Перемирие

Сынмин думал, что в его квартире было очень тихо до того момента, когда они с Чонсу втиснулись в дверной проём и поцеловались, едва дверь за ними захлопнулась. Они оба перестали обманывать себя уже на середине этого скучного боевика, куда Оди потащил Чонсу после рабочего дня. Сынмин не утруждал себя долгими размышлениями об организации их первого "свидания", ведь его мысли весь день занимали только мягкие губы блондина, тяжесть его бёдер на своих коленях и лёгкий аромат кондиционера для белья, которым пах его пушистый свитер. Оди удалось бы проявить терпение, если бы на десятой минуте фильма он не заметил боковым зрением, как Чонсу рассматривает его профиль. Старший упёр руку о подлокотник и в задумчивости касался пальцами своих губ. Как он смеет? Они в самой середине чёртового зала и дурацкий боевик только начался! Сынмин положил раскрытую ладонь на край подлокотника, находящегося между ними и взглянул на Чонсу. Блондин какое-то время смотрел на его руку и в конце концов вложил свою ладонь, просунув пальцы между пальцев младшего. Од расфокусировано смотрел куда-то в угол экрана и поглаживал нежную кожу самой мягкой ладони, которую он когда-либо трогал. Чонсу, вздохнув, съехал вниз на своём сидении и вновь уставился на Оди. Парню вдруг стало стыдно, что он выбрал первый попавшийся фильм и теперь старший, очевидно, скучал. Сынмин осмелился взглянуть на него и был удивлён, что вместо раздражённого или хмурого взгляда он увидел покорный и совершенно затуманенный. И, чёрт возьми, Ким Чонсу закусил губу! Ну не мог он поцеловать его здесь! В архиве можно было закрыться хоть на сутки, их бы видели только никому ненужные папки с документами и подшитые вручную каталоги. Но старший запретил ему приставать к себе в архиве, бормоча что-то про температурный режим. — Идём. — Сказал Сынмин, встал со своего места и увёл Чонсу из зрительного зала. Старший ничего у него не спрашивал. У Оди вдруг появилось ощущение, что его можно тащить за собой куда угодно, а потом делать с ним всё, что вздумается. Сынмин глянул на Чонсу и встретился с тем же слегка рассеянным взглядом. — Хочешь...— Начал Оди. — Да. Оди растерялся и промямлил: — Я не договорил... — Неважно. Хочу. Что ж. Сынмин вызвал такси и через несколько минут они сели на заднее сидение, всё ещё не отпуская рук друг друга. Чонсу положил свою голову на его плечо, и так они доехали до дома Оди. Перед входной дверью, пока Сынмин доставал ключи, старший начал оставлять лёгкие поцелуи на его шее сильно отвлекая парня от задачи. Оди целую минуту не мог справиться с грёбаным замком, но в конце концов, они оказались в квартире. Непонятно чей напор был сильнее, но очевидное желание и нетерпение зашкаливало у обоих. Сынмину казалось, что звуки их поцелуев и несдержанные вздохи разносятся по всей улице. Но ему было всё равно, он был готов оглохнуть от их смешивающегося отрывистого дыхания, чмоков и коротких постанываний. Чонсу ухватился за лацканы пиджака Сынмина и стал стягивать их с плеч. К сожалению, ему не удалось освободить младшего от пиджака, потому что Оди обеими руками сжимал бока блондина и рукава просто скатались в районе предплечья. Ситуацию усложняло то, что они всё ещё продолжали целоваться и делать с этим одновременно дополнительные действия было сложно. Сынмин чувствовал, как Чонсу продолжает дёргать его за лацканы, очевидно, чтобы намекнуть, что нужно отцепиться от него и скинуть пиджак. Но для Оди сейчас даже секунда без прикосновений к Чонсу тянулась слишком долго, он никак не мог пойти на это. Сынмин обхватил старшего покрепче за талию, прижав его к себе и отстранился от губ Чонсу только лишь для того, чтобы напасть на его шею. Чонсу звучно выдохнул и Сынмину захотелось узнать сколько ещё восхитительных звуков сможет сегодня издать блондин. Оди целовал нежную кожу, не рассчитывая силы. Просто вновь и вновь впивался в шею постепенно спускаясь ниже настолько насколько позволял ворот пушистого свитера. Он чувствовал одну ладонь Чонсу на своей груди, а вторую на плече. Чувствовал, как старший, возможно неосознанно, слегка сжимает и разжимает их. Буквально, как кот. Сынмин был уверен — ещё пара секунд и он услышит мурчание. Оди оставил в покое шею, на которой уже стали появляться следы и вновь поцеловал его в губы. После чего отстранился и заглянул в глаза Чонсу. Его взгляд был расфокусирован, а веки опущены. Они несколько секунд просто смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. — Чонсу... — Начал Сынмин,— Это важно... Блондин вопросительно приподнял бровь. — Я о том что... Что мы сейчас... Чем это закончится... Старший медленно приблизился к его уху и невесомо прошептал: — У тебя есть смазка? Сынмин судорожно выдохнул. Кажется, Чонсу коснулся губами его уха. — Да. — Презервативы?... — Да, — Вновь подтвердил Сынмин. — Будешь сверху? Сынмин почти заскулил. — Я не знаю... Как ты хочешь? — Хочу чтобы ты был. — Чонсу поцеловал его в ухо. Сынмин протяжно выдохнул. Ему будет сложно прислушиваться к звукам старшего, если он будет глушить его своими же стонами. — Я... Я-я обычно... Не... Но если ты хочешь... Для тебя — всё что угодно... — Кое-как выдавил Сынмин, почти не осознавая, что именно говорит. Он слишком много чувствовал. Он чувствовал, как Чонсу ласкал его ухо, посылая волны дрожи по всему телу. Чувствовал, как пальцы старшего медленно вцеплялись в его плечи. И он с каждой секундой всё отчётливей чувствовал то, что упирается в его бедро. Удивительно, каким мягким был сам Чонсу и каким при этом твёрдым было то, что появилось, пока они целовались. Сынмин безотчётно потянулся к паху Чонсу, но тот шлёпнул его по руке и строго напомнил: — Мы до сих пор стоим на пороге. — Пустяки...— Сынмин попытался снова поцеловать его, но Чонсу отодвинулся от него. — Я сейчас уйду! Сынмин ухмыльнулся и скептично спросил: — Со стояком? Чонсу надулся как рыба-шар и скорее всего выпалил бы что-то возмущённое, если бы Сынмин не высвободил его из своих объятий, не скинул бы, наконец, свой пиджак и не увёл его за руку вглубь квартиры. Когда они зашли в спальню, Сынмин обернулся к старшему и взял его лицо в свои ладони. Его щёки пылали. Од не включил свет и мог разобрать только силуэт Чонсу, но мог поспорить на что угодно — тот сильно покраснел. Скорее всего, он был смущён тем, что его поймали с поличным. А возможно, всё ещё побаивался Сынмина. Оди постарался его успокоить. Он стал медленно и почти невесомо целовать его щёки. Честно говоря, его не волновал темп в котором происходило их сближение, он лишь хотел постоянно прикасаться к Чонсу, целовать его, поглаживать, водить кончиком носа по нежной коже, снова целовать. Сынмин хотел, чтобы Чонсу расслабился и наконец почувствовал себя в безопасности рядом с младшим. Чтобы он больше никогда не ощущал от него угрозы. Оди был готов пойти на всё ради этого. Он старался ласковыми прикосновениями и едва ощутимыми поцелуями донести насколько любит его, ведь слова удавались ему из рук вон плохо. Блондин уткнулся в плечо младшего, обеими руками сжав ткань футболки на груди Сынмина. Оди приобнял его за плечи и стал поглаживать старшего по мягким волосам, легонько массируя кожу головы. Чонсу был тихим. Сынмин подумал, что тот засыпает и был готов к тому, что они сейчас просто лягут в кровать и уснут. Оди снова обхватил ладонями лицо Чонсу, чтобы мягко направить его взгляд к своему, но почувствовал то, что не должен был. Его щёки были мокрыми. Сынмин обеспокоенно пытался рассмотреть его лицо в темноте, но тусклая луна, в качестве единственного источника света, не позволяла разобрать многого. Хотя даже это освещение отражалось блеском на ресницах Чонсу и в мокрых дорожках на его щеках. — Что случилось? — Взволнованно спрашивал Сынмин,— Тебе плохо? Неприятно? Я прекращу, скажи только слово! Чонсу покачал головой. Он всхлипнул, его губы дрожали, а по щекам вновь текли слёзы. — О нет... Что я натворил... — Нет... — Чонсу сильнее замотал головой,— Не... Ты не... Сынмин никак не мог разобрать то, что он пытается ему сказать сквозь усиливающийся плач. И чувствовал себя жутко беспомощным. Он хотел как-то успокоить его, но совершенно не знал как. Сынмин хотел прикоснуться к его волосам, к плечам или к лицу, но то и дело одёргивал руки, потому что не понимал следует ли это делать. Чонсу вдруг поднял взгляд на него и выдавил: — Сынмин... Прости... — За что... — У Оди внутри что-то оборвалось. — Прости... — Твердил Чонсу сквозь судорожные вздохи,— Прости меня... Прости. Я так виноват... — Почему ты извиняешься? — Од нервно усмехнулся. — Прости, за то что я сделал... Тогда, в клубе... — Произнёс Чонсу, — Я... Это было ужасно... Это было... Я не... — Ах, ты про это! — Сынмин выдохнул, он, честное слово, успел напрочь забыть обо всём, кроме сегодняшнего дня. Теперь он старался убедить в этом старшего, — Всё в порядке! Это в прошлом! — Нет... Ты этого не заслужил... — Возражал Чонсу, его голос был невыносимо жалобным, — Я омерзительный... — Чонсу, это не так. — Я желал тебе плохого! — Воскликнул Чонсу,— Я желал тебе плохого... Сынмин вдруг понял, что старший напуган. Его до сих пор пугали собственные мысли по отношению к Оди, не смотря на то, что давно прошли. И Чонсу до сих пор этого боится. — Послушай, сейчас всё хорошо. Я в норме, всё хорошо. И не в обиде, я уже давно пережил это. Чонсу всё ещё сжимал его футболку, его глаза блестели от слёз, а дыхание никак не восстанавливалось. — Я до сих пор помню...— Прошептал Чонсу,— Я помню твоё лицо... Я до сих пор помню. Твой взгляд. Сынмин, я так боялся... Тебя не было столько времени потом... Я подумал.... Я думал ты... Я думал ты... Сынмину и самому пришлось взглотнуть, чтобы комок из горла ушёл. Он проморгался и глубоко вздохнул. Оди мягко отцепил от футболки ладони старшего, отошёл к тумбочке и достал оттуда салфетки. Он вернулся к Чонсу, который спрятал лицо в ладонях, не переставая рыдать. — Я правда был разбит тогда. Мне было действительно плохо. — Сынмин отвёл руки Чонсу от лица и стал бережно вытирать его лицо,— Но я выбрался. Мне пришлось много переосмыслить. В том числе и то, что я творил в своё время... — Но это было давно в прошлом! — Пожаловаться Чонсу, не переставая всхлипывать и заикаться, — Я повёл себя, так гадко, когда ты... Ты же извинился! Ты уже ничего плохого мне не хотел! Я видел, как ты ко мне относишься... Ты был добр ко мне... Но я всё равно... — Послушай, мы оба ранили друг друга и нет смысла сейчас мериться этим. Но сейчас это не важно. Я думаю, что нам нужно выкинуть всё это к чёртовой матери... — Сынмин отложил салфетки и вновь обхватил лицо Чонсу, чтобы смотреть в его глаза, — Важно то, что сейчас между нами. Я готов ради тебя на что угодно, я так хочу для тебя лучшего. Мне необходимо, чтобы ты хорошо себя чувствовал... Чонсу не отрывал он него своего взгляда, ему удалось восстановить дыхание и остановить слёзы. Но следы истерики остались на нём. Сынмин даже таким видел его самым прекрасным существом на планете. — Но если я могу попросить чего-то лично для себя... Мне хочется, чтобы ты был рядом. Мне жизненно требуется быть с тобой. Я тобой дышу... Мне сейчас уже не важно ничего кроме того, что я могу сказать это тебе в лицо... — Сынмин... Од Сынмин. — Произнёс Чонсу. Они долго просто стояли и смотрели друг другу в глаза. — Я люблю тебя. — Прошептал Чонсу. Сынмин замер. Он никак не ожидал услышать этого. — Я наверно... Никогда не переставал тебя любить. Очень хотел ненавидеть, я пытался уничтожить все хорошие чувства к тебе. Мне казалось, что у меня даже получилось, но... Не могу... Я люблю тебя. Оди теперь тоже был близок к слезам. Он отвёл взгляд. — Робкий Лис постарался для меня... — Усмехнулся Сынмин, ему было слишком сложно выдержать такое откровенное признание Чонсу. — Робкий Лис был мне приятен. — Сказал старший тихо,— Но любил я Сынмина. Оди почувствовал, как его ладони обволакивает мягкое тепло. Чонсу взял его за руки. Они снова смотрели друг другу в глаза примерно бесконечность. Теперь это было совсем не сложно. Между ними исчезли все стены. Их чувства были абсолютно на поверхности и не существовало больше ничего, что мешало бы им понять друг друга без слов. Они одновременно потянулись друг к другу и поцеловались. Сынмин снова обнял Чонсу за талию и теперь он решил, что одежда была лишней. Он сгрёб пальцами края свитера и стал потягивать их наверх. Вскоре, у него появилась возможность коснуться гладкой горячей кожи на пояснице и спине Чонсу. Старший отстранился от него и стянул свитер через голову, а после этого расстегнул свои джинсы. Сынмин понял, что просто залипает на Чонсу, но ему пора тоже освободиться от одежды. Это не заняло много времени. И, пока они снова не прилипли друг к другу, Оди присел к тумбочке, чтобы достать ещё пару важных предметов. Он почувствовал, как на его плече оставили лёгкий поцелуй и оглянулся. Чонсу вдруг чмокнул его в нос. Сынмин так и замер, сидя на корточках, с одной рукой в глуби тумбочки, а второй на её дверце. Он реально забыл... — Что я хотел...— Рассеянно пробормотал Сынмин. — Не знаю... — Ответил ему Чонсу, который лёг на спину, не отрывая взгляда от младшего,— Может быть меня? Он медленно проскользил пальцами от своей шеи по груди, животу, в конце концов, накрывая ладонью пах. Его бедро почти не прикрывало полутвердый член. — Точно... — Тряхнул головой Сынмин. Нашёл смазку и презерватив, положил их на кровать. Он навис над Чонсу не осмеливаясь продолжать. Блондин покосился на его мускулистые руки и коснулся их своими пальцами. Он стал поглаживать бицепсы, его взгляд затуманивался. — Как ты любишь? — Шепнул Сынмин. — Медленно. — Просто ответил Чонсу, возвращая томный взгляд к лицу Оди, даже в темноте было видно, как потемнели его щёки. Он горел,— Мне нравится, когда меня трогают... Сынмин тут же, почти бессознательно, положил ладонь на объёмную грудь старшего. Он большим пальцем коснулся соска и стал надавливать на него обводя по кругу. Чонсу легко вздыхал от его действий. Оди мягко провёл ладонью по животу, поглаживая его. Старший закрыл глаза, он дышал всё глубже. Сынмин старался не торопиться, но ему не терпелось спустить ладонь к его бедру и коснуться бархатной кожи. Впрочем, он не стал долго себя сдерживать. Чонсу был чертовски мягким и горячим, Сынмин мог вечность его трогать, гладить, изводить до тех пор, пока тот не кончит лишь от прикосновений. Он вдруг почувствовал, как его пальцы накрыла ладонь Чонсу. Старший прижимал их к своему бедру, и Сынмин не сразу догадался чего тот хочет. Но когда понял... Чонсу так громко ахнул, что у Сынмина внутри всё перевернулось. — Так тебе нравятся не просто прикосновения. Тебе нравятся, когда тебя лапают. — Вырвалось у Оди. Он стал сжимать мягкую кожу на бедре и почти впиваться в него пальцами. Это были совсем другие вздохи. Чонсу стал поскуливать и хныкать. Послышалось шуршание простыни, Чонсу сжал её так сильно, что она пошла складками до самых краёв кровати. — Я люблю, когда мне... Тесно... — Выдавил старший надломленно. Сынмин просунул обе руки под его корпус, одной рукой обхватил его спину поперёк, а второй — поясницу, и прижался всем телом. Чонсу вздохнул так, будто ждал этого всю жизнь. На его шее уже проявилось тёмные синяки от поцелуев Сынмина. Оди внутреннее спорил с собой. Он хотел больше никогда не причинять ему боли, он поклялся быть бережным к нему. Но Чонсу так сладко стонал. Его член был дьявольски твёрдым и упирался в торс Сынмина всей длиной. Оди чувствовал пульсацию даже не смотря на то, что старший немного ёрзал и неосознанно тёрся о него. — Пожалуйста, останови если что-то будет не так... — Хорошо... Хорошо. — С придыханием произнёс Чонсу. Сынмин вскрыл презерватив и раскатал его по своему члену. Непривычное ощущение. Он, как правило, делал это с членами других парней. Но его интерес к новому опыту нарастал с каждой секундой. Ему надо быть сдержанным. В любом случае, он был готов на всё ради истомлённого Чонсу и его стонов. Он налил лубрикант на пальцы и размазал по кончикам. Оперившись локтем для равновесия, он завёл вторую руку между ног Чонсу. Ещё ниже... Пальцы в смазке коснулись колечка мышц. Сынмин был аккуратен, он хорошо знал, что это нужно сделать осторожно и готов был растягивать его столько сколько потребуется. Ему вдруг захотелось укусить Чонсу в плечо, и он легкомысленно поддался странной мысли. Сынмину было непривычно чувствовать эти порывы, когда он сам обычно извивался и хныкал в чужих руках. Укусы Чонсу, кажется, тоже нравились, судя по удовлетворённому мычанию. Поэтому на его плече и ключице появились следы. Сынмин поцеловал один из сосков и стал покусывать его, втягивать и ласкать языком, а следом делал то же самое со вторым до трёх пор, пока оба не набухли и не покраснели, а три пальца его собственной руки не входили в анус легко. Ему потребовался ещё лубрикант, чтобы смазать свой член. На его удивление, головка вошла легко, но ему самому было слишком непривычно и тесно. Оди часто дышал и был готов лопнуть. — Какой же ты красивый.... — Произнёс вдруг Чонсу. Сынмин удивлённо посмотрел на него, не переставая дышать через рот. В такой момент его называют красивым? Чонсу прикоснулся к его лицу. Его взгляд был слишком... Од правда был готов взорваться от всего этого. Но он помнил свою цель. Ему нужно было увидеть, как Чонсу рассыпается первым. Его нужно было разрушить до основания. Сынмин должен услышать, как он теряет голос от стонов. Должен узнать, как он выглядит, когда полностью изнемогает и отпускает себя до конца. У Оди, очевидно, было своё особое понимание бережных экологичных отношений. Сынмин толкнулся в него, и Чонсу широко раскрыл рот. Оди был так глубоко в нём, как только мог и, когда они оба привыкли к этому, стал медленно двигаться. Он практически полностью лёг на старшего, а их лица были в паре сантиметров друг от друга. Чонсу не отрывал взгляда и легонько поглаживал пальцами скулы, щёки. Что-то было в его взгляде и в той нежности, с которой он касался его лица. Он будто хотел сказать что-то важное, но, видимо, не мог подобрать нужных слов. Сынмин не понимал, что именно, но понимал, что это было очень значительно, и Оди обязательно нужно это понять. Именно сейчас, когда они были максимально близко. — Сынмин... — Одними губами позвал его Чонсу,— Сынмин... Од Сынмин... Он просто продолжал и продолжал вздыхая повторять его имя. И, возможно, до него что-то дошло. Сынмин поцеловал эти губы которые сладко повторяли его имя. Ему было ясно, что никакие слова сейчас не нужны чтобы им быть друг для друга. Оди думал, что мог бы всю следующую вечность целоваться с Чонсу, если бы тот вдруг не дёрнулся с жалобным вздохом. О, Сынмину было известно, что именно почувствовал старший. Это распалило Оди. Он стал потихоньку менять угол, чтобы упираться головкой своего члена в определённое место. Поцелуи Сынмина стали более грубыми и смазанными, так как его основное внимание было сосредоточенно на другом. Он просунул ладонь между их телами и обхватил член Чонсу. Старший всхлипывал и задушенно хныкал. Он снова сжимал и разжимал пальцы своих ладоней, на плечах Сынмина. Од отстранился от опухших от поцелуев губ Чонсу и сконцентрировался на увеличении темпа. Предэякулят каплями сочился из члена, который он ласкал и смешивался с остатками смазки на пальцах. Сынмин заметил, как Чонсу стал задерживать дыхание, изредка задушенно ловя ртом воздух. Он близко. — Ким Чонсу...— Прошептал Сынмин. Этого хватило, чтобы теплая вязкая жидкость осела на его ладони, а протяжный стон и глубокие вздохи — в его сознании. Сынмин будет долго помнить приоткрытые покрасневшие губы, расфокусированный взгляд под прикрытыми веками и беспорядочно лежащие блондинистые локоны, прилипшие влажными концами к румяному лицу. И, он навсегда запомнит, как именно звучало его имя из уст Ким Чонсу в момент, когда Сынмин довёл его до конца. Это стоило всего. Ему даже было плевать, что он сам ещё не кончил и был в презервативе, который с каждой секундой врезался в него все сильнее. Оди вытянул руку куда-то в бок и обтёр свою ладонь о простынь, мысленно запоминая поменять бельё, как только они оба остынут. Он аккуратно стянул с себя латексное изделие и обхватил ладонью чувствительный член. Сынмин издал горестный звук — трение ощущалось уже далеко не так приятно. Но ему требовалось снять напряжение, пока оно не стало болезненным. Он замер от того, что почувствовал, как Чонсу вдруг провёл языком от основания его шеи вверх до самой челюсти. Потом старший приблизился к его уху и прошептал: — Позволь мне о тебе позаботиться... Сынмин растерялся. Пальцы Чонсу разжали его ладонь и отстранили её от собственного тела. Блондин стал мягко толкать его к кровати. — Расслабься... — Просил Чонсу едва слышно, — Сынмин, пожалуйста, ляг. Сынмин подчинился. Он лёг на спину, его тело действительно одеревенело, а сознание пыталось восстановить свою работу. Од несдержанно ахнул, когда его член обволокло мягкое влажное тепло. Сынмин бы хотел увидеть, как Чонсу облизывает головку его члена, как заводит её за щеку, растягивая её своим очертанием. Он хотел бы увидеть, как старший вбирает его в свой рот до самого основания и заглатывает всю длину. Он, возможно, даже хотел бы встретиться с ним взглядом, пока Чонсу ему отсасывает. Но его бы точно убил этот вид, если прибавить его ко всем тем ощущениям, которые чувствовал Сынмин. Ему было достаточно слышать хлюпанье и звуки глотания, которые буквально оглушали его. Он попытался предупредить Чонсу, что сейчас кончит, но у него не получалось ничего, кроме постанывания и вздохов. На несколько секунд его сознание застелило туманом, он забыл абсолютно всё, кроме разливающейся по всему телу дорожи и чувства освобождения. Сынмин понял, что возвращается, когда ощутил, как его челюсть сводит от того, как широко он раскрыл рот, а в кулаках сжата треклятая простынь. Оди увидел, как Чонсу облизывается и стирает с подбородка белую жидкость, наблюдая за ним. Выходит, они оба увидели сегодня, как другой доходит до пика и спускается с него. Было в этом что-то особенное. Чонсу улёгся на грудь Сынмина глубоко вздохнул. Оди запустил пальцы в мягкие блондинистые волосы и расчёсывал их до тех пор, пока они оба не заснули.