История о том, как Достозаи лето своё проводили...

– Дазай, – позвала молодого человека Алёна Ивановна, – пойдём чай пить, оставляй всё. – Да, хорошо, – и Осаму пошёл за бабушкой. Они вошли в дом и зашли на кухню, даже из коридора были слышны крики Гоголя и вздохи Сигмы. Николай с Сигмой сидели друг с другом за столом, а Фёдор крутился вокруг них с чашками и чайником, дабы заварить чай. Коля рассказывал какой-то очередной анекдот. – Что у вас тут происходит? – поинтересовалась Алёна Ивановна. – Да вот… Коля тут анекдоты травит, Сигма ему подзатыльник уже влепил, – сказал Фёдор, на это Осаму усмехнулся. – Ну вы как всегда, мальчики… – Ладно, вы тут чай пейте, а я пойду вещи соберу, – предупредил Достоевский и удалился с кухни. Он пошёл в гостиную, взял рюкзак и сложил туда книгу, чтобы почитать на пляже, полотенце, покрывало и уже заранее подготовленную бутылку с водой. Дазай присел за стол и слушал непонятные речи Гоголя на русском, отпивая немного из кружки с чаем. Алёна Ивановна иногда посмеивалась от рассказов Коли, а Сигма лишь закатывал глаза, порой тяжело вздыхая. Может Дазай тоже смеялся, если бы понимал по-русски? Или может так же закатывал глаза, как Сигма. Как бы то ни было, уже совсем скоро все допили свой чай, а Достоевский пришёл на кухню с рюкзаком собранных вещей. – Ладненько, Алёна Ивановна, мы потопали! – радостно оповестил бабушку Гоголь и встал из-за стола, убирая и моя за собой кружку. Сигма и Дазай повторили за Колей, тоже вымыли за собой посуду. Компания вышла из дома и отправилась на встречу приключениям, а именно на речку, но сначала Николай с Сигмой зашли к себе домой и забрали вещи. Дазай и Достоевский остались ждать их на улице, первым, кто прервал тишину, образовавшуюся после ухода Гоголя, стал Осаму: – Как мне лучше начать с ним разговор? – неуверенно спросил он. – О чём ты? – Я о Гоголе, про шрам спросить хочу. – А тебе это всё покоя не даёт. Уверен, что хочешь узнать эту историю? – после этого вопроса детектив задумался. Иногда есть вещи, которые лучше не знать, как говорится, меньше знаешь – крепче спишь, он это понимал, но интерес был всё же превыше этого самого понимания. – Я хочу знать… Эта история какая-то ужасная? – Весьма. Спроси у него, если не боишься, – Достоевский указал взглядом на вышедшего с какой-то большой сумкой радостного Николая, который напевал какую-то песенку Барбариков. Гоголь подошёл, и Осаму всё же осмелился спросить о том, что его так мучило. – Эм… Коля… – привлек его внимание Дазай. – Я спросить хотел, если ты не захочешь отвечать, я пойму. – Да ладно тебе, ты же парень моего друга, значит мой друг, спрашивай, – радостно сказал Николай. – К тому же надо же о чём-то поговорить, пока Сигма собирается. – Слушай, а откуда у тебя шрам? – этого вопроса Гоголь точно не ожидал. Стало видно, что это не очень хорошие воспоминания, потому что он помрачнел в лице. – Откуда шрам, да? Ну… раз я тебе сказал, что расскажу, значит надо рассказывать, – повисло недолгое молчание. – Этот шрам из моего детства. У меня был отец алкоголик, да и сейчас он не лучше. Он ненавидел меня из-за гетерохромии, считал это отвратительным. Когда он в очередной раз напился… – Николай сглотнул набравшуюся во рту слюну и продолжил. – Когда он напился, мать не успела его остановить, он разбил бутылку, схватил осколок, взял меня за волосы и чуть не выколол мне глаз, но обошлось, он просто меня поранил, – но в один миг Николай переменился в лице и проговорил. – А теперь думай, где я соврал? Такого поворота Осаму не ожидал, но ему показалось, что лжи тут никакой нет, ведь были видны его эмоции, то, что он нахмурился, и то, как он неуверенно говорил. Потом Дазай попробует спросить у Фёдора, конечно, если тот скажет… – Ты нигде мне не соврал, верно? – спросил Дазай. – Кто знает, – ухмыльнулся Николай. Они бы продолжили диалог, но вышел Сигма из дома с вещами, поэтому они направились в сторону речки, но уже в тишине. Компания проходила мимо разных домиков: больших и маленьких, кирпичных и деревянных. Где-то лаяли собаки, когда молодые люди проходили мимо участков, где-то слышался смех и крики детей, тихие разговоры взрослых. Порой проходили навстречу парням жители посёлка, с которыми Гоголь постоянно здоровался. Идти им было не долго минут пятнадцать-двадцать, но даже за это время Дазай успел поныть, что устал идти, но на него никто не обращал внимания. Компания прошла последний дом, дальше перед ними возникло перепутье: дорога к полю и дорога через небольшой лесок. Они пошли через лес. Там уже Осаму спокойно выдохнул, потому что находился в тени, в лесочке было прохладнее. Наконец, через пятнадцать минут компания парней вышла к реке. Удивительно, но в этот день на пляже было не так много людей, хотя даже в будние дни на этом берегу очень много народа. Дети купаются, женщины загорают на солнце, мужчины рыбачат. Достоевский увидел хорошее место под деревом в тени и позвал остальных, чтобы занять его. Дазай и Гоголь сразу же разделись и побежали в воду с радостными криками на японском. Остальные люди смотрели на них косым взглядом, как на сумасшедших. – Фёдор, давай сделаем вид, что они не с нами? – спросил Сигма. – Хорошая идея, но они всё равно, к нам придут… О, уже бегут. – Там так холодно! – крикнули Осаму с Николаем, подбежав к своим друзьям. – Пойду ножки помочу, – сообщил Сигма. – Сигмулик, я с тобой! – счастливо побежал за ним Гоголь. – Колясик, ты моё имя и так до Сигмы исковеркал, теперь ещё и над прозвищем издеваешься? – возмутился Сергей. Дазай и Достоевский остались под деревом. Фёдор достал книгу из сумки и открыл на странице с закладкой, а Осаму просто сидел и наблюдал за тем, как его возлюбленный читает. – Пойдёшь купаться? – спросил детектив. – Нет, я не хочу повторить судьбу Сигмы. – В смысл… – не успел договорить Дазай, как внезапно раздался крик вышеупомянутого Серёжи. – Колясик, ты идиот! – оказалось, что Гоголь специально пошёл с ним, что облить того водой. Сигма развернулся и пошёл к Дазаю и Фёдору, чтобы снять одежду, а Николай в это время заливался смехом. – Конец ему! – Что собираешься делать? – спросил Фёдор. – Топить, – уверенно сказал Сигма. Как только это услышал Дазай, он подорвался и побежал в воду, крича, чтобы Сигма утопил и его. – Фёдор, скажи, Осаму тоже идиот? – Есть такое, – усмехнулся глава крыс. – Иди топи. Сигма пошёл к Гоголю, который плескался в воде с Дазаем. Серёжа кончиками пальцев ноги пощупал воду, а потом медленно вошёл в воду. Но его сразу же облили водой два гиперактивных человека. Тут Сигма уже окончательно разозлился и направился прямиком к Николаю. Он взял Колю за голову и начал топить. Осаму в это время крутился вокруг них и просил утопить его тоже. Сигма не хотел, чтобы Гоголь задохнулся, поэтому вытащил его из воды. А Коля в свою очередь после того, как Сергей его достал, толкнул его в воду. Так и начали они толкаться и топить друг друга. А Фёдор за этим наблюдал да посмеивался иногда. Через какое-то время молодые люди перестали плескаться, а просто начали плавать. Фёдор в это время продолжал читать свою книгу. Сигма вышел из воды недовольный, мокрый с ног до головы и немного дрожащий от холода. Он подошёл к Достоевскому, который сторожил вещи, взял свою сумку и достал оттуда полотенце. – Я устал от них, – сообщил тяжело Серёжа. – Пойдём домой? – Хотелось бы. – Ну хорошо. Дазай, Коля! – крикнул Фёдор. – Мы собираемся домой! Дазай и Гоголь вышли из воды, вытерлись полотенцами и начали собирать вещи. На удивление, Осаму и Николай не начали ныть, что хотят остаться на пляже. Они спокойно собрались и пошли обратно по домам, болтая ни о чем.