Лик Ночи

      Прошло несколько циклов. Иститраин за все эти шаги не видела ни Света, ни Тьмы. Лея не давала ей сил, в подземелье, где та была заточена, лишь факелы создавали хоть какое-то освещение. Она смиренно, разложившись на пыльной койке, ждала суда за свои преступления. Звук стука о решётку разбудил её. — Эй, Лик Ночи! — слегка тряся металлическую ручку, сказал охранник. — Еду принёс тебе, и ещё кое-что, — он просунул миску с похлёбкой под решётку и сел на рядом стоящий стул. — Что ещё? — устало сказала Иститраин, пока вставала с койки. — Ты подойди, поешь пока, — эльф достал бумагу с каким-то списком. — Не волнуйся, пытать я тебя не буду, судя по твоему виду тебя уже изрядно измотали. — Хорошо, — сказала Иститраин и вышла на желтоватый свет от факела, после чего взяла миску с ложкой и начала есть. — Вот и молодец, тебе ещё понадобятся силы. Твой суд будет через несколько шагов, — после этих слов глаза Иститраин раскрылись сильнее. — Я готова к смерти, она уже давно манит меня к себе, — эльфийка медленно поглощала содержимое глиняной миски. — Я совершила слишком много злодейств, я… — Ты уже давно искупила свою вину, — вмешался в монолог охранник, на его лице была грустная улыбка, — только вспомни, сколько падших душ ты упокоила и сколько живых спасла. Ты герой, не иначе. — Я… Герой? — Иститраин упала на колени, она вся дрожала миска выпала у неё из рук. — Разве ты не понимаешь? — она схватилась за голову. — Я убийца, сумасшедшая, а все эти рассказы: Лик Ночи, посланница Леи — это не я, — эльфийка хотела выдавить из себя грусть, но даже эти слова из её уст казались скорее угрозой, чем раскаяньем. — Я не могу жить с этой истинной и каждый день, каждую ночь, именно поэтому рискую жизнью, — она опустила руки, — в надежде умереть от чужого клинка. Охранник ещё раз взглянул на список. Он глубоко вздохнул, скомкал лист и бросил его в угол камеры. Иститраин не двигалась. Охранник встал и достал ключи из-за спины. Вставив ключ, его правая рука провернула замок, а левую он протянул Иститраин. — Что? — она смотрела на него, не понимая, что происходит. — Моё имя Кортарул, Холодный Сердцем, — он не опускал ладонь. — Как думаешь, моё имя подходит мне? — ответом на вопрос стала одинокая слезинка, выпавшая из глаза эльфийки. — Я знаю, чем ты занималась раньше, почему убивала, мне сказали. Но даже после этого, ты остаёшься для меня героем. — Я не выйду из клетки. Я не дам тебе освободить меня, — Иститраин твёрдо стояла на своём. — Я и не собираюсь дарить тебе свободу, и я знаю, что ты не захочешь уйти, — Кортарул самостоятельно взял ладонь Иститраин в свою перчатку, у неё не было сил сопротивляться. — Я просто предлагаю тебе пройтись, возможно, в последний раз увидеть мир. После этой прогулки я поведу тебя в зал суда. Иститраин с трудом встала с колен и вышла из камеры. Они блуждали по сырым коридорам в тишине, тянущейся невероятно долго, но спустя шаг Кортарул вывел её из темницы на яркий дневной Свет. На поблекшем от многоцикличного мрака лице проявилась улыбка облегчения. Выходившая из-за горизонта Тьма согревала Иститраин своим холодом. Ранки на её лице затягивались, а уставшее и изнеможённое тело выпрямлялось. Только сейчас эльфийка увидела, где они находятся. Надзиратель и заключённая стояли на смотровой площадке где-то недалеко от верхушки горы. — Мы так высоко? — вдруг прервала молчание Иститраин. — Да, — ответил охранник, — ты все эти циклы была в одном шаге от королевских покоев, и не просто так. — Скажи же мне, почему? — эльфийка облокотилась о белокаменные перила. — На твоём суде будет присутствовать сам Мрачный Король, — Кортарул встал рядом с ней и уставился вдаль. — По его инициативе ты здесь. Он считает твоё дело… спорным, — закованной в металл перчаткой эльф снял с пояса флягу с замысловатым серебряным узором и откупорил её. — Если бы не Король, — он отпил красноватую жидкость и слегка сморщился, — то навряд ли Шаг с тобой долго возился бы, скорее всего, уже б ворон кормила, — Кортарул протянул флягу эльфийке. — Спасибо, — она приняла и сделала глоток, вкус и запах слегка перебродившего вина сразу ударил ей в голову. — Это чтобы снять напряжение. Не каждый цикл Король решает, как сложится твоя судьба, — в голосе эльфа проскочили нотки волнения. Следующий шаг прошёл в тишине. Иститраин не выпускала из рук флягу. Она смотрела на блики узора, переливающиеся в тёмно-синем сиянии, и почему-то думала только об одном. Обрыв, подарок, последний цикл, друг рядом. Содэльсиен, где он, как он? Воспоминания из детства нахлынули на неё. Иститраин не могла сдержать слёз, она плакала не в первый раз, но именно сейчас слёзы были настоящими. Её одолевала грусть. Эльфийка закрыла глаза. — Мать Лея, — начала она тихо, так, чтобы Кортарул не слышал, — прошу, донеси эти слова до всех моих братьев и сестёр, до всех дарилеев, до всех твоих детей, — она открыла горящие белым огнём очи и посмотрела на восходящую Тьму. — Простите меня, простите ту, что кличут Злобой и Ненавистью, — несколько секунд, Иститраин смотрела на тёмную пелену. — Пора, — Кортарул прервал её от раздумий. Эльф попросил Иститраин развернуться к нему спиной и, как только она это сделала, охранник обмотал вокруг её рук цепи, закрепив их так, чтобы кисти и пальцы даже не могли шевелиться. Жестом головы он указал на проход, из которого они пришли и пошёл вперёд, эльфийка пошла за ним следом. Чем дольше они двигались вперёд, тем более ухоженными становились каменные стены, по бокам появлялись статуи и картины. В конце концов, они ступили на мягкий ковёр синих цветов. — Здесь красиво, не так ли? — сказал Кортарул, остановив Иститраин. Они стояли рядом с большой каплевидной дверью, за ней слышались шаги и чьи-то переговоры. — Очень, — слегка погодя, ответила эльфийка. — Суд, — она сглотнула и медленно прошлась глазами от пола до высокого потолка, — он пройдёт здесь? — Да, Иститраин, — Кортарул крепче сжал цепи в своих руках, — в любой момент я заведу тебя внутрь. Будь готова столкнуться с тем, что тебя там ждёт. В эту секунду тяжёлая дверь подалась вперёд, сбросив с себя толстый слой горной пыли. Перед двумя эльфами разверзлась бездна, края которой не было видно, лишь центр помещения, в котором находился дугообразный стол с местом под трон и площадка для подсудимого освещались тёмными кристаллами. Десятки взглядов смотрели в их сторону, большая часть из которых будто прожигала юную эльфийку насквозь. В центре всего этого действа находился он. Мрачный Король, спаситель и погибель своего народа, ведущий своих потомков с момента зарождения своей расы. Его угловатое лицо, будто высеченное из камня, не передавало эмоций, но только ровно до того момента, как он взглянул на Иститраин своими белыми, словно снег глазами. Явно заинтересованный, он отдал команду к началу суда, снял корону со своей белой головы и сел на трон в ожидании начала. Кортарул кивнул в сторону короля и протолкнул Иститраин вперёд. Пройдя несколько шагов, он остановился и опустил эльфийку на колени, а затем приковал цепи к выступающим из-под пола двум металлическим кольцам. Процессия началась. — Я обращаюсь к тебе, подсудимая, — начала персона, маска которой выдавала в ней Арсифиаль, — тебе дозволено сказать, как нам тебя называть. — Иститраин, — она не отрывала взгляд от пола. — Что ж, Иститраин, как первый дознаватель Шага я должна вынести список твоих преступлений, — Арсифиаль встала из-за стола и направилась в сторону заключённой, чётко выговаривая каждое слово. — Кража именных клинков Шага Пустоты, — с каждым шагом она будто становилась громче, — возможное убийство его члена, — дознаватель подошла вплотную к Иститраин, та не смела даже посмотреть на неё, — и сорок восемь убийств невинных эльфов. Арсифиаль начала перечислять имена, каждое из которых резало Лик Ночи изнутри. Дознаватель ходила из стороны в сторону, моментами поглядывая на прикованную дочь Ночи. Её страдания проявляли слегка безумную улыбку на лице эльфийки в маске. — Прошу, хватит! — закричала Иститраин. — Я не могу больше слышать эти имена! — она дёрнулась, но цепи не позволили ей сдвинуться. — Закрой пасть! — мгновенно отвлёкшись от своего дела, Арсифиаль схватила Иститраин за нижнюю челюсть. — Заговоришь тогда, когда тебе скажут. — Арсифиаль! — громкий мужской голос призвал первого дознавателя. — Отпусти её. Я хочу с ней поговорить, — Мрачный король смотрел прямо на Лик Ночи. Арсифиаль недовольно посмотрела сначала на короля, потом снова на заключённую, после чего слегка сдавила челюсть Иститраин и отбросила её в сторону. Она не смела противиться слову своего владыки. Скрестив руки перед собой и выпрямив спину, она развернулась в сторону правителя и застыла в ожидании. — Лик Ночи, да? — томно произнёс, возвышающийся над всеми эльф. — Мой народ увидел в тебе надежду, хотя я вижу перед собой сломленную и страдающую молодую эльфийку, — король неотрывно смотрел на её склонённую голову, надеясь, что Иститраин всё же посмотрит на него. — Где же пламя в глазах той, что побуждала юнцов брать оружие и сражаться за свою родину, а в стариках разжигало огонь веры? — Мой король, — тихо начала Иститраин, — я не герой и не святая. Я совершала ужасные преступления, — она осмелилась и слегка приподняла голову, очи Мрачного короля будто приковали её. — Я хотела искупить вину, залечить раны, нанесённые Ниурлею, — эльфийка замялась, поймав на себе тяжёлый взгляд окружающих. — Продолжай, дитя, я тебя слушаю, — король подался вперёд, он слегка привстал со своего кресла. — Смотри в глаза только своей судьбе, Иститраин поняла его слова и продолжила почти сразу. — Я хотела… Но что-то внутри меня не даёт мне сделать это в полной мере, — она не могла больше сдерживаться, ей хотелось перейти на крик. — Как вы не видите? Я проклята! Со мной с самого детства происходили странности, — тяжёлое дыхание и звон цепей, отражающиеся от незримых стен помещения, заполоняли пространство. — Я никогда… никогда не исправлюсь… Проще будет просто убить меня, — наступила тишина, которая вскоре сменилась шептанием. Голоса шли ото всюду, даже Арсифиаль, стоящая на расстоянии от остальных дознавателей, что-то невнятно говорила себе под нос, будто зачитывая молитву или проклиная кого-то. Слышались разные слова: больше всего было пожеланий смерти и скорейшей расправы, но проскакивали и предложения оставить преступнице жизнь, только вот с целью сделать её невыносимо ужасной. Дознаватели Шага не знали пощады к провинившимся и уже были готовы вынести свой вердикт, как неожиданно для всех Мрачный король встал из-за стола. — Довольно! — прокричал он громогласно, — Я устал слушать ваши причитания. Арсифиаль, — он хмуро глянул в сторону первого дознавателя, — освободи нашу пленницу и подведи её ко мне. Арсифиаль сдвинулась с места. Она подошла к Иститраин сзади и сняла крепления с цепей. Пока король выходил из-за стола, дознаватель подняла Иститраин и толкнула её вперёд. — Ну что ж, Лик Ночи, иди навстречу своей судьбе, — в предвкушении скорого кровопролития, Арсифиаль горделиво поправила свою маску. — Ваше величество, — она упала на колено, — вынесите ей заслуженный приговор. Лик Ночи упала перед упала перед Мрачным королём, готовая погрузиться в небытие. Она закрыла глаза. Иститраин почувствовала, как чья-то холодная рука аккуратно приподняла её лицо. Несколько секунд её держали в таком положении, она не раскрывала своих очей. — Ты в точности, как она, какой я её помню, — король отпустил её и протянул ей руку. — Открой глаза и встань предо мной Мэйствинриэль, Спасающая Души от Вечного Страха, встань предо мной, дочь моя. Ты прошла своё испытание, — эльфийка открыла глаза. — Но, мой король, — выкрикнул один из дознавателей, — вы действительно собираетесь назвать её дочерью?! — Это недопустимо! — прокричал ещё один голос. — Она убийца! — Злодейка! — Дитя Пустоты! Из всех дознавателей молча стояла на колене только Арсифиаль. На её лице не было эмоций, но это значило, что сгорает изнутри. Она сдавливала кулаки, будто сдерживая в себе желание, убить, растерзать, уничтожить как Иститраин, так и короля. — Тихо! — остановил возгласы истинный эльф. — Пусть Шаг позаботиться о ней, если она так рвётся в бой, надеясь погибнуть в одном из них, — король хитро посмотрел на Мэйствинриэль, — то обучите её так, чтобы ни один противник не мог её одолеть. Арсифиаль, ты станешь её наставником, — король помог Лику Ночи подняться. — И учти, если с моей дочерью что-то случиться в стенах Ниурлея, то отвечать за это будешь ты, — нависла тревожная тишина. — Да, — Арсифиаль всё так же сжимала кулаки, впиваясь сумрачными когтями себе в запястья, — мой король. С удовольствием. Это были последние слова, ознаменовавшие конец суда. Иститраин, ныне Мэйствинриэль, теперь уже будучи взрослой эльфийкой, вернулась к своему народу.