Перемирие

"Привет, Робкий Лис. У меня всё хорошо. Правда достаёт один придурок. Он обзывает меня тираннозавром, и Жопсу, говорит что я толстый. И его друзья смеются надо мной. Он так мне докучает! Я его ненавижу!! Чонсу" "Привет, Чонсу. Не обращай на того придурка внимание. Ты самый красивый! Я никогда не могу налюбоваться на тебя. Ты похож на котика. Я хочу тебя поцеловать в твои щёчки. Твой Робкий Лис" "Робкий Лис, Ты единственный во всём мире, кто так думает. Знаешь, я бы не ходил в школу, если бы мне не надо было положить письмо для тебя в библиотеке. Я иногда не хочу даже просыпаться. Чонсу" "Чонсу! Пожалуйста продолжай ходить в школу, я сойду с ума без тебя. Твой Робкий Лис" "Робкий Лис, Меня снова достаёт придурок Сынмин, я устал, мне очень плохо и страшно. Чонсу" "Чонсу, Попробуй предложить ему перемирие! Твой Робкий Лис"

***

Сынмин не знал сколько дней он провёл в своей квартире не появляясь на работе и даже не выходя на улицу. Ему хватило сил сообщить директору, что он берёт больничный и дописать какой-то отчёт, который был нужен руководству до конца недели. А потом просто камнем лежал в кровати не в силах принять душ и приготовить еды. Иногда, он подходил к холодильнику, открывал дверцу, долго смотрел на оливковое масло и остатки протухшего неделю назад рагу, которое он никак не мог выкинуть. Морщился от запаха и закрывал дверцу. Возвращался в кровать и, обняв подушку, часами просто лежал, глядя в потолок. Ему пришло сообщение от Гониля о том, что тот посмотрел новый сериал и рекомендует его другу. Потом Гу спросил когда младший вернётся к тренировкам в зале. Сынмин долго смотрел на сообщения не понимая смысла написанного. Затем напечатал "никогда" и отложил телефон. Снова стали приходить сообщения одно за другим. Гониль был, как всегда, разговорчив. Поток коротких вибраций прекратился только тогда, когда во входную дверь позвонили. Звонили настойчиво и раздражающе. Пришлось встать и открыть. Гониль. В руках пакеты. — Понятно. — Старший просто сам зашёл в квартиру,— Ложись, я всё приготовлю. Сынмин не хотел ничего спрашивать, выяснять и уж тем более останавливать своего друга, поэтому просто подчинился. Через какое-то время, Оди обратил внимание, что на тумбочке возле кровати появился айпад на подставке, повёрнутый экраном к кровати, на котором воспроизводилась видео-подборка с милыми и смешными животными. Сынмин перевернулся на бок, всё ещё обнимая подушку, и уставился в экран, слушая, как на кухне гремит посуда и течёт вода. Через полчаса комната наполнилась ароматом острого супа и свежей выпечки. У Оди заурчал живот. Пожалуй, он поест сегодня. Они ели прямо в кровати, наблюдая за тем, как автор видео треплет лисичку за ушком и та смешно кряхтит. — И так, что же случилось? — Спросил наконец Гониль, когда они наелись и отложили тарелки. Сынмин знал, что ему не уйти от ответа. Он знал, что Гониль кормит его не бесплатно, а потребует объяснений за то, почему Сынмин себя убивает. — Сложно сказать. — Прохрипел Од севшим голосом. Сынмин долго молчал, пытаясь понять с чего начать говорить и как только он находился, то понимал, что нужно упомянуть ещё о том и другом. Но абсолютно каждый угол этой истории казался ему лезвием, которое вонзалось в него когда он дотрагивался. Гониль внимательно смотрел на него. Почему он всегда так пронзительно смотрит? Он, словно, уже знает всё от начала и до конца, зачем ему это рассказывать?! — Я... Я просто...— Сынмин мялся и стал часто дышать, ему было сложно говорить, к горлу подступал мерзкий комок, а голос дрожал,— Я даже не знаю... Я даже не знаю с чего начать. — Начни с начала. Вы пошли в клуб, верно? Последнее, что ты мне отправлял — селку в костюме и голосовое на три минуты о том, что Ким Чонсу — мужчина твоей мечты. Сынмин выдохнул и слёзы сами полились из его глаз. Он не плакал с того самого вечера. Он вообще после того дня будто законсервировался и существовал, как предмет мебели, а теперь из парня наружу пошло всё, что он сдерживал с тех пор. Когда он немножко успокоился, то рассказал ему о том вечере в клубе. Он говорил и говорил. Он почти дословно процитировал слова Чонсу, сказанные ему в переулке. Гониль обнимал Сынмина и мягко гладил по волосам. Оди был готов поклясться, что сейчас Гу с лёгкой улыбкой и сведёнными вместе бровями смотрит своим тёплым почти отеческим взглядом на жалкую дрожащую фигурку Сынмина. Гониль не перебивал его, не призывал успокоиться, не говорил "не плакать", не уверял, что всё наладится, он просто был рядом. И это позволяло Сынмину выплакать наконец всю свою душу. — Я думал... Понимаешь... Я верил, что мы нравимся друг другу, но он... Выходит, он всё это время притворялся, чтобы отомстить мне за то, что я травил его в школе. — Всхлипывал Сынмин. Гониль тяжело вздохнул и подал Оди салфетки: — Вот ублюдок, каков мерзавец. Сынмин вдруг притих. Ему было странно это слышать. Странно слышать что-то плохое про Чонсу. — Нет... Нет. Он... Он просто обижен, я ведь столько боли ему принёс. — Но это не даёт ему право так поступать с тобой. — А кто давал мне право задирать его тогда в школе? Я был тем ещё вонючкой. Я был невыносим! — Взвыл Сынмин, — Я даже не понимал почему это делал... А Чонсу... Он,— Оди высморкался и тихонько проговорил,— Он же хороший... Он такой... Очень ранимый... — Даже после того, что он сделал и после всех этих ужасных слов, что он тебе наговорил, ты называешь его хорошим? Разве он не разбил тебе сердце? — Разбил, — Шмыгнул Сынмин,— Но... Знаешь, я только что понял... — Оди успокоился, восстановил дыхание и продолжил серьёзно,— Я, в глубине души, с самого начала понимал, что не заслуживаю с ним общаться. И я, с самого того дня, как пришёл к нему в архив, чувствовал себя виноватым. Я... — Сынмин судорожно вздохнул,— Я чувствую... Что заслужил это всё. — Что ж. В любом случае... Что случилось, то случилось. — Я не знаю, что мне делать... — Ну, у тебя есть, как минимум, три варианта. — Гониль для наглядности показал три пальца. Сынмин внимательно смотрел на него, не переставая немного всхлипывать. — Во-первых, ты можешь лечь и помереть. — С ума сошёл??! — Воскликнул Оди и стукнул друга подушкой,— Ты вообще-то должен меня утешать, а не призывать покончить с собой!! Гониль стал посмеиваться: — Ах, вот и театрал мой любимый вернулся. Прости, тебя раньше смешили такие шутки. — Извинился Гониль и продолжил серьёзно,— Ладно, во-вторых, ты можешь снова пристать к нему и докучать до тех пор, пока тебя не арестуют за сталкерство и нарушение личного пространства. — Ещё хуже, чем лечь и помереть... — Соответственно, у тебя есть третий вариант, который устроит тебя при одном условии. — При каком это? — Ты говоришь, что до сих пор любишь его? Сынмин опустил взгляд и после долгой паузы и тяжёлого вздоха ответил: — Да... — Ты хочешь для него лучшего? Хочешь, чтобы он был в порядке? Хочешь, чтобы он был счастлив? — Хочу... — В таком случае, дай ему право жить свою жизнь. Пусть в ней не будет тебя, пусть вся эта ситуация останется далеко позади во времени. Это будет лучшим, что ты можешь сделать для него. — А-а-а-а-х! Ненавижу, когда ты прав!...

***

Сынмин вернулся на работу и потихоньку влился в привычный график. Он иногда видел Чонсу в коридорах их здания и старался сразу скрыться, чтобы их пути не пересекались. Оди много думал о своих чувствах. Вспоминал моменты общения с Чонсу и тот момент в клубе. И чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что он не может придумать, что нужно было сделать Чонсу, чтобы Сынмин его возненавидел. Это было странно. Он должен был страдать, а не чувствовать себя лучше. Да, Сынмину было больно, Сынмин всё ещё помнил те мимолётные моменты, когда казалось, что у них будет шанс. Всё ещё помнил те полуулыбки, от шуток Оди, которые Чонсу старался спрятать, помнил его редкие взгляды, случайно пойманные на себе, помнил проблески интереса, когда Сынмин болтал без умолку. Но при этом он помнил, как какой-то парень прижимал к стенке клуба Чонсу, помнил их поцелуй, помнил свою истерику и каждое слово, сказанное ему блондином в тот вечер. У него до сих пор не затянулись шрамы на ладони и возможно никогда не срастётся сердце, но всё это не могло убить чувства к Чонсу. Сынмин даже стал придумывать сценарии, когда Чонсу бы делал что-то ужасное, чтобы представить, каково это — ненавидеть Ким Чонсу. Но для Оди, словно, не существовало ничего, что могло бы оттолкнуть его от старшего. Это было страшно и потрясающе одновременно. Од видел в Чонсу лишь желание уберечь себя от опасности в лице Сынмина. Старший хотел отбросить его от себя так далеко, как это возможно, чтобы тот перестал вредить ему. Сынмин видел в нём лишь того маленького Чонсу, с заплаканным лицом, который пытается отпихнуть от себя задиру, не оставляющего его в покое. "— Отстань от меня!! Оставь меня в покое!" Почему его так сложно просто оставить в покое?.. "— Я предлагаю перемирие!! — Выкрикнул Чонсу, как будто сам не ожидая, испуганно глядя на Сынмина. Сынмин вылупился на него. Дурак! Ведь сам предложил это от лица Робкого Лиса. Готовился даже! Хотел принять предложение о перемирии, чтобы потом начать нормально с ним общаться. — И что? — Тупо спросил Сынмин. — Перемирие. Неужели тебе не надоело цепляться ко мне? Давай прекратим это! Ну вот, сейчас! — Ты отстанешь от меня, а я... — Чего? — Сынмин выжидающе смотрел в ответ. — Что ты хочешь? Могу с домашкой помочь, деньги из копилки отдам... Всё, что хочешь... — Прошептал Чонсу, готовый на что угодно, лишь бы его кошмар закончился. — Фу, только не плачь! А то тираннозавр ещё и сопливый! — Сынмин убежал и всё испортил. Оди тогда надолго запёрся в туалете и плакал, пока слёзы не закончились."

***

Ежегодный корпоратив в честь основания их логистической компании проходил как обычно. Сынмину уже приходилось бывать на них и в целом это мероприятие было скукой смертной. Но Оди таскал себя на них в любом состоянии, потому что знал силу дальних связей. На таких мероприятиях можно было познакомиться с кем-то, кто потом может познакомить с кем-то, кто знает кого-то, с кем можно доболтаться до очередной выгодной сделки напрямую влияющую на рост акций их компаний, а значит и на качество новых пиджаков, которые так любит носить Сынмин. Хотя сегодня помимо благодарностей всяких старикашек-финансистов, товароведов и партнёров, директор позвал на небольшую сцену Ким Чонсу, пожал ему руку и лично поблагодарил за то, что он навёл порядок в их документах и упорядочил всё в базу данных, которую сам и разработал. Сынмин стоял недалеко от сцены и не мог отвести взгляда от Чонсу. Пока тот говорил о том, что его труд хоть и не заметен, но важен, о том что он рад внести вклад в развитие компании и будет работать ещё усерднее, Сынмин всё смотрел, и смотрел, и смотрел... Послышались аплодисменты, и Оди подхватил их. Он не мог сдержать гордой улыбки. Чонсу, уходя со сцены, заметил Сынмина и замер на пару секунд. Оди кивнул ему и отошёл в другую сторону зала, чтобы перестать смущать блондина. Сынмина словил один знакомый — помощник юриста и у них завязался разговор. После чего общение развивалось по своему обычному течению, все начали представлять друг другу знакомых, перекидываться маленькими разговорчиками и вежливыми обещаниями поболтать ещё когда-нибудь. Всё как обычно, хотя иногда Сынмин отвлекался на улыбку блондина неподалёку от себя, когда тот общался с коллегами. Боже, как он любил его улыбку... Коллеги обсуждали обвал акций у компании-конкурента, а Сынмин думал только о том, как мило выглядит Ким Чонсу, когда улыбается. Юноши пару раз сталкивались взглядами, но Сынмин старался сразу же занять своё внимание чем-то другим. Он решил, что ничто не сможет занять его так же эффективно, как фуршетная еда и подошёл к длинному столу с закусками. Оди решил медленно обойти его по всему периметру, цепляя каждого лакомства понемножку. Ему невероятно понравились тарталетки с креветками и песто, он жевал уже третью, когда что-то мягкое резко коснулось его макушки и упало на стол, рядом с горой канапе. Сынмин опустил глаза к этому чему-то и увидел скомканную салфетку. Он оглянулся и встретился взглядом с Чонсу, стоящим в нескольких метрах от себя. Тот кивнул на стол, где покоилась мятая салфетка и жестом показал развернуть её. Сынмин подчинился. "ХВАТИТ ПЯЛИТЬСЯ" — Гласила салфетка без обиняков, почему-то голосом Чонсу в голове Сынмина. Он вновь поднял на него взгляд и Чонсу, закатив глаза, отвернулся. Сынмин снова посмотрел на салфетку и не сдержал смешок. Ему вдруг стало невероятно смешно от этой ситуации. "ХВАТИТ ПЯЛИТЬСЯ" пялилось на него и ему пришлось закусить костяшку, чтобы не расхохотаться на весь зал. Он ничего не мог с этим поделать. Ему нравилось совершенно всё в этой ситуации. Сынмин сложил салфетку вдвое и припрятал её в карман, чтобы позже положить под чехол телефона.

***

Он опять возобновил свои походы на крышу. Правда, теперь чувствовал, как это место хорошо помогает ему отключить мозги и по настоящему отдохнуть. Сынмин просто сидел, находясь одновременно и здесь и нет. К нему кто-то подсел, но Оди это не беспокоило, он продолжал просто сидеть. — Сынмин. Он вздрогнул от одного звука обладателя этого голоса и сразу же уставился на него. Сынмин даже хотел отсесть, убежать, ведь им запрещено разговаривать и быть так близко. — Чонсу?... — Я пришёл поговорить. Сынмин ждал. Чонсу долго молчал, глядя в даль панорамы города и наконец медленно тихо заговорил: — Я думал, что мне станет легче, если удастся тебе навредить. Но я просто теперь чувствую себя паршиво. Даже ты такого не заслуживал. Я поступил хуёво. — Были причины. — Это не оправдывает ничего! Я должен был остановиться, когда ты первый раз подошёл ко мне. Ты же почти ушёл и сказал, что отвяжешься! Надо было позволить тебе уйти... Но я решил побыть рядом и придумать, как воспользоваться твоей заискивающей задницей, чтобы сделать какую-нибудь гадость в подходящий момент. Чонсу скрестил руки на груди и опустил взгляд к своим ботинкам. — Зачем ты влюбился, болван? — Понятия не имею... — Отозвался Сынмин. — Ты даже не догадываешься, как сложно было подстроить этот чёртов спектакль в клубе! Хотя это прошло всё равно слишком гладко... Чонсу постукивал носками ботинок друг о друга. — Я не почувствовал себя лучше, глядя как ты рушишься. — Он помотал головой,— Я пожалел, что сделал это. Чонсу взглянул на Сынмина, но не смог долго выдержать взгляд и снова посмотрел перед собой: — Но вот что я не могу понять. После всего этого, ты ещё и улыбаешься мне, аплодируешь. Что это было вообще?! На корпоративе... Почему ты такой преисполненный?! Меня это бесит больше всего! Сынмин усмехнулся и прижал пальцы к подбородку в задумчивости: — Ты бы не смог. Ты бы не смог меня разрушить... Я слишком сильно люблю тебя, чтобы ты смог меня сломать. Они снова встретились взглядами, и Чонсу скривился: — Боже, да хватит этого! Ты же не настолько туп, чтобы реально влюбиться и стать таким доверчивым. Неужели, ты правда ничего не заподозрил? Как можно было так... Ты ненавидел меня в школе! Я был тебе противен. Не настолько сильно я изменился, чтобы ты так поменялся в отношении ко мне... — Вовсе нет... Ты не изменился. Как и моё отношение к тебе, — Сынмин отвёл взгляд к панораме города и начал вспоминать тексты записок,— Привет, Чонсу. Ты самый красивый, я хочу обнять тебя, и ты похож на котика. Твой тайный поклонник. Привет, поклонник, почему ты скрываешь свою личность? Я хочу знать кто ты, Чонсу. Привет, Чонсу, Я не могу раскрыть тебе кто я, я слишком стесняюсь и ещё мне кажется, что я не понравлюсь тебе. Твой тайный поклонник. Привет, поклонник. Я буду называть тебя Робким Лисом, Чонсу. Привет, Чонсу. Что это значит? Привет, поклонник. "Лис" — потому что ты хитро придумал тайно подкидывать мне записки и делаешь это так ловко, что я не могу догадаться кто это. А "Робкий" — потому что ты хитро придумал подкидывать мне записки и делаешь это так ловко, что я не могу догадаться кто это. Привет, Чонсу, мне нравится это прозвище, я буду Робким Лисом для тебя. Твой Робкий Лис. Сынмин посмотрел на Чонсу и увидел совершенно шокированное лицо. — Это... — Выдавил Чонсу, — Это не мог быть ты! Не мог... — Это был я. Чонсу выдохнул. Он сгорбился, уронил лицо в ладони и сидел так, облокотившись о колени. — Я любил тебя сколько себя помню. С того дня святого Валентина, а до него я просто ничего не помню. — Сынмину было даже приятно наконец рассказать это всё. Только ему было жаль понимать сколько времени это заняло,— Я был, наверно, самым глупым и неукротимым ребёнком тогда... И я не умел выражать чувства. Мне так хотелось вечно достать тебя, потрогать, дёрнуть за капюшон, ущипнуть и привлечь твоё внимание. Мне казалось, что если я скажу тебе по-честному, то ты оттолкнёшь меня. Ты всегда казался мне таким... Ну... Милым, чудесным, таким славным. В отличие от меня. И я боялся потерять твоё внимание. Как иронично, что именно этого я и добился. Чонсу вновь уставился на Сынмина, который физически чувствовал этот взгляд. Когда Оди осмелился взглянуть в ответ, то встретился с чистейшим недоумением, воплощённым в человеческой форме. И было что-то ещё. Словно Чонсу стал... Слабее? Он больше не держал осанку не смотрел свысока и не был холодным. — Нет, ты действительно полный идиот! — Беспомощно воскликнул Чонсу,— Я таял от каждого письма Лиса, я мечтал встретиться с ним однажды, когда он перестанет бояться! Он был моей единственной радостью в школьные годы и единственным существом, которое понимало меня, слушало и которому я нравился. — Голос Чонсу заметно дрожал, а глаза стали поблёскивать,— Если бы ты перестал меня задирать и общался бы как Лис, если бы... Я бы... — Ты не можешь себе представить, сколько раз я пытался. — Вздохнул Сынмин, — Сколько раз я пытался понять, изменить поведение... Помнишь "перемирие"? Чонсу закивал, утирая рукавом глаза. — Робкий Лис не просто так покинул тебе идейку. Но я не смог... Я испугался, что ты исчезнешь из моей жизни. Испугался, что после перемирия мы не будем общаться, не будет вообще ничего. — Как работает твоя голова?...— Простонал Чонсу, потирая виски. — И поэтому ты имеешь полное право хоть ещё тысячу раз разбить мне сердце, лицо, что угодно. Я это заслужил. Чонсу ещё несколько минут вытирал рукавом лицо, обмахивался и прикладывал к горящим щекам тыльную сторону рук. Сынмин чувствовал, что порыву ветра пора наконец подхватить тело Оди и унести прочь, а тот будет тихонько шелестеть и вздуваться по пути. — Своди меня на свидание. Сынмин застыл. — Что? — Выронил он. — Своди меня на свидание. И лучше бы тебе постараться! Меня месяц водили по лучшим ресторанам и на крышу с панорамой города. Чонсу встал и зашагал к выходу. Однако прямо перед дверью остановился, развернулся и вновь подошёл к Сынмину. Он обхватил его лицо руками и вдруг поцеловал. Оди издал удивлённый звук и поддался напору. Сынмин почувствовал, как Чонсу опустился на его коленки, оседлав их. Его поцелуй был настойчивым, тягучим, а тело восхитительно тяжёлым и реальным. Оди обхватил его талию и прижал к себе. Мягко, тепло. Мягко. Тепло. Чонсу стал отстраняться, и Сынмин чувствовал его горячее дыхание на своих губах, понимая, что его скоро заменит холодный воздух, а приятная тяжесть исчезнет с колен. Оди было недостаточно. Он продолжал и продолжал целовать старшего в его губы, щёки, нос, подбородок, пока Чонсу не закрыл рот Сынмина рукой. Он приблизился к его уху и прошептал: — От тебя невозможно избавиться! Ты невыносим. Чонсу вновь обхватил его лицо ладонями, и они снова встретились взглядами. Это был совершенно другой взгляд. Хотя Сынмин замечал его проблески раньше, на доли секунды. Когда Ким Чонсу случайно забывал о своей обороне, глядя на Сынмина нежно и ласково, вопреки разъедающей ненависти. — Может, разобьёшь мне сердце ещё разок? — Принёс Оди, с трудом держа веки открытыми. — Обойдёшься. Ты должен мне свидание! — Чонсу встал,— И будешь водить меня на них до тех пор, пока мне не понравится. Отгадай, что будет на первом свидании? Мне не понравится. Чонсу ушёл, а Сынмин уже знал, что вечером, за пару часов до конца рабочего дня спустится в архив и украдёт у старшего пару поцелуев.