Спаси меня, убей меня

Антон чувствовал холодный пот на спине. Цепкая хватка его не отпускала, прижимая тело парня к твёрдой груди. Антон чувствовал запах дорогих духов и кофе. Краем глаза он видел кровожадную улыбку адвоката, от которой мурашки пробегали по коже, но Ирина даже не дрогнула, бросив кривую усмешку на мужчину и, держа в руке коктейль, пальцем указала на шатена, не отрывая взгляда от Арсения: — Этот? Ваш парень? Мужчина, Вы, случаем, столиком не ошиблись? Но брюнет на слова девушки только сильнее оскалился, наклоняясь чуть вперёд. — Именно так, девушка. А теперь, Вы нас простите, я заберу его с собой, — и, не дожидаясь ответа, Арсений силой заставил Антона соскользнуть со стула, ведя его за собой в сторону выхода. Будучи в ошеломленном состоянии, парень не сопротивлялся. Он был рад оказаться подальше от Ирины. Он был рад больше не слышать об отце. Он был рад Арсению. Стоило им выйти наружу, как Антон мгновенно почувствовал толчок и, спиной столкнувшись с холодной стеной позади, шатен ощутил цепкую хватку на подбородке, заставляющую смотреть прямо в яростные глаза адвоката. Непонимающе моргнув ресницами, парень попытался отойти в сторону, но другая рука мужчины резко преградила ему путь, нависнув над головой, тем самым поймав парня в капкан. — Вот какого черта, Антон?! — злоба. Тревога. Страх. Антон сильнее вжался в стену позади себя, будто это могло его спасти от разъярённого мужчины, взгляд которого пронзал его насквозь. — Господи, я оставил тебя всего-то на день, а ты уже нашёл себе неприятности! — Это они меня нашли, — нахмурился младший, сразу же поджав губы. Было ясно, что Арсения не волновали такие детали. Из горла адвоката вырвалось что-то похожее на волчье рычание, и младший невольно вздрогнул, чувствуя жар чужого тела. Слишком близко. В голубых глазах блеснуло что-то тёмное. Обещающее. Опасное. От такого Арсения хотелось бежать. Скрыться. Но в то же время было невозможно сдвинуться с места. Прислонившись ближе к уху младшего, брюнет без намёка на улыбку прошептал: — Была бы моя воля, надел бы на тебя ошейник. Антон в покорности склонил голову вбок, оголяя шею перед хищником и чувствуя нарастающий жар в низу живота. Ошейник. Цепи. Верёвки. Всё что угодно, лишь бы оказаться сейчас дома в своей кровати подальше от всех людей. — Как думаешь, котёнок, какой цвет тебе бы подошёл? — Арсений вновь поднял подбородок младшего, не позволяя отвести взгляда. А Антон молчал, потому что все слова комом застряли в горле. Перед Арсением он был слабым. Перед Арсением он был лишь овцой в ожидании пира, на котором её съедят. Эта игра изначально не была равной — иллюзия того, что белые ходят первыми. — Фиолетовый смотрелся бы замечательно, не думаешь? — Антон уже ничего не думал. Его разум больше не различал грани между сном и реальностью. Арсений казался ненастоящим — слишком живой. Эмоциональный. Такие люди его пугали. Такие люди умели выворачивать всё самое гнилое. — Отпустите, — прохрипел парень, наблюдая за тем, как брови адвоката полетели вверх, отображая его обескураженность. Хватка мгновенно ослабла, и Антон в один миг оказался в стороне, возвращая расстояние между собой и мужчиной. Он пустым взглядом уставился на старшего, прекрасно осознавая всю плачевность ситуации, но по-другому он не мог. — Хватит. Вы ничем не лучше, чем она. Для Вас я лишь развлечение. Игрушка. Не так ли? — Что?.. — мужчина нахмурился, отойдя от стены, и встал ровно, но не стал приближаться к младшему, следя за ним на расстоянии. И в мыслях Антон не мог не сравнить его со зверем, что рассматривает свою добычу. — Не нужно так удивляться, господин Попов. Все вы одинаковые. В Вашем мире человеческие жизни — это как сделки: цена каждой зависит от возможной выгоды, — голос Антона был холодным. Пустым. Он прошибал насквозь. Они поменяли роли — теперь Арсений был загнан в ловушку. Ловушку собственных желаний. — Мне лишь интересно, чего стою я, раз Вы так жадно пытаетесь поставить клеймо питомца на меня. Какова моя цена? Адвокат стоял в полном изумлении, не находя слов. А слова и не были нужны — молчание было лучшим ответом. Ведь люди привыкли оправдываться, лгать, обещать. Но молчание оголяло всю правду… Они никогда не будут равны. Их миры слишком разные. — Антон, позволь прояснить… — Не стоит, господин Попов. Поберегите свои речи для тех, кому они нужны, — мгновенно среагировал шатен, взглядом цепляясь за знакомую фигуру на другой стороне улицы. — Спасибо, что спасли от нежеланной компании, но, думаю, на этом наши пути расходятся. Приятного Вам вечера. Антон быстрым шагом перешёл дорогу, хватая ничего не понимающую Оксану за запястье и уводя её в противоположную от бара сторону. Арсений же остался стоять в одиночестве, не в силах понять, когда же ситуация повернулась не в его пользу. Лёгкий дождь заставил адвоката поднять голову, глядя на туманное небо — даже у погоды настроение казалось убитым. И впервые он не знал, как поступить. Ведь впервые он боялся потерять. А, может, он уже потерял?

***

— У нас есть новые улики, — произнёс Павел, кидая папку с документами на стол напротив друга, — Шеминов — не просто мошенник. Серёжа помог мне отследить его доход — у него есть сберегательный счёт в Дубае на имя брата. Таким образом, никто не может связать огромные суммы на счету с «Виас Групп». Официально он чист. — И в чём тут улики? — нахмурился Арсений, понимая, что кроме самих свидетелей и других схожих случаев у них ничего больше нет, а учитывая новые угрозы со стороны Шеминова, нужно было подготовиться к войне. — Деньги не падают с неба, Арс. Нам надо отследить посредника и связать их с «Виас Групп». Тогда мы сможем доказать, что Шеминов превышает свои полномочия, получает немалую долю от нелегальных сделок и обворовывает простых граждан, — Павел поставил чайник, терпеливо объясняя ситуацию. Шеминов не просто обворовывал простых жителей — он даже подписывал сделки с агентствами арендования, которые не желали иметь дело с последствиями разрушений, вешая их на невинных. Таким образом, им также доставалась доля. Всё гнило в коррупции. — И как предлагаешь это сделать? Он же узнает сразу, только мы начнём охоту на его счета, — приподнял бровь Арсений, следя за тем, как Паша заливал кипятком свою кружку с чаем. — Я поговорил с Серёжей. Он и его команда могут заняться этим тихо. — Хм, — Арсений знал, что у него нет особого выбора. После той встречи с Шеминовом он обязан был засадить ублюдка за решётку, чего бы ему это ни стоило. — Ты в них уверен? — Я даже в себе не уверен, — хмыкнул Павел, садясь на диван. — Но это наша работа — сомневаться во всём. Сомнения… — Эй, Паш, как думаешь, я такой же, как и Шеминов? — вдруг спросил брюнет, тем самым заставив Пашу поперхнуться чаем. Поставив кружку на стол, прокурор недовольно скривил лицо, смотря на друга как на последнего кретина. — Откуда вообще такие мысли? — Да так… — Арсений тяжело вздохнул, прекрасно осознавая, что Павел и сам способен догадаться. Он был наблюдательным. Понимающим. Порой Арсению казалось, что он умел читать мысли. — Это из-за того паренька? Антона? — Арсений грустно ухмыльнулся, подняв голову вверх. Казалось, на его плечах скопилась вся тяжесть его собственных сомнений. Рядом с Антоном он боялся. Рядом с ним он сомневался. Рядом с ним он терял себя. Антон был луной, а Арсений — солнцем, их пути не должны были пересекаться. Но в странном месте, где на горизонте свет луны сливался со светом солнца, они встретились. Правда, пока один обжигал жаром, другой же обжигал своим холодом. — И да, и нет, — отчаянно произнёс адвокат, прикрыв веки, позволил себе немного расслабить плечи. — Я уже ничего не понимаю, Паш. В один момент мне кажется, что я делаю успехи, а в другой — я вновь натыкаюсь на кусок льда. И проблема в том, что я даже не понимаю, что я делаю не так. — Возможно, потому что ты не пытаешься его услышать? — предположил Павел, вернув в руки кружку с чаем и делая глоток. Арсений на его слова призадумался. Услышать? — У меня сложилось впечатление, что у него в голове свои черти водятся, но при этом он сдержанный, не говорит лишних слов. Возможно, даже не видит в них смысла. Он — полная твоя противоположность. — И что мне делать? — Арсений с надеждой уставился на друга, ощущая, как его собственная душа уходит в пятки. Он не мог так просто отказаться от парня. Что-то в нём завораживало. Притягивало. Арсений стал зависимым. — Спроси его, чего он на самом деле хочет. Возможно, ты получишь нужный ответ. — А не слишком ли это просто? — нервно хмыкнул адвокат, наконец-то забрав папку с документами. — Порой решение намного проще, чем мы себе представляем, — пожал плечами собеседник и, чуть подумав, добавил. — Я могу сказать точно, что парень не из пугливых, но он чего-то боится. И очень сильно. — Как и мы все...?

***

— Держи, — Оксана протянула кружку с кофе, выжидающе смотря на Антона. — Выглядишь ужасно. Ты вообще спишь? Парень ничего не ответил, взял кружку, благодарно кивнув. Сон? Он только и мог, что просыпаться в крике от кошмаров, а тут ещё и встреча с Ириной... Всё то, что Антон пытался побороть все эти годы, возвращалось из самых тёмных глубин прошлого. Дождь уже вторые сутки не успокаивался, и Антон чувствовал тоску — меланхолию, что забиралась в глубины души, заставляла чувствовать что-то родное, но недоступное. Что-то потерянное, но не забытое. Антон бы назвал это свободой. — Ты выглядишь так, будто впадаешь в депрессию, — выдохнула девушка, плечом опираясь на стену рядом с подоконником, на котором сидел Антон. У парня иногда были такие дни, когда он мог сидеть на одном месте, полностью погружённый в свои мысли. Оксана позволяла ему это, прекрасно осознавая, что ничего сделать не в состоянии. Порой Антону просто нужно было отключиться от мира. Вроде, это именуют диссоциацией. Но, смотря в эти стеклянные глаза, Оксану пробирала дрожь. Её пугало то, каким Антон был уязвимым. Парень в ответ лишь непонятливо мыкнул, даже не взглянув на подругу, которая, скрестив руки на груди, смотрела на него с опасением. После встречи с Ириной Антон сразу же изменился. Он и до этого почти не показывал свои эмоции, предпочитая держать их при себе, но то, что творилось сейчас… Он будто вообще перестал ощущать что-либо. Или это лишь самовнушение? — Антон, мне пора возвращаться на работу. Я ещё приду завтра, хорошо? Но никакого ответа, как и ранее, не последовало. Устало выдохнув, девушка положила ладонь на плечо шатена, чуть сжав его в знак прощания, и направилась в сторону двери. Было страшно оставлять Антона одного в таком состоянии, но он ненавидел, когда с ним нянчились. Он ненавидел обязательства. Ненавидел быть должным. Оксана понимала, что лучшее, что она могла сделать, просто оставить его одного. Даже если в глубине души он не хотел быть один. Выйдя на улицу, девушка вытащила зонт, раскрыла его, но, не заметив человека напротив, наконечником случайно ударила ему по лицу. — Чёрт, — послышалось спереди, и Оксана обеспокоенно уставилась на незнакомого парня, что недовольно потирал щёку. — Ох, прости прости. Я не заметила тебя, — Оксана опустила зонт, подходя к незнакомцу и, несмотря на хмурое выражение лица того, протянула руку к его щеке, аккуратно поворачивая её в сторону, чтобы разглядеть красную царапину. — Крови нет. Ничего серьёзного, заживёт быстро, — изрекла, а после с новой волной тревоги добавила. — Прости, я правда не специально. — Не волнуйся, я в порядке, — улыбнулся парень, и морщинки на его лбу расслабились. Во взгляде появилась мягкость, и весь образ злого парня исчез, оставив яркую улыбку и теплоту в глазах. — Кстати, ты выходила из тату студии? — А? Да, — протянула Оксана, отступая от незнакомца, но продолжая кидать на него чуть виноватый взгляд. — Мы с Антоном друзья… Ну, с парнем, который делает тату. — Надо же, и как же мы не встретились до этого… — Ты постоянный клиент? — скептически вздёрнула бровью девушка, потому что у Антона не было друзей. Она бы точно об этом знала. Но парень напротив не растерялся, вытянув обе руки в стороны и с иронией усмехнувшись: — А по мне не видно? И ведь действительно, не только руки, но и шея парня была вся в татуировках. — Действительно, — нервный смешок, после которого Оксана спросила. — Ты собирался к Антону? — Да, мы должны обговорить следующий дизайн. Он сказал, я могу подойти сегодня, — кивнул парень, а девушка сразу же нахмурилась, понимая, что сегодня Антон не в состоянии даже просто провести беседу, так какая работа? — Думаю, тебе лучше прийти в другой день. — Что-то случилось? — неподдельное волнение. Оксана поспешила его успокоить: — Нет, просто… Просто сегодня — сложный день. Я не думаю, что он в состоянии работать… Если, конечно, ты не против, я бы хотела попросить тебя перенести эту встречу… Прости… Я… Я волнуюсь о нём. Он мой друг… Оксана и сама не заметила, как начала тараторить, не поспевая за собственными мыслями, но ей хотелось хоть как-то помочь Антону. То, что она позволяла ему тонуть в саморазрушении не значило, что ей всё равно. И парень, видимо, понял её, так как после минуты тишины спокойно улыбнулся, кивнув: — У нас у всех бывают плохие дни. — Спасибо, — выдохнула Оксана, чувствуя облегчение в груди. — Не хочешь пойти за чашечкой кофе? Мой сеанс не состоялся, у меня появилось свободное время, — чуть подумав, добавил. Девушка уставилась на него с удивлением, но, не найдя причины отказаться, решила согласиться — выпить кофе перед работой — такое предложение звучало заманчиво. — Кстати, я Эдуард. — Оксана.

***

— Слушаю? — Антон поднял трубку, не глядя на номер, и сразу же пожалел об этом, на той стороне послышался такой ненавистный голос: — Рад тебя слышать, сын. Жаль, не могу порадоваться твоим успехам. — Что тебе нужно? — голос Антона хриплый от скуренных сигарет. С момента, как Оксана ушла, он не сдвинулся с места, продолжая наблюдать за дождём за окном — улицы продолжали тонуть, пока водители машин пытались разглядеть дорогу. Несколько человек пробегали мимо, ища укрытие. Город опустел, заставив Антона чувствовать тоску. — Я надеялся услышать слова сожаления. Надеялся, что ты наигрался в непутёвого подростка и наконец-то примешь верное решение. — Тогда можешь подождать ещё пару десятков лет, — Антон хотел сбросить вызов, хотел просто продолжить игнорировать его, как и делал все эти годы, но следующие слова мужчины заставили шатена вздрогнуть: — Не стоит так говорить с тем, кто способен разрушить репутацию твоего дорогого адвоката. Антон рывком поднялся с места, со злобой сжав кулаки и с отвращением прошипев: — Чего ты хочешь? — На следующей неделе я приезжаю в Москву по делам. Надеюсь, ты меня встретишь, — и звонок был сброшен. Он заставил Антона с чистой ненавистью вглядываться в номер телефона, который хотелось тут же заблокировать. Но он не мог. Или мог? Почему его должен волновать Арсений? Почему его вообще хоть что-то должно волновать? — Блять! — кулаком ударив о стену и разбив костяшки пальцев, Антон сполз на пол, руками зарываясь в волосы. Его давили со всех сторон. Он не знал, как ему быть. Кто он был Арсению? Кто Арсений был ему? В этой игре на шахматной доске оказалось намного больше фигурок, и было непонятно, кто на чьей стороне — каждый следовал своей выгоде. Ирину всегда интересовали лишь деньги, отца всегда заботила только репутация семьи, мать же всегда следовала за желаниями отца, а Арсений… Арсений был непонятен. Антон попросту не понимал, что им двигало. Не понимал, почему его так волновал этот адвокат. Антона накрыл страх. Холодная волна тревоги прошлась по позвоночнику, вызывая мурашки. Сигареты кончились, оставив противный запах в студии. Рука болела, и парень цеплялся за эту боль, ногтями впиваясь в покрасневшие костяшки, разрывая их до крови. Антон не мог вдохнуть, чувствуя жжение в лёгких, на глаза наворачивались слёзы. — Антон? — послышалось где-то сверху, и парень хотел смеяться от всей абсурдности. Это казалось злой шуткой, будто сама судьба решила поиграть с ним, унизить. Утопить в собственной безнадёжности. — Антон! Подняв голову вверх, шатен встретился с взволнованным взглядом мужчины, не отрываясь, смотря прямо в глубины океана — картина перед глазами плыла, но яркий цвет голубых волн манил. Приковывал к себе, звал за собой. И Антон не видел смысла противиться — он был готов упасть в эту глубину, познав весь страх изнутри. Из губ парня вылетел смешок и, ощущая чужие руки на своих плечах, он печально произнёс: — Жаль, что это лишь сон… — Что именно? — еле слышно спросил старший, боясь разрушить момент. Волнение брало вверх, заставив сердце биться как сумасшедшее, но слова, что вылетели из уст младшего, ввели его в полный ступор: — В Вашем голосе звучит страх… Вы не настоящий, настоящий Вы не показывает своего страха. Арсений успел только поймать тело парня в свои объятия, прежде, чем тот потерял сознание. Казалось, у Арсения отобрали весь воздух, дыхание стало прерывистым; он наконец-то осознал свою ошибку.