Приюти меня в своем сердце

Маргарита Николаевна лежала навзничь. Это было страшное помещение, которое «домом» или хотя бы «временным пристанищем» назвать было очень сложно: бывший гараж, пункт приема стеклотары, металлическая халупа, пугающая одним своим «фасадом». Но даже в такой обстановке жили люди: помимо бабули и ее выпивающего приятеля, в отеле теснилась тройка местных алкоголиков. Я узнала ее сразу. Нет, лицо не изуродовано, только на голове –достаточно приличная ссадина. Рита спала, спала тревожно и словно бежала – об этом говорили ее движения. - Забирай счастье и давай двести гривен, - спокойно отрапортовала бабулька, - а то девка останется лежать тут навечно. - Вы охренели! – выпалила я неприятное бранное слово, - это грабеж! - Деньги давай. - Она что, товар какой-то?! - Товар, не товар… Разница какая? Забирай, говорю, и двухсотку гони. Спорить было нечего. Я еще не дошла до того, чтобы торговаться за живого человека, это ведь не какой-то рынок… Укутав пострадавшую, я подняла спящую Риту на руки. Оказалось, что в ней вовсе нет тела. Может быть, это результат стресса. Больница находилась совсем недалеко, так что добрались без каких- либо приключений. Пожилой врач сделал перевязку, прописал лекарства, посоветовал дать раненному бойцу спокойствие. Маргарита Николаевна не упиралась, но все время смотрела на меня с какой-то невыносимой тоской. - Ты зачем сбежала?.. – мы сидели на заднем в такси. - А что было делать?.. Вика, как я понимаю, точно убила бы меня, стоять – холодно. Я решила, что поеду к Саше. - Можно было смс кинуть, предупредить… Ладно уже. Я осторожно провела пальцами по колену начальницы. Она вздрогнула и накрыла мою руку своей. И этот жест словно обжог: я почувствовала такую любовь и нежность, такое счастье, которое дается, может быть, раз в жизни. Суровый таксист посмотрел в зеркальце и улыбнулся. Думаю, ему не привыкать… *** - Тебя сильно ударили, да?.. – в гостинице пахло свежими цветами и вкусной выпечкой. Строгий метрдотель принес целый поднос всяких вкусностей, но Рите не хотелось завтракать. Голова все еще болела. - Не очень… Полагаю, пару раз потом. - Я чувствую себя очень виноватой…Наверное, они все деньги вытащили… - Не все. Слава Богу, я догадалась не брать с собой кошелек, напуганная рассказами о местных шайках. Там чуть – чуть было. - А Вика… - Ты опять, Надь?.. Что вам всем так эта Вика допекает… Да и мне тоже, наверное. - Вы же любите ее. - Не хочу повторяться! Не люб… - я осторожно уложила Риту на кровать. Какое-то странное желание зародилось в солнечном сплетении и разошлось по всему телу: захотелось любить этого злого, беспощадного тирана, эту маленькую, несчастную женщину, одинокого и грустного человека, любви этой, очевидно, не получившего… Марго поддалась, помогая расстегивать рубашку – это не было чем-то страстным и стремительным, скорее, одна пуговица давалась мне за несколько часов (или так только казалось?..) Худенькие плечи, выраженные ключицы, татуировки на животе и коленях, каждая трещинка, изгиб, родинка… Я рассматривала всю ее с жадностью, словно музейный экспонат, будто это могло окончиться в любой момент. Рита пахла морем и еще немножко бронзовым памятником. Она, словно изумленный вор, брала меня за руки и талию, тут же отпуская, смотрела во все глаза, не в силах вымолвить слова. Нам обоим хотелось наконец-то ощутить все то, что должно быть ощутимым – и никакие описания не смогут передать всей гаммы чувств. … Мы лежали и молчали. Марго затягивалась электронной сигаретой, симулируя процесс курения, осторожно подтягивала повязку и обнимала меня одной рукой. Это напоминало картину из какого-то афганского сериала: раненный солдат приехал навестить свою единственную возлюбленную, еще не зная о настоящей судьбе. Может быть, в прошлой жизни я была женой какого-нибудь египетского воина, стрелявшего из лука в персов. Или жрицей храма Марса, привлекающей в свои покои зрелых служанок, приносивших дары хозяев. *** В скором времени мы собрались обратно в Москву. Саша решил остаться в родном городе, тем более, маме становилось хуже и хуже, врачи подозревали какое-то странное воспаление. Но это не имело значения, ведь после близости с Ритой все изменилось: я стала менее сентиментальной, постоянно чувствуя недоговоренность. Вика так и не узнала о том, что Маргарита Николаевна провела несколько часов в «сексуальных домоганиях со своей секретаршей" (как это после сформулировала пресс – атташе). Но иногда Марго не выдерживала, кидала случайный взгляд, случайный жест и старалась почаще остаться наедине со мной…