История о том, как Достозаи лето своё проводили...

На следующее утро начали петь петухи и будить всех в округе. Алёна Ивановна проснулась первее всех, она ожидала, что застанет своего внука, читающим или сидящим за работой, но он мирно спал в обнимку с Дазаем. Бабушка начала подозревать, что Дазай Фёдору не просто хороший товарищ или близкий друг, которого взяли с собой в Россию, а нечто большее. Алёна Ивановна даже обрадовалась за своего любимого внука, что он нашёл такого человека, как Дазай. – Что-ж… голубки, – в пол тона говорила Алёна Ивановна сама с собой. – Пора вас будить. Но для начала стоит приготовить завтрак, – решила бабушка и ушла на кухню. На завтрак Алёна Ивановна решила приготовить блинчики со сгущёнкой. Только она начала готовить тесто, как просыпается Достоевский и идёт на кухню. – Доброе утро, бабуль, – сказал Фёдор. Бабушка вскрикнула от того, что её внук так тихо подошёл сзади. – Феденька, Христа ради, не подходи со спины! – Прости-прости… Чем ты тут занимаешься? – Блинчики готовлю вам с Дазаем, а потом надо грядки полоть, вы ведь поможете? – Конечно, только у тебя не будет крема от загара? Я могу сгореть. – Есть, конечно, я же знаю, какой ты у меня. Присаживайся, сейчас блинчики будут готовы, – сказала Алёна Ивановна, Фёдор послушался и сел за стол. Бабушка подала чай внуку и продолжила крутиться у плиты. – Я пойду умоюсь и Дазая разбужу, – сказав это, Достоевский вышел с кухни, бабушка осталась одна. Фёдор подошёл к умывальнику и взял зубную щётку, намочил её и выдавил пасту. Почистив зубы и умыв лицо, а также протерев его спиртом, чтобы отмыть рисунки, которые так и не были смыты, Фёдор пошёл в комнату, где спал его любимый. Он тихо подошёл и аккуратно сел на кровать. Молодой человек начал гладить Осаму по голове и шёпотом будил его. – Дорогой, просыпайся, – его нежности не было предела, Фёдор так себя ведёт очень редко. Осаму на эти действия только промычал. – Ну же, просыпайся, любимый, – Дазай выглядит таким милым, пока спит. Достоевский не удержался от того, чтобы поцеловать его в висок. Губы и руки Фёдора были достаточно холодными, поэтому Осаму жмурится во сне, ещё чуть-чуть и тот проснётся. Глава крыс залез под одеяло к Дазаю и прижался. От холода, исходящего от Фёдора, детектив всё же открыл глаза. – М? Федя? Доброе утро. – Доброе, я рад, что ты проснулся, там бабушка печёт блинчики, поэтому давай вставать, – но вместо того, чтобы послушать Достоевского, Осаму залез ещё больше под одеяло и уткнулся носом любимому в шею, прижимая ближе к себе. – Я говорю, что нам вставать надо, душа моя, а ты что делаешь? – Обнимаю тебя, не нравится что-то? – удивлённо спросил детектив. – Мне-то всё нравится, только нас там бабушка ждёт. Кто только знал, что Алёна Ивановна решила позвать молодых людей на завтрак, но решила, что помешает такому моменту, поэтому ушла на кухню дожидаться их. Она бы очень хотела, чтобы Фёдор всё рассказал, а не притворялся, словно Дазай обычный товарищ, которого взяли с собой повидать Россию, но, видимо, бабушке не видать этого, поэтому разговор она начнёт сама за столом. Негоже скрывать свои отношения. Всё же спустя некоторое время Дазай и Фёдор приходят на кухню, Алёна Ивановна уже приготовила всё на столе, заварила чай и сидела ждала парней. – Долго ждёшь? – спросил Достоевский. – Прости за ожидание. – Да ничего страшного, присаживайтесь. Я бы хотела с вами поговорить… – О чём? – подал голос Осаму. – Я правильно понимаю, что у вас совсем не дружеские отношения? – А какие, бабуль? Враждебные? – усмехнулся её внук. – Любовные, к примеру, – Фёдор и Дазай немного опешили, у них в голове пронеслась только одна мысль: «Спалились…» Но может оно и к лучшему. Врать было бессмысленно, бабушка сразу увидит ложь, поэтому Достоевский решил признаться. – Да, ты права. Дазай мой возлюбленный, – будь, что будет. – Феденька… Дорогой мой, я так рада, что ты наконец смог найти любимого человека. Я очень за тебя переживала, что ты всегда будешь один. Я уверена, что Осаму хороший парень. Я очень рада, внучек мой! – Погоди-погоди, то есть ты не будешь говорить, что однополые отношения – это грех? – Нет, ты что? Как говорит нам заповедь Иисуса Христа, возлюби ближнего своего. Почему же я должна ругаться или ещё что-то? Я ведь дорожу тобой. Любовь – есть любовь, это чувства, а они неуправляемы. Я хоть и верующая, но не до фанатизма ведь, – усмехнулась Алёна Ивановна. – Бабуль… – Фёдор подошёл к бабушке и обнял её. Удивительно, такой холодный, не тактильный Достоевский сам обнял кого-то. Пока Фёдор и Алёна Ивановна разговаривали, Дазай успел съесть половину блинчиков, не зная, что можно макать в сгущёнку. – Так, ладно… Что-то я разошёлся. Давайте е… Дазай! Ты сейчас все блины съешь! – Ой… На! – сказал Осаму и протянул откусанный блин, на это Достоевский лишь закатил глаза. – А что это? – показал Дазай на чашку со сгущёнкой. – Это сгущёнка, макни туда блинчик, – детектив послушался, по его лицу было понятно, что ему очень понравилось. – Что ж, мальчики, – подала голос Алёна Ивановна. – Пора вам рассказать, чем мы сегодня будем заниматься… У меня морковь и картошка зарастают, силёнок на прополку уже недостаточно, поэтому мне нужна ваша помощь. – Хорошо, – вздохнув, согласился Достоевский. – Я никогда не полол, – сообщил Осаму. – Научишься, – сказали в один голос Фёдор и его бабушка. – Тебе просто нужно вырывать травку, желательно, с корнем, – уточнила Алёна Ивановна.

***

После того, как всё поели, бабушка начала мыть посуду, а молодых людей отправила переодеваться. Глава крыс открыл чемодан, в котором вещи были брошены комком, из-за чего он нахмурился, хотя Осаму действительно старался уложить всё более-менее аккуратно. Дазай сидел рядом и поглядывал, как его молодой человек ищет одежду, странно, что он найти не может, ведь вещей не так много. – Так… – Достоевский встал и посмотрел на Дазая. – Где мои штаны? – Чего? Я буквально весь шкаф сюда засунул, ищи! Фёдор принялся снова перерывать весь чемодан. Он вывалил все вещи на диван и начал смотреть так. – Моих штанов тут нет. Я же попросил тебя собрать чемодан, Дазай! – Достоевский обречённо вздохнул и продолжил. – В общем, я ничего не знаю, я забираю твои штаны, а ты будешь работать в трусах, понял? – Понял… А у твоей бабушки нет твоих вещей? – Нет, я всё с собой увозил, – Фёдор надел штаны Осаму и пошёл к бабушке, а Дазай… Он как спал в трусах, так и будет в них работать.

***

Фёдор переоделся и обмазался кремом от загара, а Дазай вышел в огород в трусах. Алёна Ивановна посмеялась с них. – Всё, бабуль, мы готовы к труду и обороне, – сказал Достоевский. – А Дазай, что в таком виде? – спросила бабушка. – А он, сволочь, штаны мне не взял, – на эти слова Осаму лишь закатил глаза. – Ну не взял, бывает, что мне теперь в трусах работать? – возмущался детектив. – Ну… как бы да, – Дазай только вздохнул. Алёна Ивановна посмеялась и показала парочке грядку, которую прополоть. Грядка была метров десять. Дазай и Достоевский одновременно испустили вздох, видя заросшую грядку с морковью. Ну ладно, зато можно будет поговорить, пока они работают. Федор присел с одной стороны грядки, а Дазай с другой. Алёна Ивановна ушла в дом наводить порядок – Слушай, Федь, я спросить хотел… – Что такое? – А можешь рассказать про Гоголя? – Что рассказать? Ты хочешь узнать, что у него за шрам? – Да, – согласился Дазай. – Это достаточно тяжёлая история, может тебе спросить у самого Коли? – Ну хорошо… Остальную часть времени они просто работали, иногда Дазай ныл, что устал и что ему жарко, а Фёдор на это только и делал, что глаза закатывал. Когда Осаму уже достал Достоевского, глава крыс пошёл к бабушке, чтобы детективу дали другое задание. В итоге, Дазай пошёл поливать помидоры в теплице. За забором послышались крики и смех. Тут и гадать не надо, это и так ясно, кто был – Гоголь, а вместе с ним за компанию шёл Сигма. – Федюша, приветик! – заходя на участок, крикнул Николай. – Привет-привет. – А пойдём на речку? – Нужно закончить с работой, – но тут вышла Алёна Ивановна. – Федюш, сходи на речку да Дазая с собой возьми, искупайтесь. – Давай тогда сначала чай попьём, – сказал Фёдор. – Конечно, мальчики заходите, а я сейчас Осаму позову…