Спаси меня, убей меня

— Ты вообще когда-нибудь бывал на катке? — смотря на провальные попытки мужчины встать на коньках, спросила Оксана, чувствуя некое удовлетворение. Уверенность мужчины не исчезла, но нетипичная для его лица хмурость заставила Антона задуматься, зачем же Арсений пошёл с ними, если он даже подняться не мог без помощи девушки, в плечо которой цепко схватился обеими руками, боясь сделать хотя бы шаг. Оксана лишь хмыкнула, не скрывая насмешки. — Это сложнее, чем казалось, — голос Арсения не дрогнул, но Антон смог уловить нотки лёгкой паники. — Почему из всех возможных увлечений вы решили выбрать именно это? — Вас никто не звал, господин Попов, — напомнил Антон, кинув на мужчину оценивающий взгляд, после чего развернулся, направляясь в сторону арены и, становясь на лёд, направился по трассе вперёд, оставив адвоката с Оксаной позади. Подруга сама решила помочь мужчине с размером коньков, и, зная её, Антон был уверен, что девушка получала удовольствие наблюдая за тем, как человек высокого класса содрогается в приступе паники из-за такой мелочи, как коньки. Но даже несмотря на то, что вся ситуация её забавляла, она с радостью предложила свою руку помощи, почти что силой вытягивая Арсения на лёд. Стадион имел две арены: внутреннею и внешнею. Внутренняя была в середине стадиона и размером напоминая хоккейную площадку, только в основном там катались дети или начинающие, а вот во внутренней стороне, где арена была похожа на трассу для бега и люди катались с огромной скоростью, преодолевая разные препятствия в стиле мягких фигур, катались уже те, у кого был хоть какой-то опыт или же те, кто не боялись новых ощущений. Именно туда направился Антон, имея лёгкую зависимость к адреналину. И именно туда Оксана пыталась затащить адвоката, игнорируя все его протесты. — Может давай я возьму вот того пингвина и пойду кататься с детьми? — с надеждой спросил Арсений, пальцем указывая в сторону пингвинов, которые были опорой для самых маленьких детей. Оксана на это тяжело выдохнула, резким движением наконец-то выталкивая мужчину на лёд, где он сразу же уселся на низкий бортик, не желая оказаться сбитым другими людьми. — Это, конечно, не моё дело, но, если ты действительно хочешь пойти на свидание с Антоном. На настоящие свидание. Тебе стоит привыкать к такому. Он ещё тот маньяк адреналина, — пояснила девушка, плавно передвигаясь на льду и становясь напротив нахмуренного мужчины, глядя на него сверху вниз. — Он почти никогда не показывает свои эмоции. Порой может показаться, что у него их нет, но проблема в том, что их слишком много… Советую приглянуться к нему сейчас, тогда поймёшь, о чём я говорю. — Приглянуться? Учитывая то, с какой скоростью он катается, боюсь, наше сегодняшнее свидание обречено на провал, — с наигранной печалью выдохнул адвокат, взглядом цепляясь за мимо проезжающею худую фигуру. И всего на миг он уловил нескрываемое удовлетворение на лице шатена, но, казалось, что в эту секунду весь мир остановился, и всё, что Арсений мог видеть перед собой, это зелёные, ярким пламенем горящие глаза. Пламенем, которое мужчине хотелось разжечь ещё сильнее. — Ладно, помоги мне научиться кататься и в ответ я сделаю всё, что угодно. Оксана на слова мужчины недоверчиво выгнула бровь. — Тебя вообще не беспокоит твоя безопасность? — Если бы я думал о своей безопасности, я бы не стал адвокатом, — пояснил Арсений, протягивая руку, за которую девушка сразу же ухватилась, помогая ему подняться. Тяжелым взглядом осматривая людей вокруг, адвокат вновь зацепился за знакомый силуэт вдали, плавно передвигающийся по льду. Губы мужчины вытянулись в удовлетворении, вернув себе потерянную статность. — Маньяк адреналина, говоришь? Что же, возможно, мы чем-то всё-таки похожи.

***

Антон любил скорость. Наблюдать движения вокруг себя, пропадая в бесконтрольном потоке. Его завораживала мысль опасности. Скорость дарила неподвластную свободу — одно неверное движение и всё могло в миг закончиться. Это чувство заставляло проснуться из вечной апатии. Чувство опасности. На третьем кругу Антон заметил Арсения, пытающегося самостоятельно встать на лёд, одной рукой удерживаясь за бортик. Оксана кружила вокруг него, подбадривая. Парень не мог не заметить яркую улыбку на её лице, и, хмыкнув, ускорился, согнув колени и резко повернув в лево, уворачиваясь от столкновения со стеной. Он ничем не обязан адвокату. — Кажется, это безнадёжно, — выдохнула Оксана, смотря на мужчину жалостливым взглядом. За час на льду Арсений даже встать на каток без какой-либо опоры не мог. — Я уверен, что я смогу это сделать. Дай мне ещё пару минут, — уверенно произнёс мужчина, серьёзно смотря вперёд, взглядом цепляясь за спины других людей, но Оксана на это лишь устало прикрыла глаза: — Ты такой же упрямый. — Я уверен, что это не может быть так сложно. Просто надо… — но Арсений так и не закончил предложение, ощутив резкую хватку на запястье и через мгновение понимая, что он больше не держался за опору, неуклюже скользя по льду за тонкой фигурой парня. — Что… Арсений удивлённо уставился на невозмутимого шатена, который уже более медленно и расслабленно катался по льду, цепко удерживая старшего. Зелёные глаза с усмешкой и нескрываемой наглостью уставились прямо в голубые, после чего губы шатена вытянулись в улыбке. — Вы там до вечера собирались бортики подтирать? Так всё самое интересное пропустите. И Арсений мог только запрокинуть голову, даже не пытаясь скрыть смеха. — Ты же понимаешь, что если я упаду, то потяну тебя за собой? — поинтересовался мужчина, чувствуя себя увереннее на льду. Ладонь Антона была холодной, и Арсению хотелось увести парня отсюда, купив ему горячий шоколад, но он не смел оборвать этот момент, имея возможность быть чуточку ближе к младшему. — Не волнуйтесь, я просто кину Вас тут одного, — равнодушно произнёс Антон, даже не взглянув на собеседника. — Хм… — протянул мужчина, и после шатен почувствовал тягу назад. Не имея возможности удержаться на ногах, Антон начал падать, отпуская чужое запястье. Лишь когда парень не почувствовал столкновения со льдом, падая на что-то мягкое и спиной упираясь в грудь адвоката, он понял, что попался в ловушку. Как мышь. Тёплые руки обвились вдоль его тела, удерживая на месте, и, вытянув ноги назад, Антон оказался в полном плену старшего, не имея возможности выбраться. — Что за… — Я же сказал, что потяну тебя за собой, — послышалось прямо над ухом, от чего Антон вздрогнул, удерживая дыхание. Слишком близко. — Надо же, какой послушный, — очередная насмешка. Бесит. — И для чего это было нужно? — спокойно поинтересовался Антон, ловя чужие взгляды, но ему было плевать на посторонних. Сейчас парень хотел понять Арсения, что казалось довольно глупой затеей — адвокат следовал только ему ведомым мотивам, ломая все нормы нормального. Субординация его вообще не волновала. — Просто хотелось показать одному коту, что я держу своё слово, — Антон нахмурился, дёрнувшись вперёд, но руки Арсения лишь крепче обхватили его, заставляя наконец-то сдаться. — И именно поэтому мы сейчас сидим на льду посередине катка? — издевательски приподнял бровь шатен. Если уж мужчина решил затеять эту бредовую игру, он не против последовать его правилам, но Арсения такая реакция только позабавила. — На льду сижу я, а ты сидишь на моих коленях, — и Антон замолк, с ужасом понимая, как много он позволяет почти незнакомому ему человеку. Арсений просто ломал всё, что Антон строил. Так безжалостно, не оставляя никаких путей отступления. — Знаешь, кажется, мне начинает нравиться наше свидание. — Исчезните, — рыкнул Антон, из всех сил выбираясь из объятия и резко поднимаясь на ноги, чуть не упав вновь, на что получил насмешливый взгляд. — Дальше можете сами добираться до выхода. И, не дожидаясь какого-либо ответа, со всей скоростью парень направился подальше от мужчины, оставляя его позади в одиночестве. — И сколько же ты ещё будешь так убегать, а, — с удовлетворением произнёс адвокат, наслаждаясь реакцией младшего. Он не мог устоять перед такой забавой — он желал с полна насладиться охотой перед тем, как добыча окажется в его власти.

***

— Как на счёт в следующий раз мы сходим поиграть в боулинг? — снимая коньки, поинтересовался Арсений, чувствуя на себе внимательный взгляд девушки. Спустя три часа на льду он перестал чувствовать свои конечности, но ни капли не жалел о решении прийти сюда. — Просто признайте, что Вам это непосильно, — фыркнул Антон, обуваясь, и, поднявшись на ноги, схватил свои коньки, направляясь к пункту возврата. Мужчина на его слова сощурился, сохраняя напоминание о том, чтобы преподать наглому коту урок. — Ты довольно неплохо держался, — похвалила Оксана, но лицо девушки оставалось равнодушным, будто она боролась с мыслью перейти некую черту. — Но не радуйся слишком сильно. Если ты хоть как-то навредишь Антону, клянусь, я переломаю тебе все пальцы на руках. Поддельно, чтобы ты ощутил каждую крупицу боли. — Ты угрожаешь адвокату? — в насмешливом тоне спросил мужчина, приподнимая одну бровь, но Оксана не повелась на его слова, бросив предупреждающий взгляд: — Нет, я угрожаю человеку, решившему поиграться с моим другом.

***

— Эй, Антон! — окликнул мужчина парня, прежде чем позволив ему исчезнуть за дверью студии. Встретив усталый, но внимательный взгляд, Арсений махнул рукой в прощании. — В понедельник я принесу лимонные печеньки из моего любимого кафе. Ты обязан будешь их попробовать! Антон равнодушно кивнул, но что-то тёплое кольнуло в груди. Будто… Надежда?

***

— Выглядишь довольным, — подметил Павел, встречая Арсения в здании суда, где их ожидало очередной заседание. Брюнет на слова друга улыбнулся ещё шире, не скрывая искр радости в глазах. — Я повеселился на этих выходных. Сходил на каток, знаешь ли, — пояснил Арсений. Павел в мгновении остановился, с изумлением уставившись на адвоката, пытаясь осознать, не послышалось ли ему: — Прости, кажется, у меня слуховые галлюцинации. Ты сказал, что ты был на катке? Ты, Арсений Попов, который терпеть не может лёд и зиму? — Именно так! — и у Паши больше не осталось сомнений того, что его друг сошёл с ума. — Ты… — было начал, но был мгновенно прерван появившимся Шеминовым, высокомерный взгляд которого был направлен на Арсения. Рядом с ним стоял адвокат, в руках держа портфель с документами и без интереса наблюдая за сценой. — Надо же, какие люди. Давно не виделись, адвокат Попов. Я уже успел и соскучиться, — приторно сладким голосом поздоровался Шеминов, вызывая у Арсения желание впиться в него зубами, прогрызая кожу до костей и голыми руками вырывая рёбра из грудной клетки. Жажда крови всегда просыпалась в суде, но видя такого наглого и уверенного в себе соперника, Арсений желал, чтобы он вообще не дошёл до суда. — Могу Вас уверить, что больше Вам не придётся скучать. За решёткой есть много развлечений — думаю, Вы найдёте себе там подходящее занятие, — опасно сощурившись произнёс Арсений, делая шаг вперёд, оставаясь на расстоянии. Павел нечитаемым взглядом следил за диалогом, и Арсений понимал, что он просто не мог вмешиваться. Но этого и не нужно было. У него всё под контролем. Себя он проглотит свою добычу, разрезав её на мелкие кусочки и тщательно прожёвывая. Но на слова оппонента Шеминов только усмехнулся, недобро блеснув глазами, и, подойдя к брюнету почти в плотную, прошептал прямо ему на ухо, чтобы никто больше не услышал: — Я думаю, Вам стоит пересмотреть свои слова. Мы ведь не хотим, чтобы из-за Ваших действий пострадал невинный человек, не так ли? — Что Вы имеете в виду? — сквозь сжатые зубы прошипел Попов, ощущая нарастающую опасность в груди, но Шеминов лишь с ухмылкой взглянув ему в глаза: — Вам стоит быть осторожнее с тем, кому Вы угрожаете. А то, кто знает, что может случиться с Вашим пареньком. Кстати, он довольно милый. Так покорно сидел на Ваших коленках. — Сволочь! — рыкнул Арсений, желая врезать нахальному мужчине, но ладонь Паши на плече остановила его, возвращая в трезвое состояние. — Тщательно подумайте, господин Попов, — уже громко, чтобы было слышно всем, произнёс Шеминов, довольной походкой направляясь далее по коридору. Сжав руки в кулаки, Арсений развернулся к другу, хмуро поджав губы, чувствуя себя полностью побитым. Если Шеминов прознал про Антона, значит, он не бросал слова на ветер — парень был в опасности. Дело Арсения горело. И не ясно, на какие ещё действия Шеминов был готов пойти, чтобы выиграть себе свободу. В одно мгновение все его старания полетели в мусорный ящик, оставив Арсения сомневаться в себе. Он был лучшим. Он был… Лучшим. Был… — Арс? — голос Паши вывел его из мыслей, с насторожённостью следя за поведением друга. Не типичным для него поведением. — В чём дело? — Паш, я должен отменить сегодняшнее заседание. — Ты в своём уме? Ты не можешь просто взять и отменить судебный процесс. — Я могу, и я это сделаю! — оборвал Арсений, и Павел застыл, с ужасом распознав страх. Арсений никогда не боялся. Арсений никогда не отходил от игры. Арсений никогда не цеплялся за то, что мог с лёгкостью потерять. — Ты должен мне кое-что рассказать, — с напором произнёс Павел, не оставляя права на отказ. Если его друг был в шаге от паники из-за охватившего его страха, он должен был понять причину этого. — Как только разберусь с судьей, — кивнул Арсений, на гнущихся коленках направившись в сторону суда. Идя на битву со страхом, проигрыш неизбежен.

***

Студия пахла пустотой. Вечер вторника был тихим. Слишком тихим. Антон отчаянно пытался заглушить эту тишину, слушая музыку в наушниках, но пустота поглощала его. Пространство искажалось. Всё казалось неправильным. Будто и вовсе иной мир, в котором Антон был призраком. Он один и сегодня это выводило его из себя. Он один и впервые одиночество проникало под кожу, оставляя гной, расширяющийся прямо в грудной клетке. Хотелось впиться в неё ногтями, вырвать с корнем. Но разве можно вырвать то, что не имеет физическую оболочку? Почему он думал о нём? Почему мысли крутились вокруг глупого обещания адвоката? Он обещал прийти, но уже прошло два дня. Антона это бесило. — Иди ты к чёрту, Попов, — прошипел парень, хватая пачку сигарет и направляясь на балкон, игнорируя холодный дождь. Пальцы рук тряслись то ли от гнева, то ли от страха. Всё такое привычное рушилось и было уже поздно строить стены. Антон поддался тому, от чего убегал все эти годы. Он клялся себе, что больше не позволит себе надеяться. Арсений стал тишиной, которая его страшила. Антон больше не хотел оставаться в этой пустоте, что пожирала его изнутри. Но он позволил себе совершить ошибку — он позволил себе надеяться. И это его плата.