Спаси меня, убей меня

— Ты мне нравишься. Антон продолжал прокручивать слова мужчины у себя в голове, краем уха слушая историю о его переезде в Москву, только вот все слова пролетали мимо парня, и всё, что он запомнил, так это имя какого-то Паши. — Скажи, Антон, что ты ненавидишь больше всего? — вопрос мгновенно вырвал Антона из раздумий. Мужчина не спеша поднёс бокал с красным вином к губам, не отрывая взгляда от застывшего собеседника. Он подметил отчуждённость того, но это его не злило, что не могло не удивить его самого. Ему хотелось влезть в голову парня, разобрать каждую его мысль – Антон был интересной головоломкой. Вечер был приятным; музыкант тихо играл на фортепиано, негромко напевая песню Гнарлса Барклей «Crazy», приглушенный свет лампочек, что весели над каждым столиком, дарили гостям атмосферу мистики, а небольшое количество растений – уют. Ресторан был в стиле модернизма с небольшим наклоном на готику – окна, как и сами стулья, имели узоры дизайна, свойственные XVI веку. Возможно, причиной тому послужила французская кухня, позволяя гостям насладиться не только вкусной европейской едой, но и аутентичной атмосферой. Антон ещё никогда не был в подобном месте. — А Вы? — склонив голову, Антон также сделал несколько глотков вина, ощущая вкус горького алкоголя на губах, и невольно провёл по ними языком, не замечая потемневших глаз напротив. Мужчина хмыкнул, покрутив бокал между пальцами. Он не мог не насладиться моментом – парень желал поиграть. Арсений не против игр. Он ещё ни разу не проигрывал. Адвокат, за плечом которого сам Дьявол. — Как думаешь, что больше всего ненавидит человек, решивший взять власть над жертвой? — губы Арсения вытянулись в оскал. Поставив бокал с вином на стол, мужчина наклонился корпусом вперёд, сцепив пальцы рук в замок и положив на них подбородок. Он заметил огонёк заинтересованности в зелёных глазах – парень сощурился, явно обдумывая чужие слова. И Арсений сгорал от нетерпения, скрываясь за маской равнодушия. В игре главное холодный разум – лишившись разума, человек лишится жизни. Ставки всегда чья-то душа. — Вы лицемер, господин Попов, — спустя время произнёс Антон, откинувшись на спинку стула. Он чувствовал себя свободно. Непринуждённо. Он ненавидел толпы. Ненавидел людные места. Но находясь рядом с одним человеком, он легко адаптировался к общению, не чувствуя никакого дискомфорта. Он легко общался с людьми. Он просто не хотел с ними общаться. Адвокат в удивлении приподнял брови, не совсем понимая сказанное – с каждой встречей Антон удивлял его всё больше. — И что бы это значило? — без злобы спросил, следя за официантом, что принёс две тарелки с говядиной по-бургундски. Приятный запах горячей еды моментально привлёк внимание Антона, и только тогда он понял, насколько голодным был – за весь день кроме кофе он ничего больше не ел. Официант, пожелав приятного аппетита, быстро покинул столик, но ни один из гостей не спешил притрагиваться к еде. Арсений с нетерпением ждал ответа, пока Антон пытался подобрать нужные слова. И, спустя долгую минуту, он тяжело выдохнул, беря в руки вилку и махнув ею в сторону мужчины, произнося: — Вы ненавидите тех, кто имеет власть над чужими жизнями, но при этом сами упиваетесь контролем над другими. Вы терпеть не можете закон, ведь с помощью власти его можно обойти, но сами следуете ему, желая сломать тех, в чьих руках эта власть. Вы добились этой власти, чтобы отбирать её у других. Разве это не лицемерие, господин Попов? И Арсений не знал, что ответить, потому что да, Антон был прав. Антон был так чертовски прав, но… — С чего ты решил, что я наслаждаюсь этой властью? — голос Арсения был спокойным, но парень не мог не заметить нотки любопытства. Взяв нож, Антон оторвал взгляд от мужчины напротив, разрезая небольшой кусок говядины и кладя её в рот, наслаждаясь сочным вкусом. Антон не торопился отвечать – он предпочитал думать. Размышлять. И это раздражало многих. — Невозможно стать великим королём, не желая иметь власть в своих руках, — просто ответил, спустя время, и Арсений не сдержал улыбки, чуть пряча её за собственной ладонью. — Прям таки невозможно? Даже если король просто желает помочь своему народу? — Власть требует решительности и холодного разума. Даже если изначально король просто хочет помочь жителям, в конце концов ему придётся столкнуться с людской бюрократией, конфликтами, чужими оппозициями. Как думаете, господин Попов, сколько в этом мире сможет прожить мечтатель, чья цель просто помочь своему народу? — Антон даже не взглянул на мужчину, продолжая разрезать говядину. — А Вы уж точно не похожи на наивного мечтателя. Но поправьте меня, если я ошибаюсь. И Арсений не смел ничего сказать, с нескрываемым уважением наблюдая за парнем. Он обожал конфликтность сторон, обожал встречать чужую философию – это вводило в азарт, заставляло ощущать себя живым. Антон был конфликтным изнутри. Казалось, внутри парня скопилась целая библиотека мыслей, но он делился лишь крупицами, не позволяя вникнуть слишком глубоко в свои идеи. Антон пытался казаться пустым, но Арсений чувствовал внутри парня ураган, и он желал укротить его. Арсений и правда был лицемером. — Ты прав, я действительно наслаждаюсь своей властью, — в итоге кивнул мужчина, сделав глоток вина. Антон поднял на него пронзительный взгляд, оторвавшись от еды. Мужчина выглядел задумчивым, не типичным для себя, и Антон вдруг задумался, не перешёл ли он границу. Но даже если и перешёл, его вины тут не было – Арсений изначально нарушил все грани между ними. Их связывала честность и безумие. — Людей, — прошептал Антон, наблюдая за тем, как мужчина нахмурил брови в непонимании, будто пытаясь понять, о чём парень говорит. — Что? — Я ненавижу людей, — пояснил шатен, наконец-то вернувшись к еде, но Арсений с изумлением скользнул взглядом по фигуре напротив, тихо, будто боясь нарушить их диалог, сказав: — Но ты сам человек. — И меня это до жути страшит. — И кто из нас лицемер? — риторически спросил адвокат, но ответ последовал мгновенно: — Это не было моим решением – родиться человеком. У Арсения больше не было никаких аргументов. Впервые адвокат чувствовал, что проигрывает партию.

***

— Ты куда? — стоило Антону пойти в противоположную сторону от парковки, как мужчина схватил его за кисть руки, разворачивая лицом к себе. Парень на миг застыл, чувствуя себя схваченным цепким взглядом голубых глаз, но опомнившись сразу же освободился из чужой хватки, делая шаг назад и пряча руки в карманы пальто, с равнодушием глядя на Арсения: — Домой. Брюнет нахмурился, недовольно цокнув языком, после чего вытащил ключи от машины и головой указал в сторону парковки. — Пошли, я тебя отвезу. — Нет. Между ними повисло молчание. Арсений чувствовал нарастающее раздражение, и, сжав в руке ключи, притворно спокойным тоном повторил: — Я привёз тебя сюда, значит, ты моя ответственность, так что пошли. — Я хочу пройтись пешком, — пояснил шатен, прикрыв глаза и чуть отступая от собеседника. — До встречи, господин Попов. И Арсений позволил ему уйти, опомнившись лишь тогда, когда худая фигура парня скрылась за поворотом улицы. Устало зарывшись рукой в собственные пряди волос, мужчина взглянул на вечернее небо, выдыхая в пустоту: — Кажется, я близок к поражению.

***

Субботним утром Антон в спокойном одиночестве пил Арсением купленный кофе, босыми ногами стоя на балконе и разглядывая улицы. Работы сегодня не было, поэтому проснувшись он провёл пару часов над новой картиной, после чего получил сообщение от Оксаны, что она скоро придёт. Антон всё никак не мог выкинуть вечер с Арсением. Мужчина больше не писал ему, и на следующий день не приходил, и парень осмелился сделать вывод, что тот решил оставить его в покое. В какой-то миг в голове пролетела мысль, что без Арсения студия казалась какой-то опустошённой. Всего за эти несколько дней Антон привык видеть мужчину на своём диване, и это бесило. Антон привык к пустоте. Привык быть один. Так откуда эта тоска? Его мысли прервала открывающаяся дверь, и шатен резко развернулся, выглянув из балкона: — Оксана? Ты рано… — Не знал, что ты ждёшь ещё кого-то, кроме меня, — в ответ послышался насмешливый голос, и парень застыл, пытаясь справиться с нарастающим раздражением. Он оставил дверь открытой, зная, что подруга скоро придёт, тем самым подставив себя. — Что Вы тут делаете, господин Попов? — равнодушно поинтересовался Антон, плечом опершись о дверь балкона и, в одной руке держа пустую кружку, тяжелым взглядом следил за тем, как адвокат снял пальто, направившись в сторону кухни и ставя чайник. Будто у себя дома. — У нас уже было свидание, а ты всё ещё не зовёшь меня Арсением, — цокнул языком, делая пару шагов к парню, но остановился посередине студии, недовольно скрестив руки на груди. — Думаю, мне стоит пересмотреть правила. — Только не забудьте мне сообщить о них, — Антон не мог скрыть иронии, и, вернувшись на балкон, вытащил из кармана пачку сигарет, слыша за спиной приближающие шаги, а после ощущая ладонь в своих волосах, и это прикосновение казалось таким правильным, таким нужным, что Антон невольно потянулся к ласке, не желая терять ощутимое тепло. — Не волнуйся, котёнок, ты обязательно о них узнаешь, — прошептал мужчина, и в его голосе промелькнула не свойственная ему нежность. Антон на это только фыркнул, но не отошёл, позволив себе насладиться моментом. Арсений раздражал и успокаивал. Арсений дарил тревогу и комфорт. Арсений был его личной противоречивостью. — Так чем обязан Вашему визиту? — голос Антона был хриплым от сигареты. — А сам не можешь догадаться? — с издёвкой спросил мужчина, перебирая пряди волос шатена и наслаждаясь эстетикой перед собой. Длинные пальцы парня были в массивных кольцах, которые до этого мужчина не замечал. Возможно, из-за работы с тату машинкой. Сегодня парень был каким-то другим, и Арсений не мог подобрать правильный термин. На языке вертелось самое обычное «собой», но он понятия не имел, какой Антон настоящий. Если так подумать, он вообще ничего не знал о парне. — Я Вам похож на Шерлока? — брови парня приподнялись в иронии, и Арсений не сдержал улыбки, довольно всматриваясь в лицо шатена. — Если только ты позволишь мне стать твоим Мориарти, — ответил адвокат, полностью перевернув мысль. И вновь, это должно было раздражать, но Антон лишь кинул на него пустой взгляд, возвращаясь к сигарете. — Вы безумец. — Ты только сейчас это понял? — Арсений громко рассмеялся, отступая от парня и возвращаясь в студию, но стоило Антону ощутить покой, как за спиной послышалось. — К тебе тут гости. — Блять, — сквозь зубы прошипел шатен, позабыв о встрече с Оксаной. — Скажи, Антон, мне же не мерещится? У тебя на кухне и правда находится мужчина, заваривающий кофе? — голос Оксаны был полон явного непонимания, и Антон не мог её винить – такая картина была редкостью. Точнее, кроме Оксаны и, порой, Эдуарда, никто не находился в студии парня просто так. — Если это призрак, тогда мы оба сошли с ума, — хмыкнул Антон, но в глазах промелькнула грусть. А что, если он уже давно сошёл с ума? Где же эта реальность? Что вообще такое реальность? Повернувшись к Оксане, Антон встретился с непонимающим взглядом подруги и скрещенными на груди руками, но всё, что он мог, это невозмутимо дёрнуть плечом, пояснив: — Я и сам не знаю, что он тут делает. Казалось, глаза девушки стали только больше, и, растеряв все слова, она тупо смотрела на друга, пытаясь понять, что это за шутка. — Ну, сейчас я завариваю кофе, а после хотел выкрасть Антона на свидание, — будним тоном пояснил мужчина, усаживаясь на кожаный диван, и что-то в груди парня отдалось теплом. — Свидание? — взгляд Оксаны бегло метался между мужчиной и другом, и Антон желал пояснить ей, что всё не так, но почему-то ему совсем не хотелось этого делать. А, возможно, у него попросту не было на это сил. И, видимо, девушка что-то заметила во взгляде друга, так как спустя время уверенно кивнула сама себе, разворачиваясь к на диване сидящему мужчине. — Прошу прощения, господин, но сегодня у нас с Антоном запланирован поход на каток. Боюсь, вам придётся перенести ваше свидание. — Арсений. — А? — Можешь звать меня Арсением. Мне всего-то 34, — пояснил брюнет, наслаждаясь свежим кофе. Девушка неловко глянула на парня, но взгляд того оставался полностью равнодушным, на что она тяжело выдохнула, поняв, что диалог полностью на ней. — Хорошо, Арсений. В любом случае, как я уже сказала, у нас с Антоном сегодня планы. — Ничего, я с радостью присоединюсь. Давно не был на катке, — довольно улыбнулся мужчина, не чувствуя какого-либо дискомфорта. Оксана же, наоборот, чувствовала себя так, будто в неё втыкали иголки. Её взгляд вновь метнулся в сторону друга, прося о помощи, но Антон на это одними губами прошептал тихое «прости». Он понимал, что не в состоянии перебороть мужчину. Оксана же какое-то время стояла между собеседниками, размышляя план действий. Если она не могла просто выпроводить мужчину из студии, она могла воспользоваться моментом и понять его мотивы. Она больше не позволит причинить боль своему другу. Никому. — Ладно, Арсений, надеюсь, ты готов к тому, что твои кости сегодня познают весь Ад сломанных коленок, — произнесла девушка, надеясь, что сама мысль о возможных переломах заставит Арсения передумать, но тот лишь шире улыбнулся, не скрывая огонь азарта в голубых глазах. — Я всегда готов к новым играм. И что-то в его словах заставило Оксану насторожиться. Только тогда, внимательно рассмотрев мужчину, она подметила довольно дорогую одежду, ухоженность, статность. Арсений был явно человек не второго класса, и отсюда был вопрос: что такой человек делал в студии Антона? Да и где вообще их пути могли пересечься? — Только потом не жалуйся, — кинула девушка, направившись на кухню выпить воды. Нужно было освежиться и обдумать всё. А лучше всего поговорить с Антоном. — Когда же ты начнёшь обращаться ко мне также неформально? — наклонившись вперёд, с любопытством спросил мужчина у Антона, никак не реагирующего на диалог между адвокатом и подругой. Вновь уйдя в свои мысли, он не сразу понял, что старший обратился к нему, и, подняв на него расфокусированный взгляд, спросил: — Вы что-то сказали? — Хм, — недовольно сощурился мужчина, пытаясь контролировать собственное раздражение. Адвокат не имел права терять холодный разум – это первое и главное правило для достижения победы. — Сколько свиданий мы должны пройти, чтобы я перестал быть «господин Попов»? Только скажи и я всё устрою. Антон минуту стоял в молчании, слыша открывающийся кран воды и гул автомобилей на улице. И всё, к чему он мог прийти, это простой вопрос: — Зачем? И кто бы мог подумать, что всего одним словом Арсений окажется в тупике. Вытянувшись, мужчина сел ровно по струйке, ощущая несуществующею тяжесть на плечах. Зачем? Зачем? Зачем? Зачем ему всё это? Власть. Контроль. Лицемерие. Антон был прав. Антон ненавидел людей. Арсений ненавидел власть. Но они оба тянулись к тому, что так ненавидели всем сердцем. В этом слабость людей. Они же были слабостью друг друга. — Я же уже сказал, что ты мне нравишься, — повторил Арсений, но в этот раз его голос дрогнул. Он впервые терял уверенность. Павел бы засмеял, увидев его таким. Он бы и сам себя засмеял. — Но это не значит, что Вы мне нравитесь. Так скажите, господин Попов, почему я должен опустить границы, которые Вы так неуважительно рушите? — в зелёных глазах промелькнул холод. От слов парня Арсений почувствовал противный мороз по телу, и что-то тёмное поселилось в груди – Антон был равнодушным. Антон не играл по его правилам. Антон не был подвластен его контролю. Арсений чувствовал себя пешкой. Холод его подавлял. И только ощутив боль в грудной клетке, он понял, что невольно задержал дыхание. Непонятные эмоции заглушили его мысли, пластинкой играя повторную мелодию. Эмоции. Что это? Страх? Арсений никогда не чувствовал такой страх перед другим человеком. — Блять.