Песчаный гроб

Темари

      Блондинка пыталась вразумить брата, но это было невозможно.       Он с самой жестокой интонацией из доступных его грозному виду, поставил её и Канкуро перед фактом, что они должны если не помогать, то не мешать ему развлекаться, как хочется ему. «Чем раньше вы смиритесь, тем лучше для вас». — отдавалось эхом в голове Темари, когда та шла проверять очередную пленницу.       Постепенно она смогла выяснить типаж тех, кто попадал к нему: те кого не станут искать, ветряные и падкие на лёгкие деньги содержанки или проститутки. Редкие вызывали в глазах Темари сочувствие. Она не считала их виноватыми или что они заслуживают такого обращения, просто на них пал взгляд контролируемого безумия её младшего брата и ничего нельзя изменить.

Канкуро

      Канкуро не запоминал имён тех, кто оказывался среди игрушек Гаары. Точнее он помнил их имена в период, пока те были живы и за ними приходилось следить и ухаживать. Он не многих мог выделить среди встречаемых им бабочек однодневок. Чем дольше он спускался на нижние этажи резиденции, в спальню Гаары, тем чаще вешал ярлыки: отрицающая, ушедшая в себя, борющаяся до последнего вздоха, сдавшаяся, надеющаяся и так далее, но были и те, кто запоминался.       Жили они все как правило не долго и переживали примерно одно и тоже: в начале дезориентацию, страх и тревогу, дальше шла развилка, где эмоции зависели от самих девушек и их индивидуальности. Как правило было два пути, но с одинаковым концом: сопротивление и быстрая смерть, либо медленное угасание.       Часть пленниц испытывала скорее всего ярость, желание покарать насильника и злость. Только их нападение или сопротивление заканчивалось летальным исходом. Гааре не обязательно видеть угрозу, чтобы дать приказ своему песку на уничтожение, он защищает своего хозяина по умолчанию, до момента, пока не будет дан более приоритетный приказ. Его жертвы пытались ответить силой на силу, но что они могли сделать профессиональному ниндзя с демоном внутри? Ответ очевиден.       Другая часть, которая переживала первую ночь, медленно умирала, варясь в котле из собственных переживаний и повторяющихся боли и унижений. Канкуро желал им быстрой смерти, ведь Гаара быстро разделывался с теми, кто не прогибался под его желания, убивая мгновенно, не мучая.       Обычно пережившим первый раз постепенно приходит отстраненность и заторможенность реакций, когда на их мольбы о спасении не отвечают. Мастер марионеток читал в их глазах мысли о собственной запятнанности, ощущение стыда и отвращение к себе. Ему не доводилось переживать подобное, но это было и не нужно, чтобы догадаться о чувствах девушек при одном взгляде на них.       Большинство плохо спали, им снились кошмары, да и кто будет спокойно спать в месте, где в любой момент может произойти насилие?       С едой было по-разному, одни буквально заедали боль и стресс, другим кусок в рот не лез. Часть исправно ели всё что им приносили, не говоря ничего. Но объединяло их одно, помимо заключения — это навязчивые мысли о происшедшем, прокручивание вариантов, что можно было бы сделать, чтобы избежать похищения, изнасилования и грядущей смерти. Постепенно мысли приводили к депрессии и суициду, когда становилось ясно, что пути на свободу нет, только смерть.

Ушедшая в другой мир Нанами

      Кто бы мог подумать, что Канкуро может тронуть смерть незнакомого человека. Девушка с каштановыми волосами была обнаружена после ночи с Гаарой в ванной. Тот притащил её ночью и развлёкся так, как хотелось ему. Смерть была общим итогом, для каждой, попадающей в спальню к пятому Казекаге, различие было лишь во времени и руки, от которой смерть наступит. Канкуро не раз находил трупы девушек, решивших не продолжать свои мучения и добровольно уходивших из жизни, но сегодня у него получилось застать момент, когда в самоубийце ещё теплилась жизнь.       Зеркало разбито — надо заменить на небьющееся, приходит к выводу Канкуро. Комната, где содержались девушки, менялась в зависимости от прецедентов. После первой суицидницы, они убрали все колющие и режущие предметы. На Гаару пытались нападать с ножницами, но против него они не были эффективны и мыслей убрать их ни у кого не возникало.       Канкуро осмотрел быстрым взглядом шатенку, прикидывая, сколько крови она потеряла. Порезы были глубокими и ровными, пол был весь залит кровью. Он прижал полотенце к порезам, от чего девушка посмотрела на него ясным взглядом, не потерянным, какой обычно бывает в конце. Карии глаза пересеклись, и девушка сказала слабым голосом.       — Не стоит спасать, с меня хватит. — она находит в себе силы пошевелить рукой, желая сбросить пропитавшуюся кровью ткань. — в этом взгляде была сконцентрирована бездна отчаяния и боли, которую пережила Нанами.       Канкуро отступает и позволяет смерти пожрать бледную девушку, которой больше не нужна жизнь. Попробуй он её спасти, ничего бы не изменилось, она мертва внутри и это только отсрочить неизбежное. Меньшее из зол — дать умереть и прекратить страдания. Борьба бесполезна.       — Не оставляй меня, побудь рядом — раздаётся слабый голос пленницы. Канкуро неуверенно касается её правой, не порезанной руки, переплетая их пальцы.       — За что вы так со мной? — шепчет девушка, которой не было двадцати. — Нанами… — еле слышно шепчет она своё имя, теряя силы. — Я была, и вот меня нет. — она прикрывает глаза, сохраняя слабое дыхание.       Смерть оплетает стройное тело поломанной куклы, впивается в душу, проникает в кровь, через раны внутрь. Слишком медленно для милосердия выжигая жизнь, пока Канкуро просто на это смотрит, нацепив маску спокойствия.       Он ещё сжимал её холодные пальцы, когда в ванную вошёл Гаара.       — Мертва — констатировал Казекаге, для которого смерть пленниц не имела особого значения.       Старший брат резко встаёт и подлетает к младшему со сжатым кулаком. Песок чётко выполняет функцию, защищая хозяина от удара в челюсть. Мастер марионеток, морщась от боли и плотно сжав челюсть, смотрит на брата.              — Они живые, не игрушки, — он указывает на бездыханное тело. — Это не правильно, сколько раз повторять?       — Твоё мнение никто не спрашивал — холодно отвечает младший брат. — Если тебя так беспокоят чужие смерти, то какой из тебя ниндзя? Смерть — наш вечный спутник. Раз ты такой нежный, то от тел впредь буду избавляться сам. — он взгляда младшего у Канкуро внутри всё похолодело. С его губ чуть не сорвалось — монстр. Но старший брат вовремя сдержался, так как это могло стать его последним словом в жизни. Гаара простил его несдержанность один раз, но если назвать его монстром и чудовищем, то он таковым в мгновение станет. Чтобы не испытывать судьбу, Канкуро молча обошёл брата и скрылся с его глаз.       Идя по коридору в свою мастерскую, он ещё чувствовал холод девичьей руки, которая обретёт вечный покой в песчаном гробу. Её тело не найдут, а имя сотрётся из памяти всех, кроме мастера марионеток, который в редких кошмарах будет шептать её имя, на утро забывая свой сон, который оставит после себя только флёр обречённости и холода на руках.

Отрицающая Юки

      Очередная пленница поразила Канкуро тем, что абсолютно не помнила случившегося накануне.       Девушка была полностью дезориентирована и не понимала где находится. Она по какой-то неведомой причине, посчитала, что попала в аварию и повторяла, что ей нужно поговорить с её лечащий врачом. Канкуро скептически смотрел на девушку с разбитой губой и синяками по всему телу.       — Ничего не было. Нет! Этого не может быть! — повторяла Юки, отрицая факт насилия из раза в раз. Её тело покрывали гематомы, но она каждый раз находила им объяснение. Её память словно стиралась и она могла жить без травмирующего фактора. Только такая защита продержалась не долго. В один из дней она оказалась такой же бездыханной, поломанной куклой, что и остальные…

Борющиеся до конца

      Канкуро и Темари уважали борьбу, но ничем помочь пленницам, которые не сдавались, не могли. Борьба заканчивалась смертью несчастных, часто не доходя непосредственно до соития. Они отстаивали свою честь и неприкосновенность, но отвоевать жизнь у демона — невозможно. Что происходило за закрытыми дверями он не знал, но догадывался. Они не прогибались под натиском Гаары и получали быструю смерть.

Покорные с самого начала

      Таких было не много, но в целом большинство затихали при первых проявлениях силы, такие хорошие девочки, которые верят, что если сделаться послушными, то их отпустят, а если и повезёт, то наградят. Гаара с отвращением цыкает. Очередная девка валялась в его ногах и умоляла отпустить, клянясь, что сделает всё, что попросят и никому ничего не расскажет.       — Конечно милая, — приторно сладко говорит Гаара, — Ты никому не скажешь, ведь ты останешься со мной до конца. — заплаканная девушка поднимает глаза к своему мучителю, не понимая сказанного, либо боясь, что какой бы «хорошей» она не была, ей не спастись.       Гааре нравились такие покорные, хорошие-плохие девочки, падкие на любовь и внимание, прогибающиеся под любого, кто поманит пальчиком и пообещает небо в алмазах. Гаара проводит по пухлым губам, размазывая кровь из рассечённой губы, превращая подтёк в помаду. Девчонка открывает рот, стоило чуть надавить. Она поняла, что от неё хотят, ведь она не раз раздвигала ноги и брала в рот, когда от неё этого хотели, не прося ничего в замен. Она будет рада, когда её трахнут, ведь в её понимании это высшая степень оказанного ей внимания, а после прилипнет к любовнику, пока её доступность не надоест и её не прогонят, как дворнягу.       Эту девушку звание Ниа и были у неё длинные светлые волосы, за которые так легко схватить и дёрнуть в нужном направлении. Гааре пока не нужно прибегать к силе и поэтому он только запускает руку в светлые пряди и многозначительно смотрит на ширинку. Его быстро понимают и Ниа дрожащими руками оголяет его мужское достоинство. Гаара удовлетворенно кивает, гладя девушку по щеке. Ладонь в волосах подталкивает её к более решительным движениям. Она берёт в рот полувозбуждённый член. Мужчина довольно улыбается. Она всё более решительно двигается, желая доставить удовольствие, давится, чувствуя как к глазам невольно подступают слезы, но сопротивляться не решается, продолжая двигать головой, замедляясь, посасывая головку, и вновь возвращаясь к быстрому темпу. Гаара был доволен, но ему не хватало капли унижения от своей жертвы.       — Смотри на меня — приказывает он и ему повинуются, стоит только предупреждающе сжать волосы на голове.       Он смотрит сытым взглядом сверху вниз, когда наконец позволяет Ниа отстраниться и стереть стекающее с губ семя. Она проглотила практически всё.       — Молодец — Гаара погладил её по голове, как питомца, выполнившего команду.       — Можно теперь я уйду?       Гаара зловеще улыбается, его веселила её наивность, граничащая с глупостью.       — Малыш, ты теперь принадлежишь мне и я не собираюсь тебя отпускать. Теперь ты только передано будешь раздвигать свои стройные ножки. — сказал он с жестокой интонацией — И чем раньше ты смиришься, тем лучше для тебя.

Хитрые и умные

      Больше всего беспокойства доставляли те, у кого в голове были мозги, те, кто понимали всю безвыходность ситуации и пытались выкрутиться тем или иным способом или приспособиться к новым реалиям. Такой была Риза. Её сильно умной назвать было нельзя, но изворотливость была у неё в крови.       Те, кто были поумнее, пытались напасть исподтишка на Гаару, за что и отправлялись к праотцам. Часть всячески пытались договориться, что с самим Гаарой, что с его семьёй, но дольше всех держались те, кто адаптировались под своё заключение, создавая иллюзию доброй воли в надежде усыпить бдительность и найти способ сбежать. Путём проб и ошибок брат с сестрой Казекаге выработали манеру поведения с пленницами и не велись на их провокации, с каждым разом отсекая все возможности к побегу.

Риза

       Он жесток по своей сути, но все же, иногда в нем просыпается такая ярость, словно бы… Возможно, действительно не стоит нарываться на это лишний раз — думает блондинка, обрабатывая ссадины и синяки. То, что желваки на его скулах ходят ходуном, и то, как проступала на виске ревнивая вена было первым звонком, тогда и надо было останавливаться, но ей так хотелось выбесить Гаару, чтобы в гневе он признался хотя бы сам себе, что она ему не безразлична, что она не только средство снять напряжение. Он считает, что никогда не привяжется к своей пленнице и уж тем более никогда не полюбит. Такие, как он — способные нести только разрушение и смерть. Максимум у них есть любимые игрушки, и она одна из них — временная собственность. Безвольная и зависимая, годная только раздвигать ноги. Его нужно переубедить! Думает она, обматывая бинтом локоть с всё ещё кровившей кожей. Она содрала её, когда Гаара бросил её на пол, решив жёстко трахнуть на полу, после того как бросил пару раз в стену за то, что решила вызвать его ревность, сказав, что если захочет переспит с его братом и сбежит с его помощью. Канкуро присутствовал при этой сцене, но с невозмутимым видом ушёл, оставляя её наедине с Демоном песка. Она явно была не первая, кто использовала этот трюк с вбиванием клина между родственниками и старший брат на это не реагировал, в то время как Гаара решил проявить своё внимание к ней и напомнить, кому она принадлежит. А ей только это и нужно, слиться с ним и его демоном.       Она с мазохистским наслаждением вспоминала, как Гаара почти не выходил из неё, коротко ударяя в одну и ту же точку где-то глубоко внутри. Он так её присваивал, показывал, что она принадлежит только ему и только у него есть власть делать что угодно, брать как угодно, в любой позе и в любое время. И это до абсурда ей нравилось, то что каждый удар болезненно и ярко отдавал волной в живот, и было непонятно, чего было больше — боли или удовольствия. Ей дозволено только кричать, не имея возможности прекратить это насилие, только растворяться в нем и плыть на волнах болезненного удовольствия, не здорового, извращённого оргазма. Находясь на грани сознания, она слышала, как Гаара рычал ей в ухо, что она только его, продолжая пытку близостью.       Она не раз доводила его до грани и упивалась вместе с ним этим безумием. Она не допускала, что он может перейти грань и убить её, она верила, что он любит её, не так же, как она его, но по своему, своей особой любовью. Ему нужно осознать, что она идеально подходит ему, что они созданы друг для друга, что он сможет быть счастлив только с ней и любить только её.       Она не учла, что они вместе идут к саморазрушению и их чувства не имеют к любви никакого отношения, они губительны и сможет выжить только один.

Хината

      Он скользит кончиком языка по её губе, прикусывая, оттягивая в сторону, чтобы затем собственнически проникнуть в рот. Хината запускает руки в кроваво-красные волосы, добровольно отдаваясь на растерзание зверю. Гаара подхватил её под бёдра, поднимая вверх, вжимая в стену, она обхватила его бёдра ногами. Он просунул руку между их телами и сдвинул вниз штаны, тут же направляя себя в неё, уже готовую и желающую его. Она коротко вскрикнула от вторжения, переходя на стон от удовольствия. Её руки сжались и выдернули несколько ярких волос, но этого никто не заметил. Гаара продолжил свой танец страсти, оставляя на белой коже новые метки. Хината вскрикивала каждый раз, когда он резко проникал в неё, царапалась и просила не останавливаться, пока они оба не выбились из сил.       Её мир больше не сводился к двум помещениям, она теперь могла передвигаться по резиденции, конечно в сопровождении и ночью, но и это было прогрессом. Казекаге не демонстрировал свою любовницу, но о ней ходили слухи. Пусть это не радовало главу деревни, но их вечерние променады по резиденции и спящим улицам Суны не отменял. Она поправляет своё кимоно и с грацией кошки растягивается на диване в его кабинете.       — Нет, сил нет никуда идти. — Гаара ехидно ухмыляется, просматривая скопившиеся свитки на своём столе, планируя разобрать дела и разложить свою Хинату на нём. Он даже в мыслях перестал называть её своей пленницей. Она стала его верной спутницей и якорем, не дающим уйти в безумие.       Сколько жизней он изменил, сломал, перечеркнул? Десятки, сотни, тысячи. Гаара не мог сосчитать. Время, когда он был только оружием, убивающим по указу главы деревни и без неё, время, когда он стал сам Казекаге. Не только руки у него в крови, он весь в крови.       Он вспоминает своё кандзи, означающее любовь.       — Любовь… — он пробует это слово на вкус, проводит по сухим губам пальцами.       Он не раз слышал слова любви в свой адрес, но никогда не говорил их сам. Может ли он любить?       Риза и Хината. Одна тянула его в бездну, во время когда они с демоном убивали без сожалений, думали только о себе. Хината же тянет его на свет, и он как мотылёк летит следом и хранит как может этот свет от демона внутри. В своё время ему пришло сознание, что Риза уничтожит его, не физически, а ментально. Он чувствовал, что рядом с ней теряет себя, становится монстром, скрытым в нём. В результате он уничтожил причину своего безумства, пока оно не уничтожило его самого. Теперь Шукаку хочет расправиться с Хинатой, но он этого не позволит.       Пусть их отношения не назвать здоровыми, но он бережёт её от проблем и опасностей, хранит её и делает всё во благо, и она поступает так же, даря своё тепло и покой. Он любит её, настолько, насколько может любить такой, как он...