Трон Эраклиона

Пять лет после переворота Эти годы выдались самыми тяжелыми в жизни Диаспро. Нет, “бумеранга судьбы” и “кармического ответа” на её действия, как злословила одна быстро запрещенная на Эраклионе газета, не последовало: планета не погрузилась в хаос, в столице не началось восстание, а “королеву-узурпаторшу” не свергли ни через месяц, ни через год, ни через пять лет. В этом была немалая заслуга департамента по связям с общественностью, созданного внутри министерства внутренних дел. Да и народ через пару лет задобрили реформой здравоохранения, на которую было потрачено баснословное количество денег, но которая в итоге принесла короне дополнительные очки влияния. Международный скандал, вызванный отречением короля, тоже быстро улёгся. Содружество Солита прислало делегацию, не нашедшую каких-либо следов беззакония. Домино, Андрос и Солярия и вовсе промолчали, за что Диаспро была даже благодарна своему бывшему супругу: вероятно, он убедил друзей не вмешиваться. Короче говоря, ничего страшного не случилось. Бремя правления было тяжелым само по себе. Отвечать за целую страну оказалось труднее, если хочешь удержать власть надолго и привести планету к процветанию. Диаспро справлялась, но с моральной точки зрения… тяжело, весьма тяжело, пусть она и не призналась в этом ни одной живой душе. Некому ей было было больше пожаловаться, не от кого получить поддержку. Но и некем было её больше шантажировать, Эдмунд тревог не вызывал: у него были лучшие воспитатели, и он, стремясь привлечь внимание матери, старательно учился и считался образцовым принцем. В свои пять он знал больше, чем иные дети в семь или десять лет. Признавать это было приятно. Самара целый год принципиально не общалась с невесткой, виня её в отречении сына, но внук и родившаяся через несколько месяцев после переворота внучка растопили её сердце. Конечно, служащие тайной канцелярии следили за влиянием бабушки на детей, но она, казалось, и не стремилась внушать им ненависть к матери, а лишь наслаждалась безусловной детской любовью. Не то что бы Диаспро планировала мешать, ведь ей самой было прекрасно известно, что как мать она не состоялась: в жизни правящей королевы всегда были более насущные проблемы, чем занятия детьми, да и особо сильной любви к ним она не чувствовала, видя, по крайней мере в Эдмунде, больше своего преемника, чем ребёнка. То ли дело королевская чета Солярии. Несколько месяцев назад высший свет бурлил от новости: королева Солярии вместе с мужем и дочерью посетили парк аттракционов в Магиксе, без охраны и в совершенно не статусной одежде. Кажется, Стелла и Брендон всё же смогли позволить себе роскошь считать юную принцессу Аврору больше ребёнком, чем наследницей престола: во всяком случае, пока. Оттого и праздник по случаю её пятилетия получился совсем детским. Диаспро даже не поверила сначала, когда на Эраклион прислали приглашение, нарушив тем самым пятилетнее дипломатическое молчание между их планетами. Кое-какие торговые связи были, но лично монархи не пересекались даже на заседаниях содружеств, посылая вместо себя представителей. Эти мысли и занимали сознание королевы Эраклиона почти весь вечер в компании родителей королевских отпрысков. — А Эдмунд всегда такой серьёзный? — незатейливо спросил Брендон, чтобы разбавить напряженное молчание. — Он будущий король, конечно, — она удивлённо приподняла брови. — Тем более, учитывая специфику нашей ситуации… короновать его придётся в восемнадцать. — Не собираешься узурпировать власть? — Ты хотел сказать “снова”? — королева прищурилась. — Нет, не планирую. — Ладно, шутка не смешная, прости. — Извинения приняты. Не убеги все остальные родители решать локальный коллапс, возникший когда отпрыски андросской династии с подачи Авроры и её младшей сестренки поиграть с фонтаном, свары было бы не миновать, но Брендон, пародоксально, не стремился обвинять бывшую жену лучшего друга во всех грехах. Во всяком случае серьёзно обвинять. — Да, наломали вы дров… — консорт Солярии замялся и сменил тему: — Не буду делать вид, что никто из гостей не помнит о том, что у вас творилось. Но, может, Эдмунд мог бы иногда у нас гостить? Ребёнку нужна компания. Ясно. Стоило догадаться о причине такой доброжелательности. — А Скай хочет увидеться с ним, но при этом не встречать меня. — Скорее он не желает посещать такие официальные мероприятия. Но и это… да. — Только вот у меня нет желания рисковать и отправлять наследника престола сюда одного. Откровенно говоря, общение будущего короля и нынешнего я правильным не считаю. Ради собственной… безопасности. Брендон позволил себе закатить глаза, но до того беззлобно, что Диаспро не оскорбилась. — А общение отца и сына? Слушай, ведь нанести нам неофициальный визит вы же можете. Не будет ни прессы, ни лидеров других планет. Просто дети вместе поиграют, твоя младшая как раз ровесница нашей Цеффи, пригласим Набу с их близнецами… Даже так? Брендон действительно не понимает, насколько такая встреча будет неловкой и неуместной? — А вы со Стеллой обсудите поставку камня… или что вы там нам поставляете. Я займу остальных гостей, от тебя потребуется только три минуты времени на приветствия, мы со Стеллой гарантируем безопасность детей… Серьёзно, ради них ты можешь поступиться своими принципами и гордостью и прервать наконец это затворничество! Детям нужна компания. — Я подумаю. — Мы собираемся в следующие выходные. Диаспро уехала с Солярии в смешанных чувствах. А после невыносимо долгого полёта обратно, во время которого Эдмунд и Авантюрина рассказывали о своих новых друзьях, всё же ответила на приглашение Брендона. В самом деле, что может случиться?.. *** Шестнадцать лет после переворота Принцесса Авантюрина смерила брата смешливым взглядом янтарных глаз, ожидая, пока тот наконец-то перестанет мяться и выскажет ей свою просьбу. То, что Эдмунду была нужна её помощь, было ясно как день. Наследник трона Эраклиона, говорят, крайне похож на отца: внешне — почти точная копия, лишь волосы не прямые, а пушистые и волнистые, закручивающиеся в мягкие кудри, характером — непоседливый идеалист с чистым сердцем и умением находить хороших друзей. Ему было непросто ведь их мать — королева-регент Диаспро — воспитывала сына так, чтобы он и помыслить не мог о том, чтобы повторить судьбу отца. Имя прошлого короля стало в семье нарицательным, и принцу это не нравилось… но возразить матери открыто у него была кишка тонка. Эдмунд делал всё, что от него требовалось, и должен был стать достойными правителем, но Авантюрина от души радовалась, что не на её плечи ляжет такая ответственность. — Не помешал, молодежь? — весело раздалось от входа в гостиную, и принцессу мягко приобняли за плечи. — Дядя Самуил, — вежливо улыбнулся Эдмунд, но, в отличие от сестры, обниматься с хозяином дома не стал. Самуил приходился дядей их отцу и другом их матери. Только в его владения на Эмбер королева отпускала детей без лишних уговоров и долгих наставлений, как нужно себя вести и сколько стражи брать с собой. Он был отстранён от должности министра финансов Эраклиона шестнадцать лет назад при неясных обстоятельствах, но принц и принцесса были достаточно взрослыми, чтобы догадаться, что именно он с их матерью “помогли” королю отречься от престола. Не терпевший лицемерия, в душе скучающий по отцу и в тайне боящийся восходить на престол через два года Эдмунд поэтому держал “дядю” на расстоянии, пусть и пользовался его гостеприимством, не желая терять шанс отдохнуть от придворной жизни. Авантюрина была достаточно взрослой и гораздо более проницательной, чем брат, чтобы догадываться, что не просто так из всех министров-заговорщиков лишь один лишился должности. Не просто так мать легко отпускает детей к нему в поместье. Не просто так у него есть это поместье на Эмбер, на которое и за двадцать лет работы министром не заработаешь. Не просто так “дядя” год назад предложил ей приезжать к нему учиться управлять поместьем и ювелирным бизнесом под предлогом того, что своих детей у него не было и бизнес некому наследовать. Не просто так младшая принцесса, родившаяся чуть меньше чем через год после переворота, пошла рыжими волосами в родственников бывшего короля со стороны матери. Думать об этом было неловко и страшновато… но ведь, даже будь её подозрения правдой, ей едва ли что-то угрожает. Эдмунд прошёл проверку наследника три года назад, и сразу после этого мать отменила этот изживший себя ритуал, установив в законах лишь проведение генетической экспертизы в случае возникновения споров. Народ, подготовленный прессой, поддержал это решение. А спора возникнуть и не должно, ведь у трона уже был наследник, и по поводу происхождения его младшей сестры никто не сомневался. Да и, признаться честно, принцессе было гораздо приятнее тешить себя иллюзией наличия любящего отца, чем смириться с тем, что со своим официальным отцом она ни разу не разговаривала. Эдмунд лишь недавно признался, что переписывается с отцом и иногда даже видится с ним на Солярии. Авантюрина тогда страшно обиделась — и на брата, и на бывшего короля. В её сердце поселилась горькая тоска: раз он ни разу не писал ей и не искал встречи, то вряд ли… вряд ли считает её своим ребёнком. Скай же проводил свои дни под фамилией Чарминг, раньше помогал бороться со злом на разных планетах, а несколько лет назад оказался в центре скандала. Тогда новоиспеченная королева Домино, принявшая престол от ушедших на покой родителей, объявила, что уже десять лет состоит в морганатическом тайном браке с “простолюдином” и родила от него детей. Этот человек, бывший наемник мистер Чарминг, внешне поразительно напоминал пропавшего когда-то короля Эраклиона. Назревал скандал, да и содружество Солита явно не желало в будущем получить спор относительно престолонаследия на двух планетах сразу. Помощь пришла откуда не ждали: королева Эраклиона Диаспро публично объявила, что не признаёт в мистере Чарминге своего давно пропавшего супруга и советует дать королеве Домино выскакивать замуж за кого та пожелает. Добавление “ожидать от выращенной простолюдинами принцессы иного было бы глупо” лишь убедило общественность в отсутствии сговора. А открыто выступать против Эраклиона и Домино, впервые за много лет занявших одну позицию, никто не осмелился. Так вот, Эдмунд иногда прилетал на Домино. Официально — с поручениями матери, на приемы, балы — исполнял, короче говоря, свой долг. Сестру он тоже звал с собой, но та отказалась, ведь её саму никто не приглашал. Авантюрина не имела никакого желания держать связь с мистером Чармингом, и это было взаимно. — Тебя что-то беспокоит, дорогая? — Самуил протянул принцессе её любимый шоколадный коктейль. — Да так, сложный учебный год, — она мило улыбнулась и не стала развивать тему при брате, но поставила в голове отметку поговорить с бывшим министром о волнующих её темах позже. — А вот Эдмунду явно что-то от меня нужно, и он никак не может решиться… — Всё я могу, — брат порозовел. — Просто… ну… — Я могу уйти, — с готовностью предложил Самуил. — Нет, вот вы мне как раз и нужны, — вдруг сказал принц к удивлению всех присутствующих. — У меня вопрос… государственной важности. А вы в таком специалист. — Малыш, я не буду снова организовывать переворот на Эраклионе! — рассмеялся Самуил, и подростки против воли прыснули. — Право слово, ты сын своей матери, но не забывай, что на троне до сих пор восседает она сама! Чтобы опальный министр пошёл против своей королевы? Решительно невозможно! — Нет-нет, — Эдмунд продолжил, краснея ещё больше. — Просто мы… с Авророй… ну… встречаемся. Уже полгода. Я очень её люблю. — Её Высочество принцесса Солярии? — притворно изумилась Авантюрина. Эдмунд смущенно кивнул, не обращая внимания на тон сестры. Авантюрина ухмыльнулась: она была в курсе, ведь болтушка-Аврора делилась со всем со своей младшей сестрёнкой Цефеей. Цефея же не могла не сказать принцу Андроса Пенею, а с ним Авантюрина общалась лучше всего как с самым умным членом из венценосной шайки, которую собрали вокруг себя общительные солярийские наследники. По словам Пенея, у Авроры и Эдмунда было всё серьёзно. Эдмунд, конечно же, не мог беспокоиться о реакции матери. — Ты переживаешь из-за того, что матушка может не одобрить ваш возможный брак? — Я боюсь, что она даже кого-то мне уже подыскала. Ты ведь знаешь маму: если она что-то решила, её ни переубедить, ни разжалобить… Глядя на отчаянно заламывающего руки брата, Авантюрина даже его пожалела.: наследником престола быть непросто. А Самуил лишь спокойно улыбнулся: — Не о чем переживать. Все знают, что браки по договорённости среди монарших семей — необходимость, но вашей матери прекрасно известно, что брак не просто без любви, а вопреки ей — губителен. — Не хочу использовать историю отца как аргумент при ней, — возмущённо вздохнул Эдмунд. — Я поговорю с ней сам и смогу убедить, — заверил его Самуил. — Летите-ка на Солярию, как планировали, а я займусь этим… делом. В конце-концов, это же не будет вмешательством в государственные дела Эраклиона. Так, болтовня о будущей невестке королевы. Принц просиял и бросился в соседнюю комнату с телефоном в руках — явно звонить своей ненаглядной. Авантюрина закусила губу и против воли съязвила: — Вылитый отец, да? Самуил бросил на неё понимающий взгляд. Кажется, все её переживания были для него столь же очевидными, как погода за окном. Но вслух он поддержал разговор: — Принц взял от родителей самое лучшее. Думаю, с ним Эраклион переживет новую золотую эпоху. Эпоха, знаменующая сильнейший союз Солярии и Эраклиона, и в которой предстоит затеряться сестре короля. — Будто бы матушка уступит ему трон! — У них обоих достаточно мудрости, чтобы договориться, — Самуил потрепал её по плечу. — Я приготовил тебе пару книжек в дорогу — ты хотела разобраться в устройстве шахт. — С радостью! Авантюрина тепло улыбнулась. Если подумать, то от Трона Эраклиона больше плохого, чем хорошего, и она будет рада держаться от него подальше.