Wash Away

Пхупа редко болел, и он всегда считал, что ему очень повезло с этим. Неважно, сколько раз Нам говорил ему, что это способ его тела сказать ему, чтобы он, черт возьми, притормозил, вынужденное бездействие никогда по-настоящему его не устраивало. Более того с тех пор, как он приехал в Пха Пун Дао — и тем более с тех пор, как последний добровольный учитель случайно забрел в деревню и упал прямо в его объятия, — у него просто нет времени болеть. Несмотря на все это, Пхупа все еще всего лишь человек, и в редких случаях, когда истощение или какая-либо другая болезнь, которая в данный момент распространяется по деревне, неизбежно настигает его, внезапно возникает лихорадка, которая вырубает его на 24 часа. Затем он отсыпается на следующий день, чтобы восстановиться, и на третий день возвращается на слегка дрожащих ногах, страдая от остаточной головной боли и сонливости. Неважно, насколько короткими на самом деле могут быть эти три дня, он ненавидит каждую секунду, когда чувствует себя не лучшим образом. Именно этим утром, на третий день сильной простуды, Пхупа опускает обе ноги на землю и встает со своей кровати, медленно разминая мышцы после двух дней бездействия. Сегодня они с Рэнгом должны патрулировать границу, и он не хочет весь день чувствовать себя больным. Прежде чем он полностью выпрямляется и просыпается, в дверь входит Нам, готовый выразить ему свое одобрение и обычные советы: побольше жидкости, твердой пищи и в кои-то веки, Пхупа, будь серьезным. Затем, похлопав по спине и пожелав добра, которые звучат особенно саркастично даже для доктора, он снова отправляется проведать жителей деревни, чье выздоровление идет не так быстро, как у него. Оказавшись снова один, Пхупа поворачивается к маленькому шкафчику, в котором хранится его ограниченный гардероб, и останавливается, когда замечает стопку одежды, лежащую поверх него. Они выглядят чистыми и были аккуратно сложены, хотя, когда он поднимает их, чтобы убрать, он может почувствовать некоторую остаточную влажность в некоторых местах. Полка перед ним почти пуста, и это зрелище вызывает у него одновременно воспоминание и вопрос. В воскресенье, прежде чем проснуться с болью в лопатках и ознобом, он планировал отправиться к водопаду, чтобы постирать одежду, пока она полностью не выдохлась. Очевидно, все мысли об этом плане были забыты, пока он лежал в постели, борясь с приступом лихорадки, что приводит его к вопросу: поскольку он не мог сам постирать свою одежду, кто же это сделал? Вопрос озадачивает его на пару секунд, прежде чем он встряхивается и напоминает себе, что его ждут работа и рейнджеры, и что выяснение того, кто стирал его белье за его спиной, далеко не первое место в списке его приоритетов. В любом случае, вероятно, это был кто-то из деревни, именно такие услуги люди здесь оказывали друг другу. Большинство жителей деревни были очень благодарны рейнджерам за присутствие, поэтому, услышав, что он болен, кто-нибудь мог искали способ помочь. Возможно, кто-то из рейнджеров даже предложил это, поскольку все они заботились друг о друге. Затем Нам, должно быть, сбросил одежду во время своего визита, даже если он ничего не сказал об этом, торопясь вернуться к другим своим пациентам. Однако переход к этой мысли заключается в том, что он не был настолько болен, чтобы не заметить, заходил ли кто-то, кроме Нама, в его комнату за последние два дня. Он всегда спал чутко, даже до того, как его обучение научило его всегда спать с одним открытым глазом. Итак, кто бы ни стоял за этим добрым делом, Нам нужно было знать, кто это был. У него все еще нет полного ответа на свой вопрос, но Пхупе достаточно было закрыть этот вопрос на данный момент, чтобы он мог сосредоточиться на переодевании и начале своего дня. После двух дней, когда он заставлял себя потягивать простой суп, которым Нам пригрозил накормить его насильно, если он не начнет «вести себя в соответствии со своим возрастом и должным образом заботиться о себе», Пхупа чувствует, что ему нужно что-то более существенное, чтобы заставить свое тело работать где-то поблизости от его обычного уровня. К счастью, он встал относительно поздно, так что еда уже стоит на плите. Он накладывает ложкой немного риса на тарелку, когда слышит шаги на кухне. Он не оборачивается, предполагая, что они принадлежат одному из рейнджеров, пока шаги не прекращаются и не сменяются очень знакомым голосом. - Капитан?- Тиан звучит и выглядит удивленным, обнаружив его здесь, на базе, где он живет и работает. Тем временем Пхупаа не может отделаться от мысли, что его собственное удивление при встрече с учителем здесь в такой ранний час более оправдано. — Я думал, ты заболел, — говорит Тиан после короткого и спокойного разглядывания. — Я был таким. Сейчас мне лучше. Тиан серьёзно рассматривает его, как будто претендует на то, чтобы судить об этом, но поскольку Пхупа встал и стоит на обеих ногах, он вскоре сдается без дальнейших протестов. — Это хорошо. — Почему? Ты скучал по мне? — Пхупа рассчитывает на нотку поддразнивания в своем голосе, чтобы скрыть любую надежду, которая могла бы просочиться наружу. Дело не в том, что он скучал по самому Тиану, поскольку в основном был занят тем, что у него была лихорадка, а затем он выздоравливал от нее, но он обнаружил, что в целом его дни проходят немного лучше, когда Тиан рядом. Это не та мысль, на которой он склонен зацикливаться слишком часто, и, к счастью, сегодня ему тоже не приходится этого делать, поскольку Тиан выпячивает подбородок в вызове, который кажется ему до боли знакомым. — Я этого не делал. Просто было очень тихо, без того, чтобы кто-то постоянно мной командовал. Пхупа коротко кивает, на его губах уже появляется улыбка, а он проснулся всего несколько минут назад. — Тогда почему ты здесь? Тебе что-нибудь нужно? Тиан колеблется и бросает быстрый взгляд через плечо, что сразу же возбуждает любопытство Пхупы. — Нет, я просто… Йод помогает мне приготовить сюрприз для детей. — Сюрприз? — повторяет Пхупа с некоторым замешательством. Тиан, Йод и сюрприз звучат как та комбинация, на которую ему определенно следует обратить внимание. Он собирается спросить подробности, когда Тиан начинает рыться в холщовой сумке, которую он всегда носит с собой, и выуживает блокнот, в котором он планирует все свои уроки. Из-под страниц он достает сложенный лист бумаги и протягивает его Пхупе. — И я собирался занести это сюда. Для тебя. От детей. Обычный лист формата А4 покрыт красочными рисунками, рядом с которыми подписаны имена детей. Нежность переполняет грудь Пхупы, когда он разглядывает различные рисунки деревни, леса, себя в униформе, что-то похожее на велосипед, на котором он обычно ездит, и самолет, летящий между облаками, раскрашенными карандашом, в верхней части листа. Он поднимает глаза и видит, что Тиан смотрит на рисунки с нежной улыбкой, от которой все, что происходит в его груди, становится только теплее. — Ты попросил их сделать это? Тиан поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я этого не делал. Это была идея Айи. Он улыбается еще ярче, и Пхупа не может сказать, ради него это или ради детей, которых Тиан, очевидно, так сильно полюбил. — Очевидно, некоторые люди действительно скучали по тебе. Пхупа в свою очередь улыбается и возвращается к рисункам, прежде чем успеет сказать или сделать какую-нибудь глупость. Его внимание привлекает один из рисунков, который он лишь бегло просмотрел с первого взгляда. В левом нижнем углу выделяется одинокая фигурка из палки, щеголяющая непропорционально длинным телом по сравнению с руками и ногами. Несмотря на то, что его лицо состоит из четырех штрихов, ему удается изобразить суровый хмурый взгляд. Он нарисован зеленым карандашом, и рядом с ним нет подписи какого-либо имени, в отличие от других рисунков. Когда он поднимает глаза, Пхупа обнаруживает, что Тиан выжидающе наблюдает за его реакцией. Отказываясь потакать ему, Пхупа не комментирует это, просто возвращается к просмотру рисунков. — Спасибо тебе, Тиан. Слова звучат более искренне, чем он намеревался, и брови Тиана взлетают вверх. На мгновение кажется, что он собирается что-то сказать, но в конце концов он только пожимает плечами и возвращается к просмотру рисунков. — Дети сделали всю работу. — Я вижу это. — Пхупа кивает на фигурку из палочек, и улыбка на лице Тиана становится самодовольной. — Скажи им спасибо от меня. — Ты должен прийти в школу и сам им все рассказать. — Не думаю, что сегодня у меня будет время. Обычно он не возражает против того, что у него много дел, наоборот, это успокаивающая рутина, которая не оставляет времени на отвлечения или вопросы, на которые у него нет ответов, но сейчас он чувствует что-то вроде сожаления из-за этого признания. — Может быть, завтра. Его ответ, похоже, напомнил Тиану о времени суток и о том, где он находится, потому что он внезапно выпрямляется. — Мне пора идти. — Не опаздывай в школу, какой пример ты подаешь? — Пхупа кричит ему вслед, когда он начинает уходить Взгляд, брошенный на него из-за плеча Тиана, в лучшем случае нерешительный. — Я не буду, еще так рано. Не переусердствуй, это твой первый день возвращения. — Это док велел тебе так говорить? Тиан смеется, прежде чем направиться к тропинке, ведущей к школе. — Увидимся позже, капитан. Как только он скрывается из виду, Пхупа аккуратно разглаживает бумагу на столе, прежде чем взять свою временно забытую тарелку. Он садится за стол, чтобы наконец-то позавтракать, не отрывая глаз от рисунков, и улыбка отказывается сходить с его лица. Утро занято инструктажами и тренировками, поэтому у Пхупы нет возможности спросить или даже подумать о своей стирке, пока он не вернется в участок на поздний ланч с Йодом, Рэнгом и двумя другими рейнджерами. Они не смеются ему в лицо, когда он поднимает эту тему с попыткой быть непринужденным, которая совершенно проваливается, вероятно, из уважения к его недавней болезни или к тому, насколько усталым он, вероятно, все еще выглядит. Тем не менее, Пхупа не сомневается, что эта тема будет поднята в следующий раз, когда кто-нибудь принесет алкоголь, и что тогда ему это так легко не сойдет с рук. Как бы то ни было, его допрос провалился. Все четверо рейнджеров либо сдерживают ухмылки, либо смотрят на него так, словно задаются вопросом, полностью ли он избавился от лихорадки, но, похоже, никто из них ничего не знает. Йод и Рэнг возвращаются к своим обязанностям, перешептываясь таким образом, что это не предвещает ничего хорошего, и в довершение всего Нам прибывает как раз вовремя, чтобы стать свидетелем всего фиаско. У него, по крайней мере, хватает порядочности подождать, пока все остальные уйдут, чтобы поднять этот вопрос. — Значит, у тебя есть ангел-хранитель? Пхупа вздыхает, но он знает, что пытаться поправить Нама, когда у него такое радостное выражение лица, было бы бессмысленно. — После того, как ты ушел, я нашёл свою одежду в своей комнате, чистую и сложенную, и я даже не знаю, кто это сделал. Он не может сдержать разочарования, которое сквозит в его голосе. То, что было приятным сюрпризом, теперь грозит снова вызвать у него головную боль, особенно если ему придется продолжать защищаться на каждом шагу. Конечно, это нормально для человека в его положении проявлять любопытство, возможно, даже хотеть поблагодарить своего таинственного помощника. Единственный ответ Нама — это смех, и поскольку эта тема так часто занимает главное место в мыслях Пхупы, он бросает на доктора короткий, оценивающий взгляд. В конце концов, одежда появилась в комнате после его визита. К сожалению, Нам застает его на месте преступления и возвращает очень равнодушное выражение лица. — Пху, ты не единственный, кто был болен. И ты легко отделался по сравнению со многими людьми из деревни. Как ты думаешь, сколько у меня было свободного времени за последние две недели, чтобы постирать свою одежду, не говоря уже о твоей? Конечно, Пхупа должен признать, что Нам прав. Он все равно на самом деле не верил в это, точно так же, как на самом деле не верил, что это может быть один из рейнджеров. Несмотря на взаимное уважение, которое он с таким трудом установил между собой и своими людьми, никто из них не зашел бы так далеко, чтобы выполнять за него дополнительную работу. Прошло уже полдня, а его список возможных подозреваемых остается пугающе пустым. — Но ты был тем, кто принёс их сюда, верно? Больше никто не заходил в мою комнату, так что ты кое-что знаешь. — Я мог бы найти их за твоей дверью, — уклончиво отвечает Нам. Пхупа бросает на него оценивающий взгляд, но мужчина выдерживает его взгляд и ничем не выдает себя, кроме того факта, что находит ситуацию чрезвычайно забавной. Со вздохом Пхуп вынужден уступить. — Я понятия не имею, кто бы это мог быть. Разве это не странно? Когда он встает, чтобы уйти, Нам хлопает его по плечу, хотя и не без намека на сочувствие. — Тогда тебе просто придется разобраться с этим.