшие с её губ, касания её тонких пальцев словно оживляли его, заставляя кровь носиться по венам с сумасшедшей скоростью. Он с неистовой жадностью стремился взять от неё больше этих окрыляющих ощущений и дать столько же.       Его ладони заскользили по её оголённой налитой груди.       Святейшие создатели, какая же у неё нежная кожа! Если бы его попросили воссоздать это ощущение, он бы предложил смешать шёлк, бархат и, наверное, магию любви. Гермиона была невероятна на ощупь, и так же прекрасна на вкус. Его губы и язык спускались всё ниже, словно дегустируя её. — Ох, Люциус! — Гермиона выгнулась, когда он обхватил ртом манящую розовую вершину её груди с силой всасывая.       Он позаботится о них, о её прекрасных идеальных малышках. Он даст им столько внимания, что их милая хозяйка потеряет способность думать. На какое-то время точно. Грейнджер сладко стонала, пока он увлечённо занимался её грудью, целуя, покусывая, играя языком и вбирая соски в рот.       В пылу страсти он мастерски стянул с неё трусики и продолжил покрывать поцелуями её живот, бедра и тазовые косточки, проверяя пальцами насколько она готова. Гермиона была преступно влажной и жаркой, как вулкан. И протяжно вскрикнула, когда он мягко скользнул глубже, чуть царапая фамильными кольцами нежную кожу. Чёрт возьми, какая узкая!       Люциус, еле сдерживая нетерпение, приподнял её ноги, подталкивая Грейнджер упасть на спину и раскрывая для себя. Ммм, красивая! Люциус окинул её голодным взглядом, как хищник свою долгожданную добычу. От неё, обнажённой и раскрытой перед ним, у него совершенно сносило крышу. Она закусила губу, увидев, с каким вожделением он облизнулся оглядывая её. Волшебника и так уже разрывало от возбуждения, и вид её сочившегося смазкой женского средоточия, без единого волоска, заманчиво розового, как бутон цветка, заставил его член болезненно напрячься.       Тихо, тихо, скоро ты будешь там, в этом райском местечке!       Гермиона, как будто чувствуя его состояние, потянулась к нему, но он мягко подтолкнул её обратно: — Дорогая, не мешай мне любоваться твоим восхитительным телом. — Люциус! — воскликнула она смущённо и тут же беспомощно ахнула, когда его язык сделал первое ласковое движение по её складочкам. — Клубника? — удивлённо отреагировал он, пробуя её ещё и ещё — ягодный вкус в смеси с её личным, превратился в настоящий десерт. — Божественно! — Я подготовилась… — выстонала Гермиона, когда он скользнул ртом ниже, собирая сладкую влагу. — Хорошая девочка! — горячо прошептал он, продолжая выцеловывать узоры на чувствительной влажной коже, лаская её с ещё большим напором и фантазией: девчонка несдержанно захныкала и схватила его за волосы.       «Теперь клубника будет всегда напоминать об её идеальной киске, » — подумалось Люциусу. Он удобно расположил девичьи ноги на своих плечах и вновь прижался губами к её «ягодке», страстно вылизывая, почти поедая её. — О, Мерлин! — захныкала волшебница под натиском его рта. — Я сейчас умру… Ох…       Она извивалась под ним, ласкала свою грудь пальцами и хваталась за его волосы. Подавалась навстречу, тянулась… Кажется, он влюблялся в эту изящную малышку неистово стонущую в его руках. Вкусную маленькую конфетку, что кружила ему голову, заставляя делать то, что он бы никогда себе не позволил с другими. В каком-то безумном порыве он протянул ладонь в сторону и достал из-под подушки ту самую вещицу, что, вероятно, часто радовала её. — Что ты задумал? — воскликнула она, заметив движение его руки. — Ах! Ах! О, Господи! Люциус! — не отрывая рта от её нежных складочек, он прижал фиолетовый прибор к её входу… И, нажав на кнопку, медленно ввёл внутрь.       Прибор мелко завибрировал в руке. Гермиона тут же выгнулась дугой, безмолвно открывая рот. И когда он продолжил пылко ласкать её клитор губами, втягивая его и кружа по нему языком, она задрожала всем телом и бесстыдно громко стеная, кончила.       Это выглядело так возбуждающе, что он и сам чуть к ней не присоединился. Девчонка шумно дышала и поскуливала, отходя от сильнейшей волны настигшего её оргазма. — Довольно пикантная вещица, — промурлыкал Малфой, облизывая мокрые губы, и осторожно вытащил из неё фиолетовую игрушку, откидывая её в сторону. — Поразительный эффект. Но больше она нам не понадобится… у меня есть кое-что поинтереснее для тебя, моя дорогая.       Он поднялся, разминая ноги: в его возрасте такая поза требовала большей тренировки, а у него их давненько не было. Да и на коленях он стоять не очень-то привык, но Гермиона стоила всех этих жертв. Люциус неторопливо стянул с себя штаны вместе с боксерами. И заметил, как она шокировано открыла рот при виде его стоящего, как крепость, достоинства.       Да, у него был крупный член, поэтому он предпочитал, чтобы его партнёрша сначала кончила от его языка или пальцев и подготовилась к такому шикарному гостю. — Продолжим? Не бойся, я буду нежен. — проговорил Малфой, надеясь, что она не испугается его размеров.       Грейнджер, к его облегчению и радости, быстро взяла себя в руки и смело кивнула. — Я и не боюсь. — перевернувшись на живот, девчонка выпятила ягодицы вверх, и оглянулась на него, зазывно и даже нагло сверкая карими глазищами. — Ну, что же ты медлишь, я хочу почувствовать тебя внутри!       О, Боги, как же прекрасна эта ведьма! Он хотел было пошутить на счёт смелости Гриффиндора, но осёкся, любуясь открывшейся картиной. Вид на неё сзади нереально сильно возбуждал и Люциус залез на кровать, с нетерпением оглаживая её спину, тонкую талию и соблазнительную задницу. Невероятная.Она застонала, затрепетала, вцепляясь пальцами в покрывало, когда его каменный член медленно, размеренными толчками вошёл в её влажное жаркое лоно.       О, да, она оказалась невозможно, идеально, потрясающе тесной и обхватила его, как тугая перчатка. Только бы не кончить быстро…       Чёрт возьми, это было слишком хорошо!

***

      Это было слишком хорошо… Гермиона выгнулась навстречу давно позабытому чувству нереальной наполненности. Он был крупный. Очень. Хорошо, что она только что сильно кончила. Потому что так просто Люциус бы в неё не вошёл, ведь она не занималась сексом…       Мерлин, два года! С ума можно сойти! Почти забыла, как ощущается внутри горячий твёрдый член и каково это, когда он вбивается в неё, с каждым уверенным толчком подкидывая всё выше на небеса блаженства. Она была разборчива и всё ждала кого-то… И ждала не зря. То, что с ней вытворял Малфой стоило любых ожиданий. У неё всё ещё кружилась голова от первого оргазма, а она уже стремительно летела ко второму.       Малфой брал её на грани жёсткости. На грани боли. И её это устраивало. Его умелый требовательный рот то и дело оказывался то на её спине, то на плечах, то вновь ловил её губы и целовал, трахая языком в такт фрикций. Собственнически, даже грубовато, жадно, словно Люциус и сам ждал этого соития долгие годы. Она могла лишь расслабиться и забыться в его руках, отдаться по-настоящему в его власть и насладиться происходящим.       Гермиона и сама не подозревала, насколько ей не хватало этого ощущения потери контроля. Люциус давал ей даже больше, чем она представляла. Его ладонь вновь оказалась на её груди, дразня соски, член вбивался со всё большей скоростью и изо рта её ненасытного партнера начали вырываться глухие стоны. Гермиона чуть приподняла задницу, подмахивая ему и почувствовала, как спираль внутри начала закручиваться в невыносимый узел. Все мысли вылетели из головы. Она задрожала. — Гермиона… Давай, кончи ещё раз… Кончи, моя дорогая… — Твёрдые пальцы скользнули к её клитору, создавая ещё большее давление, заводя пружину на максимум…       Она закричала и словно взорвалась, выгибаясь, как струна. В глазах потемнело, а после замигало вспышками, и она упала в изнеможении на кровать, чувствуя, как Люциус с громким рычанием изливается на её спину.       Через миг и он упал рядом с ней, тяжело дыша полураскрытым ртом, весь влажный от пота, необычайно взлохмаченный и розовощекий. — Это было волшебно… — прошептала она, заботливо убирая волосы с его лица и он перевёл на неё горящий взгляд. — Не то слово, я бы даже сказал, фантастично!       На его губах заиграла удивительно счастливая полуулыбка. А сверкающие серебром глаза засветились нежностью. Он облизнулся и потянулся к ней, целуя волшебницу в губы медленно и сладко. По её телу пробежала стайка мурашек, но не от холода, а от невероятного тепла, которым отдавал этот поцелуй. — Боже, у меня не было секса целых два года… — вырвалось у волшебницы, когда он нехотя отпустил её рот.       От смущения кровь ударила ей в лицо. Ещё подумает, что она такая никчёмная и никому не пришлась по вкусу за эти годы. Захотелось оправдаться, что на самом деле ей было не до свиданий и на работе такой завал, который она до сих пор не разгребёт… — Ты серьёзно? Ждала меня? — самоуверенно хмыкнул он, еле слышно посмеиваясь. — Люциус…       Малфой ухмылялся, разглядывая её странным взглядом. Гермионе было бы интересно узнать, что он думает, но ему, кажется, не хотелось говорить. Он взмахнул ладонью, очищая их обоих невербальным заклинанием, и по-хозяйски раскрыл покрывало, откидываясь на мягкие подушки. Волшебник приглашающе кивнул ей: — Иди ко мне, я рад, что ты дождалась. — усмехнувшись, он коснулся губами её лба, когда она послушно перелегла к нему.       Прижавшись к его разгорячённому телу, Гермиона обвила рукой мужскую крепкую шею. Взгляд зацепился за уродливые шрамы, открывшиеся на её предплечье. Как не вовремя… — Чары спали… — досадливо нахмурилась она и дёрнулась, когда Малфой взял её руку и поднёс ближе к глазам чтобы разглядеть: на его лице снова появилось то самое выражение, которое она не могла прочитать и первое, что у неё вырвалось. — Жалеешь, что переспал с грязнокровкой?       Она обиженно повернулась к нему спиной, когда он не сразу отреагировал на вопрос. — Ммм… Гермиона, ты заметила на моём лице сожаление? — Люциус обнял её, ласково целуя в затылок. — Прости, дорогая, давай поговорим утром… — Останешься в моей постели? — нервозно спросила она: в его руках было уютно и тепло, но то, что он не захотел ничего обсуждать сейчас, злило её. — Не уйдешь в свой дворец, спать на своём золотом ложе? У меня неудобная кровать, прими это к сведению. Жёсткая и тесная… А ещё я грязнокровка, как ты заметил, самая что ни на есть грязнокровая… Что ты молчишь, язык стёр, пока мне отлизывал, да?       Ответом на её раздраженный монолог была тишина. Она осторожно развернулась и увидела, что её любовник сладко спит, уткнувшись носом в её волосы. Люциус выглядел невероятно невинным, как ангел. Она прикусила свой злой язык и задумчиво уставилась на безмятежное лицо волшебника. Может быть его и не беспокоит больше статус её крови? Она сама так стесняется своего происхождения и шрамов, что воспринимает в штыки любой намёк на это. Сама придумала, сама обиделась…       «Опять я много думаю. Надо дождаться утра и поговорить… — решила Гермиона. — И может быть ещё раз заняться с ним сексом… Мммм, я была бы не против…»       Не успела она впасть в глубокий сон, как Люциус вновь начал целовать и гладить её. Его крепкая эрекция прижалась к её животу, возбуждая в ней новый жаркий поток желания, и она податливо раскинула ноги, впуская его для нового раунда. — Милая, ты совершенство, — прошептал он в девичьи губы, со стоном кончая ей на живот.       Гермиона устало рассмеялась, совершенно измотанная его страстным ночным нападением. Теперь она не могла и слова вымолвить, и сразу же уснула, как только он заключил её в кокон своих объятий, словно беря в плен…

***

      Утро её встретило приятной болью во всём теле, особенно, между бёдер. Гермиона улыбнулась. Давненько она не ощущала себя настолько удовлетворенной в сексуальном плане. Через жалюзи пробивались лучи восходящего солнца и она потянулась за будильником, стрелки которого достигли шести утра.       Так рано. Но ей пора в душ, а потом на работу и…       Люциус… Она вспомнила подробности вчерашней жаркой ночи с ним и, повернувшись к соседней подушке, с досадой поняла, что та пуста. Он ушёл. Интересно, когда? Как только очнулся и понял с кем спит? Удовлетворил свое эго, трахнул её и сбежал не сказав ни слова.       Гермиона сглотнула резко накативший ком. Глаза защипало. Нет, только не это. Не хватало ещё расплакаться из-за него. Они взрослые люди. Просто повеселились, расслабились, получили всё, что хотели друг от друга. Она стиснула челюсти и решительно поднялась с постели.       Пока волшебница мылась под освежающими струями воды, в ней вновь расцвела надежда. А может он вернётся? Может он уже пришёл. С цветами и кофе. Сидит сейчас на кухне и ждёт её со своей соблазнительной ухмылочкой на губах. Увидев её, галантно встанет и своим волшебным по-лисьи мягким голосом скажет: «Доброе утро, моя дорогая госпожа…»       Но кухня её встретила грустной одинокой тишиной. Вчерашние цветы поникли, а унылый пустой столик навевал тоску.       Не пришёл… Вот и конец. Она сердито прошагала к камину и закрыла его, чтобы не броситься за Люциусом вдогонку в Малфой-мэнор и не устроить унизительный скандал. Она будет выше этого. Ну ушёл и ушёл. Он и не должен был оставаться и что-то ей объяснять. Не должен. Он всё сделал правильно, потому что их различия во всём — в статусе, возрасте, образе жизни и многом другом, не принесут им счастья.       Да, всё правильно…       Так, уговаривая себя успокоиться и не думать о нём, она переоделась в скучный офисный костюм и направилась на работу. Всё, как обычно. Даже гадкий кофе из министерской столовой. Такой противный, что она выкинула его в первое попавшееся мусорное ведро.       Быстро же она привыкла к хорошему…       В кабинет Грейнджер зашла раздраженнее, чем обычно, и хлопнула дверью так, что та жалобно взвизгнула от обиды. Аж в ушах зазвенело.       Вот и всё! Сейчас надо поднять бумаги по нужным Малфою эльфам и она с ним больше никогда не увидится. Никогда. Думать об этом было больно.       Её взгляд упал на стол, зацепившись за яркий, пышный букет цветов, состоящий из белых садовых роз, нежно-розовых пионов, алых гортензий в шикарной позолоченной вазе, которая на первый взгляд стоила дороже всего содержимого её кабинета. Гермиона удивлённо заморгала, обнаружив рядом фарфоровую чашку из какого-то неизвестного ей дорогого сервиза, тарелочку с пышным французским круассаном, парой клубник, и изящный кофейник… Она вдохнула бодрящий запах кофе… И узнала яркие нотки знакомого парфюма…       Его обладатель медленно проявился в кресле за её рабочим столом. Малфой, как и всегда, выглядел безупречно: в светло-сером костюме с серебряной вышивкой на лацканах, застёгнутый на все пуговицы, с убранными в хвост волосами, аккуратный и подтянутый. Но его недобрый острый взгляд обещал что-то новенькое: кажется, он был зол на неё. — Что вы тут делаете? — возмущённо воскликнула Грейнджер, снова переходя на официальный тон общения.       Она была слишком удивлена его появлением и пребывала в полнейшем смятении. К чему эти цветы и почему он злится? Это она должна злиться за то, что он сбежал. — Вы закрыли камин в свой дом. — бросил он, выпрямляясь и гордо вскидывая подбородок. — И я пришёл туда, где вы по-настоящему проживаете. На вашу любимую работу. — Да как вы вообще попали в мой кабинет? — она упёрла кулаки в боки, вставая в позу, и непонимающе тряхнула головой, после чего вспомнила, что опять забыла расчесаться.       Волшебник скептически оглядел её. — Магия, мисс. — хмыкнул он, трогая пальцами свою трость, которая стояла рядом. — Вы с ума сошли… — Возможно. — прищурился Малфой и повысил голос. — Вы сводите меня с ума. Какого чёрта вы закрыли камин? — А что вы думали? — она развела руками. — Мне казалось, мы получили друг от друга всё, что хотели.       Тут настала его очередь изумиться: — Не знал, что вы настолько циничны, мисс.       Гермиона закатила глаза и направилась к своему месту, надеясь, что он поймет намёк и покинет его. — Вы забыли кто я? — спросила она, стараясь говорить с ним холодно и уверенно. — Я грязнокровка. Плебейка! Я показала вам вчера свои уродливые шрамы и вы смолчали. Они вам неприятны так же, как и моё происхождение. Признайтесь! — Гермиона, тебе не идёт драма. — он отмахнулся от неё. — Давай ты выпьешь кофе, поешь, и мы с тобой всё обсудим спокойно. — Нет! Уходи! — она схватилась за его руку, пытаясь вытянуть из кресла: ну не применять же к нему магию. — Я не буду есть и не хочу разговаривать с тобой.       Он каким-то невероятно быстрым движением подхватил её за талию и усадил к себе на колени, как капризничающего ребёнка. Она не успела и слова сказать против, как его руки начали гладить её задницу и спину, а губы быстро-быстро целовать, покрывая её лицо мелкими нежными поцелуями. — Я упрямее тебя, дорогая. — жарко прошептал он. — И буду приходить к тебе каждый день… — Люциус Малфой, прекрати! Что тебе от меня нужно? — ахнула она, возмущённая его наглостью и пытаясь не выдать просыпающегося в её глупом теле желания. — Эльфы почти твои, ты меня уже трахнул… — Гермиона, ты занята? — неожиданно за дверью послышался голос Гарри и она захлопнула рот, в ужасе наблюдая, как Люциус вновь становится невидимым.       Прямо под ней. Она поскорее устроилась на его коленях так, словно сидит на кресле. Это, наверное, выглядело странно, но Грейнджер больше ничего другого придумать не успела, счёт шёл на секунды. Малфой тихо зашипел, когда она уперлась ягодицами в его уже отвердевший член. Ох, только этого не хватало!       Дверь со скрипом открылась и в кабинет с добродушной улыбкой вошёл её друг разодетый в парадную аврорскую форму. — Привет! — его взгляд сразу же остановился на цветах. — Ого, ничего себе! Гермиона, ты мне чего-то не договариваешь? Откуда такой шикарный букет? Кто он?       Поттер решительно прошёл к её столу и уселся на стул для посетителей с видом говорящим, что он не уйдет, пока она ему всё не расскажет. Ещё один упрямец. — Гарри! Прекрати. Никакого его не существует. — Грейнджер чуть двинулась на своём горячем живом кресле и, услышав позади тихий нервный вздох, продолжила громче. — Я купила их в соседнем цветочном бутике, захотелось побаловать себя. Лучше расскажи, чего ты такой красивый? Я опять забыла какую-то важную дату?       Поттер недоверчиво разглядывал её с минуту, видимо, не очень поверив услышанному оправданию, но, кажется, решил не давить. Он расслабленно стряхнул с плеча невидимую соринку: — Уезжаю на встречу. Не хочу сглазить… Но вероятнее всего меня ждёт повышение. — Что? Почему я узнаю об этом только сейчас? — она хотела вскочить с места, чтобы на радостях обнять своего лучшего друга, как вдруг две крепкие невидимые ладони сомкнулись замком на её талии никуда не отпуская. — Чёрт!       Гарри, скорее всего решил, что она злится на него, и заговорил быстрее, вкладывая в свою речь массу сожаления: — Прости, как-то было не до этого… Тем более всё пока так призрачно и неясно. — она испугалась, что он намекает на Малфоя-невидимку, но друг с улыбкой продолжил. — Вот, приоделся, чтобы выглядеть посолиднее. — Ты… — она почувствовала, как одна из рук Люциуса медленно поползла вниз, а вторая сжалась на талии крепче, сминая её рубашку. — Ты прекрасно выглядишь… Нет! — прикосновение к бедру, заставило Грейнджер округлить глаза: «Что он вытворяет?!» — То есть, да, тебе всегда шла форма… Волнуешься перед встречей? — она чуть не ахнула в голос, когда почувствовала давление наглых мужских пальцев между ног.       Странно, но несмотря на сложившуюся возмутительную ситуацию, она заводилась. Прикосновения наглеца дурманили её разум. Его пальцы медленно задирали юбку, а толстый член возбуждающе давил ей на ягодицы. «Какая ты всё-таки извращенка, » — подумала она, глядя в большие честные глаза друга и еле сдерживая учащающееся дыхание. — Немного волнуюсь, но думаю у меня всё получится. — самоуверенно проговорил Поттер, поправляя очки. — Я тоже так думаю! — срывающимся голосом бросила Гермиона, почувствовав, как рука Малфоя добралась до её плоти, прикрытой трусиками и принялась мерно поглаживать: с усилием вернув себе невозмутимый вид, она продолжила. — Ты же Гарри Поттер. Самый смелый и ответственный аврор. Ты наш герой, в конце концов! Так что даже не сомневайся. Всё. Будет. Хорошо.       Поттер по-мальчишески задорно заулыбался и покраснел. Кажется, он даже не заметил, как она напряжённо вцепилась в стол. — Спасибо, Гермиона. — скромно ответил он. — Кстати, повторю ещё раз, ты вчера выглядела просто потрясающе! Знаешь, что сказал мне Рон, когда ты ушла?       Она не хотела ничего и ни о ком знать. Сейчас ей жутко хотелось, чтобы Гарри оставил её и она смогла бы от души накричать на Люциуса за его дурацкие игры. А Малфой, как специально, нарочито медленно, но ощутимо, водил пальцами по её уже бесстыдно мокрой ластовице, вынуждая сдерживать стоны, что рвались из её горла. Она слышала прерывистое дыхание за спиной и не зная, как остановить, лишь вжалась в его стояк ещё сильнее. От чего он резко схватился за её бедро другой рукой и больно сжал. — Короче, он сказал, что жалеет, что расстался с тобой, что был идиотом и хотел бы тебя вернуть… — Нет! — воскликнула она, стараясь ногами стиснуть шаловливую руку покрепче. — Передай ему, что никаких возвращений мне не надо!       Гарри пожал плечами. — Ладно, не сердись, чего ты завелась? — успокаивающе произнес он. — Мне кажется, он понимает, что ему больше ничего не светит. — Да! Не светит! — как же его выпроводить?       Поттер усмехнулся и, словно прочитав её мысли, поднялся со стула: — Ладно, всё понял, больше ни слова о Роне. Пойду, а то опоздаю на встречу… Вечером расскажу, как всё прошло. — Хорошо… да… конечно… — отрывисто ответила она, провожая взглядом его крепкую фигуру. — Удачи тебе!       Как только дверь за ним закрылась, Малфой проявился и со стоном выдохнул: — Хочу тебя, чертовка! Твоя маленькая попка чуть не вызвала извержение моего вулкана… — Ты точно спятил! — воскликнула Гермиона, но тут же была уложена животом на стол, а её мокрые трусики полетели на пол. — Люциус!       Она чуть не задохнулась, когда в неё скользнуло два длинных пальца. Холодные кольца коснулись разгорячённого клитора и она всхлипнула от невероятно ярких ощущений. И со стоном выгнулась от того насколько ей и самой хотелось такого дерзкого проникновения. — Тебе хорошо, дорогая моя, или мне остановиться? — Малфой склонился над ней, продолжая дразнить её своей рукой. — Н-не останавливайся! — еле выговорила она, подаваясь к его ласкам с неистовой ненасытностью.       И услышала звук расстегиваемой молнии. Мужские губы и язык с жадностью напали на её рот, а место пальцев заняло кое-что покрупнее.       Гермиона заскулила, вновь привыкая к его размеру. Через пару томных мгновений наполненных ощущениями касаний, поцелуев и воспалённого жаркого дыхания, он начал медленно двигаться, хрипло шепча ей на ухо: — Маленькая… Дерзкая… Ведьма… Ты моя, слышишь? Моя… Такая, какая есть… С той горячей кровью, что в тебе течёт… Все наши принципы не имеют значения, малышка… Не сейчас… Когда… Ты… Мне… Так… Нужна…       Он схватил её за волосы, накручивая их на кулак и вынуждая прогнуться сильнее. Другая его рука по-хозяйски подхватила её за бедро, поднимая выше на стол и изменяя угол проникновения. Гермиона захныкала, чувствуя что внутри неё зарождается настоящая буря. Люциус не жалел её, ускоряя мощные толчки и неумолимо подводя к яркой вспышке, которая не заставила себя долго ждать…       Грейнджер пришла в себя только после того, как он вновь уселся в кресло, привлекая её в свои объятия. Он заботливо убрал копну её взлохмаченных волос за плечо и мягко поцеловал в полураскрытые губы. Совершенно вымотанная Гермиона прижалась к его груди с удовольствием вдыхая волнующий аромат мужского парфюма. Его сердце гулко стучало, успокаиваясь, а она чувствовала внутри себя пустоту и приятную лёгкость, какая бывает после оргазма.       Погладив волшебника по идеально выбритой щеке, она уже спокойнее задала вопрос, что её беспокоил: — Люциус, что между нами происходит? Скажи мне честно, а то мне кажется мы заигрались… — Честно? Я скажу тебе честно, моя дорогая. — он изогнул бровь. — У меня не было женщины шесть лет. Ты первая за такое долгое время. Я почти девственник.       Гермиона недоверчиво рассмеялась: — Что? Нет, не может быть… — Я не хотел никого. — признался он, бездумно поглаживая её колено. — Но ты… Хочу тебя. Хочу заботиться о тебе. Хочу быть в твоей жизни… Если ты не против встречаться с бывшим Пожирателем и осуждённым. — Люциус… Я… — его признание выбило её из колеи даже сильнее неожиданного бурного секса. — Я не знаю… — Я тоже ни в чём не уверен. — очень даже уверенно заявил он и потянулся к кофейнику. — Поэтому сейчас ты съешь завтрак, который я приготовил лично для тебя. И вечером, ровно в шесть мы идём ужинать ко мне. Надеюсь, эльфы приготовят что-то очень вкусное… — он самодовольно ухмыльнулся. — И я хочу снова причесать тебя.       Причесать? О, она многое хотела бы позволить ему. Предложение Малфоя казалось очень заманчивым, вот только немного напрягал его напор. Напрягал и при этом впечатлял. Гермионе нравились люди с жизненным кредо: «Вижу цель — иду к ней.» Она была такой же. А ещё она не могла так просто сдаться ему, словно боялась потерять свободу, к которой привыкла. — Но у меня работа! — Она оттолкнула его пальцы, зацепившие кудрявую прядь. — Я не могу уйти так рано! — Школа для троллей? — он хмыкнул и при помощи магии заставил кофейник налить кофе в чашку. — Я обеспечу финансами твой абсурдный проект, теперь можешь расслабиться. Не смотри так удивлённо, я видел все бумаги и расчёты. — Ты дашь денег на школу? — Гермиона задумалась. — Этого мало? — он придвинул блюдце и взял одну клубнику. — Нет, но… — она не могла поверить, что он настолько сильно хочет заполучить её себе, что готов вложить деньги в совершенно невыгодную для него затею. — И ещё… Я покажу тебе мою библиотеку. — его глаза коварно сверкнули. — Знаю, ты хотела бы её посетить.       Он пустит её в святая святых? В старинную библиотеку Малфоев, где, как она знала не понаслышке, находятся довольно редкие труды древних магов. Об этом Грейнджер могла только мечтать! Девичьи губы приоткрылись от изумления и Люциус быстро втолкнул ягодку ей в рот. — Что? И этого мало, дорогая моя? — он внимательно проследил за движением её губ, когда она, погружённая в раздумья, машинально прожевала неожиданное угощение.       Малфой подхватил каплю сока с её подбородка и с видимым удовольствием слизал его со своих пальцев. — Ммм… Клубника… Кажется, я не дождусь вечера. — он привлек её ближе, взяв за подбородок, и затянул в новый долгий поцелуй, опьяняющий и кружащий голову.       Её щеки заалели, а бабочки бешено закружили в животе, уговаривая наконец сдаться на милость этому настойчивому белокурому соблазнителю. — Люциус, какой же ты…хитрый… — она мягко оттолкнула его, упершись ладонями в крепкую грудь. — Ты как будто покупаешь меня. — Моя дорогая, в любви все средства хороши… Соглашайся. — он протянул руку, словно заключает с ней новый договор.       Гермиона облизала губы и хотела было ответить ему, как… — Кстати, я забыл тебе передать… — дверь резко открылась и на пороге, вытаращив глаза, замер Поттер.       В кабинете повисла ужасающая тишина, от которой у Гермионы всё внутри похолодело. Что было бы, если бы он пришёл минут на пять раньше!       На них троих словно кинули замораживающее заклинание и они застыли, не зная, что и сказать. Первой отмерла волшебница. — Гарри, это не то, что ты думаешь! — воскликнула она, пытаясь спрыгнуть с колен Малфоя. — Мы просто разговариваем!       Но её снова не отпустили. — Мистер Поттер, мы не просто разговариваем и это именно то, что вы подумали. — надменно задрав подбородок, сухо проинформировал Люциус, удерживая Грейнджер на месте.       На что Гарри прищурился и, словно не доверяя своим догадкам, сдержанно выговорил: — Вообще-то, я подумал, что вы очень… Я бы даже сказал, чертовски похожи на миссис Лючию. — Упс! — Гермиона обернулась к Малфою, и прыснула в ладонь, увидев его донельзя возмущённый, почти убивающий взгляд. — Чертовски странная мысль, вам не кажется, мистер Поттер? — нервозно парировал аристократ, но услышав сдавленное хихиканье Грейнджер, спрятавшей лицо в ладонях, изумлённо взглянул на неё и вдруг усмехнулся. — Но если подумать, то наша жизнь полна удивительных странностей…       Она не выдержала и рассмеялась громче, вспоминая всё, что произошло за последнее время. Жизнь и правда удивительная штука. Сам Люциус Малфой был её эльфом целых три дня и теперь предлагает стать его девушкой. Сюрреализм! Но ей всё происходящее нравилось. Очень. Люциус, подхватив её настроение, широко улыбнулся, вторя ей тихим глубоким смехом.       О, Мерлин, как же сексуально он смеется!..       Гарри смотрел на них, как на сумасшедших, наверное, целую вечность. Он пребывал в полнейшем шоке и не скрывал этого. Но заключив, что не происходит ничего криминального, через пару минут откашлялся, привлекая к себе внимание, и выдавил: — Гермиона, короче… Кхм… Я жду тебя у себя… Позже, когда ты всё обсудишь… Со своим посетителем…       И осторожно прикрыл за собой дверь, оставляя смеющихся наедине. Гермиона вздохнула с облегчением, радуясь, что друг не начал скандалить. Она мысленно крепко обняла Гарри, снова убеждаясь в том, что он самый лучший и понимающий человек в мире. — Что мы теперь будем делать? — спросила она, поворачиваясь к своему бывшему эльфу и, скорее всего, будущему «парню».       Малфой довольно ухмыльнулся, услышав её «мы». И, уверенно прижав волшебницу к себе, мягко и очень многообещающе промурлыкал ей на ухо: — Всё, что пожелает госпожа…

Конец.