секс - это..?

— что насчёт ещё одного изобретения? — промурчала девушка с голубыми, словно мятное мороженое, волосами и, распуская аккуратно заплетенные хвостики. — был бы не против быть твоим ассистентом, — губы блондина опускаются на шею девушки, перед этим отодвинув мягкие локоны. — ох, ну уж нет, Кавех, — аккуратно усаживаясь на колени парня, сладко шепчет она, — в этот раз, ты тоже будешь главным, — её рука заворачивает светлые волосы Кавеха за ухо и, целуя его мягкие пухлые губы, талия механика оказывается в заключении больших ладоней. — я так привык, что ты, Фарузан, всегда мной руководишь, а теперь моя очередь? — руки сильнее прижимают тело девушки, сильно сокращая расстояние, — ты же знаешь, что я больше по дизайнам интерьеров и строительству масштабных сооружений. каждый раз, когда Фарузан предлагает осуществить ее задумку, она совершенно забывает о настоящей профессии своего ассистента. да, эгоистично, но почему-то ни ее, ни архитектора это не волнует. наверное, потому что страсть загорелась быстрее, чем ненависть к ее эгоизму и его манипулятивности. — архитектура это прекрасно, я начала уважать твое дело и готова помогать, если ты попросишь. но только если и ты будешь мне помогать, — на лице Фарузан прорезалась ухмылка. — куда же ты без меня, — блондин тянется к ее губам. — а ты без меня, — юные ассистенты друг друга сливаются в нежном, но полном страсти и чувств поцелуе. рука девушки ложится на шею архитектора и притягивает его к себе, хотя расстояние и так сократилось почти до минимума. наконец, Кавех решил взять все в свои руки и он тянется к молнии платья механика. язычок плавно пробежал все зубья и платье, словно само по себе, упало, открыв вид на грудь девушки в темно-зеленом бюстгальтере. глаза парня загорелись красным огнем, в его штанах видимо началась атомная война и пулемет был готов выплеснуть все патроны, которые только есть. в свой ход, Фарузан стягивает рубаху архитектора, которая просвечивает все его тело. сказать, что симпатичная учёная ревновала ассистента абсолютно к каждой девушке, которая хотя бы на градус развернулась к нему — это ничего не сказать. девушка с такой жадностью напала на бледное тело с мокрыми поцелуями, которые потягивали кожу и оставляли алые следы. — ну-ну, мой Голубоглазый демон, с такой жадностью, с которой ты в меня впиваешься, ты больше смахиваешь на вампира, а не на механика, — с небольшой усмешкой проговорил Кавех. — я не хочу терять такого ценного ассистента, как ты, Кавех, — мисс «мятное мороженое» оторвалась от предварительных ласк и мокрым взглядом посмотрела на парня. — малышка, — его руки прижали учёную к разгоряченному напряженному прессу архитектора, — я всегда рядом. верь мне. их взгляды встретились, а губы нашли себе пару и начали мягко расцеловывать друг друга, то и дело, перемещаясь вверх-вниз. напряжение в паховой зоне росло у обоих партнеров. Кавех взялся крепкой хваткой за бедра девушки и переместил ее в пассивное положение. стянув ее платье до конца, Фарузан оказалась совсем беззащитной, невинной, ее хотелось ласкать и играть с ней, словно с маленьким котенком. архитектор действительно дорожил ей, хоть и их пути множество раз расходились, а любовь все крепла. брюки парня разрывались от стоящего столбом полового органа. расстегнув застежку, штаны так и не хотели слезать без помощи. Фарузан, оперевшись на локти, будто на солнечном шезлонге, смотрела на выпирающий из самых трусов член. Кавех не краснел, как было впервые на столе в мастерской. металлическая пыль летела в глаза, а руки и прекрасное светлое платье Фарузан были в машинном масле, и ассистент все думал, почему она делает столь грязную работу в светлых нарядах? — меня забавляет то, как он дрожит от желания, — не унималась она. архитектор лёгким движением снял брюки, не задев даже миллиметра чувствительной головки. — новое изобретение, говоришь? — ловкие пальцы парня проскользнули под ткань темных трусиков ученой. они ласкали ее, пока вся «входная зона» не была мокра и липка от белесых выделений. совершено преступление. и трусы, и лиф Мятного Мороженого были безжалостно украдены и кинуты в дальний угол кабинета. решение поставить небольшую койку в кабинете мастерской было лучшим и самым правильным. из-за частой усталости, Фарузан не удавалось даже добраться домой, а в кабинете она проводит все свое время. хоть и эта металлическая опора, созданная лично этой гениальной девушкой, с дешевым, но таким мягким матрасом, который, как только она ложилась, обнимал девушку со всех сторон, что через минуту она уже видела приторно-сладкий мир грез, не была предназначена под что-то более, чем сон, но она спокойно выдерживала напор Кавеха и страстные конвульсии Фарузан. разгоряченный, словно только обожженный клинок, член вошел в промежность девушки, а сильная, но изящная и мягкая ладонь обхватила покачнувшуюся грудь партнерши. этот час настал. час непрерывных, только если на перекур или быструю зарисовку новой мысли, движений, после которых с малой вероятностью девушка вновь будет бодра и бегать из одного угла кабинета в другой, собирая новую машину. изо рта Фарузан вырвался сдавленный стон, а архитектор пошатнулся. с каждым толчком матрас сильнее проваливался под парой, а из механика вылетали новые и новые звуки наслаждения. отстранившись от тела девушки, Кавех придвинул партнершу за бедра ближе и вошел, «вытрахивая» из нее запах металла и машинного масла. несмотря на грязную работенку, каждая нота в запахе волос или тела девушки его заводила так же сильно, как мотор нового транспорта. влагалище Фарузан сжималось, тем самым сдавливая пульсирующий орган, а он продолжал входить до самого упора, пока девушка собирала в кулак недавно белые простыни. руки архитектора прижимали бедра юного механика ближе и, чуть сведя ее хрупкие колени, перед ним открылся невозможно прекрасный, возбуждающий вид на милые бедра и часть ягодиц ученой. член входил так глубоко, что тонкая и вытянутая кожа на животе девушки заставляла видеть изнутри, как далеко он заходит. кожа, словно марля, вытягивалась слегка вверх от входящей головки с каждым новым толчком. Кавеху были безумно приятны ее протяжные стоны. ему был лестен факт, что она — его, и он трахает свою девушку, каждый ебаный сбор в мастерской заканчивается долгим и невероятно чувственным сексом на этой самой койке. как бы он не трахал её, словно одну из эскортниц из таверны в Сумеру, как бы он ее не называл во время данных телодвижений, она знала, что его любовь гораздо глубже и ей пропитано все его тело. она давно не обижается на подобные выплески грязных словечек, ее любовь полна страсти и принятия того, что даже самый грязный секс остается чистым проявлением любви внутри них.