Песчаный гроб

      Неджи осмотрел лежащую на специальном столе Хинату, окружённую печатью. С помощью бьякугана он обнаружил микротравмы, которые нельзя было нанести случайно, только намеренно, чтобы смерть наступала медленно и незаметно. Необходимые процессы ещё не произошли, но девушка из его клана приближалась к точке невозврата.       — Что скажешь? Это то, что мы предполагали?       — Можно сказать и так. Ей больше не быть ниндзя, — отвечал он Казекаге — Но проблема не в этом. Потоки чакры частично заблокированы и перенаправлены. Это вредит организму и приводит к неминуемой смерти, в том числе всех кто будет рядом. За несколько касаний можно убить противника, и тот ничего не будет знать. Потоки чакры перекрываются, ниндзя не может сражаться, но остаётся ещё живым, его забирают союзники и пытаются оказать помощь пострадавшему, но у него внутри бомба с отсроченным взрывом. При попытке в полевых условиях восстановить потоки чакры или в связи со смертью того, к кому применили эту технику, собранная внутри человека чакра так сказать взрывается, вырывается в мир и убивает находящихся рядом. Степень разрушения сложно предугадать, всё зависит от накопленной чакры. В случае Хинаты её много. Техника применена так, чтобы чакра постоянно накапливалась, но применить её не было возможности, она даже не ощущается ниндзя.        — Что можно сделать? — спрашивает Казекаге, прекратив прислоняться к стене и став перед лежачей Хинатой.       — Пока не знаю. Это очень сложно, не уверен, что в целом существует способ её спасти, но я постараюсь всё исправить.       — Даже мой отец не был так жесток — Гаара склоняется над брюнеткой, опираясь на руки по обеим сторонам от её головы.       — Разочаровавшись к своём эксперименте, он начал посылать ко мне убийц, а тут… — он провёл по бледной щеке — предал, обменял как товар, на нужное ему… а для уверенности, что тебя не используют против него, не узнают секреты, скрытые в твоём теле — он прочертил линию на лбу, коснулся век — Ты умерла, ещё не зная этого. — Гаара целует Хинату в лоб, так как, целуют мертвецов. — Почему ты плачешь?       — Я стала опасной. Можно я уйду в пустыню? Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал. Особенно ты. — он криво улыбается.       — Тебя никто не обидит — и совсем тихо, чтобы услышала только она — Только я и никто больше. Ты только моя, и умрёшь только тогда, когда я это позволю, — ещё один поцелуй в приоткрытые губы, и Казекаге обращается к невозмутимому Неджи, наблюдающего за ними краем глаза.       — Что тебе будет необходимо, чтобы спасти её жизнь?       — Для начала время и место, где меня никто не побеспокоит. Глава дал мне эту технику для изучения, вскоре после твоего… — Неджи делает паузу — отъезда. Возможности её обратить не были описаны, но я постараюсь найти решение. — Он по дороге успел обсудить вопросы беспокоящие Шикамару, и собирался пристально следить за Хинатой и Казекаге.       — Канкуро выделит отдельный кабинет, чтобы тебя никто не отвлекал. Сколько у нас есть времени до непоправимого ущёрба?       — Я не знаю, но лучше её уже изолировать от людей. Я бы хотел лично поговорить с Хинатой.       — Не сейчас. Ей нужен отдых. — девушка кивнула, подтверждая слова каге.       — Тогда после.       — Хорошо, — ответила слабым голосом Хината.       — Где тебя найти?       — Сама приду, как буду готова.       — Договорились. — Хьюга ушёл с Канкуро, не имея причин задерживаться.

***

      Гаара молча привёл её в их спальню и, ничего не сказав ждал, пока та смоет с живота следы чернил, необходимые для детального сканирования её тела. Такое затишье пугало. При выходе из душа она хотела задать вопрос, в чём провинилась, почему Гаара с ней так холоден, но не успела, так как стоило ей только выйти в полотенце, как её тело оказалось вдавлено в кровать. Сверху на неё смотрели бирюзовые глаза, в которых плясали дьявольские огоньки.       — И когда ты хочешь с ним встретиться? Думаешь передать просьбу о спасении, когда меня не будет рядом? — девушка интенсивно мотает головой, ответить не даёт сдавленное горло.       — Тебе не сбежать, Хината! — демоническим шёпотом тянет Гаара. Пленница жмурится от удовольствия, она совсем не боялась Гаару. Сейчас он казался ей монстром, но её монстром, тем, за чью спину можно спрятаться, пока он будет впиваться клыками и когтями в тех, кто ей угрожает, на её жизнь не плевать. — Ты — моя! — от последнего по её телу бегут мурашки. Её не бросят. Пусть она, сама того не зная, стала опасна, но несмотря на это, её принимают, не бросают, от неё не избавится, потому, что она не оправдала ожиданий.        Хватка ослабла, но губы моментально оказались в плену властного удушающего поцелуя, разорвать который она оказалась не в силах. Попытка сопротивления была мгновенно пресечена, когда на бедро по-хозяйски легла горячая рука, и ведёт в верх, отбрасывая в сторону влажное полотенце. Её кожа без ссадин, его особых знаков принадлежности, и Гаара стремится это исправить, вновь напомнить, чья она.       Резкое вхождение. Грубое. Безжалостное. Крик гаснет в поцелуе. Из глаз чуть ли не искры летят. Гаара не даёт подстроиться, не позволяет перевести дух или привыкнуть. Задаёт свой собственный властный темп, в котором нет ни намека на нежность. Только подавление. Полное подчинение.       Тело выгибается почти до хруста, позволяя делать мужчине всё, что он захочет. Сильная хватка обязательно оставит следы на бёдрах. Руки вновь тянутся выше к тонкой талии, проверяют на прочность её тело. Хината кричит, и Гааре это нравится. Он кусает нежную шею, плечи, сжимает грудь, отчего Хината ещё сильнее царапает его спину, стонет и выгибается, вжимаясь сильнее. Гаара никогда не надевает песчаную броню, когда с ней, он хочет чувствовать, кожа к коже. Он переворачивает Хинату, оставляя следы под коленкой, держит в коленно-локтевой крепко, входит быстро, но не до остервенелых шлепков о бедра, гладит неровными движениями по взмокшей спине, пояснице, разводит в стороны ноги шире, не даёт свести, смотрит, как член исчезает внутри и как вокруг все влажно блестит от выступившей смазки. Она хочет его даже такого — жестокого монстра, насильника, убийцу. Эта мысль не даёт ему покоя. Как такое возможно? Девушка стонет и выгибается к его рукам. Она тоже хочет чувствовать его всем телом? Он тянет за длинные волосы и впивается в открытую шею, ставя яркую отметку, что она его и ничья больше. А она улыбается, прикрыв глаза, отдавая себя на растерзание зверю. Громкий стон вырывается из её рта, когда их накрывает общая волна оргазма.       Ей позволено упасть на кровать, но не больше. Она не пытается сбежать, отползти от своего мучителя, она взмокшая и уставшая лежит перед ним. Его погибель и спасение.       Гаара ложится рядом и чувствует, как девушка прижалась к его боку, боясь полностью проявить своё желание быть рядом.       Он поворачивается к ней и ведёт по обнажённому бедру, вспоминая, как это делается без нажима и жестокости. Просто касания по покраснениям от недавней страсти, которые уже к утру станут бордовыми и фиолетовыми следами его ладоней. Рука скользит к её самой женственной части, нажимая на бугорок нервов, из-за чего Хината выгибается, разводя немного в стороны сомкнутые ноги, открывая простор для ласки.       Гаара двигает пальцами, прислушиваясь к отклику хрупкого тела, подсказывающего, где приятнее надавить. Хьюга осознаёт непристойность своего желания и пытается остановить руку Казекаге, но он только переворачивает её на спину, поудобнее устраиваясь между разведённых ног. Она не могла свести их, туловище мужчины мешало это сделать. Она обхватила его ногами и сжала, пытаясь помешать, но это только раззадорило любовника.       Гаара обводит сосок языком, надавливает на него, прихватывает губами, сжимая. Хината рефлекторно дёргается от нового импульса удовольствия, двигаясь навстречу пальцам, знающим что делать… Она пытается остановить его, оттолкнуть, но Собаку но не позволяет ей. Он хочет довести её до ещё одного оргазма и не потерпит отказа или сопротивления. Девушка в его руках стонет в голос, тая в приятных ощущениях, больше не сопротивляясь, она тянется за поцелует, просит, и Гаара накрывает её жарким поцелуем, пока тело содрогается в конвульсиях на пике наслаждения.       Она тяжело дышит, находясь на грани сознания и шепчет неосознанно слова, которые выбивают почву из-под ног Казекаге.       — Я только твоя… вся твоя, до самой смерти… — шепчет затуманенный удовольствием голос. Она прижимается плотно к нему, еле двигаясь, напоминая беспозвоночное существо.       Гаара замер и не шевелился, смотря невидящим глазом. Ему прежде признавались в любви, но это были осознанные слова, лживые слова, чтобы выжить и манипулировать, но тут… бессознательное говорило с ним, давало то, что он так желал и боялся. Красавица отдалась чудовищу. Хрупкая и мимолётная жизнь в его руках, испытывала привязанность, принадлежность к такому как он. От потрясений, монстр внутри него поднялся и начал вести свои речи, о лживости и предательстве, что от девчонки нужно избавиться, но Гаара не слушал его, он воздвиг стену между их сознаниями и продолжил лежать в тишине, слушая тихое дыхание жизни рядом с ним. Этот ментальный блок вернётся ему головной болью, но оно того стоило.

***

      Неджи недели готовился нейтрализовать технику, которой подверглась Хината. Он решил постепенно убрать из её тела накопленную чакру, а после разрушить оставшиеся каналы, чтобы чакра не могла накапливаться и её организм смог восстановиться. Ему пришлось собрать все свои знания и талант, чтобы разработать способ обратить разрушения вспять. Будучи талантом, гением клана, он нашёл решение, но вся ситуация вызывала много вопросов, на которые не находились ответы. Он с помощью бьякугана нашёл место, где была Хината. Это привело к ещё большим вопросам. Она была в самом дальнем конце резиденции, где никто не жил, кроме Казекаге, с которым она делила постель. Её изолировали от людей, которым она могла навредить, нижние этажи резиденции подходили для этого, но в его понимании Казекаге поступал опрометчиво, находясь в фатально близости от бомбы замедленного действия.       Перед проведением операции восстановления Неджи решил пробраться к своей родственнице и выяснить всё раз и навсегда. С помощью глаз, видящих на большое расстояние, сквозь предметы, он уверился, что Хината одна и его не заметят, он отправился выяснять правду.       Комната Каге не была заперта. Его встретила пустая комната, похожая на гостиную, с минимумом мебели. Диван, стол и много шкафов с книгами и свитками. К ним он не притронулся, сразу проследовал к ещё одной двери. За ней скрывалась старшая дочь главы клана, чьим братом был его отец, но которому не посчастливилось родиться вторым, тем самым попав в побочную ветвь, обязанную подчиняться главной. Долгое время ему это мешало развиваться дальше, несмотря на талант и то, что он самостоятельно разбирался в недоступных остальным из побочной ветви, техниках. Отпустив себя из клетки предрассудков, от обрёл силу и принял решение защищать главную ветви, не потому, что он обязан это делать, а потому, что это его решение.       Хината лежала, зарывшись с головой под одеяло, только волосы торчали из-под покрывала, которым тоже была она укрыта.       — Хината — негромко позвал Неджи. — она сонно начала вылезать из своего кокона.       — Неджи? — испуганно пискнула девушка — Что ты тут делаешь? Как вообще ты сюда попал?       — Мне надо с тобой откровенно поговорить? — брюнетка продолжила оставаться в ворохе одеял.       — Только быстрее и уходи.       — Почему? Тебя держат тут насильно? — Неджи считал, что её реакция продиктована тем, что её застали в врасплох заспанную и возможно обнажённую по одеялом, он краем глаза заметил одежду на спинке стула.       — Дверь была открыта. — констатировал Хината, понимая, что её забыли закрыть и не ясно намеренно или случайно. Она давно перестала проверять, открыта ли она.       — Ты слаба и своими силами из чужой деревни тебе не выбраться. Уйдёшь в пустыню и сгинешь в ней, если не вернут раньше. Ответь, ты тут добровольно? Я смогу тебе помочь.       — Да. — уверенно сказала девушка, как когда-то отстаивала свои желания в последний разговор с отцом. — Это всё, что ты хотел узнать?       — Видимо, — Неджи не ожидал такой её решимости, — Почему ты не хочешь общаться со мной или Шикамару? Тебя точно не удерживают силой?       — Я неважно себя чувствую. Хочу постоянно лежать, — отвечает она, смотря в стену. — Отвечу на твой следующий вопрос. На счёт отца тоже правда — в фиалковых глазах море боли и обиды на родителя.       — Знаю. Я не сомневаюсь, что он мог тобой пожертвовать. В своё время он пожертвовал своим братом близнецом. — память об отце уже не ранили так, как раньше и Неджи остался непроницаем для сожалений прошлого. — Только торговцы ценным товаром вызывают подозрения и деревня Песка в этой цепочке. Не у меня одного, Шикамару тоже так считает. Ему неизвестно, но техника, которая была применена к тебе была утеряна, судя по архивами клана, где-то в пустыне, по крайней мере путь следования ниндзя, который её перевозил, был утерян в этом районе.       — Тебе не достаточно моих слов? Меня спасать и возвращать в Коноху НЕ НАДО — последнее она чётко выделила — Говорить, что-то о нашей встрече, также не нужно никому. Я останусь здесь. Навсегда. Отец сочинит историю о моей смерти и всё закончится. Я хочу другую жизнь! Я не оправдала надежд клана. Я бесполезна как ниндзя. Для отца я балласт и от меня он уже избавился. Пусть, я разорву все связи с прошлым, но я построю здесь новые, не хуже. Пожалуйста, дай мне освободиться от груза прошлого. Мне это нужно… Я просто не смогу там жить…мне этого не дадут… — под последними словами сама Хината не знала, кого имела в виду: отца или Гаару, но это не имело смысла, в Конохе её судьба бала предрешена.       — Твоё право. — Неджи ушёл, довольный, что поговорил с глазу на глаз с Хинатой.       Ванная комната отворилась и из неё вышел Казекаге, напугав тем самым Хинату.       — Не пугайся. Признаться честно, я до конца не верил, что ты не предать меня, как все другие, когда представится возможность. — он странно смотрел на свою пленницу — Почему ты не попросила помощи у него? Боялась, что я его убью? Ты же не знала, что я использую печати телепорта и буду следить за всеми гостями из Конохи, используя ту же технику, что и на экзамене — третий глаз. Ты искренне отвадила его от Деревни Песка. Признайся, — он сильно сжал предплечье — Ты это говорила, чтобы спасти своих друзей от меня? — девушка активно замотала головой.       — Я правда хочу остаться. Мне больше нет места в Конохе. — она опустила голову и резко подняла со страхом в глазах — Ты же не бросишь меня? Не откажешься, потому, что я не удовлетворяю тебя или надоела? — она испытывала настоящую панику, в которой сжимала его руки, как за спасительную соломинку. — увидь эту сцену Канкуро, он бы сказал, что её психика окончательно сдалась под давлением и что её дальнейшая жизнь видится связанной только с Гаарой.       — Красавицы не достаются монстрам — говорит Гаара, проводя по тёмным волосам — Но видимо мне везёт и вселенная дала сбой — проговорил он, впиваясь в манящие губы. Он ликовал, сметал все границы, присваивал как зверь свою добычу, а девушка в его лапах добровольно сдавалась в плен и льнула к нему. Нежное создание желало его объятий, его укусов, царапин. Хината была только его и ничьей больше. Он по собственнически прикасается к каждому сантиметру её кожи, кусает, лижет, целует. Его сломанная фарфоровая кукла только его. Остаётся только восстановить полученный урон от рук её отца и их никто не посмеет разлучить. Монстр и жертва будут кружиться в вечном танце, круговороте мира и жестокости.        Гаара подумывал над ответом главе клана Хьюга за подложенную бомбу в теле дочери, но решил оставить это на потом.

***

      — Что скажешь? — спрашивает Шикамару у Неджи на крыше резиденции.       — Она говорит, что всё у неё нормально и она хочет остаться тут и просит сохранить этот факт в тайне.       — Ты Хинату знаешь лучше чем я, если ты ей веришь, то не вижу смысла сомневаться.       — Почему ты ей не веришь?       — Не то, чтобы не верю… просто всё это как-то странно. Ладно, проехали, тебе виднее.

***

      Неджи смог обратить технику вспять, но Хината больше не была способна быть ниндзя, впрочем, ей это и не требовалось. Кузен удалился обратно в Коноху, храня секрет, что Хината Хьюга живая и здоровая живёт в деревне Песка, позабыв прежние цели, связи и чувства. По приезду его ждала печальная новость о кончине Хинаты. Хиаши похоронил тело своей дочери со всеми почестями, как ему рассказали члены его команды.       Через время Неджи пришёл на место захоронения, хоть и знал, что в могиле лежит только похожая на его сестру девушка. Около надгробия он встретил Шикамару.       — Ты тоже здесь. — Нара кивнул, закуривая.       — Темари переезжает в Коноху на днях.       — Поздравляю с предстоящей свадьбой.       — Ага.       — Ты не рад?       — Рад. Только не могу выбросить из головы, что Темари не сказала мне про неё, впрочем, возможно она и права, и новые конфликты миру шиноби не нужны и умалчивание было решением Хинаты. — он вновь посмотрел на каменную плиту с именем на самом деле живой девушки.       — Ты простишь её?       — Я и не злился. Я её люблю и она меня любит, просто мне казалась вся эта ситуация странной, вот и всё. Надгробие говорит само за себя, там ей будет лучше. — наступила пауза.       — Гаару хотели уничтожить, потому что был слишком сильным и неуправляемым, Хината оказалась не достаточно сильной и мягкой. Где пролегает граница, позволяющая человеку жить? Где границы, позволяющие решать это кому-то?       — Мы новое поколение, которое сможет изменить этот мир. Гаара проводит мирные переговоры, избавляется от устаревших законов, таких как тот, что запрещает любому, кто не может использовать ниндзюцу или гендзюцу, обучаться в академии. Скоро всё изменится в лучшую сторону.

***

      Канкуро смотрел на творящуюся под его носом идиллию с чуть дёргающимся глазом. Темари перебралась в Коноху и приезжает только по делам, не подпуская Шикамару близко к Суне. Хината пошла на поправку. Она перестала постоянно мёрзнуть и следы, которые оставлял на ней Гаара, стали быстрее заживать, впрочем и он растерял прежнюю жестокость по отношению к девушке. Только Канкуро не досталось ничего кроме душевных ран и марионеток — его безмолвных слушателей. Только они знали что на самом деле чувствует мастер, смотря на то как зверь влюбляется в свою жертву, дарит ей покой в своих оковах, а она в них расцветает. Канкуро гасил свои эмоции, чувством долга и всё чаще у него это получается, пусть осадок пока оставался, но скоро и его не останется… Только его кропотливая работа над человекоподобными куклами и путь к процветанию Деревни Песка.       Гаара понял, что склонность любить себя одного и жить ради убийства приводит только к мучениям: впервые он нашёл того, кто понимал и разделял его страдания — Хинату. Одиночество породило жажду человеческого тепла, постоянной близости друг друга и чувства полного единения. Желание ощущать друг друга до самого последнего удара бьющихся сердец стало обоюдной одержимостью на грани боли и удовольствия, когда укусы становились по-настоящему ощутимыми, а царапины алели кровавой росписью. В итоге одно чувство единого, сливающегося в одно, безумия с разделённой проклятой жизнью, обернулось личным не здоровым счастьем для двоих на будущие десятилетия.