Отец бывшего парня

Джесси Я видела гораздо хуже. Её мягкий голос повторялся в моем сознании. Нежный. Добрый. Со слабым оттенком грусти. Я поднялся на лифте из подземного гаража на двадцатый этаж. Двери открывались прямо в пентхаус, куда можно было попасть только с помощью программируемого брелока, прикрепленного к ключам от машины. Уместно, что руководитель охранной фирмы оборудовал свой дом не хуже крепости. Безопасность всегда для меня стоит на первом месте. И к слову о безопасности... Вивиан. Весь ее район - не только ее дом - под вопросом. Я насчитал не менее семи разбитых фонарей, всего две патрульные машины, совершающие обход, тогда как их должно было быть не менее пяти, две сомнительные сделки в темных переулках и значительное количество бездомных, разбивших лагерь в ближайшем общественном парке. И её квартира ненадежная. Ни швейцара, ни консьержа. Нет камер наблюдения, чтобы следить за приходом и уходом людей. Дверь квартиры в лучшем случае была хлипкой, но меня беспокоила дверная коробка. Древесноволокнистая плита средней плотности. Дешевое дерьмо, используемое в целях экономии денег подрядчиков. Если бы кто-то захотел проникнуть внутрь, все, что для этого потребовалось бы, это несколько хороших ударов. Её портативный замок смотрелся до смешного мило, хотя я молча похвалил её за подготовку. Но это не должно меня волновать. Мы ведь не знаем друг друга. Не мне указывать ей, как повысить уровень безопасности, или советовать носить с собой перцовый баллончик Но что-то в глубине души, какой-то тихий голос в глубине моего подсознания, заставляло меня убедиться, что с ней все в порядке. Логическая часть меня говорила, что я перегибаю палку. А нелогичная сторона... Нелогичная сторона хотела знать, что она прячет под своим бесформенным пиджаком. Зачем такому великолепному ангелу, как Вивиан, прятаться под таким скромным нарядом? Единственной, что я могу сделать - дать волю воображению. Свет в пентхаусе включился автоматически стоило только пройти через гостиную на кухню, снимая пиджак и складывая его на спинку барного стула. Я налил себе виски из маленькой коллекции спиртных напитков на моем островном баре. Жидкость обжигала до самого дна. Нужно перестать думать о ней. Нужно прекратить думать о запахе ванили, о том, как розовели ее щеки и кончики ушей, когда она была застигнута врасплох. Нужно забыть о звуках, которые она издавала в машине, о легкой заминке ее дыхания, когда я протягивал руку, чтобы помочь ей. Пышные черные волосы. Полные розовые губы. Глаза лани с длинными, загнутыми ресницами, от которых у меня защемило в груди. Я мог бы поцеловать её прямо тогда. Я хотел этого. Но это было бы неправильно. Может быть, именно поэтому меня так привлекает она. Я покачал головой и допил виски. Что-то со мной было не так. Это было неуместно - быть настолько возбужденным от кого-то столь юного. Это желание, которое я чувствовал, тревожило. Неужели я перешагнул порог и стал одним из этих грязных стариков? Мой полутвердый член, бесспорно, так и думал. Она была такой магнетической. Манящей. Достаточно хороша, чтобы её съесть. Зазвонил мой телефон. Я сразу же ответил, хотя это было далеко не рабочее время. Когда ты сам себе начальник, у тебя никогда не бывает выходных. Я всегда был на связи, на случай, если кому-то из телохранителей из моего состава понадобится помощь. - Привет, Джесси, - раздался слишком сладкий голос, который я сразу же узнал. Мелисса. Поговорим об "убийце стояка". - Что тебе нужно? - огрызнулся я. - О, не будь таким, - ворковала Мелисса. - Я просто хотела тебя проведать. Если это не было тревожным сигналом, то я не знаю, что могло быть. - Ты никогда не проведаешь меня, если только тебе чего-то не нужно. - Неправда, Джесси. - Давай ближе к делу, или я вешаю трубку. Она драматически вздохнула. - Мне нужно одолжить тысячу долларов. Красный флаг номер два. - Одолжить? Или потратить и не вернуть. - Послушайте, я в некотором затруднительном положении. - Это не моя проблема. Я и так плачу тебе алименты в чрезмерном изобилии. Иди проси у своей игрушки малыша. - Алексей не игрушка. - До свидания, Мелисса... - Подожди, подожди! - воскликнула она. - Ну же, Джесси. Будь благоразумней. Сейчас ты зарабатываешь в разы больше, чем когда мы развелись. Тысяча для тебя ничего не значит. - Ты права, не значит. - Так может, ты найдешь мне деньги? Я сжал переносицу. - Зачем они тебе? - Я сделала неудачную ставку, - прохладно ответила она. - Решила попытать счастья в покере у подружки. Я просто хотела немного развлечься, но в итоге проиграла больше, чем рассчитывала. - Это твоя проблема. - Джесси, - понизила она голос. - Пожалуйста? Ради былых времен? Когда мы были вместе, ты постоянно заботился о такой мелочи для меня. Неужели все это ничего не значило для тебя? Нужно отдать должное. Мелисса всегда знала, как достать до самого нутра. Конечно, прошлое что-то значило для меня. На самом деле, оно значило всё. Я любил Мелиссу всем сердцем. Она была первой и единственной женщиной, которую я любил по-настоящему. Тогда я был беднее. Просто армеец, считающий дни, оставшиеся до конца службы, чтобы мотивировать себя, до возвращения к ней. Я хотел дать ей всё. Я бы работал до изнеможения, чтобы обеспечить ей хорошую жизнь. Когда я рано вернулся домой из-за границы, то застал её в нашей постели с другим мужчиной. Она разрушила нашу семью. Разрушила наш брак. И что хуже всего, сломала меня. И если она думала, что сможет использовать прошлые чувства для достижения своих меркантильных целей, то она оказалась еще большей наглой идиоткой, чем я считал. - Нет, - отрезал я. - Даже не может быть и речи. - Джесси... - Я сказал "нет". В трубке стало так тихо, что я подумал, что Мелисса бросила трубку. - Ты мудак, знаешь? - прорычала она. - Я никогда не просила тебя об одолжении. Мне просто нужна твоя помощь в этот раз, Джеймс. Мне стоило догадаться, что ты окажешься таким черствым, самовлюбленный кретином. Я не стал ничего говорить. В этом не было смысла. Мелисса бы только кричала на меня, а я не хотел тратить силы и дыхание, пытаясь вставить хоть слово. Гораздо интереснее было слушать, как моя бывшая жена выставляет себя на посмешище. Ядовитые высказывания уже не действовали на меня так, как раньше. В этот момент я был онемевшим от её нападок. Как будто слушал белый шум. Я не дам ей удовольствия снова сломать меня. - Ты такой чертовски эгоцентричный, ты знаешь это? Алексей больше мужчина, чем ты когда-либо будешь. Я заставила себя улыбнуться и сказала сквозь стиснутые зубы. - Тогда почему бы тебе не попросить взаймы у него? - Слушай сюда, ты, сукин сын... Я повесил трубку и бросил телефон на стойку. Боже. Ну и денек выдался. Лифт мягко пискнул, оповещая меня о чьем-то прибытии. Только у двух человек в мире были запрограммированные брелоки, дававшие им доступ в пентхаус: у управляющего зданием и моего сына. Уолли вошел в дом с тяжелым рюкзаком, перекинутым через плечо. Он бросил его у дивана и снял ботинки. В своих джинсах и безразмерной футболке группы он выглядел растрепанным. Я никогда не пойму настойчивое желание моего сына носить золотые цепочки и убирать волосы в пучок. Он выглядел так, будто жил на скейтпарке, а не в роскошной квартире в элитной части Чикаго. - Привет, пап, - сказал он устало. - Привет. Как прошел тест по биологии? Он протянул мне стопку листов, все они были аккуратно скреплены степлером в левом верхнем углу. Красные галочки усеивали страницы, а на лицевой стороне красовалась огромная цифра сто процентов. Отличная оценка. Я перелистнул на обратную сторону и нахмурился. - Ты не получил бонус? Уолли закатил глаза. - Никто не получил. - Ты умнее всех, - настаивал я. - Ты должен был получить его. Мой сын застонал. - Ты не умрешь, если скажешь, что я хорошо поработал? Или тебе нужна голубая луна? Я медленно кивнула. - Нет, ты прав. Хорошая работа, малыш. Он выжидающе посмотрел на меня. - Но? - сказал он. - Но сегодня мне перезвонила миссис Пэкер. Она позвонила в офис и сообщила что ты опять пропустил занятия с репетитором по MCAT. - Уолли попытался пройти мимо меня и направиться в свою комнату, но я положил руку ему на плечо и остановил его. - Да ладно, парень. Мы говорили об этом. Тебе нужна дополнительная практика. Уолли пожевал внутреннюю сторону щеки. Я не понимал, почему он выглядит таким нервным. - Об этом... Папа, я хотел поговорить с тобой о... Я щелкнул пальцами, внезапно пришедшая мне в голову мысль. - Вообще-то, я только что вспомнил... Я связался с Винсентом Харгроувом сегодня утром. Уолли нахмурился. - Винсентом Харгроувом? Главе Департамента здравоохранения? Я кивнул. - Он нанял "Пегас Стар" в последний момент, чтобы обеспечить безопасность своей дочери на время ее визита в Сиэтл. Он должен мне ряд услуг, поэтому я спросил, может ли он дать тебе летнюю стажировку, работая на него. - Папа, я не... - Начнешь в мае, как только закончится семестр. Это будет отлично смотреться в ваших заявлениях на поступление в медицинскую школу. Уолли помрачнел. - Тебе действительно не стоило этого делать, пап. - Все, что угодно, лишь бы дать тебе фору. Поверь мне, дело не в том, что ты знаешь, а в том, кого ты знаешь. - Нет, я имею в виду, что тебе действительно не стоило этого делать, папа. У меня уже есть планы на лето. У меня отвисла челюсть. - Что делаешь? Он почесал за ухом. - Ну, вообще-то в Париже есть одна программа, которую я очень хочу посетить. Я улыбнулась, гордость поднялась в моей груди. - Это здорово. - Правда? - Да, конечно. Я рада, что ты наконец-то проявляешь инициативу в отношении своей карьеры. В какой больнице? Думаю, нет ничего лучше полевой практики... - Это не для медицинской школы, - огрызнулся Уолли. - Это для кулинарной программы. - Кулинарная программа? - повторил я. Неверие захлестнуло меня. Это было неожиданно, и я не был готов к тому, чтобы уловить суть. - Зачем тебе посещать кулинарную программу? Это не принесет ни малейшей пользы твоему резюме. Я плачу не за то, чтобы ты валял дурака. - Боже мой, папа, - ворчал он. - Что? - Ты никогда не слушаешь. - О чем ты говоришь? Я слушаю тебя прямо сейчас, и вот что я слышу: ты не хочешь применить себя и сделать что-то полезное для своего будущего. - Нет, ты не... - надулся Уолли. - Не бери в голову. Забудь об этом. - Куда, по-твоему, ты идешь? - В постель. Я устал. Он протопал по коридору и захлопнул за собой дверь спальни. Это было последнее, что я видела за весь вечер.