Транзит

— Блять.       Антон сидел в машине, нервно уставившись в окно. Фонари сменялись один за другим, и парень пытался уцепить взгляд хотя бы на одном из них, но они располагались слишком близко к быстро-едущему транспортному средству, чтобы это было возможным.       Думать о происходящем сейчас парень не хотел.

***

      Всё начиналось хорошо – мать Шастуна решила, наконец, устроить себе отпуск и улететь на неделю заграницу. Парень, которому вот-вот да стукнет семнадцать, был счастлив, когда узнал, что его считают уже достаточно взрослым, чтобы оставить одного на такое количество времени (признаться, здесь сыграл не столько его возраст, сколько факт, что шёл учебный год и на носу были экзамены для оканчивающих девятый класс, но Антону нравилось думать, что повлияла, всё-таки, его «зрелость»). — Ты уверен, что справишься один? — уточнила женщина, складывая в маленький чемодан свитер. Был только конец марта, погода ещё не успела стать окончательно-весенней, отчего приходилось брать и «зимние» элементы гардероба.       Она переживала за сына — впервые в своей жизни она оставит его одного так надолго. И ладно, если бы она уезжала на дачу, откуда пара часов дороги — и ты дома; из другой страны ты при всём желании не сможешь приехать к сыну, если вдруг что-то произойдёт. — Мам, не переживай, — махнул рукой парень, подогнув ноги под себя. — Я уже не маленький, разберусь. — Уроки точно прогуливать не будешь? — Ма-а-а-ам. — Ты же понимаешь, что скоро экзамены? Надо готовиться, Тош…       Признаться, переживания женщины не были взяты из неоткуда – в последнее время парень действительно стал всё чаще прогуливать (точнее сказать, просыпать) уроки, а излюбленным делом после прихода со школы был сон, а не подготовка к предметам. Антон верил, что экзамены в девятом классе ничего не значат, — особенно, если ты планируешь оставаться до одиннадцатого, — так что и усилий никаких особо не прикладывал.       — Я обещаю быть ответственным, мам, — серьёзно произнёс парень, и на лице женщины появилась гордая улыбка. — Главное, чтобы ты за меня не переживала. Отдохни хорошенько — ты действительно этого заслужила. Я рад, что у тебя наконец-то получилось выбить себе отпускные.       Майя Олеговна посмотрела с ног до головы на парня. Он действительно уже не был тем маленьким ребенком, который постоянно косячил направо и налево. Он становился всё более чутким и внимательным.       — Может быть, ты действительно уже вырос, — вздохнула она, подходя к Антону и заключая того в объятия. — Люблю тебя, мальчик мой.       — И я люблю тебя, мам.

***

      — Выходи, — скомандовал мужчина на переднем сидении, когда машина остановилась в точке назначения.       Парень неохотно отстегнулся и вышел из машины, оглянувшись.       «76 отдел полиции» — гласила надпись на входе. Антон поёжился — не так он представлял себе первый же вечер полного одиночества и самостоятельности. Почувствовав толчок в спину, парень прошёл вперед.       Отдел встретил тишиной и спокойствием. Неудивительно: на часах было начало третьего ночи. Пройдя по абсолютно пустому коридору, парня провели в кабинет и посадили на стул. — Звать тебя как? — поинтересовался мужчина, включая компьютер. На бейджике красовалась фамилия «Петров». — Антон, — тихо подал голос парень, опустив взгляд в пол. — Фамилия, отчество? — уточнил Петров, начиная громко стучать по клавиатуре. — Шастун Антон Андреевич, — запинаясь. — Дата рождения? — 19 апреля 2006 года. — Шестнадцать лет, — проговорил, скорее, для себя, мужчина, продолжая печатать данные.       На какое-то время Петров замолчал, сонно вчитываясь в информацию, полученную из базы данных. Наконец, он тяжело выдохнул и взглянул на парня, который трясся, как банный лист. — Приводов ранее не было, на учёте не стоял. Так что тебя сподвигло сидеть в два ночи на детской площадке и хлестать пиво?       Что парень должен был ответить? Что решил впервые побывать на улице после полуночи, потому что раньше он не мог этого делать из-за запрета матери, которой сейчас нет в стране? Всё звучало логично, только плохо. Очень плохо. Так что вместо ответа Антон просто пожал плечами. — Так и быть, за первый привод ставить тебя на учет не будем — у нас и так дел по горло. Так что просто сообщи номер родителей, я с ними свяжусь, и они тебя заберут. — Эээм… — протянул парень. Пол был слишком интересным, чтобы отвести от него взгляд. — Я боюсь, мама не может меня забрать. Она сейчас заграницей. — Не беда, пусть заберет отец, — пожал плечами мужчина, поднимая трубку стационарного телефона. — У меня… нет отца, — признался Антон. — Он ушёл из семьи, когда мне было четырнадцать. Я не знаю, как с ним связаться.       Петров завис на несколько секунд, смотря на полностью испуганного парня, и сам немного растерялся — с такой ситуацией он сталкивался впервые. — Бабушки, дедушки? — вообще, полицейским не положено передавать детей родственникам, но мужчина хотел как можно быстрее избавиться от мальчишки и прилечь поспать после суток беспрерывной работы. — В другом городе. Не думаю, что они смогут приехать в Петербург из Воронежа.       Петров задумчиво почесал голову и, извинившись, вышел из кабинета, параллельно набирая кого-то по телефону.       У Шастуна в голове была полная каша, в которой он пытался разобраться. Если его не могут забрать, то эту ночь он проведёт… в отделе полиции? В целом, если это не камера для заключенных — никаких проблем нет. Ночка в кутузке, а утром его отпустят домой. Ситуация неприятная, зато как можно будет потом перекидываться с Позом байками о произошедшем!       Но надеждам на возвращение домой следующим утром не было суждено сбыться. — Вставай, — скомандовал Петров, возвращаясь в кабинет и поднимая куртку с вешалки. — Ты едешь в транзит.

***

      Антон не помнил, как его довезли до точки назначения.       В голове крутилась одна и та же мысль: «ты облажался, дружок. Хотел самостоятельности, а тебя, в итоге, везут в какую-то тюрьму». Что такое «транзит» парень не знал, а спрашивать у полицейского попросту… забоялся?       У входа в здание их встретил тощий высокий мужчина. — Привет, — он подал Шастуну руку для рукопожатия, но тот мог лишь безразлично взглянуть на ладонь, не желая отвечать. Мужчина поспешил убрать руку в карман. — Тебя как зовут хоть? — Егор, — первое, что пришло в голову парню. Зачем он обманул насчет своего имени? Антон не знал. — Егор, — задумчиво кивнул мужчина, открывая дверь перед парнем. — Я – Павел Алексеевич, заведую тут всяким. Ты не переживай, кормят прилично, гулять дают, развлечений уйма. Ты и не заметишь, как пройдёт время.       Антон молчал. Его провели в небольшой кабинет в конце коридора и указали на стул. Сам Павел Алексеевич уселся в рабочее кресло и включил компьютер. Парень же остался стоять в дверях, рассматривая стены. Неприятный цвет: нейтрально-мятный. Шастун где-то читал, что научно доказывали факт — такой цвет успокаивает людей. Но, видимо, на мальчишке это не работает. — Егор, — уголок рта мужчины чуть приподнялся. — Что ты, как неродной? Проходи, садись.       Шастун на мгновение забывает, что назвал мужчине не своё имя, отчего некоторое время недоуменно смотрит на Павла. Когда, наконец, до него начинает доходить, он подчиняется и усаживается напротив. — Итак, мне нужна небольшая справка по тебе. Не переживай — обычный опрос, ничего страшного не произойдет. Через него все проходили. Готов? — Готов, — тихо отозвался парень, начиная разглядывать руки. — Фамилия, имя, отчество? — Шатохин Егор... Андреевич, — ну, хоть где-то не соврал. Не было времени придумать нормальное отчество. — Возраст? — Семнадцать.       Услышав приглушенный смешок, парень поднял голову и заметил на себе весёлый взгляд. — Я сказал что-то не так? — Нет, всё прекрасно, — не переставая улыбаться, ответил мужчина. — Дата рождения полная какая? — 19 апреля… - парень завис, пытаясь вычесть из текущего года 17. — 2005 года.       И тут до Антона дошло. — Вы не вписываете никуда информацию. — А, да? — кажется, ещё немного и Павел Алексеевич перешёл бы на открытый смех. — Забылся совсем, наверное. — У Вас уже есть вся информация обо мне. Вы просто проверяли, как долго я могу врать.       Догадался. И открытый смех мужчины напротив был тому подтверждением. — Слушай, Антон, ты не первый здесь, кто пытается скрыть что-то. Было бы странно, если бы органы присылали нам людей на передержку без какой-либо информации. Мы же не полиция, чтобы проводить допросы. Мы лишь содержим.       Шастун замялся, опустив взгляд в пол. Это стыд? Да. Полный. — Но ты стойко держался, похвально, — продолжил Павел Алексеевич. — Высчитывал так… уверенно.       Парень не слушал. Он хотел задать лишь один важный для него вопрос. — Теперь ко мне будет более пристальное внимание из-за обмана? — Забыли, парень. Все в экстренной ситуации ведут себя по-разному. Можно попробовать всё с самого начала, если обещаешь, что больше не будешь пытаться выкручиваться. Договорились?       Мужчина протянул Антону руку и тот, подумав, пожал её. Глаза Павла Алексеевича слегка загорелись — мальчишка пошёл на контакт. Это хорошо. — Есть какие-то вопросы? Ты задавай. Сейчас я весь твой, но обычно до меня тяжело добраться. Сам понимаешь — надо следить за всем здесь, — мужчина откинулся в кресле, внимательно глядя на Антона. — Что такое «транзит»? — Социальный приют. Промежуточный пункт перед детским домом, — глаза парня заметно округлились, отчего Павел Алексеевич быстро продолжил. — Не переживай ты так. В детский дом тебя не отправят. Мы дождёмся приезда твоих родителей, и они тебя заберут. А пока что ты будешь жить тут. Считай это небольшим лагерем для отдыха. У тебя же есть родители? — Мама, — кивнул парень. — Ну вот, — облегченно выдохнул мужчина. — Точно не отправят. Мне бы только с ней связаться, сообщить, где её… — Нет, — жестко перебил Шастун. — Что «нет»? — Не говорите ей. — Антон… — Я сказал нет. Она не должна знать.       Павел Алексеевич тяжело выдохнул, замечая, как парень вновь начал замыкаться. А всё только начало налаживаться… — Она должна знать, что ты в безопасности, Антон. — Пусть она будет считать, что я в безопасности дома, — предложил парень. — А ближе к дате её приезда Вы сообщите, что нахожусь в транзите. Чтобы она меньше переживала. Так же можно?       Павел Алексеевич подумал, что это благородно. В целом, так поступать нельзя. Но если парень не врёт… — Когда она приезжает? — Через неделю.       …то можно рискнуть. — Хорошо, — сдался мужчина. — Если сегодня утро субботы, то утром в пятницу я ей позвоню и сообщу о том, где ты. Чтобы ты был уверен в нашем уговоре — тогда же и сообщишь её номер. Всё устраивает?       Антон кивнул. Хороший мужик. — Есть ещё вопросы?       Шастун задумался, после чего отрицательно мотнул головой. — Тогда я тебя проведу к твоей комнате и завтра уже освоишься. Подъем в 7, в 8 утра у нас завтрак. Остальное расписание увидишь на входе у кухни. Кухня, гостиная и зал находятся на первом этаже. Женские комнаты на втором, мужские — на третьем. Ты, наверное, хочешь спать? Вот я — безумно.       Парень закусил губу. Долго думал. — Я в комнате буду один? — Гостей не жалуешь? — немного весело уточнил мужчина. — Люблю личное пространство. — Вообще у нас комнаты рассчитаны на четверых, но почти все под завязку. Так что единственный вариант — с одним соседом. Но он тихий и сам любит личное пространство, так что вы должны будете поладить. Как тебе такой вариант? Ты, вроде, неплохой парень, такие редко к нам заглядывают. Не похож на остальных.       Всё же, этот Павел Алексеевич, странный мужчина, — подумал Шастун. Вариантов нет, но он подаёт информацию так, будто у тебя есть выбор. — Подходит, — кивнул Антон, и вышел вслед за поднявшимся с кресла мужчиной в «свою» комнату.       В темноте не получилось разглядеть своего соседа, поэтому, улёгшись на кровать, Антон быстро ушёл в царство Морфея.

***

      Шастун открыл глаза, когда услышал крик «подъем, товарищи» из коридора. Настенные часы показывали ровно семь утра. Парень бросил взгляд на кровать напротив, где ещё ночью спал его сосед – кровать аккуратно застелена. Может, этого парня забрали сегодня ночью?       Устало зевнув, Антон подошёл к крану и включил воду, чтобы сполоснуть лицо. Холодная вода больно обожгла кожу, отчего парень мигом проснулся. Попытки включить более теплую воду не увенчались успехом – видимо, она в здании попросту отсутствовала. Подумав о том, что мыться он не будет всю неделю, лишь бы не стоять под этим льдом, Шастун вытер лицо футболкой и направился на первый этаж, предварительно отписавшись Позову, что в школу он не придет ближайшую неделю. Причину расскажет чуть позже.       На удивление, почти никого на первом этаже ещё не было. В зоне отдыха двое парней медленно играли в шахматы, одна девушка тихо читала книгу.       Значит, вставать в семь утра — не такое уж и обязательство. Полезное замечание, надо будет взять на заметку.       Сев на свободное кресло в другом конце комнаты отдыха, парень взглянул в окно. Безумно хотелось курить, подышать свежим воздухом, а не... это всё. Но курить в туалете Антону было пока страшно. — Антон? — уточнил мужской голос, и парень обернулся. Перед ним стоял мужчина лет тридцати-тридцати пяти. — Я Сергей Вячеславович, слежу тут за порядком. Тебя вчера нормально не оформили, время до завтрака ещё есть. Пройдём? Это ненадолго.       Шастун неохотно поднялся с места и поплелся за мужчиной до какой-то непонятной коморки. Уже без лишней паники и вопросов сел на предложенный стул и уставился на Сергея. Тот, отыскав пустую коробку, протянул её Антону. — Телефон, драгоценности, сигареты, зажигалки, ключи — всё сюда. После этого я проверю тебя на предмет заначек, сфотографирую и ты можешь идти. — Это обязательная часть? — нервно уточнил Антон, не решаясь пока ничего складывать в коробку.       Он имел в виду сдачу телефона, в первую очередь, но, кажется, Сергей это прекрасно понял и без уточнения. — Обязательно, к сожалению. Нам самим не нравится отнимать ваше имущество, но законы писаны для всех. Павел Алексеевич сказал, что хотел сделать тебе первую ночь менее болезненной, поэтому попросил меня забрать вещи только с утра. Чтобы ты, скажем… покурил на дорожку, знаешь.       Антон ещё раз подумал, что Павел Алексеевич — классный мужик.       Написав Диме короткое «Отняли телефон, через неделю всё расскажу» парень положил вещи в коробку. Все, кроме колец и цепей. — С алиэкспресса, — пояснил Шастун, увидев непонимающее лицо Сергея. — Стоят копейки, украдут – не проблема. Но не хотелось бы расставаться с этим всем.       Задумчиво кивнув, Сергей Вячеславович попросил Антона встать, прощупал все карманы и, удостоверившись, что парень ничего не припрятал, улыбчиво кивнул. — Один из немногих, кто не решил припрятать пару сигарет в кармане. Уважаю таких людей, — признался мужчина, доставая фотоаппарат и делая снимок. — А смысл прятать? Всё равно же найдут, — устало пожал плечами Антон. — Твои бы слова, да ребятам в уши, — грустно улыбнулся мужчина. — Ты как сюда попал? Не похож на них. — Не то место и не то время, — помотал головой парень. — Не хочешь пока говорить. Понял, — подмигнул мужчина, вставляя флэшку с фотографией в компьютер и поставив портрет парня на печать. — Если что, я не кусаюсь. Можешь делиться, чем захочешь. Мы с тобой тут ещё неделю видеться будем.       Антон промолчал, внимательно следя за тем, как фотография его лица выпечатывается принтером. Когда с печатью было покончено, Сергей Вячеславович аккуратно обрезал портрет и, достав горстку папок, нашёл нужную фамилию и принялся приклеивать фотографию.       Взгляд парня гулял от дела к делу — все дети такие грустные, заплаканные. Кроме Антона и…       Шастун немного повернул голову, чтобы прочесть имя и фамилию правильно. «Арсений Попов». — Почему у него не указана дата рождения? — вдруг подал голос Антон спустя долгое время молчания, и Сергей непроизвольно вздрогнул. — У всех она стоит, у Арсения — нет. — О, — задумчиво протянул Сергей Вячеславович, заметив этот факт. — Хороший вопрос. Видимо, Павел Алексеевич забыл дописать. Странно… никогда раньше не замечал. Любишь подмечать детали? — Просто бросилось в глаза, — пожал плечами Антон, переведя взгляд на настенные часы. Почти восемь. — Могу идти? — Уже давно, — признался Сергей. — Но ты так внимательно следил за тем, что я делаю, что решил тебя не прогонять. Кухню найдешь?       Утвердительно кивнув, парень поднялся со стула и, попрощавшись, направился в столовую.

***

      Людей значительно прибавилось. Все расселись за столами, свободного места почти не осталось. Получив свою тарелку с ненавистной рисовой кашей (на которую, к слову, у парня была аллергия) и булкой хлеба, Антон подсел к первым попавшимся ребятам и принялся кусать ломтик. — Новенький? — уточнил сидящий рядом парень, и Шастун поднял взгляд. Полноватый парнишка с хвостиком. — Я Серёжа. Ты?.. — Антон. — Сегодня привезли? Что не ешь? Не отравлено, не бойся. — Ага, — Антон кивнул. — У меня аллергия на рис просто. — Жаль, — покачал головой парень. — Надолго у нас? Или уже в детский дом направили? — Неделя. Мама вернётся — заберут. — Везунчик, — улыбнулся Серёжа. — Я здесь тоже на неделю, только вот в детский дом отправляют. Мать уже полтора месяца забирать меня не хочет. Я всё понимаю – тяжело одной прокармливать семью, но ребёнка оставлять…       Хвостатый не договорил: в дверях кухни показался Павел Алексеевич и… Арсений. Те о чем-то разговаривали и Павел, хлопнув парня по плечу, вышел. — Арс! — подал голос Серёжа. — Доброе утро. — Доброе, Матвиенко, — кивнул Арсений, подходя к столику. — Рисовая каша и огрызок булки? Прекрасно.       Арсений бросил короткий взгляд на Антона, но ничего тому не сказал. — Голодать — нехорошо, — покачал головой Серёжа. — Арс, ты должен поесть. — Скажи это своему соседу, — неохотно бросил Арсений, кивнув на Антона и его полную миску с кашей. — У него аллергия на рис, вообще-то, — встряла девушка, сидящая рядом с Серёжей. – А ты просто упёртый. — У меня аллергия на всю еду тут, Кузнецова, — устало выдохнул Попов. — Придирки к еде — не аллергия, Ваше Графское Высочество.       Оскалившись, Арсений махнул ребятам и вышел из кухни. — Непробиваемый, — заключила Кузнецова, вернувшись к еде. — Антон, не завидую я тебе. Я бы с ним в одном помещении и часа не прожила. — А что не так? — не понял Антон, забросив в рот оставшийся кусок булки. — Так это ж твой сосед по комнате, — пояснил Серёжа. — Вообще удивительно, весь год жил один, и тут — ты. — Год? — непонимающе переспросил парень с набитым ртом. — Ага. Нас тут обычно после двух месяцев отправляют в детский дом, а этот умудрился уже год проторчать. Видимо, настолько всех достал, что туда принимать не хотят. Ну ничего, исполнится восемнадцать — выгонят. — Ставлю на то, что ему уже восемнадцать, — пожала плечами Кузнецова. — Просто Павел Алексеевич, как обычно, сжалился над ним, раз ему некуда идти. — Павел Алексеевич святой, но не настолько, — отмахнулся Серёжа. — Тох, ты кашу не будешь есть? Отдашь?       Подвинув миску к хвостатому, Антон скинул с себя крошки и, попрощавшись, поплёлся в свою комнату. Хотелось просто прилечь и ни о чем не думать. Тяжелая ночь всё ещё давала о себе знать.       Зайдя в комнату, Шастун застал Арсения, сидящего на подоконнике с решёткой и курившего в окно. Попов даже не дёрнулся. — У тебя не отняли сигареты? — удивлённо воскликнул парень. — Стучать не учили? — вопросом на вопрос ответил Арсений. — Это и моя комната тоже, гений. — Не учили, — кивнул Попов, бросив взгляд на Антона, а затем также быстро вернув его обратно на окно. — Хотя вас всех тут родители ничему не учили, иначе бы не оказались здесь. — Сказал человек, заточённый здесь уже год. — Наводил справки? Польщён. — Не обольщайся. Сел за стол, где только о тебе и говорят. — Поверю, — недоверчиво бросил Арсений, затушивая сигарету о решетку и выбрасывая окурок в окно. Сойдя с подоконника, парень опустился на кровать и уставился в потолок.       Антон сел на свою кровать и, приняв горизонтальное положение, закрыл глаза. Но спать абсолютно не хотелось. — Антон, — неожиданно произнёс Шастун спустя пару минут молчания. — Я в курсе. — Наводил справки? Польщён. — Не обольщайся. Общался с Павлом Алексеевичем.       Антон улыбнулся. Диалог повторяется. — И что он тебе сказал? — Не бить тебя первые двадцать четыре часа, — холодным тоном произнёс Арсений. — Но я нарушу это правило, если ты сейчас же не замолчишь. Я привык сидеть в комнате в тишине.       Цокнув, Шастун замолчал, погружаясь, спустя время, в сон.

***

      Обед Антон проспал — часы показывали четыре дня. Он ожидал, что его разбудят (если не сосед, то хотя бы Сергей Вячеславович), но, видимо, здесь действительно абсолютно свободное посещение и график. Не тюрьма — и то хорошо. Но живот предательски урчал.       Протерев глаза и заметив отсутствие соседа в комнате, Шастун медленно поднялся с кровати и побрёл в уборную.       В коридоре парня окликнул знакомый голос. — Тебя чего на обеде не было? — к Антону подлетела Кузнецова. — Вроде, вы ещё не так хорошо знаете с Арсом друг друга, чтобы перенимать привычки. — Кузнецова… — тяжело выдохнул парень, понимая подтекст девушки, но та лишь громко засмеялась. — Та же интонация, то же обращение по фамилии. Вот это вы спелись. — Я… я… — Шастун подзавис. — Тьфу на тебя. Я ведь имени твоего просто не знаю. Арсений называл только фамилию. — Ира, — девушка приветливо протянула парню руку, и тот потянулся в ответ. — Вообще, фамильярничать — это по-Арсеньевски. Немного раздражает, если честно, но таков Арс. Так почему тебя не было? — Проспал, — честно сознался Антон. — Ночью поздно приехал, не успел выспаться. Вот восполнил запас энергии.       Девушка молча кивнула и Антон хотел уже попрощаться, но вспомнил, что Ирина упомянула про отсутствие Арсения на обеде. — Так Арсений тоже на обед не пришёл? — Вообще, ничего удивительного, он почти всегда так, — легко ответила девушка. — Мы скорее удивились твоему отсутствию, а Арс — удачное сравнение. — Но не может же быть, что он вообще не ест. — Может быть, и ест. Какая разница?       Парень начал думать, что найти Арсения и попросить у него немного еды было бы неплохим решением — от пустоты внутри живот неприятно тянуло. — Во сколько у нас ужин? — Вопросом на вопрос? Антош, ну всё, мужья, — Ирина начала открыто смеяться, в то время как Антон показательно цокнул и закатил глаза. — Ладно ты, не обижайся. В семь вечера у нас ужин.       Три часа до ужина? Парень точно не выживет. Нужно найти Арсения. Не желая задавать этот вопрос девушке (а то снова начнёт пускать гейские шутки, которые изрядно надоели Антону), он попрощался и пошёл по своим делам.

***

      Арсений нашёлся в зале отдыха. Он сидел на диване, скрестив ноги, и читал книгу. Переборов в себе неожиданное чувство неловкости (видимо, так на нём сказались недавние шутки Ирины), Антон подошёл к соседу. Тот и головы не поднял, лишь тяжело вздохнул, не отрываясь от книги. — Чего тебе, Шастун?       Шастун. И правда фамильярничает. — Тебя не было на обеде. — Какая проницательность, — едко протянул Арсений, перелистнув страницу. — Но ты же всё равно поел? В смысле… своё? — Предположим. — Поделишься?       Арсений непонимающе поднял на Антона взгляд. Тот поспешил оправдываться. — Я просто обед пропустил, живот ужасно болит, а до ужина ещё несколько часов…боюсь не выдержать, — подумав, что он звучит слишком виновато, парень неожиданно для себя выдал довольно громко и чётко. — Жрать хочу, короче. Выручишь?       Попов некоторые время пристально смотрел в глаза Шастуна. Антону казалось это максимально неловким, но он не хотел разрывать контакт. У Арсения глаза красивые – голубые. Он никогда раньше не видел людей с таким красивым цветом. — Ладно, — сдался Арсений, взяв книгу подмышку и направившись в их комнату. Антон неловко шёл сзади, опустив взгляд в пол.       Ему было некомфортно за то, что он просил еды у соседа или за то, что он так сильно залип на глаза? Парень пока сам не понял.       Зайдя в комнату и убедившись, что Антон закрыл дверь, Попов положил книгу на тумбочку, приподнял матрас и начал копаться в припасах. — На что ещё у тебя аллергия, Шастун? — Можно просто «Антон», пожалуйста, а то мне некомфортно, — произнёс парень, пристроив свою пятую точку на кровать. — Только рис.       Шастун ожидал дошираков, чипсов, сухариков — чего угодно, но только не контейнера с пюре и куриными котлетами. — Разогреешь у Павла Алексеевича, у него микроволновка стоит в кабинете. Не попадись только никому по дороге. Сергею Вячеславовичу — в первую очередь, — дал инструкции Арсений, протягивая удивленному Антону еду. — Если будешь так зависать — заберу обратно. — Я просто… не ожидал, что ты питаешься так, — выдал парень, забирая из рук соседа контейнер. — Спасибо. Буду должен?.. — Не важно, забудь, — пожал плечами Арсений, забирая книгу и направляясь к выходу. — Приятного аппетита, Шастун.       «Повезло с соседом» - думалось Антону, сидя на кровати. В плохом или хорошем смысле – непонятно. А хотелось бы знать точнее.

***

      Прошмыгнуть мимо Сергея Вячеславовича было проще простого — тот отчитывал какого-парня из соседней комнаты за то, что пытался курить в туалете.       Добежав до кабинета Павла Алексеевича, Шастун звонко (спасибо кольцам) постучался и, услышав громкое «Проходите», открыл дверь. — О, Антон, не ожидал, — мужчина отвлекся от бумаг и улыбнулся, смотря на парня. —Садись. Чего-то хотел?       Антон немного замялся в дверях, прежде чем вытащить из-под футболки контейнер с едой. Павел лишь тихо кивнул. — Микроволновка у сейфа, можешь разогреть и поесть тут.       И так просто? Без вопросов, по типу «откуда еда?»? Закусив губу, парень прошёл к микроволновке и поставил еду на три минуты разогрева. — Вы даже не спросите, откуда еда? — решил уточнить парень, когда Павел Алексеевич вернулся к заполнению бумаг. Антон же завороженно смотрел на то, как еда крутилась вокруг своей оси. — От Арсения, от кого же ещё, — усмехнулся мужчина. — Я же ему её и покупаю. — Вы?.. — Он не ест здешнюю еду, а жить как-то надо. Поголодал какое-то время, пару раз падал в голодный обморок… — Павел тяжело вздохнул. — Я и сдался. — Звучит очень по-манипуляторски, — произнёс громче ожидаемого Антон. — В этом весь Арсений, — честно признался Алексеевич. — Но он это не со зла. Он хороший, если получше его узнать.       Микроволновка громко запищала, оповещая о готовности еды, и Шастун, поставив контейнер на стол, принялся уплетать содержимое за обе щеки, предварительно достав вилку из ящика. — Почему он здесь уже год? — не удержался от вопроса парень спустя пару минут тишины. — Проблемы с документами, — слишком быстро выпалил Павел Алексеевич, не поднимая взгляда на Антона. — Звучит, как отмазка, — снова громче ожидаемого.       Мужчина протёр глаза руками, прежде чем посмотреть на парня. — Всё немного сложнее, Антон, — с некой заботой и предостережением выдал Павел. — Прости, но такие вещи мне разглашать нельзя. — Понял. Без проблем.       Доел Шастун молча, думая, что, продолжая диалог, только испортит отношения с Павлом Алексеевичем, чего безумно не хотелось.       Выкинув пустой контейнер в урну, парень уже хотел уйти, но его остановил мужчина. — Антон, там в третьем ящике под сейфом лежит твой телефон. Я забрал его сегодня утром. Позвонишь маме? А то вдруг она тебя искать будет. — А можно?.. — Я подумал, что легенду надо поддерживать, — с улыбкой ответил мужчина. — Так что? — Вы ещё спрашиваете!       Подлетев к ящику и вытащив телефон, Антон набрал контакт «Мама». — Можешь говорить? — первое, что спросил парень, когда гудки прекратились. — Более-менее, — немного устало выдала женщина. — Что-то хотел, Антош? — Хотел узнать, как ты. — Да самолет вылетел с опозданием, не успела на пересадочный рейс. Только сейчас добралась до отеля, — теперь тон её голоса стал понятен — Майя Олеговна не любила, когда всё идёт не по плану. — Как там в школе? — В моей школе?.. Отлично. Как всегда, в принципе. — Сегодня снова проспал и опоздал? — Мам, я встал сегодня в семь утра! — возмутился парень настолько громко, что даже Павел Алексеевич приглушённо усмехнулся. — Как думаешь, опоздал? — Ты можешь всё, душа моя. Но если это отрицательный ответ, то я очень рада.       Хотелось говорить с ней обо всём и ни о чем одновременно. Но мысль о том, что ещё один вопрос мамы о жизни и придётся врать, парня огорчал — он не хотел этого делать. — Ладно, мам, я тут с домашкой пойду разбираться… позвоню потом? — Можешь звонить в любое время, — тепло ответила женщина. — Люблю тебя, Антон. — И я люблю тебя, мам. Пока.       Завершив звонок и вернув телефон на место, Антон расплылся в улыбке. — Спасибо Вам, правда. — Семья – это святое, — покачал головой Павел. — Так что не благодари. Всё хорошо. Каждый вечер можешь приходить и звонить ей. Хочешь, даже подслушивать не буду?       На последней фразе мужчина рассмеялся, а Антона одолело почти несдержимое желание обнять Павла.       Павел Алексеевич – классный мужик.

***

      Ужин Антон не проспал. Арсения в комнате не было – видимо, пошёл есть к Павлу Алексеевичу.       Получив в столовой свою тарелку с гречей и печёнкой, парень сел за уже привычный стол — к Ире и Серёже. — По телевизору показывали, что завтра хорошая погода планируется, — начал Серёжа. — Так что, если нам снова не соорудят прогулку — клянусь, я сам отсюда выберусь, лишь бы почувствовать свежий воздух всем телом. — Говоришь так, будто ты в тюрьме, — фыркнула Ира. — А это разве не так? На улицу нельзя, курить нельзя, со своей едой нельзя. Даже телефон отнимают! Антон, — Сергей повернулся к соседу по столу. — Вот для тебя это чувствуется тюрьмой? — Ээээ… нет?       А что говорить? Его покормили и дали телефон. Пусть и на время. На улицу плевать – парень и так не любил выходить куда-то. Курить? Здесь да, проблема, но ломка пока не так сильно чувствуется. — А я говорила, — захихикала девушка, видя, как Серёжа начинает краснеть от злости. — Тох, как же мужская солидарность? Ну нет, вы совсем потеряли понятие «брат за брата». — А вот это уже что-то на тюремном, — когда-нибудь Антон перестанет произносить мысли вслух, но сейчас он снова облажался.       Ирина начала открыто смеяться. Антон подхватил её смех. — Ну всё! — с попыткой скрыть улыбку произнёс Матвиенко. — Отныне я снова общаюсь только с Арсом.       Лицо Антона резко изменилось — просто от упоминания Арсения. И есть тут же расхотелось.       В его голове всё складывалось отлично – если Арса кормят отдельно, дают сигареты, он живёт здесь уже год — значит, есть привилегии. Отсутствие даты рождения в деле наводит на мысль, что парню действительно уже есть восемнадцать. Почему тогда он всё ещё здесь? Спросить бы лично, да Арсений – отличный пример токсичного человека, у которого даже время лучше не спрашивать — завуалированно оскорбит, а ты половины даже и не поймёшь. — Антон? — девушка обеспокоенно взяла зависшего Шастуна за руку и тот мгновенно отмер, слишком сильно отклоняясь всем телом назад и, не рассчитав силы, упал вместе со стулом на пол. — Господи, ты в порядке? — Всё путём... — парень поднял вверх большой палец, прежде чем начать трогать затылок, который только что с силой соприкоснулся с полом.       Болит, сука.       Отказавшись от помощи Иры и Серёжи, Антон вновь вручил остаток своей еды хвостатому и направился в свою комнату.       Перед зеркалом определить, насколько сильный ушиб, парень не мог — глаза, к сожалению, сзади не расположены. Всё, что он понимал — есть немного крови, и это плохо. Но где здесь находится медицинский кабинет парень не знал, да и при знании не направился бы туда — сейчас его гложила совесть за то, как он поступает со своей мамой. Обманывать плохо, обманывать любимого человека, который тебе доверяет — ещё хуже. Так что небольшой кровавый ушиб служил некой кармой, которую Шастун пытался принять с достоинством.       Арсений зашёл в комнату без стука и заметил соседа, который нервно вертелся у зеркала и пытался что-то разглядеть, оттягивая волосы. — Это не МРТ, Шастун, чтобы разглядеть что-то. Но могу помочь и подсказать, что мозга у тебя нет.       Антону сейчас было не до приколов, поэтому часть с оскорблением он пропустил мимо ушей.       Попов прошёл к окну и сел на подоконник, открыв окно. — Я головой ударился в столовой, но не могу понять, насколько всё серьёзно. — Кровь идёт? — холодный тон. — Идёт, — кивнул парень. — Значит, серьёзно. — Ебать ты проницательный, конечно, — Антон вскинул руки, развернувшись к Арсению. — Лучше бы посмотрел, а не бросался всякой хуйней. — Ты меня оскорбляешь, и после этого я ещё должен что-то для тебя делать? — А ты, то есть, не оскорбляешь? — Нет, про отсутствие мозга — констатация факта. Будь он у тебя — ты бы пошёл в медкабинет, а не возился у зеркала, пытаясь разглядеть то, что ни один человек не сможет без чужой помощи.       Шастун уже успел повернуться обратно к зеркалу, завершив диалог, как услышал звуки шагов за спиной. — Ладно, горе луковое, дай посмотреть, что там у тебя.       Антон встал в стойку смирно, как вдруг почувствовал пальцы Арсения на своей шее, которые немного давили. — Опусти голову, Шастун. Такая шпала выросла, что даже мне со своим ростом не рассмотреть ничего.       И Шастун послушался. Арсений руки с шеи не убирал, лишь изредка проводил немного пальцами, словно поглаживал. Теплые пальцы так сильно запали в душу парня, что тот буквально расплылся в них. Мурашки пробежали по всему телу. — Шастун, приём, — немного раздражённо проговорил Арсений, возвращая парня в реальность. — А? — Я тебя в сотый раз спрашиваю, больно или нет. А ты стоишь, как истукан. — Не боль… — начал Антон, но тут же почувствовал пальцы на ране и вскрикнул. — Ай! — А, то есть те раз пять, что я касался, тебе было не больно, а тут вдруг резко больно?       Шастун закусил губу и развернулся к Попову лицом, прижавшись спиной к стенке. — Я просто задумался, — негромко бросил парень. Было неловко.       Арсений непонимающе смотрел на Антона. О чем можно было настолько задуматься, что боль абсолютно не чувствовалась? — Плохо, если болит, — подытожил сосед. — Наводит на рассечение, а не просто поверхностную травму кожи. Возможно, надо зашивать. Но я не врач. А медпункт, — парень указал на дверь. — Там. На этом мои полномочия всё.       Арсений развернулся и, подойдя к кровати, грациозно залез обратно на подоконник.       Как кошка, честное слово. — Не пойдёшь? — уточнил Попов, когда заметил на себе заворожённый взгляд Шастуна. Прошло уже несколько минут, а Антон так и не отошёл от стенки. — Само заживёт, — отмахнулся парень.       Решив, что он уже подозрительно долго залипает на соседа, Антон прошёл к кровати и упал на неё лицом вниз (чтобы не запачкать кровью подушку). — Ну и дурак. — Сам такой.       Арсений улыбнулся, возвращая взгляд на улицу. Что-то в душе кричало о том, что об этом парне надо позаботиться. Вести его под руку в медпункт было бы слишком странно и неловко. А вот рассказать завтра о произошедшем Павлу Алексеевичу… самое то.       С этими мыслями Попов и закурил, пока Антон уже размеренно посапывал в подушку.

***

      Проснулся Шастун посреди ночи от сильной жажды. Голова ужасно болела (видимо, на этом сказалась даже не обработанная никак рана), но парень, терпеливо принимая этот факт, поднялся с кровати и побрёл в столовую. Вода должна помочь. Точно.       Дверь на лестницу с этажа оказалась закрыта. Обматерив всё на свете, парень вернулся в комнату с надеждой, что у Арсения будет с собой вода. Или чай. Да что угодно, лишь бы жидкое и пригодное к употреблению.       Но Арсения на месте не было. Кровать была аккуратно заправлена.       Мысль о том, что Попов ушёл в уборную, испарилась минут через двадцать – если его нет так долго, значит, он просто не на этаже. Как он вышел, если дверь наглухо заперта? Снова эти блядские привилегии.       Понимая, что без воды долго не продержится, Антон, переболев всю брезливость, включил кран с ледяной водой, сделал пару глотков и, вернувшись в кровать, продолжил спать. Все вопросы – утром.