История о том, как Достозаи лето своё проводили...

У Гоголя, наконец-то, появился хороший друг, помимо Достоевского – это мальчик Серёжа. Они много времени проводят вместе, гуляют чуть ли не каждый день допоздна. Родители Коли не знали о появлении нового друга, юноша тщательно скрывал это, ведь если они узнают, начнутся расспросы, а этого Николай не очень хотел. Гоголь всегда приходил домой до прихода матери и отца. Родители пытались контролировать каждый шаг сына, но, когда их не было дома, контроль был не такой сильный. Но однажды… Отец и мать вернулись с работы раньше обычного. Не застав ребёнка дома, они начали сомневаться в своём контроле. Николай вернулся домой спустя полчаса после прихода его родителей. Отец уже успел выпить, а мать спрятаться в своей комнате. – Ну и где ты шараёбился, мелочь? – не самое приятное приветствие от отца, но могли быть слова и похуже. – Свободным себя почувствовал? – прикрикивал мужчина. С порога такие высказывания никому не понравится слышать. Но Коля понимал, что виноват. Точнее, если смотреть на это с адекватной стороны, Николай не виноват, что завёл друга, он также не виноват, что пришёл чуть позже родителей, которые рано вернулись. Но нашему Коленьке привили чувство вины, он винил себя везде, абсолютно везде. – Я гулял… – тихо сказал Николай. – Гулял? С кем же? – Один. – Я знаю тебя, ты никогда один не гуляешь. С того момента, как мальчик бабки Достоевской уехал, дома сидишь. – Но я правда один гулял! – оправдывался Гоголь. Мужчина ударил по столу и начал кричать: – Не повышай голос на отца, шавка! – Простите… – неуверенно и тихо сказал юноша. Он всё так же стоял у порога в одежде и чуть ли не плакал, но он знает, что если упадёт хоть одна слеза, будет ещё хуже. Он держится пока что. – С кем гулял? – Один, – настаивал Гоголь, не важно, что с ним сделают, он не выдаст ни за что, что гулял с Серёжей. Отец подошёл быстрым шагом к сыну, снял с него шапку и взял за волосы, поднимая голову, чтобы заглянуть ребёнку в глаза. – Какой отвратительный! – в руке отца была бутылка с недопитой водкой. От мужчины несло алкоголем, было видно, что он выпил бутылки две, а то и три. Отец отпустил Колю, чуть ли не швырнув его в сторону. Николай упал на колени, всё же слезы потекли. Когда это заметил отец, он замахнулся на юношу бутылкой и ударил ею по голове с такой силой, что она разбилась. Перед глазами всё поплыло, Коленьке казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Даже если это и случится, его быстро приведут в чувство. – Какой же ты мерзкий! Ещё плачешь, нытик! Это мы с матерью плакать должны, вырос у нас пиздабол! – в ушах Коли звенит, ничего не слышит, что там кричит отец. Мужчина снова взял мальчика за волосы. – Посмотри, на кого ты, блять, похож! Я нормального сына хотел, а не девку. Так ещё какой отвратительный вырос, пиздит отцу нагло, волосы отрастил, вырвать бы их, глаза непонятно какие… глаза… точно! Отец Гоголя взял осколок с пола и приставил к глазу мальчика. – Я выцараю тебе глаза! – Нет! – опомнился юноша. – Не надо! Но было поздно. Раздался крик, Коля вцепился в руку отца и смог немного одёрнуть её, чтобы не повредить глаз. Мужчина встал и потащил сына за волосы на выход. Он вышвырнул мальчика на улицу, как собаку, процедив что-то в роде: "Псинам место на улице". Николай с трудом встал на ноги, шатаясь он пошёл к калитке и вышел со своего участка. Куда он пошёл? Он хотел пойти к Алёне Ивановне, но подумал, что слишком перепугает её, да и она не сможет никак помочь. Поэтому единственным путём была дорога к новому другу. Коля знал, что у него уже вернулись родители, может помогут чем. Время было девять часов вечера, кто бы мог подумать, что к Сигме наведаются гости, да ещё какие... раненные... Стук в дверь. Дверь открыл Сигма. – Коля? О боже, что с тобой? – взволнованно спросил он. – Тебе надо в больницу. – Твои родители дома? Они могут помочь? – Да-да, конечно, проходи. Мам, пап, к нам зашёл мой друг и ему нужна помощь и очень срочно! – Да Серёженька, что такое? – вышла мама в коридор. Заметив Гоголя, она сразу же заволновалась. – О, Господи, Коля, – крикнула она на кухню. Удивительно, папу Серёжи звали так же, как и Гоголя, – Нам нужно отвезти ребёнка в больницу! Родители Сигмы быстро собрались и повезли Колю в ближайшую больницу в городе. Ехать было долго, целый час. И этот час Коля мучался от боли. В машине все расспрашивали юношу, что же произошло, но он молчал как рыба. Установка: "Нельзя позорить отца, хуже будет". Гоголя привезли в больницу, зашили, всё кончилось. Сигма очень переживал за Николая, но всё никак не решался заговорить. Заметив нерешительность Серёжи, Коля сказал: – Спрашивай, что хочешь. Думаю, тебе я могу доверять, ты же мой друг, – он улыбнулся Сигме. – Что всё таки произошло? – Если кратко, то отец напился и хотел вырезать мне глаза. Услышав подобное, Сигма очень испугался. Самое страшное было то, как спокойно Гоголь об этом говорит, словно для него это обычное дело. Значит, это ещё не самое ужасное, что было? – Какой кошмар… – не сдержался Сигма. – Да ладно, когда-то отец вообще меня задушить хотел, я тогда сознание потерял от недостатка кислорода. Но выжил, как видишь. – Почему он тебя так ненавидит? – Не знаю. Я для него стал разочарованием: недостаточно умный, недостаточно сильный, недостаточно красивый. – Но ты ведь замечательный! – на этих словах сердце Гоголя пропустило удар. Ему так было приятно слышать это от Сигмы, именно от Сигмы, не от кого-то другого. Но почему он? Коля рассмеялся, раненная щека всё ещё болела: – Ну если Сигма так говорит, значит я и правда замечательный! Сигма фигни не скажет. Так они и проговорили остальное время, сидя в больнице. Потом их отвезли домой. Николай остался дома у Серёжи, им постелили вместе, так как других мест не было. Возвращаться домой Коле не хотелось по понятным причинам. Хотелось остаться с Сигмой. Когда Серёжа уснул, Гоголь смотрел на него, он пытался понять, что же такое произошло с ним в тот момент, когда Сигма назвал его замечательным. Почему чужие слова не вызывали такого эффекта, как вызвали слова Сигмы? Неужели Сигма стал настолько дорог сердцу Коли? Но об этом он подумает уже завтра, а сегодня он ляжет спать. Сладких ему снов!