Не целуй в глаза

      Следующая неделя пролетела как в тумане. Арсений просыпался, не чувствуя, что вообще спал, собирался на работу, попутно ругаясь с тещей, которая теперь поселилась у них в квартире, простаивал в пробках и приезжал на работу, проклиная все на свете. Семестр был в самом разгаре, настала пора выбирать темы для курсовых работ, и это Арсений ненавидел больше всего. В группе, которую ему поручили, было пятнадцать девушек, и все они, конечно же, хотели выбрать научруком Арсения, а мест свободных у него было не так уж и много. А если быть точнее, то всего одно. Выбирать ему не хотелось, и он предложил студентам самим определиться с темой, и там уже смотреть, кто окажется самым оригинальным.       Пары и лекции проносились как одно мгновение. Лица студенток сменялись, поднимались руки, задавались вопросы, короткие юбки и платья мельтешили перед самыми глазами, но Арсений не обращал на это внимание. В перерывах он писал Кате, спрашивал, как она себя чувствует. Катя все время либо спала, либо плакала. Начал вставать вопрос о выписывании антидепрессантов.       Арсений все больше и больше не хотел возвращаться домой. После работы он мог по часу сидеть в машине, смотря на приборную панель и пить остывший кофе. Внутри все клокотало от бессилия. Он бы очень хотел помочь Кате, но как? Как заглянуть в чужую голову, починить, привести в порядок, если он со своей головой только недавно смог справиться? И справился ли вообще?       После безутешных размышлений, Арсений допивал очередную дозу кофеина, от которого становилось горько во рту, и поднимался в квартиру.

***

      Секс из их отношений пропал еще за полгода до того, как Кате диагностировали депрессию. Она первая начала отдаляться. То болит голова, то устала, то просто не хочется. Арсений не настаивал, у него и у самого после пяти лекций сил оставалось только на то, чтобы лечь и заснуть. Какой секс? Но когда инициатива от Кати совсем перестала исходить, Арсений это заметил. Раньше у них с этим проблем не было, даже точнее: Катя хотела постоянно, а Арсений просто поддавался.       Нет, ему нравился секс. И все было нормально со здоровьем, просто… Не во всем они совпадали с Катей, и часто именно Арсению приходилось уступать ее желаниям и прихотям. Он не жаловался, в любом случае в конце он мог получить удовольствие, а все остальное — вопрос вторичный. Но что-то все равно его тревожило, а потом, когда Катя решила отказаться от секса, встревожило еще сильнее.       Иногда он долго лежал без сна рядом с женой, смотря в потолок, и странные мысли лезли в голову. Он отгонял их, пытался читать, листал новости, но мысли оказывались настойчивее и подминали под себя все остальное. Иногда он поддавался им, и нехотя шел в ванную, где запирался на пару минут, громко включив воду. Ему было стыдно, но после он успокаивал себя мыслями, что это хотя бы не физическая измена.       Снова.       Так случилось и в этот раз. Катя уже спала, когда Арсений зашел в комнату, медленно разделся и на секунду задержался у постели. На губах промелькнула грустная улыбка. Он ведь муж. Он же может потребовать. Он же может настоять. Но нет. Ни в коем случае. Кто-нибудь другой — да, но он до такого не опустится. Арсений переоделся в домашнюю футболку и брюки, тихо прошел на кухню. Он подумал о том, как Серега бы посмеялся над ним. Арсений и сам замечал, как студентки на него смотрят. Хихикают над каждой фразой, толкутся перед его столом, задавая глупые вопросы. Как красиво одеваются на его лекции, не пропускают ни одного семинара. И какие они все молодые, симпатичные. Возможно, Сергей и прав: ему бы могла дать любая, только если бы Арсению это действительно было нужно.       Он разогрел себе готовый ужин, посмотрел телевизор — шел какой-то старый спектакль, а потом уставился в окно, думая о том, что ему уже тридцать семь, лучшая пора жизни прошла, впереди — дай бог лет десять хорошего здоровья, а дальше все пойдет на спад. Еще сильнее ухудшится зрение, спина начнет еще больше болеть по вечерам, дочь станет подростком, а Катя… Катю он в своем будущем хоть и видел, но очень смутно. Предпочитал думать, что у них либо все наладится, либо они разведутся тихо и мирно.       Они уже хотели развестись однажды. Так решила Катя, которая в одну из их крупных ссор, когда летали вещи и сыпались проклятья, стащила с пальца кольцо и бросила в лицо Арсению: — Я от тебя ухожу! Ненавижу тебя! Ненавижу! Мерзкий, мерзкий, мерзкий…       Она выбежала тогда в подъезд, в одном тапке и пижаме, а Арсений догнал ее и приволок в квартиру. Катя накинулась на него, как дикая кошка, царапала лицо, била по плечам, но он держал сильно, прижимал к себе, пока она пыталась успокоиться. Возможно, именно тогда у Кати начались проблемы с психикой, просто они оба попытались замять это дело. Ссора закончилась так же внезапно, как и началась: Катя обработала царапины Арсения, а потом они занялись любовью прямо в ванной. Через пару недель Катя призналась, что беременна. Развод пришлось отложить.

***

      В понедельник утром Арсений привез Катю к психологу. В машине они снова успели поругаться. — Выключи ты эту сраную музыку, у меня голова болит. Как тебе вообще может это нравиться? Мой отец и то лучше в музыке разбирается.       «Твой отец разбирается только в новостях по первому каналу, о каком вкусе вообще может идти речь?»— хотел ответить Арсений, но промолчал. Он убавил звук. — Не жди меня сегодня. Я после психолога пойду встречаться с девочками, — Катя отвернулась к окну, сжимая бескровные губы, — обещаю, что не выбегу из кабинета. — Я и не думал тебя контролировать. Я просто жду, чтобы поддержать тебя после сеанса, — равнодушно соврал Арсений. Катя усмехнулась. — Ну, конечно. Наверное, всем на работе растрепал уже, что я чокнутая? — Прекрати. — Как мы вообще до этого докатились? Это ведь ты считаешь, что со мной что-то не так. У меня просто плохой период в жизни. Это не значит, что за мной нужно следить. — Я за тобой не слежу, — Арсений вырулил на подъездную дорожку к клинике, — я просто пытаюсь помочь. — Правильно мне мать говорила, что не надо было мне замуж за тебя выхолить. Или надо было развестись еще тогда, я бы… — Все сказала?       Арсений резко затормозил, Катю качнуло вперед. Она испуганно посмотрела на Арсения. — Я не собираюсь сейчас вестись на твои провокации. Ты больна, и тебе нужна помощь. Я оказываю ее тебе так, как могу. Ты можешь беситься, злиться, но пока ты больна — я буду тебе помогать. Потому что мы семья. — Ага, семья, — Катя улыбнулась концом губ как-то нервно, дергано, — и сколько ты там уже студенток перетрахал, пока я болею?       Арсений дернулся, лицо у него побледнело. Он медленно отстегнул ремень безопасности, вышел из машины. Катя продолжила там сидеть, сложив руки на груди и насупив брови, как обиженный ребенок. Арсений обошел машину, открыл дверь со стороны Кати и протянул ей руку. — Я знаю, что в тебе сейчас говорит обида и боль. Но я не хочу поддаваться на это. Когда тебе станет лучше — мы поговорим обо всем. И нет, я никого не трахаю.       Катя шмыгнула носом, прикрыла глаза. — Я идиотка. — Нам пора идти.       Арсений проводил Катю до двери кабинета и, только оставшись в коридоре в одиночестве, выдохнул. Внутри кипел огромный шар ненависти и злости, но он должен держаться, ради нее, ради дочери, ради их скудного подобия семьи. Только не сейчас. Сейчас точно не время срываться и идти у нее на поводу, пытаясь что-то доказать. Скоро это все закончится. — Здравствуйте.       Арсений обернулся. Перед ним, возле кабинета, стоял парень. Кажется, знакомый? Нет, вроде бы. Но почему он поздоровался? Может, кто-то из студентов? — Там еще не закончили? — парень указал большим пальцем на дверь. Он улыбался, красная толстовка под курткой гармонировала с покрасневшими от холода щеками. — Простите, но моя жена только зашла туда, — ответил Арсений, пытаясь понять, откуда знает парня. — Черт, я, кажется, перепутал время, — парень достал мобильник из кармана, — точно. Прошу прощения. Я думал, что уже одиннадцать.       Незнакомец снял куртку, поправил волосы. Копна непослушных кудрей лежала неопрятно, будто парень только что проснулся. Он сел на скамейку в коридоре, вытянул длинные ноги. Порылся в рюкзаке и достал книгу.       Книга.       Точно. — Извините, молодой человек, — Арсений откашлялся, привлекая внимание, — кажется, две недели назад я Вас уже тут видел. Вы оставили это. Вот, возьмите.       Арсений быстро достал из рабочего портфеля книжку. Парень удивленно уставился на руки Арсения, словно он, как фокусник, достал не потрепанный томик, а настоящего кролика из шляпы. — Блин спасибо! А я подумал, что прое… Потерял, точнее. Спасибо, — парень схватил книгу, слегка задев пальцы Арсения, — спасибо. — Не за что, — Арсений слегка улыбнулся, присел рядом, — я Вам не мешаю? — Нет-нет, что Вы, — парень улыбнулся, возле глаз появились морщины, но они не добавляли возраста, а как будто бы даже наоборот… Глаза у парня были добрые, большие, совсем детские. «Он явно намного моложе меня, лет двадцать пять, а то и меньше», — подумал Арсений, присаживаясь рядом, — «и он тоже ходит к психологу». — Вы ждете кого-то? — парень обернулся к Арсению. От него сильно пахло сигаретами и чем-то морским, наверное, одеколоном. На щеке красовалось маленькое пятнышко от зубной пасты. Он точно думал, что опаздывает. — Да. Жену. — Я видел ее. Красивая, — парень улыбнулся, постукивая пальцем по корешку книги, — я и Вас запомнил. Поэтому поздоровался. Но кажется, испугал Вас. — Нет-нет, просто не ожидал, — Арсений повернулся к парню, — а что Вы читаете?       Он задал этот вопрос просто так, чтобы немного оживить беседу, чтобы отвлечься, чтобы почувствовать себя обычным и нормальным, тем, кого красивая жена не обвиняет во всех смертных грехах, тем, кто может поддержать ничего не значащий диалог с первым встречным парнем. И это не будет значить ничего. — Я? — парень улыбнулся, — Станиславского. Я готовился… Готовлюсь к поступлению. — Вы… Школьник? — Арсений удивленно кашлянул. — Я? — парень так широко улыбнулся, что у него даже дернулись кончики ушей, — нет, я… Я просто пытаюсь поступить уже который год. Школу я закончил, не переживайте. — Вот и я удивился, — Арсений улыбнулся, они замолчали. Арсений уставился на руки незнакомца, которые трепетно сжимали книгу. Пальцы были увешаны массивными кольцами и слегка подрагивали. Костяшки красные, замерзшие, потрескавшиеся, будто он несколько часов провел на холоде. Арсений вспомнил, как встретил его пару недель назад, впервые в очереди здесь, и как он сидел, убрав руки в карманы толстовки, сгорбившись и смотря себе под ноги. Сейчас парень выглядел намного увереннее в себе. Может, психолог действительно хороший и так же поможет вернуть Катю? — Извините, а Вы… — Антон, — парень протянул руку, огромное кольцо на указательном пальце в виде черепа сверкнуло в желтом свете коридора. Арсений пожал ладонь, холодную, крепкую. Его тонкое обручальное кольцо соприкоснулось с кольцами нового знакомого. — Арсений Сергеевич. Прошу прощения, просто Арсений. Могу я задать нескромный вопрос?       Антон приподнял брови. На его лице, простодушном, открытом, как у ребенка, мелькнуло удивление. — Да, конечно. — Этот психолог хороший? Я просто… Нет, ладно, извините. Глупый вопрос. — Нет-нет, все отлично! Я отвечу. Мне помогает, — Антон улыбнулся слегка виновато, — у меня повышенная тревожность, ОКР и панические атаки. А еще я очень много болтаю. Издержки будущей профессии. — Понятно, спасибо, — Арсений сдержанно кивнул. От Антона шло какое-то приятное тепло, спокойствие. Он казался таким… Нормальным? Радостным. Довольным. Общительным, — наверное, на актерский факультет поступить сложно? — Да, к сожалению. Но я готовлюсь. Каждый год дохожу до второго или третьего тура и слетаю. Но ничего. В этот раз точно все получится. — Да, обязательно. Удачи Вам! Рад был знакомству. Мне пора на пары, — Арсений поднялся, косясь на дверь кабинета. Он же пообещал Кате, что не будет ее дожидаться. Ему надо научиться ей доверять. Но как жаль, что именно сегодня она попросила не ждать ее. — На пары? — Антон склонил голову и широко улыбнулся, — так это Вы студент? — Преподаватель. Для студента я уже староват, — Арсений поправил воротник пальто, — всего доброго и удачи. — Спасибо, — Антон снова первым протянул руку. Ровные длинные пальцы были плотно сжаты. — За что? — Арсений пожал руку Антона, на секунду задержал ладонь. — За книгу. И… Вообще. До свидания.       Арсений быстро спустился вниз, чувствуя, как Антон смотрит ему в спину, и вдруг замер возле автомата с кофе. Он собирался, как обычно, взять себе разбавленный капучино и поехать на пары, но вдруг у него перед глазами встали покрасневшие от холода руки и щеки Антона. Опустив сторублевую бумажку в автомат, Арсений дважды нажал на кнопку приготовления кофе. Постоял, задумчиво осматривая свое мутное отражение в стекле. Потом аккуратно зажал подмышкой портфель, взял два огненных стаканчика с кофе и направился обратно к лестнице.