Транзит

      Утро Антона началось с поцелуя в лоб. Парень поморщился и с трудом разлепил глаза, прежде чем увидел перед собой Арсения. — Ты проспал подъём на завтрак, — мягко произнёс Попов, поправляя спавшую Антоновскую чёлку. — Давай, двигай в столовую, пока лавочка не прикрылась до обеда. — Ты же меня покормишь своими запасами, если что? — устало протянул Шастун, расплываясь в улыбке. — Я не собираюсь поощрять твою лень, Тош, — парень отошёл от мальчишки и, достав сигарету, залез на окно. — У тебя есть пять минут на сборы, потом пойдём в столовую вместе. — Как мы заговорили, — захихикал Антон, потягиваясь. — Дымком хоть угостишь? — Если встанешь с кровати, то может быть, — хитро улыбнулся Арсений, переведя взгляд на улицу.       За окном моросил неприятный дождь. Попов назвал бы это символичным — сегодня они проводят Матвиенко в детский дом. На душе было паршиво от этого, но иначе и быть не могло — всё имеет конец. За несколько месяцев, — как бы парень не хотел этого признавать, — они с Серёжей настолько крепко подружились, что отпускать его явно не хотелось. — О чём задумался? — подал голос вставший Антон, пытаясь залезть рукой в пачку сигарет, которая была тут же выхвачена Арсением и убрана в карман. — Эй, ты обещал!       Развернувшись к Шастуну, Попов сделал затяжку и потянулся к Антону, выдыхая дым в короткий поцелуй. — Я обещал дымок, а не сигарету. — Хитрющий лис! — возмутился Шастун, не убирая улыбки с лица. — А я тебе верил! — Будто ты против, — ухмыльнулся парень, выбрасывая потушенный об оконную раму бычок в окно. — Пошли? Умылся? — А-а-арс.. — А-ну ка живо умываться! — Да, мам, — уставше протянул Шастун, направляясь к раковине.

***

— Утра вам, ребят! — прокричал Матвиенко, завидев в проходе парней. Он был рад увидеть своих друзей, пусть даже осознавая, что видит их в последних раз в эти полгода.       Те, поздоровавшись, забрали свои подносы с едой и уселись за стол, где они в последний раз будут есть вчетвером. — После завтрака меня забирают, — с ноткой грусти произнёс Серёжа, оглядев своих друзей. — Так что прощальный завтрак, получается. — Серёж, всё будет хорошо, — подал голос Антон, отправляя в рот бутерброд с сыром. — Антон прав, Серёж, — продолжила Ира. — Мы будем тебя ждать оттуда. У меня же есть твои контакты, а я при следующей возможности посидеть за компьютером возьму контакты Арса и Антона, чтобы мы точно не потерялись спустя время. — Спасибо, — чуть улыбнувшись, ответил парень, опуская ложку в овсяную кашу. — Просто я боюсь, что это всё ненадолго… Мы близки, пока живём здесь, а потом каждый выйдет, у всех своя жизнь, не будет времени даже на короткие встречи… — Серёж, — вступил в диалог Арсений, и все с изумлением взглянули на него — никто не ожидал, что Попов, любитель держать людей на расстоянии, назовёт парня по имени. — Мы с тобой и мы тебя не бросим. Я не могу ручаться за других — это будет их решение, но своё решение я давно принял — просто так ты от меня не отвяжешься. Даже если всеми силами будешь пытаться отдалиться, я из-под земли тебя достану, потому что… потому что ты мой друг, Серёж, а друзей не бросают. — Арс… — Матвиенко встал из-за стола и налетел на парня с объятиями. — Брат, спасибо тебе… Не думал, что надо будет просто уйти отсюда, чтобы ты начал меня по имени звать. Сказал бы раньше — я бы при первой же возможности отправился в детский дом.       Хвостатый тихо засмеялся, пока остальные с грустью смотрели на обнимающихся друзей. Антон понимал, как тяжело Арсению далась эта словесная близость, которая означала только одно — он действительно считает Серёжу своим другом и не оставит его одного.       Когда с едой было покончено, а все шутки были рассказаны, ребята направились к выходу — чтобы проводить Матвиенко.       Внезапно, их остановил голос. — Антон, поговорим? — произнёс Макаров, вставая из-за стола.       Компания мигом замолчала, недоумённо уставившись на Шастуна. — Всё хорошо, ребят, вы идите… я догоню, — с натянутой улыбкой ответил парень, отходя от товарищей.       Серёжа недоверительно посмотрел сначала на Илью, потом на Антона — он понимал, что просто так Макаров бы его друга не трогал. Однако, Арсений с Ирой быстро вывели хвостатого из столовой, сообщив, что они помогут собрать ему вещи, пока Антон здесь занят. — Что-то хотел? — непонимающе уточнил Шастун, подходя к Макарову. — Прости, мы тут просто Серёжу хотели проводить… — Да, ваша компания: красотка, жирдяй с хвостиком, шпала и педик — это нечто, — со смешком отозвался Илья, отчего лицо Антона мгновенно стало серьёзным. — Как ты… — Я по делу, малыш, — перебив Шастуна, покачал головой парень. — Мне тут птичка нашептала, что у твоего дружка есть ключ от выхода из транзита. Мне бы он ой как пригодился. — Какого дружка… — запинаясь от такого напора, ответил Антон. — Ты что-то путаешь… — Я хотел по-хорошему, пацан, — помрачнев, Илья схватил парня за шею и вжал в стену. — Я знаю, что сегодня ночью ты, твой педиковатый друг, а также наш милый хвостик и эта девчушка отсутствовали непонятно где пару часов. Так стало понятнее?       Антон нервно вцепился пальцами в руку на шее, но Макаров был физически сильнее, отчего парень лишь барахтался, пытаясь успокоиться и дышать. На удивление, из столовой уже все успели уйти: даже буфетчица отсутствовала, отправившись мыть грязную посуду после завтрака. — Даже если у Арса есть ключ, он тебе его точно не даст, я тут не помощник, прости, — жадно хватая кислород, прохрипел парень. — А вот здесь ты не прав, — Макаров покачал головой, отпуская шею Антона. — Ты как миленький заберёшь у своего Сенечки ключ и отдашь мне. Иначе весь транзит узнает про двух голубков, что трахались сегодня ночью в рабочем душе. Здесь ой как не любят голубей… если ты понимаешь, о чём я.       Шастун замолчал, потирая красную шею и пытаясь восстановить дыхание. Его взяли с поличным, и он не в силах ничего придумать, чтобы как-то оправдаться и отговориться. — У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы передать мне ключ, или ваши похождения разлетятся по всему транзиту. Я понятно выразился? — Антон с большой неохотой кивнул, и Илья похлопал его по плечу. — Рад, что мы нашли общий язык, Тось.       Из столовой Антон выбежал так быстро, как только мог. Он не хотел отдавать ключ Илье, но ещё больше он не хотел подставлять Арсения, как и рассказывать ему что-то — Попов бы не понял, а, скорее всего, просто бы отказался контактировать теперь с парнем вовсе. Этого Антону не хотелось больше всего.       Оставался лишь один вариант – пойти на поводу у Макарова и забрать ключ. Но этого безумно не хотелось.

***

      Парень нагнал друзей, тогда те находились в комнате Серёжи.       Ира, сидя на кровати, следила за тем, как Матвиенко собирает свои вещи. Арсений же задумчиво смотрел в окно. — Я тут, — пытаясь перевести дух, запыхивался парень. Он нёсся с такой скоростью, что теперь еле стоял на ногах. Пришлось облокотиться руками на каркас стоящей перед ним кровати и опустить голову. — Всё в порядке? — настороженно уточнил Серёжа. — Порядок, — задыхаясь, ответил Антон, подняв большой палец вверх, но не поднимая взгляд.       Матвиенко недоверительно покосился на парня, но продолжил собирать вещи.       Когда все личные предметы были собраны, парень застегнул молнию и поднял взгляд на друзей. — Ну что, на выход? — поинтересовался хвостатый и друзья, кивнув, направились на выход. — Я вас догоню через минуту… — Шастун, даже спустя десять минут, пытался выровнять дыхание и успокоиться.       Ира непонимающе взглянула на Антона, желая уточнить у него, всё ли в порядке, но Попов, схватив её за руку, потянул на себя — он понимал, что Антону нужно побыть одному. За ними прошёл Серёжа.       Подойдя к лестнице, Матвиенко остановился. — А, я резинку забыл… — слегка ударив себя по лбу, произнёс Серёжа. — Ребята, вы идите, я мигом — туда и обратно.       Ира с Арсением послушно направившись дальше. Парень же, тяжело вздохнув, вернулся в комнату.       Антон стоял всё в той же позе, закрыв глаза. Его руки, опирающиеся на кровать, безумно тряслись; коленки подкашивались. — Тох, точно всё хорошо? — уточнил хвостатый, садясь на свою кровать. — Да, Серж, просто немного не подрассчитал силы и… — Господи, Шаст, заливай это где-нибудь в другом месте, — фыркнул, перебив друга, Серёжа. — Я же вижу, что с тобой. Такое явно не от бега случается. Признавайся — что такого тебе сказал Макаров, что ты теперь успокоиться всё не можешь? — Да хрень всякую… Не забивай голову… — Шаст, — голос Матвиенко стал стальным. — Давай так. Ты — не хрень. Я уезжаю туда, где от вас я ничего не услышу в ближайшее время. Дай мне хотя бы напоследок немного подумать о вас. Не хочешь рассказывать ребятам? Не рассказывай им, расскажи мне, я могила. Только пожалуйста, не заставляй меня уезжать отсюда в полном непонимании ситуации и невозможности помочь. А я хочу тебе помочь, пока могу.       Шастун поднял взгляд на друга. У того, хоть и был грубый тон, немного тряслись брови — правда переживает. — Ладно, — тяжело вздохнув, Антон сел рядом с Серёжей. — Макаров решил меня шантажировать. Просит, чтобы я украл у Арса ключи. Хочет сбежать отсюда. — А на хуй сесть он не хочет? — возмутился Матвиенко. — Надеюсь, ты сказал ему «нет»? Никакой шантаж не сравнится с тем, чтобы дать возможность этому мудаку сбежать. — Я… не смог, Серёж, — из глаз парня полились редкие капельки. — Он видел… нас… вчера… с Арсом…       Серёжа непонимающе взглянул на друга. — И что, что видел? Шаст, я не догоняю… — Мы с Арсом… Господи, Серёж, — Антон, набрав в лёгкие воздуха, постарался максимально собраться, чтобы выдать правду. — Мы с Арсом целовались. Это увидел Макаров. Теперь он меня шантажирует. Если не отдам ему ключ — он расскажет всем, что мы делали. Я… да мне было бы плевать, но он так вцепился мне в горло… Блять, у него так много друзей здесь, они же все на нас с кулаками тогда налетят, если узнают…       Полуправда тоже правда. Ведь так? — Стоп-стоп, тормози, Ромашка, — впав в ступор, Матвиенко почесал затылок. — Вы с Арсом… геи? — И кому я только что вылил душу… — Антон, пытаясь стереть слёзы, в отчаянии чуть улыбнулся от разочарования. — Прости. Я пойму, если ты после этого решишь с нами никогда больше не общаться… — Тох, где у тебя стоп-кран? Руки чешутся потянуть рычаг, — прошипел Серёжа, повернув голову Антона на себя. — А теперь послушай меня. Вы мне с Арсом как братья, а за братьев я любого порву. Правда, если вы оба мои братья, то это уже какой-то инцест выходит… не суть, блять.       Шастун чуть улыбнулся, продолжая смотреть парню в глаза. — Я клоню к тому, что, какие бы вы ни были, я приму вас любыми. Да, я гомофоб ещё тот, конечно, но вы мне как родные. Придётся пересмотреть свои взгляды, значит.       Антон не мог поверить в то, что слышал. Матвиенко же, увидев в глазах парня немного спокойствия, слегка поднял уголки губ. — А теперь давай вместе решим, что делать с этой Макароной, — убрав руки с головы Шастуна, Серёжа задумчиво потёр шею. — Думаю, стоит рассказать Арсу. — Ни за что, — жёстко отрезал Антон. — Надо решить эту проблему без него. — Тох, он тоже в беде. Вам вдвоём надо это обмозговать. — Это моя вина… Я, можно сказать, инициатором был… — Воу, опусти подробности, я пока ещё гомофоб, — фыркнул парень. — Но ты же понимаешь, что без него ты не найдёшь выхода из этой ситуации? Он старше нас, в конце концов, может что придумать хорошее. — Я всё решил, Серёж. Я возьму у Арса ключ. Пусть Макаров сбежит. Его рано или поздно поймают. Глядишь, за это в какую-нибудь камеру посадят, чтобы второй раз не сбежал. — А если он расскажет Павлу Алексеевичу, что это ты украл у Арса ключ? Что тогда будет? С тобой, с ним. — Павел Алексеевич на нашей стороне, он защитит нас. — Мне не нравится эта схема, — покачал головой Матвиенко. — Дело твоё, брат, но я настоятельно рекомендую обратиться к Арсу. А теперь пойдём, нас уже заждались внизу.       Похлопав Антона по плечу, Серёжа направился к выходу. Шастун последовал за ним.

***

      Машина уже стояла у ворот. Павел Алексеевич переговаривался с водителем, передавая ему документы для детского дома. — Я правда буду скучать по вам, ребят, — с грустной улыбкой произнёс хвостатый, стоя у выхода из транзита. — Не ожидал, что так сильно привяжусь к вам. — Скоро снова увидимся, — пытался поддержать друга Антон. — Не потеряемся, Петербург маленький. — Будем стоять у ворот детского дома и ловить тебя во время прогулки, — улыбнулась Ира. — Пока нас не отгонят охранники. — Не думаю, что у нас там будут прогулки… — Серёж, это не тюрьма, — пожал плечами Арсений. — Прогулки точно будут. Тем более, думай о хорошем бонусе — тебе предоставят квартиру по выходу оттуда. Всего-то полгода помучиться. — К чёрту мне эта квартира, если полгода я о вас не буду слышать… — Так, кто-то явно напрашивается на поддерживающие обнимашки, чтобы отбросить эти дурацкие мысли! — воскликнула Кузнецова, налетая на Серёжу с объятиями. Антон, подхватив идею, подошёл и присоединился к групповой поддержке.       Один лишь Арсений стоял поодаль. — Арс, присоединяйся! — настояла Ира. — Или ты у нас не хочешь поддержать Серёжку? Не будь камнем, хоть раз прояви чувства!       Тяжело вздохнув, Попов подошёл к ребятам и заключил тех в объятия. — Видишь, Серёж? Мы все за тебя, — улыбнулась девушка, крепче сжимая хвостатого.       Они не считали, сколько времени стояли в обнимку, и лишь голос пришедшего Павла Алексеевича заставил друзей отлипнуть друг от друга. — Серёж, пора, — тяжело произнёс мужчина, положив руку на плечо парня. — Конечно, — кивнул Матвиенко, окинув друзей взглядом. — Буду скучать по каждому из вас.       Хвостатый начал подходить к каждому из ребят, заключая того в короткие, но крепкие объятия.       Последним стоял Антон. Крепко обняв его, Серёжа шепнул тому на ухо «Поговори с Арсом, пожалуйста» и, бросив Павлу Алексеевичу «Спасибо Вам… за всё» отправился на выход.

***

      В транзите стало слишком пусто и тихо. Матвиенко всегда без остановки радостно горланил и травил шутки, и без него в заведении стало слишком некомфортно.       Время близилось к обеду, когда Арсений вернулся в комнату. Шастун лежал на кровати, сверля взглядом потолок. — Переживаешь по поводу Серёжи? — поинтересовался Попов, присаживаясь на свою кровать. — Ага, — легко соврал Антон, не отрываясь от своего занятия. — Люди приходят и уходят отсюда, это нормально… — заботливым тоном произнёс парень, привставая, чтобы положить руку на ладонь Шастуна, но тот резко убрал руку. — Что с тобой?.. — Прости, хочу побыть один, — выпалил парень, поворачиваясь к соседу спиной.       Хотелось просто подумать, что делать дальше. Может, Матвиенко был прав и нужно всё рассказать Арсению?.. — Так из-за ухода друга себя не ведут, — покачал головой Попов, вставая с кровати и располагаясь на кровати Антона. — Это тебе что-то Макаров сказал, что ты сам не свой теперь? — Нет, — спустя некоторое время молчания, ответил парень. — Не хочешь говорить — не говори, — покачал головой Арсений, поглаживая Шастуна по боку. — Но не отталкивай меня. Я просто хочу помочь.       Антон не ответил. Лишь немного ластился под пальцами соседа, пытаясь успокоиться. Арс сейчас рядом, и всё, что хотелось парню — чтобы это не заканчивалось. С побегом Макарова он сможет получить эту любовь и заботу в полной мере. Внутренние метания и попытки найти выход из ситуации закончились — он обязан выкрасть ключ, чтобы всё стало хорошо. — Арс, — полушёпотом произнёс Шастун, и рука Попова остановилась в ожидании продолжения фразы. — Полежи со мной… пожалуйста.       Сосед ухмыльнулся. — Конечно, котёнок, — тепло ответил Арсений, принимая горизонтальное положение.       Он пододвинулся вплотную к спине парня и мягко, целуя того в шею, обнял Антона.       Лежали парни молча. План был прост — выкрасть у Попова ключ, когда тот, окутанный теплом, вздремнёт.       Не учёл Шастун лишь одного — его самого безумно клонило в сон.

***

— Антон, вставай, — шепнул на ухо парню Арсений, мягко поглаживая по боку. — А то и ужин проспишь. — Ужин?.. — в полусне простонал парень, не желая открывать глаза. — Мы заснули?.. — Ты — да, а я так, валялся, — Попов встал с кровати и начал потягиваться, похрустывая позвоночником. — Боялся, что разбужу, если встану. Ты слишком мило спал.       Шастун, чуть покраснев от последней фразы, с большой неохотой протёр глаза. — А ты на ужин собираешься? — Я у Павла Алексеевича, как всегда, — пожал плечами парень. — Встретимся после ужина? — Ага… — всё ещё пытаясь окончательно проснуться, ответил Антон. — Приятного аппетита?.. — И тебе приятного аппетита, — кивнул Арсений, забирая свой кулёк из-под матраса и выходя из комнаты.       Парень ещё какое-то время лежал на кровати, гипнотизируя потолок. Он упустил свою возможность забрать ключ, и этот факт раздражал больше всего. Придется это сделать сегодня ночью. У него есть ещё четырнадцать часов.

***

      Никто не приветствовал Антона, когда он вошёл в столовую. Ира лишь тихо кивнула, здороваясь с парнем, а Макаров бросил неоднозначный взгляд на помятого Шастуна. — Как вы с Арсом? — поинтересовалась девушка, когда Антон сел за стол. — Не видела вас на обеде и на прогулке. — Нормально… просто решили вздремнуть и проспали, — неохотно бросил парень, водя вилкой по содержимому тарелки — гречке с сосисками. — Мне тоже грустно, что Серёжа больше не в транзите, — призналась Кузнецова. — Как будто частичку меня увезли. — Ага, — отрешённо. — Но это не повод отчаиваться. Спустя время станет легче. А потом мы с ним снова встретимся. Так ведь? — Ага. — Антон, — голос девушки стал серьёзным. — Ты меня вообще слушаешь? — Ага, — так же монотонно ответил Антон, продолжая водить вилкой по тарелке. Есть совершенно не хотелось. — Да что с тобой сегодня? — возмутилась Ира, глядя на парня. — Ты после разговора с Макаровым сам не свой. — Да что вы прицепились, ну поговорили с Макаровым и поговорили, — взъелся парень, отбрасывая вилку в сторону — на стол. — Заебали уже. — Антон… — голос Кузнецовой подрагивал из-за такой резкой смены настроения собеседника. — Мы просто беспокоимся. — Засуньте своё беспокойство куда-подальше, — прошипел Антон, вставая из-за стола. — Я не голоден, спасибо. Ушёл.       Парень, опустив голову, засунул руки в карманы и направился к Павлу Алексеевичу. Настроение-настроением, а разговор с мамой по расписанию.

***

      Арсения в кабинете уже не было. — Вечера, Антон, — кивнул Павел Алексеевич, завидев Шастуна в дверях. — Ты ко мне или позвонить, как всегда? — Здравствуйте, я позвонить, — кивнул в ответ парень, проходя к нужному ящику. — С тобой всё хорошо? — поинтересовался мужчина, заметив неоднозначные эмоции на лице Антона. — Со мной всё хорошо, спасибо, просто устал, — Шастун, разблокировав телефон, заметил сообщение от Димы.       Тот расписал весь прошедший день — начиная от контрольной по алгебре и её содержания, заканчивая невкусными драниками в столовой. Парень чуть улыбнулся — всё же, хороший Димка друг. Оповестил обо всём в мельчайших подробностях. — Что ж, оставлю тогда тебя, пожалуй, — встав с кресла, произнёс Павел Алексеевич, потягиваясь. — Заодно кости разомну, а то целый день в бумажках просидел.       Как только дверь закрылась, парень нажал на кнопку «вызов» рядом с именем «Мама». — Антон! Рада, что ты позвонил, — тут же затараторила женщина, когда гудки прекратились. — Я всё думала набрать тебе сама, но боялась отвлечь от подготовки к экзаменам. Как в школе? — Привет, мам, — громко выдохнув (прикрыв динамик, чтобы Майя Олеговна этого ни в коем случае не услышала), парень натянул на лицо фальшивую улыбку — попытка в актерское мастерство, но за проигрыш придётся дорого заплатить. — В школе нормально. Писали на третьем уроке контрольную по алгебре. Вопросы элементарные, но представляешь, Угрюмов решил даже для таких простых задач использовать шпаргалки, написав на дне бутылки из-под воды правильные ответы. Ты бы слышала смех Анны Олеговны, когда она зашла на шестом уроке к нам на биологию и показала бутылку всему классу… Он, выходя с контрольной, выкинул пустую бутылку прямо в мусорку в кабинете алгебры. Ну как можно было додуматься до этого… — Переволновался парень, с кем не бывает, — не сдерживая смех, ответила женщина. — А результаты у тебя какие? По ощущениям? — Мы сверялись с Димой, а он уверен, что написал на пять, так что… — «Сверялись» или списывал подчистую? — Сверялись, мам! — возмутился Антон. Конечно, он не писал эту контрольную, но почему-то ему жутко захотелось отстоять свои знания и умения. — Ла-а-адно, — продолжая смеяться, ответила Майя Олеговна. Она, конечно, верила, просто очень хотелось подколоть своего сына. — А ты как? Как отпуск? — решил перевести тему Шастун, надеясь, что данной им информации хватит, чтобы мама поверила, что он ходит в школу. — С каждым днём всё скучнее, если честно, — призналась женщина. — Думала, пару часов в день посвящать музеям, всё остальное время нежиться у моря. Сейчас понимаю, что это было не лучшим решением. Мои руки и вырез на кофте — тому доказательства. Попробую завтра побольше походить по музеям. Так что, думаю, в номер вернусь в районе десяти. Я позвоню тебе сама, когда вернусь. Хорошо?       Антон нервно закашлялся. Обычно он звонил маме в районе восьми часов, после ужина. Отбой у них стандартно в десять, и неизвестно, опоздает она или нет — а отпрашиваться после отбоя у Павла Алексеевича парню очень не хотелось. — Прости, мам, подавился, — первое, что придумал Шастун, когда услышал тревожное «Что случилось?» в ответ на его кашель. — Нас с Димасом дежурить поставили на следующий день, так что я планировал лечь пораньше. — Чем больше узнаю от тебя здесь — тем больше удивляюсь, — призналась женщина спустя пару секунд молчания, что для Антона казались вечностью. — Ты и «лечь пораньше» — вещи несовместимые обычно. Что ж, я рада, что ты стал более ответственным. Тогда… ты не против, если один день не созвонимся?       Парень подумал, что это ему даже на руку, ведь не придётся снова ощущать чувство стыда, рассказывая небылицы, поэтому он уверенно произнёс: «Не против».       Когда с прощаниями было покончено и Майя Олеговна сбросила вызов, Антон набрал контакту «Поз». — Какие люди, — присвистнул Дима, отвечая на вызов. — Смс-ку получил? — Получил, и с меня пиво по возвращении, — улыбнулся Шастун. — Ты просто лучший. — Есть во мне такое, да, — со смехом ответил Позов, и на фоне что-то загремело. — Ты не пугайся посторонних звуков, я тут завариваю самый прекрасный чай в моей жизни. — Самый прекрасный? — недоумевающе уточнил Антон. — Ну, я на это надеюсь, — с тяжёлым вздохом ответил парень, продолжая греметь, предположительно, чашками. — Катька придёт скоро, будем фильм смотреть. Пытаюсь устроить романти́к. С хреновым чаем романти́ка явно не выйдет… А ты-то как? — Прекрасно, — первое, что вырвалось у парня. Закусив язык и тяжело вздохнув, он продолжил. — Слушай, Димас, можно совет лучшего друга? — Всегда открыт к советам, дружище, ты же знаешь. Что тревожит? — с небольшим волнением уточнил Дима, шурша пакетиками — предположительно, с добавками в чай. — Если тебе ставят условия, которыми считаются плохими, но ты не можешь поступить иначе, ведь случится что-то более ужасное… что делать? — Шастун не хотел говорить напрямую, что его тревожит. Открыться другу — пожалуйста. Но не факт, что об этом не услышит Попов, который, как оказывается, имеет свойство подслушивать. А Арсению о проблеме Антона знать не обязательно. — Не совсем понял вопроса, Тох, — признался Дима, прекращая шуметь. — Тебе надо сделать что-то плохое, чтобы не стало ещё хуже. Я правильно понял? — Совершенно. — Ну-у-у… — протянул Позов, пытаясь думать. — Ты сам сказал, что будет «ещё хуже», если ты не сделаешь. Ты уже выставил приоритеты, получается. В чём нужен совет? — Я не уверен, что «ещё хуже» — это хуже, чем «сделать плохое». — Нихуя не понимаю. А напрямую сказать проблему не можешь? — Прости, не могу, — секунду подумав, выдал Антон. — Тох, ты же знаешь, что ты мне можешь открыться. — Я знаю, Димас, — покачал головой парень, садясь на подоконник. — Но я не уверен, что меня не подслушивают. — Так проверь, — легко ответил друг на том конце провода. — Оглянись по сторонам, проверь, есть ли кто. Говори тише, чтобы наверняка. Прости, иначе я тут не помощник. Не уверен, что правильно понимаю, какой совет тебе лучше дать.       Тяжело выдохнув, Шастун медленно спрыгнул с подоконника и тихо — чтобы не спугнуть человека по ту сторону помещения, если он есть, — подошёл к двери и открыл её. К облегчению парня, за ней никого не оказалось, так что Антон, всё так же тихо закрыв дверь, вернулся обратно на подоконник и начал говорить в полголоса. — Помнишь Арса? — уточнил Антон, повернув голову на окно, рассматривая закат. — Это тот, который тебе нравится? Припоминаю. — Так вот… тут есть местный гопник. И он застал нас с Арсом за тем, что мы… ну… целовались, — Антон был готов говорить Диме любую правду. Любую, кроме откровенных тем. Особенно, с участием парня. — Целова?.. БЛЯТЬ! — вскрикнул Позов, и в трубке послышался грохот стекла. — Моя любимая чашка! Спасибо хоть, что кипятком не облился. Так, я тут, прости. Вы целовались? Вот так быстро? — Так получилось, — признался Шастун. В целом, и ответить на это больше нечего. — О-о-о-окей… И что тот местный гопник сделал? — Попросил выкрасть у Арса ключи от транзита, чтобы сбежать, — чуть ли не шёпотом выдал Антон. — У Арса есть ключи от транзита? — Да, но вопрос не в этом, — покачал головой Антон. — Либо я приношу ему ключи, либо он говорит своей шайке, что мы с Арсом — геи. Ну, а в России, знаешь, и так с этим плохо, а в транзите, с этими гопниками… — Я понял, можешь не продолжать, — фыркнул Дима, гремя стеклом — видимо, собирал осколки одной рукой. — Да вроде выкрасть ключи — не так уж и плохо, но… А что Арс твой говорит? — Арс не знает. — Так скажи ему. — Нет, — серьёзно произнёс Шастун. — Он не должен знать. — С чего это вдруг? Вы же оба попали, получается, — не понимал Дима. — Ага, а ещё у него есть функция «больше не проявлять ко мне ничего, чтобы было нечего предъявить этим шакалам». — Тогда это и не любовь какая-то, — задумчиво протянул Позов. — Недоверие в паре — херовая вещь, Шаст. Если он реально тебя любит, то вы найдёте выход вместе. А если нет — то и не любовь это вовсе. — То есть совета ты не дашь? — Мой совет, Тох — поговорить с Арсом, — заключил Дима. — Но если ты прям так не хочешь узнать, правда ли это любовь, а не так — развлекаловка на пару недель, — то забираешь ключи и радуешься жизни. Но если он узнает, кто украл ключи — не факт, что будет лучше, чем если бы вас чморили. Решать тебе, бро. — Понял, — с тяжёлым вздохом произнёс Антон, который всё ещё совершенно не понял, как ему поступить.       На том конце провода раздался звонок домофона. — О, это Катька пришла. Я побежал. Удачи тебе в любом случае. Завтра снова жди смс-ку. — Ага, — отрешённо ответил парень. — Спасибо тебе. Удачи с Катей.       Как только звонок был окончен, Антон с ногами забрался на подоконник и откинул голову на оконную раму. Всё стало лишь сложнее.       Задумавшись, парень не заметил, как вернулся Павел Алексеевич. — Поговорил? — уточнил мужчина, возвращаясь на своё кресло. — Да, спасибо, — кивнул Шастун, поднимаясь с подоконника и намереваясь положить телефон обратно в ящик. — Вы всей тройкой такие грустные сегодня, — заметил мужчина, когда парень закрывал ящик. — Что Арсений сегодня понурый пришёл на ужин, что Ира, что ты. Я вас понимаю — друга перевезли в другое заведение… но такова жизнь транзита. Вы с Серёжей ещё увидитесь, когда ему исполнится восемнадцать, не переживай. Вы же великая четвёрка. В нашем транзите уж точно. Такие после транзита не расходятся.       Антон, кивнув, опустил голову. — Спасибо Вам, Павел Алексеевич. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Антош, — успел произнести Павел Алексеевич прежде, чем Шастун, закрыв за собой дверь, направился в комнату.

***

      Температура на улице заметно снизилась. Дождливый Петербург превратился в снежный.       Сегодняшняя прогулка выдалась тяжёлой для обоих. Оба парня молча шли вдоль набережной; каждый был в своих мыслях. — Скучаешь? — неожиданно разорвал тишину Антон, продолжая смотреть под ноги. — Без него я не чувствую себя полноценно здесь, — взгляд Арсения был направлен на водную гладь. Обоим не нужно было уточнять, о чём зашёл разговор — всем и так всё было прекрасно понятно. — Как будто у меня отняли мою положительную часть. — Но со временем же всё наладится... — парень скорее пытался утешить, хотя сам был ни в чём не уверен. — Кому как. Ты вернёшься домой через пару дней. Ира — тоже в ближайшем будущем. И останусь здесь лишь я. — Арс, ты же можешь переехать ко мне, я же гово.. — Говорил, да, — перебил того Попов. — Но пойми, Антон: я не хочу подачек. Хочу всё сделать сам. Возможно, ваш уход мне в этом и поможет, как бы плохо это не звучало сейчас. Меня выдернут из комфортной среды и мне придётся как-то крутиться, чтобы вернуться в комфорт. — Иногда ты усложняешь сам себе жизнь, — с грустным смешком подметил Шастун. — Просто помни, если что — мои двери всегда открыты. Контакты дать? — Павел Алексеевич даст, если надо будет, так что не беспокойся.       Диалог снова зашёл в тупик. Антон потянулся в карман за сигаретами. Кажется, наступило время задать главный вопрос, от которого зависел остаток пребывания в транзите. — Арс… Что происходит между нами? — язычок пламени коснулся кончика сигареты. — Не знаю, — через тяжёлый вздох признался парень. — Антон, пойми. Ты мне нравишься, правда. Но мы заперты в четырёх стенах, мы не знаем ничего друг о друге. В жизни я могу оказаться совершенно другим человеком. Как и ты. А я не хотел бы тебе что-то обещать, чтобы потом разочаровать. — Но нельзя же только из-за этого ставить крест на всём, что было…       «И называть ошибкой» — пронеслось в голове у Шастуна. — Никто не просит ставить крест и что-то прекращать, — рука Арсения дотянулась до ладони Антона и мягко сжала её. — Предлагаю всё оставить, как есть. Плыть по течению. Ты выйдешь из транзита, я выйду — тогда и посмотрим. Просто не будем торопить события. Что скажешь?       Ладонь парня вернулась в карман, а Шастун, понимая, что предложение Попова звучит разумно, лишь тихо вздохнул. — Хорошо.       Для Антона, естественно, ничего не было «хорошо». Но снежок, брошенный в него, заставил вернуться в реальность из размышлений. — Эй! — А нечего грустным таким ходить, — подмигнул Арсений.       Ещё один снежок был брошен в возмущённого соседа.

***

      В комнату парни вернулись полностью промокшими: всё же, война полу-растаявшими снежками была не лучшей идеей. — Омерзительно, — со смехом в полголоса отозвался Попов, закрыв дверь в комнату. — Мне нужно срочно переодеться. И в душ, желательно. — Какой ты нежный, — отозвался смехом Антон, показательно упав на кровать в мокрой одежде. — Молодец, потом полночи будешь мучиться, что кровать влажная. Даже не вздумай проситься прилечь у меня — это не прокатит.       Стянув с себя мокрую одежду (естественно, под пристальным взглядом Антона), Арсений переоделся в спальную одежду и, бросив «скоро вернусь», скрылся за дверьми.       Шастун, расположив поудобнее подушки, уставился в потолок.       «Просто стащить ключи», — крутилось в голове у Антона. — «И жить станет легче».       Парень поднял взгляд на часы — те показывали ровно два ночи. До передачи ключей Макарову осталось семь часов. Иначе…       «Никакого иначе», — пронеслось в голове у парня, когда тот встал с кровати. — «Просто отстреляться и дело с концом».       Прислушавшись к звукам и не услышав никаких шорохов в коридоре, Шастун подошёл к аккуратно сложенным джинсам Арсения и запустил руку в задний карман штанов. Нащупав ключи, парень переложил их в свой карман.       «Ради Арса», — пытался убедить себя Антон, складывая штаны на место. — «И ради нашего спокойствия».