Спаси меня, убей меня

Тело беспощадно ломило. Конечности затекли из-за неудобной позы на диване, где Антон еле как уместился, скрутившись, как кот. В горле першило, и хриплый стон вылетел из губ. Со стороны донёсся тихий смешок, заставивший парня открыть глаза, недовольно зажмурившись от слишком яркого утреннего света. На окнах кабинета не было штор, и солнце безжалостно слепило, от чего Антон сонно проморгался, со скрипом садясь на диване и плотнее закутавшись в единственный плед, что дарил хоть какой-то комфорт. Укрывшись тканью до носа, шатен с прищуром уставился на стоявшего у дверей мужчину, на лице которого читалась смесь насмешки и изумления. Потерев глаза ладонью, Антон ещё раз посмотрел на мужчину. Высокий. Худой. Резкие черты лица, карие глаза, шатен. Явно не из низшего класса. В нём читалась манерность. Если Арсений напоминал безбашенного аристократа, в голове которого люди — это фигурки на шахматной доске, то этот мужчина был скорее наблюдателем игры, делавшим ставки. Да только не на деньги. — Вы кто? — холодно поинтересовался Антон, внимательно осматривая мужчину с ног до головы, будто ответ на его вопрос был написал где-то на ткани серого, явно дорогого, пальто. В ответ ему последовал очередной смешок, но вместо растерянности, которую парень ожидал увидеть в глазах мужчины, он заметил большую заинтересованность, заставляя Антона чувствовать себя обезьянкой в цирке. Может, он ею и был? Ведь как иначе можно было описать такой странный, навязчивый интерес адвоката к его персоне. — Я Павел Воля, прокурор. На данный момент помогаю Арсу с его делом. Можешь обращаться ко мне Паша или Воля, — спокойно прояснил мужчина, всё ещё удерживая кончики губ приподнятыми в улыбке. Не предприняв никакой попытки зайти в кабинет, он облокотился о дверной проход, с тем же интересом смотря на парня, и Антон был рад расстоянию, что разделяло их. В последнее время он получал слишком много нежелательного внимания. — Я бы поинтересовался, кто ты, но учитывая твоё сходство с неким Антоном, о котором Арс мне рассказывает при каждой встрече, и тот факт, что он никогда никого не оставляет в своём кабинете, могу предположить, что ты и есть тот самый нелюдимый кот. — Кот? — недовольно нахмурился Антон, но быстро надел маску равнодушия — какая ему разница, как его именуют. Лишь бы не лезли в душу. Хотя с Арсением это желание казалось невыполнимым. Павел на это хмыкнул, наконец-то зайдя в кабинет и направившись в сторону небольшого стола с чайником, разными сортами чая и кофе. — Ну, а что, похож же. Нелюдимый. Пугливый. Принимающий ласку, но готовый выпустить когти, стоит сделать неправильное движение рукой. Ну, или так мне показалось из всего услышанного. Ты уж прости, после пояснений моего друга картина сама сложилась таким образом. Или всё-таки я ошибаюсь? — было понятно, что Павел ничуть не сомневался в собственных словах и вопрос был лишь ради приличия… Или издёвки. — Искусно играете, Павел, — прокомментировал Антон с лёгкой похвалой, искренне оценивая сарказм мужчины. Казалось, он говорил простыми фактами, но формулировка предложений и немного надменная выдержка отображают настоящий смысл слов. — Не сказал бы, что я любитель поиграть. Мне больше нравится наблюдать, — всё-таки Антон был прав. Такой человек, как Павел, не будет марать свои руки. Нет, не так. Он не считает происходящее важным, чтобы вмешиваться. И всего за минуту парень проникся симпатией к этому мужчине. — Но порой выбора нет, и приходится выбирать лучшее из худшего — я всё-таки не зверь, чтобы игнорировать явные крики о помощи. Даже, если они бесшумные. — Честно, не могу не задаться вопросом, как вы с Арсением стали друзьями… — Тут всё просто! У нас те же взгляды на жизнь. Я бы даже сказал, мы идём по той же дорожке, просто мы, как день и ночь. Пока один нападает напрямую, другой делает удар из тени. Командная работа, все дела, знаешь ли, — Павел поставил чайник, взяв две кружки, и будним тоном поинтересовался. — Чай или кофе? — Кофе, — Антон кинул взгляд на часы, что висели на стене, и с досадой отметил, что ему остался час до прибытия первого клиента. А ещё надо было как-то добраться до студии. Павел повернулся к парню, скрестив руки на груди, и в тишине, которую нарушала только кипятящаяся вода, цепким взглядом уставился на шатена, пытаясь найти что-то, ведомое лишь ему одному. Антон старался сохранять спокойствие. Отчуждение от собственных эмоций, но чужой взгляд пригвоздил его к месту, забрав последний воздух из лёгких. Откуда только берутся такие личности? От них веяло опасностью. — Несмотря на то, что я рад наконец-то с тобой познакомиться, мне всё же любопытно, почему ты этой ночью спал тут? Учитывая твой рост, этот диван, да и уличную одежду, сомневаюсь, что тебе сегодня снились лошадки и цыплята. Так почему ты не в своей удобной кроватки, а, мелкий? — и это было сказано так просто, что Антон даже не мог позволить себе возмутиться. Он продолжил молча наблюдать за мужчиной, отображая его спокойствие на себе. Возможно, именно это и было их с Арсением точкой опоры: пока один ломал все границы, другой спокойно находил щели. — Вам бы в психологи, — подвёл итог Антон, с неким облегчением опуская плечи, что всё это время были в напряжении. Присутствие незнакомых людей его всегда настораживало. Мужчина, в свою очередь, на слова парня отреагировал с наслаждением, довольно произнося: — Мне это часто говорят. Но я предпочитаю использовать свои таланты в другом направлении. — Я начинаю сомневаться в том, что вы положительный персонаж в книге, — вскинул брови Антон, на что Павел уже в голос рассмеялся, развернувшись к закипевшему чайнику и заливая кипятком одну кружку с кофе, а другую с чаем. — Я никогда не претендовал на это место, — подойдя к парню, он протянул кружку с кофе ему в руки, садясь в кресло напротив и скрестив ноги. Если бы не вся ситуация, Антон бы действительно подумал, что он на встрече с психологом. — Ты лучше ответь на вопрос, с чего вдруг тебе этот диван показался таким удобным. Антон тяжело выдохнул, понимая, что особой причины у него нет. Просто они почти до утра простояли с Арсением на крыше. Просто он слишком сильно хотел спать. Просто адвокат предложил ему этот диван, пока сам сел за стол заниматься работой. Просто это случилось. — Я больше не оставлю тебя. — Ваш друг похитил меня, приволок на крышу здания, а после мне было лень добираться до моей кровати, — Антон просто пожал плечами, не впадая в подробности и, делая глоток приятного кофе, проигнорировал шокированный взгляд Паши. Наверное, всё-таки что-то ещё могло его удивить. Павел, кажется, даже забыл о чае, продолжал смотреть на парня так, будто у того на голове рога выросли. Корпус потянулся вперёд и, подперев подбородок рукой, Воля спросил: — Ты очень странный паренёк, ты знал? Антон на это выгнул бровь, продолжая довольствоваться своим кофе. Похоже, утренний словарный запас был исчерпан. — Кстати, а где Арс? — Павел оглядел кабинет, будто адвокат прятался где-то под столом или в шкафу. Антон равнодушно пожал плечами. Он не нянька для взрослых мужчин, и перед ним никто не отчитывается. — Сам попросил прийти меня с утра, и сам же отсутствует. С него обед. Поставив кружку на стол, мужчина вытащил из кармана телефон, видимо, решив написать Попову. Антону было всё равно. У него были свои дела, своя скучная рутина. Возможно, сегодня стоило сходить в бар. — Вы же в курсе, что у Вашего друга полностью отсутствует понятие личных границ? — отчаянная попытка. Внимание Паши вернулось к парню, который сохранял то же равнодушие, но ненадолго в зелёных глазах блеснуло что-то похожее на раздражение. Павел улыбнулся, догадываясь, к чему младший клонил, и только удобно уселся в кресле, спиной оперевшись на мягкую спинку. — Я об этом осведомлён, — кивок. Улыбка с лица так и не сползала. Антон тяжело вздохнул, принимая поражение: — Понял. Кабинет провалился в уютную тишину. Парень размышлял о том, чтобы позвать Оксану в бар. С одной стороны, ему хотелось напиться и провалиться в вечный сон, но с другой… Он не хотел оставаться один. Почему-то не сегодня. А может, он никогда и не хотел — самовнушение могло исказить его собственные желания. Или он искажает их прямо сейчас? — Думаю, мне пора, — в итоге произнёс Антон, прервав тишину, и, поставив пустую кружку на стол, поднялся с дивана, позволяя пледу соскользнуть со своих плеч. Павел недоверчиво глянул на него, и Антон ощутил себя кроликом перед удавом — такое величественное спокойствие, заставляющее жертву прочувствовать весь страх, от которого она сама готова прыгнуть в рот. Антон вдруг начал сомневаться в том, кто из них страшнее. Адвокат хотя бы гласно говорил о своих намерениях. — Не дождёшься Арса? Он скоро придёт, — поинтересовался мужчина, сверля парня взглядом карих глаз, от которых Антону хотелось спрятаться за диваном, завернувшись в плед. Рвано выдохнув, младший нервно растрепал и так лохматые пряди волос, произнося: — У меня дела. Да и нам не о чём с ним говорить. Арсений извинился. Дал обещание. Да только Антон не мог так просто поверить. Возможно, он больше не злился. Возможно, он никогда и не злился на мужчину — он злился на себя, потому что позволил себе надеяться. Возможно, он был расстроен тем, что вновь позволяет себе надеяться. Возможно, следует просто избегать. Не глядя на Пашу, Антон развернулся в сторону двери, направившись к выходу. Возможно, ему просто нужно время подальше от Попова.

***

— Ты позволил ему уйти? — нахмурился адвокат, с недовольством глядя на друга, не испытывающего и капли сожаления. — А что я должен был сделать? Одеть на него наручники? Связать? Закрыть в подвале? — без впечатления вскинул брови прокурор, продолжая играть в игру на телефоне. Арсений подошёл к столу, кинул на него папку с документами, и, скрестив руки на груди, сквозь зубы прошипел: — У нас нет подвала. — Это сути не меняет. Арс, он взрослый парень. Ты не можешь надеяться на то, что он по собственному желанию будет находиться под чужим присмотром, — наконец-то убрав телефон, Павел кинул взгляд на друга, поджавшего губы, которые выдавали его тревогу. И тут прокурора осенило. — Арс, ты же сказал ему? Тишина была ему ответом. — Арс… — Павел поднялся с кресла, медленно подойдя к адвокату, в глазах которого вновь читался живой страх. Павел ненавидел это. Он положил руку ему на плечо, сжимая его, тем самым привлекая внимание, и посмотрел прямо в голубые глаза. — Арс, он должен знать. Это его жизнь — он должен понимать, в какой ситуации он находится, что ему угрожает. — Я не могу… Я пообещал оберегать его. Если я скажу ему, я нарушу это слово, — в голосе мужчины была слышна грусть и злость. Злость на себя. На Шеминова. На всю ситуацию. И Павел мог только разочарованно покачать головой, отходя от друга: — Арс, ты уже его нарушаешь, держа такое в секрете. Подумай об этом. Рано или поздно он всё равно узнает — такое не остаётся в тени вечно. Как думаешь, после такого он сможет позволить себе довериться? — Если это означает, что я сохраню ему жизнь — я готов нести этот крест. — Зачем? Зачем ты делаешь из себя злодея? — впервые Павел позволил соскользнуть маске спокойствия, глядя на друга с некой безнадёжностью, осознавая, что он не сможет переубедить Арсения. Не в этот раз. Арс лишь грустно ухмыльнулся, сглатывая горький ком в горле. — Потому что иначе, он не позволит мне быть рядом, когда я буду нужен ему больше всего.

***

Вторая пинта пива была опустошена, и Антон махнул в сторону бармена. — Повтори. Антон знал свои лимиты — он тяжело пьянел. Обычно, чтобы напиться, ему нужно было что-то покрепче пива, но для начала он решил дождаться Оксану, которая решила сегодня задержаться на работе из-за слишком назойливой клиентки. В течение дня Антон также получал сообщения от Арсения, но всё они были проигнорированы. Почему-то парень сомневался, что он по-настоящему мог бы скрыться от адвоката. Учитывая его рабочее место, он был уверен, что у того было достаточно связей, чтобы отыскать его в любой точке города. Но Антон всё равно решил сохранять границы, и сколько бы Арсений их ни ломал, он был готов строить новые. Брошенная на барную стойку сумка привлекла его внимание. — Ну наконец-то, — выдохнул Антон, лицом разворачиваясь к пришедшей, но сразу же застыл со стаканом в руке. Зелёные глаза мгновенно потемнели, и на лице парня появился опасный прищур. — Ты что тут забыла? Девушка нагло уселась рядом, локтями оперевшись о стойку, и, с фальшивой печалью произнося: — Как грубо. Неужели так нужно приветствовать свою девушку? А я скучала, знаешь ли. — Бывшую, — прошипел Антон, со злостью сверкнув глазами. — Как ты меня нашла, Ира? — Ты и не особо скрывался, — махнула рукой девушка, пальцами закручивая прядь светлых волос. Подозвав бармена, она попросила сделать коктейль с водкой, после чего вернула своё внимание Антону, довольно улыбаясь. — Ты же не думал, что твой отец просто позволит тебе делать, что вздумается? Да, точно, отец. — И он прислал тебя, чтобы сообщить об этом? — лишь при слове «отец» у Антона просыпалось желание убивать. Он был уверен, что смог оставить всё позади. Что, наконец-то, смог стать свободным. И тут появляется Ирина, невозмутимо сообщая, что все его попытки были курам на смех. Бесит. — Нет, я сама решила приехать. — Зачем? — Я надеялась, что ты наигрался в подростка и примешь свои обязанности, — Ирина взяла стакан с напитком, делая глоток и довольно зажмурившись. Антон же залпом опустошил пинту, обратившись к бармену: — Можно мне виски? Он не готов пережить эту встречу на трезвую голову. — Мой отец исключил меня из семьи в тот день, когда поставил мне ультиматум и я сделал свой выбор, — напомнил Антон, ощущая нарастающую головную боль. Он надеялся на то, что Оксана скоро придёт и они смогут убраться из этого места, потому что сам он не мог пошевелиться. Казалось, стоит подняться на ноги, и он мигом свалиться на пол. — Он дал тебе время обдумать свой идиотский поступок. Неужели ты правда думал, что сможешь избежать этого? — в голосе девушки читалось удивление с насмешкой, будто Антон был маленьким ребёнком, не понимающим происходящего. Но Антон всё понимал, и именно поэтому решил сбежать — ему не место среди коррупции и лжи. Он желал о тишине и покое. — Зачем ты тут, Ира? — устало выдохнул парень, на что Ирина хмуро взглянула на него и, как бестолковому ребёнку, напомнила: — Я же уже пояснила. — Нет. Ты упомянула отца. Но зачем ты тут? — и в зелёных глазах было столько презрения, что девушка не могла сдержать холодной дрожи. Антон в миг перестал выглядеть потерянным ребёнком — у него была другая сторона, которую он редко показывал, предпочитая носить маски равнодушия, но всему были границы. — Ты же не думала, что приедешь сюда, я с радостью вернусь домой, и мы вновь будем вместе? Потому что это самое глупое, что могло прийти тебе в голову. И у девушки не было слов — она никогда не видела такого Антона. Никогда не слышала столько холода в свою сторону. Никогда не встречала столько ненависти в ярко-зелёных глазах. Никогда не сомневалась в собственной ценности. Ирина не была глупой; она и не думала, что всё будет просто. Но раньше Антон не позволял себе так с ней разговаривать. Раньше Антон был заботливым. Раньше он был готов на всё ради неё. Её марионетка разрезала все ниточки. — Ты ничтожнее, чем я думала, — процедила девушка, скрывая собственное разочарование, но в ответ ей послышался лишь смех. Ни капли не радостный. Презрение. Печаль. Отвращение. — Рад, что ты наконец-то это поняла. А теперь будь добра — свали нахрен, — Ирина ощутила сталь, что резким движением разрезала её лёгкие. Она не надеялась на тёплый приём, но и такого отношения не ожидала — её куклы всегда делали то, что от них требовалось. — Советую тебе обдумать ситуацию, Тоша. Змея. Она напоминала ему змею, что вилась вокруг жертвы, нашёптывая на ухо ласковые слова, чтобы съесть. Как же слеп он был раньше. Он хотел встать и уйти, не дожидаясь Оксаны, но тяжёлая рука легла на его плечо, останавливая, а над ухом послышался знакомый, сдержанный голос: — Надеюсь, Вы не угрожали моему парню, а то за это можно получить статью. Губы мужчины были вытянуты в кривой улыбке, но глаза горели холодной сталью, и всё нутро парня кричало об опасности. Он находился среди двух хищников, готовых вцепиться ему в глотку, стоит хоть немного оголить шею.