Лик Ночи

      Холодно. Ветер доносится с верхушки горы, он сметает тонкий слой снега, который мелкими хлопьями падает на открытые плечи худенькой беловласой девочки, сидящей прямо перед обрывом. Её ноги свисают со склона. Совершенно спокойный взгляд устремлён вниз, туда, где своими бледно-сияющими глазами она может разглядеть редкий лес, среди деревьев которого то и дело пробегали волки. Если бы не белые волосы и свет её очей, то она бы слилась с темнотой Ночи, цвет её кожи и длинные уши подтверждают это. Тёмная эльфийка просто наблюдала за тем, как меняются цвета, окружающие её, с концом очередного цикла. Небесная грань, заходящая за горизонт, оглашала этот конец. — Эй, — послышалось из-за спины, — привет, — девочка шевельнула кончиками ушей, но не обернулась. — Может, хватит уже меня преследовать? — сухо сказала она. — Прости, мне просто стало интересно, куда ты ушла, — мальчишка примерно того же возраста вышел из тени. — Сегодня наша последняя ночь детьми, я бы хотел провести её вместе с другом, — слегка поправив серые волосы, он подошёл к девочке и сел рядом. — Кто-кто, а я тебе точно не друг. Нечего тебе водиться с безродной, сколько тебе ещё говорить? — в её голосе чувствовалось сожаление. — Я делаю, что считаю нужным. Ты хорошая, хоть и нелюдимая. В отличие от других, мне нравится проводить с тобой свободные мгновения, — эльф протянул девочке бесцветный камень. — Возьми, это тебе. Подарок в честь взросления. — Спасибо, — эльфийка медленно взяла камень, — и за поддержку тоже. Несколько секунд прошли в безмолвной тишине. Камень в руках эльфийки начал темнеть и холодеть, заставляя руки произвольно крутить его. Спустя ещё несколько секунд девочка положила уже синеватый камень между ними. — Чего родители ждут от тебя? — начала вдруг она. — Смелости. Моё испытание будет связано с моими страхами, я уверен, — эльф посмотрел назад через плечо. — А что ждёт тебя? Как думаешь? — Я не знаю. Всё, что я могу показать это… — Тихо! — мальчик закрыл ладонью её рот, на что девочка сразу отреагировала, резко откинувшись назад. — Не говори об этом здесь, возможно рядом кто-то есть. Ты же знаешь, что будет, если кто-то узнает, что ты умеешь… что у тебя есть… он, — мальчик перешёл на шёпот. — Ты прав, — эльфийка тоже обернулась и вгляделась в темноту, — лучше не говорить об этом. Но даже если меня осудят… — она сжала кулаки, — я не отступлю. — Что ж, удачи тебе, дочь Ночи, — мальчик встал, — обрети себе достойное имя. Она снова осталась наедине с собой. По внешнему виду девочки нельзя было сказать, что она чувствовала в данный момент, но по глазам было видно: ей страшно. Испытание духа покажет, кто она на самом деле. Знания, так необходимые ей, близко, но её терзают сомнения насчёт того, следует ли ей знать, кто скрывается внутри неё. Эльфийка взглянула на еле заметные порезы на своих ладонях, слегка вырисовывающиеся в синем сиянии, исходящем от небольшого камушка. Небесной Грани уже не было видно. Настала Ночь. Ещё несколько шагов она сидела на уступе, погружённая в свои мысли. С каждым новым мгновением она чувствовала себя легче: Тьма согревала её в своих холодных объятиях. Девочка чувствовала, как засыпает, и, в конце концов, она закрыла глаза. Её разбудил знакомый ей резкий крик. Открыв глаза, эльфийка увидела перед собой всё ещё тёмно-синее небо, края которого уже огибал бледный свет. — Дочь Ночи! Дочь Ночи! — слышалось со стороны горы. — Вот ты где, — быстрыми шагами в сторону девочки кто-то шёл, — почему ты… — Здравствуйте, госпожа Нивенати, — продолжая лежать в той же позе, сказала молодая эльфийка. — Великая Тьма, ты вся ледяная, — девушка приложила к её щеке свою ладонь, от которой девочка сразу отстранилась, — тебя нужно согреть, срочно. Вставай, пойдём к остальным. — Мне не холодно. И не нужна мне чья-либо ещё компания, — эльфийка развернулась и посмотрела в отблёскивающие в синем свете камня глаза. — Не говори ерунды, вставай и пошли к костру. Если не хочешь компании, то найдём костёр без посторонних, — девушка вздохнула, — пожалуйста, дочь Ночи, побереги себя и иди со мной. Ты же знаешь, я тебе ничего не сделаю. — Да, госпожа Нивенати, знаю, — нехотя девочка встала с каменистого пола, подняла сияющий кристалл и медленными шагами пошла за девушкой. Совсем скоро они дошли до места праздника: в окружении десятка взрослых, вокруг костров разными вещами занимались дети. Кто-то из них бегал и играл, другие сидели у огня, ели свежую пищу и разговаривали, а кто-то занимался любимым делом: рисовал, пел или рассказывал истории, фехтовал на палках и многое другое. Здесь царила атмосфера радости и веселья, и всех этих детей объединяло то, что это последний раз, когда они будут заниматься своими делами под присмотром взрослых, скоро им всем дадут имя, и они станут взрослыми. Нивенати высматривала самый дальний костёр, без эльфов рядом с ним. К счастью, один такой находился недалеко от них. — Дочь Ночи, — она направилась в сторону костра и обратилась к девочке, — почему ты так печальна даже сейчас, в Ночь Огней? — Я… — эльфийка сжималась под давлением окружающих её взглядов, — я боюсь, госпожа Нивенати. Вдруг я не справлюсь, — они обе сели рядом с огнём, над которым висели насажанные на шампуры овощи. — Дочь Ночи, — Нивенати снисходительно посмотрела на девочку, — ты умная и способная ученица. За тобой были грехи и проступки, но, несмотря на всё это, ты выросла в подающую надежды эльфийку. Я верю в тебя, девочка моя. — Я благодарна, только… — девочка сжала камушек в руках сильнее, его прежний холод чувствовался слабее. — Только что? — Нивенати обернула вокруг эльфийки плед. — Только я не знаю, что будет на моём испытании. — Не волнуйся насчёт этого, — девушка протянула девочке кусок хлеба, — ты не первая безродная, кто проходит обряд имянаречения, какое бы испытание ни было, ты его осилишь, — после этих слов она прислонилась к дочери Ночи и рассмеялась. — Например, на моём испытании, когда ещё лично король создавал иллюзии, я увидела пострадавшего в бою воина, но я не растерялась и помогла ему закрыть рану. Я спасла его, поэтому меня и назвали «Нивен Ати», «Крадущая у смерти». К ним никто не подходил. Они сидели отстранённо от всех, погружённые в свой собственный маленький мир. Нивенати была одной из немногих, чья забота и любовь к молодой дочери Ночи были настоящими, а не профессиональными. Никто не получал от неё большего внимания. Прошло ещё несколько шагов, лишь тогда к ним подошёл серовласый мальчик и без слов сел рядом с двумя эльфийками. Те не отвергли его, а Нивенати приобняла их обоих. Они мирно сидели перед костром, разговаривая о привычных для них вещах, лишь дочь Ночи почти не говорила. Она не могла оторвать взгляд от холодного синего камня. Незаметно для всех на горизонте показалась небесная грань. Цикл Перерождения настал. — Идите в храм, — сказала, Нивенати, вставая с пола, — скоро всё начнётся, нельзя, чтобы вы опоздали на обряд. Удачи вам, — указав рукой в сторону каменного сооружения, сливающегося с горным рельефом, она удалилась. — Пойдём, дочь Ночи, — мальчик встал и пошёл в сторону здания. — Идём. Ещё пара десятков ребятишек подходили к сооружению, которое являлось частью скалы. На его входе стояли взрослые и приглашали молодых эльфов внутрь. Каплевидная арка, за которой был лишь тёмный коридор, кончающийся залом освещённым синим сиянием, словно была порталом в другой мир. С нетерпением и изумлением молодые дети Ночи готовились ступить в него. Когда последние два эльфа подошли к группе, взрослые переглянулись и начали: — Дети Ночи, — сказал мужчина в тёмно-синих одеждах, закрывающих почти всё тело. Только его рот открывался жёлтому сиянию Дня, — все мы собрались здесь, чтобы отправить вас на тяжёлую тропу жизни. Сегодня каждый из вас удостоится чести носить своё имя, так, для соблюдения традиций, огласим же свод нерушимых правил, — мужчина достал из-за спины свиток и, раскрыв его, начал зачитывать. — Во-первых, все дети Ночи, без исключений, должны проходить испытание без чьей-либо помощи; во-вторых, судьями для детей Ночи являются десять избранных Гласов Тьмы, двумя из которых, по возможности, являются родители претендента; в-третьих, в случае неудовлетворения в имени, которое Гласы присудили претенденту, тот имеет право отказаться от него; в-четвёртых, в случае отказа претенденту даётся шанс получить новое имя спустя три сотни циклов, когда пройдёт нынешняя фаза, в следующий цикл имянаречения… Длинный список правил заставлял и так довольно сонных ребятишек погружаться ещё глубже в свои грёзы. Мужчина делал паузы, прокашливался и снова начинал читать. На пятом правиле беловласая дочь Ночи перестала слушать эльфа. Она уставилась в сторону арки, дыша так, будто её сейчас будут пытать, а не испытывать. От раздумий её отвлекла тишина, ставшая столь непривычной из-за монотонного голоса эльфа. Девочка вновь посмотрела на взрослых, которые уже оглядывали толпу, ища первую жертву. Серовласый мальчик рядом с эльфийкой поднял руку. — Я! — крикнул он, — я буду первым! — мальчик решительно смотрел прямо на Гласа, на лице которого проявилась еле заметная улыбка. — Что ж, дитя, прошу, — мужчина отвёл руку в сторону арки, — следуй за мной, твоё испытание ждёт, — мальчик пошёл вперёд, а эльф снова повернулся к остальным. — Как только он выйдет, войдёт следующий, и так пока все не пройдут испытание. Спустя шаг из арки с радостными криками выбежал уже не мальчик, а юноша. Все дети заворожённо посмотрели на него, тот остановился перед толпой. — Ну, — сказал кто-то тихо, — как тебя зовут? — повисла драматичная тишина, эльф перед толпой, дыша полной грудью, готов был сказать. — Содэльсиен, — произнёс он чётко. — «Бесстрашный защитник», — пронеслось ветром по толпе, кажется, только беловласая эльфийка не сказала имени вслух. Воодушевлённые поступком своего товарища, другие эльфы с большей охотой начали принимать испытание и отправляться в путь. Проходили шаги, толпа редела, и вот, осталась лишь она, последняя дочь Ночи. Рефлекторно держась правой рукой за левый бок, будто готовясь выхватить оружие, она вошла в храм. Еле освещённый коридор был исписан символами, на его стенах виднелись выдолбленные из камня лица, которые наблюдали за идущими. Каждый шаг приближал девочку к синему помещению. В нём уже виднелись десять силуэтов, возвышающихся над круглой платформой. Она прошла внутрь, сияние Тьмы сразу обволокло её, ещё сильнее выделяя белые волосы и горящие глаза. — Дочь Ночи, — начал один из Гласов, — сейчас ты встретишься с собой, познаешь истину и испытаешь на себе свои страхи, не отступай, смотри им в лицо, — он оглянул остальных Гласов. — Ты готова, дитя? — все направили свои взгляды на девочку. — Готова, — сказала эльфийка и закрыла глаза. В ту же секунду она ощутила, что уже находится в другом месте. Она дышала ледяным воздухом, холодный ветер, пробирающий до костей, заставлял её сжиматься. Она почувствовала запах дыма и огня. Эльфийка открыла глаза. Она была будто в тумане: чёрная дымка мешала осмотреться. На мгновение страх заставил позабыть про всё. — Что происходит?! — закричала она, из её глаз потекли слёзы. — Помоги… — послышалось из-за дымки, — Помо… Девочка оцепенела, она помнила этот голос, она бы ни с чем его не спутала. Леденящий холод отступил, чёрная дымка исчезла, сменившись, огнём и дымом. Эльфийка посмотрела на место, из которого исходил голос. Из-под горящих развалин небольшого дома была вытянута тёмно-синяя рука, тщетно пытающаяся убрать обгоревший завал. Девочка сразу рванула к ней, слёзы на глазах побежали ещё быстрее. — Нет! — крикнула она. — Только не снова! — она упала на колени, хватаясь голыми руками за горящие балки. — Мама! Нет! — Спасайся… Слишком поздно. — после этих слов, рука без сил упала на землю. Вспомнив, что было потом, она медленно повернулась назад и увидела вдали тёмный силуэт с длинным мечом в руках, быстро идущим в её сторону. Она, не отрываясь, смотрела на того, кто шёл к ней, в её глазах читались злость и ненависть. Пустота. Она схватилась за пояс. — Не в этот раз, — она ощутила на поясе рукоять. Девочка выхватила кинжал из ножен и, не дожидаясь, сделала рывок в сторону противника, яростно прокричав. Она вошла в дым, и набросилась на силуэт и за мгновение вогнала кинжал ему в горло. Он не успел среагировать и, выронив меч из рук, упал на выжженную землю. Ещё три силуэта приближались к девочке с разных сторон, они уже подготовили оружие. Эльфийка озиралась по сторонам. «Я не боюсь тебя, Пустота, сколько бы приспешников ты не подослала!» — думала она про себя. Девочка чувствовала в себе неведомую силу, она опьяняла, давала чувство неуязвимости. Эльфийка чувствовала только её и ничего больше: ни шелеста травы под ногами, ни запаха дыма, ни жара от огня. Страх покинул её. Кого и следовало сейчас бояться, так это её. Вот, что она сейчас чувствовала. — Её не спасти! Слишком поздно! — послышалось из-за дыма. Эти слова не дали ей ничего. Она снова первая набросилась на своих врагов. Ловко и быстро она лишала одного за другим жизни, но они не кончались, и вот, когда она допустила ошибку, меч коснулся её горла. Она открыла глаза. Девочка лежала на полу. Над ней висел большой кристалл, освещающий синим сиянием всё помещение. Машинально она схватилось за шею, но не почувствовала на ней никаких ран. Эльфийка отвела свой взгляд от потолка и посмотрела на окружающих её Гласов. Десять взрослых эльфов в тёмных одеждах с ужасом и отвращением смотрели в сторону молодой дочери Ночи. Каждый из них был наготове, чтобы в случае опасности остановить её заклинанием. — Злоба, — сглотнув, сказал один из Гласов, — злоба и ненависть живут внутри твоего сердца. Злоба к себе и ненависть к своему народу питают, твою чёрную душу. — Что? — девочка вскочила. — Но я пыталась защитить… эльфа от Пустоты, — с потерянным взглядом эльфийка смотрела на Гласов. — Ярость затмила твой разум, в порыве гнева ты не пощадила семерых эльфов… — Но я… — она не понимала. — …Которые хотели спасти тебя. Учитывая также, что ты нарушила священный кодекс, который запрещает безродным использовать оружие до имянаречения, — голос мужчины стал жёстче, — мы даём тебе имя, которое говорит о тебе в полной мере, Злоба и Ненависть, Иститраин. — Нет! — закричала эльфийка. — Я отказываюсь от этого имени! Это ошибка! — Мы не дадим тебе новое имя, — поникшим голосом сказал эльф, — возвращайся в следующий цикл Перерождения, — он указал на выход, — там и увидим, действительно ли мы допустили ошибку. Эльфийка и правда злилась. Она бросила презрительный взгляд в сторону Гласов и удалилась из храма, оставив после себя лишь холод и страх. Ненависть действительно закипала в ней.