История о том, как Достозаи лето своё проводили...

– Выходим! – бодро сказал Гоголь. – Приехали! Все лениво вышли из машины, один только Николай был полон сил и энергии. Взору компании предстал участок полный цветов и деревьев, на котором красовался небольшой жёлтый домик с голубыми цветами. За забором перед домом цвели кусты сирени, а по всей улице разносился их аромат. Из дома вышла бабушка и сразу же с порога заприметила Фёдора, своего внука, который стоял к ней спиной и доставал багаж. Бабуля подошла ко внуку со спины, обняв его. – Феденька, здравствуй. Я уж думала, не приедешь, – заговорила она. Достоевский вздрогнул от неожиданности, но сразу узнал родные объятия бабушки. Фёдор боялся поворачиваться к Алёне Ивановне, потому что рисунки с лица так никто и не стёр. – Здравствуй, бабушка... – Дазай и Гоголь впервые видели Фёдора таким растерянным. Женщина отошла, чтобы не мешать выгружать вещи из машины. – Ты чего такое говоришь? Как я мог не приехать? – Феденька, дорогой, ты чего не поворачиваешься? Дай хоть взглянуть на тебя, давно ведь не виделись. – А... Да... – Фёдор не мог ничего придумать, остальные же просто наблюдали за тем, что будет дальше. – Только... Бабуль, ты не пугайся... – Что? – Алёна Ивановна сначала не поняла, но как только её внук повернулся к ней лицом, она за сердце схватилась. – Батюшки, что с твоим лицом?! Ты там в Японии своей с бесами какими-то связался? – Этот "бес" стоит прямо позади тебя, его зовут Дазай Осаму. Бабушка обернулась, за ней стоял ничего не понимающий Дазай. Увидев взгляд бабули, Осаму решил спрятаться за Сигмой, но каково было разочарование, когда тот отходил, чтобы молодого человека было видно. – Это он тебе лицо разрисовал? Какой кошмар... Шутки твоего "беса" так себе, конечно. – Да, полностью поддерживаю. – Ладно, пойдёмте в дом. Коленька, Серёженька, вы с нами? – Нет, мы пойдём домой, поздно уже, – сказал за двоих Николай, на что Сигма только кивнул. – А, ну хорошо, удачи вам! Они все попрощались и разошлись по домам: Достоевский и Дазай к бабушке, а Сигма и Гоголь к себе. Бабушка Фёдора провела парочку в гостиную, а сама пошла на кухню, заваривать чай. Дазай начал всё осматривать: окна выходили на дорогу, оттуда бабуля и увидела подъехавшую машину, в углу комнаты стоял красный старый диван, а напротив был огромный телевизор тоже не новой модели. – Федя, ты ведь тут жил какое-то время своей жизни? – Да, конечно. – А расскажешь? Ты ведь никогда не говорил о своём детстве. – Давай как-нибудь позже? – Ладно... – Мальчики... – заходя в комнату с кружками чая, заговорила Алёна Ивановна на японском. – Бабуль... ты знаешь японский? – спросил Фёдор, этот день просто не перестаёт его удивлять. – Да, я решила поинтересоваться, что ты там изучаешь, и учила в тайне от тебя, чтобы практиковать язык вместе. Японский мне очень даже полюбился. – Ничего себе... У тебя классная бабушка, Федь, – заключил Осаму. – А то, моя же! – проговорил Фёдор. – Тогда нам следует говорить на японском, чтобы Дазай нас понимал. Бабушка с этим предложением согласилась и усадила молодых людей за стол. – Что ж... – начала Алёна Ивановна. – Думаю, теперь можно и познакомиться. Сколько Вам лет, Дазай? Чем занимаетесь? Хотели бы Вы что-нибудь узнать про Федюшу? – Мне двадцать два года, работаю я в детективном агентстве, – начал рассказывать Осаму. – Про детство Феди я бы не прочь узнать, но не будет ли он против этого? – Я сейчас принесу фотоальбом! – и бабушка убежала в другую комнату. – Я пойду, пожалуй, прогуляюсь, может просто посижу на лавочке у забора, душно мне, – Осаму не успел и слова сказать, как его любимый уже сбежал. – Я вернулась, – радостно сказала бабуля, но улыбка тихонько сползла с её лица, когда увидела, что её внука нет в комнате. – А где Феденька? – Он ушёл. Сказал, что ему душно, и вышел. – Я знаю, почему так... – Алёна Ивановна присела за стол, на её лице была явная печаль. – Что такое? – заволновался Дазай. – Мне кажется, что я зря подняла тему его детства, он ещё не отошёл от этого. Такие высказывания лишь подогревали интерес Осаму. Он очень хотел узнать, каким же ребёнком был Фёдор. Всегда ли он был так холоден или же... какой он всё-таки был? – Федя не всегда был таким. Я вижу по Вашим глазам, что Вы переживаете, поэтому, думаю, вам можно рассказать. В самом детстве он был совсем другим, он был жизнерадостным, много улыбался, полная противоположность нынешнему себе. Но в один момент всё изменилось... – Что же произошло? – Авария. В ней погибли его родители. После неё он закрылся в себе, каждую ночь стали преследовать кошмары. Он ведь и по сей день почти не спит, верно? Да по его мешкам под глазами всё понятно. Осаму был шокирован тем, что ему рассказали. Бабушка показала фотографии до аварии и после. Состояние Достоевского значительно ухудшилось. Мир Дазая словно с ног на голову перевернули. – А он ведь тут жил? – Сначала он жил с родителями, до восьми лет, а потом, после несчастного случая, он переехал жить ко мне. Я пыталась всячески его радовать, но у меня ничего не получалось. – Знаете, я уверен, что он вас очень любит, хоть и не показывает этого. Как только он получил Ваше письмо, он сразу же сорвался покупать билеты, поверьте мне. – Я Вам верю, Дазай, – Алёна Ивановна улыбнулась, но в уголках её глаз блестели слезинки, которые она смахнула рукавом. – Что-то меня в сон клонит... – зевая, сообщил Осаму. – Да, пожалуй, пора спать. Я вам с Федей пока диванчик расстелю, просто других мест нет, уж извините, а Вы пока его позовите. – Конечно, – Дазай снова зевнул Детектив вышел во двор и сразу же увидел сидящего Достоевского, который смотрел на небо. Осаму подошёл к Фёдору и сел рядом. – Ну что? Рассказали про моё детство? – Да... Мне жаль... – Ничего. Зато мне не пришлось ничего рассказывать, – Фёдор немного помолчал и снова заговорил. – Знаешь... – Что такое? – Моя бабушка говорила, что люди после смерти становятся звёздами. Интересно, можно ли увидеть моих родителей отсюда. Не то чтобы Дазай слишком чувствителен, но он, в самом деле, проникся историей из детства Достоевского. Последняя фраза просто разбила Осаму сердце... – Ты пойдёшь спать? – решил он перевести тему. – Там просто твоя бабушка расстелила нам постель. – Да, пойдём, – Фёдор всё же вырвался из раздумий и отправился в дом за Осаму. Алёна Ивановна уже успела убрать всё со стола и сама улеглась спать. – Она очень быстро засыпает, – сказал Достоевский. – Ложись в кровать и засыпай, а я пока поработаю. – Хорошо, но и ты не засиживайся. Спокойной ночи. – Спокойного сна, – пожелал Фёдор. Оба знали, что он так и не ляжет спать, только если его не вырубит, но потом он всё равно проснётся через пару часов.