Не целуй в глаза

— Ебучий случай!       Окно на третьем этаже было открыто, с улицы доносились шаги прохожих, обрывки разговоров и пьяные выкрики. Вот как сейчас, сосед с нижнего этажа, двадцатипятилетний наркоман, пытался попасть в подъезд, и уже битый час кричал под балконом матери. — Она не откроет, — донесся усталый женский голос, за ним скрипнула кровать, — открой ему. — Я не пойду. — Он будет так орать до самого утра. — Мне все равно, — мужчина щелкнул выключателем на тумбочке, поморщился от яркого света, стал искать очки. — Сеня! — Прекрати! — Ты, поганая сука, открой дверь, или я поднимусь и вышибу тебе мозги! — Лучше тебе впустить его в подъезд, — женщина накрыла голову одеялом, — или я сейчас просто умру от его крика. — Ладно.       Он встал, накинул халат поверх пижамы (подарок на прошлый новый год, когда у них все еще было нормально), и вышел из комнаты. Вслед ему донеслось протяжное оханье, будто в кровати лежала не тридцатисемилетняя женщина, а старуха. — И когда все это закончится?

***

      Квартиру номер 53 в новой пятиэтажке занимала обычная семья. Арсений и Екатерина были интеллигентными людьми: он — преподаватель в гуманитарном университете, она — владелица маникюрного салона. Женаты десять лет, квартира не в ипотеку, две машины среднего класса, трехлетняя дочь и никаких проблем.       Точнее, их не было до недавнего времени.       Арсений вышел в подъезд, спустился на первый этаж. Было уже два часа ночи, ему вставать на работу в шесть, чтобы успеть к первой паре, а сна уже ни в одном глазу. И дело не в орущем соседе (на него Арсению давно уже было плевать), а в жене. Из-за Кати он не спал уже давно. И вовсе не потому, что они решили завести второго ребенка или вспомнить бурную молодость («вообще-то, тридцать семь — это еще молодость!» — любил говорить коллега Арсения, Сергей, преподаватель философии), а в том, что Катя уже второй месяц не могла спать без снотворных. Каждую ночь она просыпалась от кошмаров, панических атак и тревоги. Сунулись к врачу — оказалось, депрессия. — Значит, тебя надо лечить, — строго сказал Арсений, вернувшись вечером из университета со стопкой книг по психологии из ближайшего книжного магазина, — это такая же болезнь, как и все остальные. — В психушку меня сплавишь, да? — Катя закатывала глаза, театрально ломала руки. Арсений помнил о несбывшейся мечте жены стать актрисой, но здесь переигрывание было налицо, — хочешь избавиться от меня? — Я хочу помочь тебе. — Да, конечно! — жена заплакала, некрасиво размазывая слезы по лицу, — нет у меня никакой депрессии!       Но Арсений заметил странности за женой еще до посещения врача, к которому потащил ее силой. Всегда ухоженная и красивая, Катя перестала следить за собой, могла часами лежать в кровати, смотреть в потолок, курить («При дочери хоть бы постеснялась!»), не мыла посуду и жаловалась на постоянную усталость. Катя сдала анализы, проверила гемоглобин и уровень сахара. Все было в норме. Оставался только психиатр, который и подтвердил заболевание. — Вам бы к психологу походить. А то так, знаете ли, недалеко и до… — врач оборвал себя на полуслове, уставился на Арсения, — ну, Вы понимаете. — Не понимаю. — Из окна выйти можно, вот что я имею в виду. — Я не хочу, чтобы кто-то копался у меня в голове! — закричала Катя, а вечером к ним домой на последней маршрутке примчалась теща, Валентина Петровна. — Арсюша, мальчик мой, какой психолог! Ты что, Катеньку мою в психушку хочешь отправить?       Дочь, трехлетняя Вася, заплакала. Арсений поднял ее на руки. — Господи, Валентина Петровна! Психолог — не садист, это просто помощь… — Знаю я этих помощников! Один сеанс, и все! Тю-тю! Отправят в комнату с мягкими стенами, ребенка без матери оставишь! Начитался там своих книжонок, а теперь самым умным стал? Ты-то откуда знаешь, что моей дочери нужно? Ей муж нормальный нужен! А ты все на работе! Пары эти твои, лекции… Нет бы работа была мужская, нормальная! А ты… Тфу!       Женщина плюнула, топнула ногой. В который раз Арсений подумал о том, что тетку, точнее, тещу из деревни вывезти можно, а деревню из тещи — нет. — Я Вам еще раз повторяю, Катя — моя жена, и ей нужна помощь. И она будет ходить к психологу. И в первую очередь, ради спокойствия Вашей внучки. — Ой, вот эти умные слова твои для студентов прибереги, понял меня? — женщина поправила жаккардовый пиджак, который не успела переодеть после работы в бухгалтерии, и начала махать толстыми руками, — дочь свою лечить не дам! — Мам, — дверь в гостиную тихо открылась, Вася заулыбалась при виде матери. Арсений поставил дочь на пол. Катя, бледная и взъерошенная, привалилась к косяку, — ладно, я пойду к психологу.

***

      О том, что жена прогуливает сеансы, Арсений узнал спустя месяц. Ему позвонил его друг, Димка, с которым они вместе еще играли в универском КВНе. Сейчас это был уже не Димка, а Дмитрий Тимурович, главный врач городской больницы, куда в кабинет психолога и ходила Катя. — Арс, а Катя все еще болеет? — Ты о депрессии? — спросил Арсений, продолжая готовиться к семинару. — А, нет. Она просто у Андрюхи так и не была ни разу, ну, после той первой консультации. Так, обмолвились словом, ты же понимаешь, врачебная тайна. Позвонила ему тогда, сказала, что заболела. Вот я и решил уточнить…       Арсений замер перед компьютером. — Я перезвоню.       Когда Катя вернулась вечером домой, Арсений встретил ее в прихожей. — Где ты была? — У психолога, — буркнула она, снимая черные туфли. — Ты туда не ходишь, — Арсений устало сложил руки на груди, потом, чувствуя легкое раздражение, снял очки, потер переносицу, надел обратно, — Катя, твою же мать. — Только не ори на меня, — жена подняла голову, — да, я туда не хожу! Не хочу, понятно?! — Это ради твоего же блага.       Катя села на пол, закрыла лицо руками. — Куда ты ходишь? — Езжу в торговый центр, сижу там, потом еду домой, — спокойно ответила она, — прости. — Завтра пойдем вместе. Я отвезу тебя в больницу, а потом заберу домой. Хорошо? — Арсений присел на корточки перед женой, взял ее руки в свои. Заметил, что она не делала новый маникюр больше месяца. Три ногтя отломались, криво царапали колготки, оставляя зацепки. Она даже на днях попросила Арсения купить ей новые. — Не надо, это лишнее… — она помотала головой, но Арсений разомкнул руки, приглашая ее в объятия. Катя всхлипнула, обняла мужа. — Тише, все хорошо. Мы справимся. — Мне жаль, — Катя заплакала, оставляя черные подтеки туши на белоснежной рубашке Арсения, — прости. — Мы справимся. Я же люблю тебя, — сказал он, запнувшись на третьем слове. Тогда ему действительно так казалось. Тогда он думал, что их брак еще можно спасти. — Да, — Катя глухо всхлипнула, — да.       Про любовь она ему так и не сказала. Ее уже не было.

***

      Их пара была идеальной. Они познакомились на третьем курсе университета. Капитан команды КВН и единственный парень на филфаке сразу обратил на себя внимание Кати. Она училась на втором курсе, была отличницей, активисткой, красавицей, шла на красный диплом. Училась на матфаке, и все шутили, что им бы поменяться направлениями, а то как это так — девушка-математик и парень, любитель Пушкина и Набокова. Ладно, Пушкина Арсений никогда не любил, а вот в Катю влюбился почти сразу. Их номера шли друг за другом в программе студенческой весны, на репетициях они много времени проводили вместе. Про них говорили: самая красивая пара универа. Она — высокая, стройная, участвовала дважды в конкурсе мисс Екатеринбург, блондинка с карими глазами (крашеная, ну, да кто осудит), он — брюнет с голубыми, спортсмен, отличник, с безупречной репутацией. Они начали встречаться спустя полгода после знакомства, а поженились через три года. Родители Арсения одобрили брак сразу, родители Кати — нехотя, думали, что будет партия получше. Но дочь настояла.       А дальше совместная жизнь, планы, путешествия, идеальная картинка брака, рождение дочери, покупки машины, квартиры (тут помогли родители), и все было хорошо. Но кризис за кризисом в отношениях отдалял их, делал больше приятелями. Арсений убеждал себя, что все еще любит жену, и даже несмотря на одну интрижку в прошлом, старался, действительно старался быть хорошим мужем.       Поэтому в понедельник он отвез Катю к психологу, предварительно взяв с собой стопку эссе студентов-первокурсников. Арсений любил свою работу, это было единственным, за что он цеплялся в последние несколько месяцев, чувствуя, как его брак трещит по швам, а он сам не понимет, как довел его (и ее?) до такого состояния. Когда до конца сеанса Кати оставалось чуть более десяти минут, а в стопке — одна тетрадь с молодежной группой на обложке, рядом с Арсением примостился долговязый парень. — Там еще не закончили? — он кивнул на дверь, осторожно присев на краешек пластикового стула и сунул руки по локоть в карманы толстовки. Арсений не поднял головы. — Еще нет. Вы следующий на прием? — Да. — Осталось десять минут. — Спасибо.       Может быть, Арсению стоило раньше обратить внимание на парня, который опускал голову вниз, пряча лицо и дергая коленкой, обтянутой старыми джинсами. Может быть. Но сеанс закончился, Катя вышла, Арсений бросил в мусорное ведро пустой стаканчик из-под кофе, поздоровался с врачом, и, взяв Катю под руку, повел ее к лестнице. — До свидания, — вдруг тихо сказал парень, и Арсений обернулся. — Всего доброго.       Уже сидя в машине, Катя спросила: — Ты отвезешь меня в следующий понедельник? — Да, конечно. О чем вы говорили? — О моей семье, — Катя пожала плечами и откинулась на спинку сидения, — я так устала. — Я отвезу тебя домой. — Можешь высадить меня в центре, тебе же на работу, — Катя выглянула в окно машины, посмотрела куда-то вдаль, — ты правда так и будешь возить меня к психологу? — Да, почему ты спрашиваешь? — Арсений повернулся к жене. Она была бледной, волосы без укладки, но макияж на месте. «Может, ей полегчало, и эти встречи с психологом скоро закончатся и мы заживем как раньше». — Просто, — Катя слабо улыбнулась, натянула рукава свитера до пальцев, — поехали, я хочу домой, к Васе. Мама уже десять раз звонила.       Арсений включил музыку в машине. Тихо запели Шер и Эрос Рамазотти. Он вспомнил, как в самом начале отношений они танцевал с Катей под эту песню в ресторане. Много лет он любил эту композицию.       «Но сейчас я ее больше не люблю», — подумал Арсений, делая песню громче.