Транзит

      Подъём.       Как же не хочется никуда вставать.       Антон открыл глаза и посмотрел в потолок. Он устал. От всего. — Доброе утро, — послышался голос справа, и парень, вздрогнув, повернул голову.       Арсений сидел на кровати, поджав ноги под себя и, видимо, читал. — Доброе, — протянул Шастун. — Не привык видеть тебя в комнате до наступления вечера. — Завтрак в горло не лезет, — пожал плечами Попов, поправляя спавшую на глаза чёлку. — Так что к Павлу Алексеевичу нет смысла идти. А так как из коридора всех зазывают на завтрак… самое надёжное место – здесь. — Сегодня на завтрак обещали омлет с брусничным морсом. Может, хоть спустишься, попьёшь? Если уж еда для тебя не привлекательна.       Арсений поднял на парня задумчивый взгляд, обдумывая предложение. — Пожалуй… нет, но спасибо за предложение.       Антону два раза повторять не надо: отказ, так отказ.       Кивнув, парень поднялся с постели и направился к крану, чтобы умыться. Включив горячую воду до упора, — чтобы наверняка, — Антон сунул руку под струю воды и, вскрикнув, убрал ладони, отскочив на шаг от умывальника. — Блядская вода! Ненавижу тебя! — Что не поделил с водой? — спокойным голосом поинтересовался Арсений, не отрываясь от книги. — Холодная, что пиздец, — подытожил парень. — Я даже горячую на максимум выкрутил, и нихера! Так и буду ходить с грязным ебальником и башкой, пока мама не заберёт отсюда.       Антон вернулся к крану и закрутил ручку обратно, чтобы струя прекратила литься. — Ты голову моешь в раковине? — Арсений настолько удивился, что оторвался от чтения, отложив книгу в сторону. — Ну… да, — замялся Антон, не понимая, что он сказал не так. — Все же так делают. — Зачем мыть голову отдельно от остального тела? — Потому что лень мыться?.. — Антон, — тон звучал слишком не вопросительно. Холодно и серьёзно, будто парень – нашкодивший котёнок, которого следует наказать. И от этого тона Антон напрягся. — Что?.. — Когда ты последний раз был в душе?       Шастун завис. Он настолько привык вечером падать в кровать, а утром совать голову под ледяную воду, чтобы проснуться в школу, — и заодно вымыть голову, — что полноценное мытье абсолютно вылетело из жизни. Особенно, когда на улице постоянно холодно и парень вечно замерзает. Ну, не пахнет плохо — значит, и мыться не надо. Да?.. — Не помню… — Господи, — прорычал Арсений, хватая книгу в руки и ударяя ею себя по лбу. — Так, решено. Сегодня вечером идёшь в душ. Без вопросов. — И мыться под ледяной водой? Нет уж! — фыркнул Антон, нахмурив брови. — Только через мой труп. — В душевой для персонала есть горячая вода, я туда хожу после отбоя. Так что отказы не принимаются.       А что говорить? Аргументов нет, чтобы отмазаться. Разве что… — При условии, что ты пойдёшь в столовую сейчас и попробуешь позавтракать. Не своими коробками, а тем, что готовят здесь.       Арсений бросил подозрительный взгляд на Шастуна. — И зачем тебе это? — Мне тоже неохота идти куда-то. А так — услуга за услугу. По рукам? — Антон подошёл к Арсу и протянул тому руку.       Попов долго не решался, смотря на ладонь парня, но затем, тяжело вздохнув, поднялся с кровати и направился к выходу. — Пойдём, вонючка.

***

— Сладкая парочка явилась, — крикнула Ира, завидев парней в дверях. — Доброе утро!       Антон молча кивнул, Арсений же просто проигнорировал приветствие, гипнотизируя чужие тарелки с едой. Ему не очень нравилась перспектива питаться здесь, но «услуга за услугу». — Доброго Вам утра. Что сегодня на завтрак? — дружелюбно поинтересовался Шастун у поварихи, предварительно согнувшись в три погибели, чтобы голова влезала в низко-посаженное окошко. — Омлет, бутерброд с сыром, компот, — устало произнесла женщина, доставая тарелку из стопок и накладывая порцию омлета из огромной сковороды. — Прекрасно, спасибо, — во все зубы улыбнулся Антон, хватая свой завтрак и локтём подбивая застывшего Арсения, отойдя от окошка. — Жду за столом, Арс.       Антон, не прекращая улыбаться, подошёл к столу и сел рядом с Ирой, чуть пододвигаясь к ней, чтобы между ним и Серёжей поместился ещё один стул. — Арс… с нами ест? — полушёпотом уточнила Кузнецова, кивая в сторону Арсения. — Ага, — довольно мурлыкнул Антон, запуская первую вилку омлета в рот. — У нас с ним договор, так что не отвертится. — И что за договор? — холодно поинтересовался Матвиенко, елозя вилкой по тарелке, размазывая её содержимое по стенкам. — Да так, не важно, — отмахнулся парень, поднимая глаза на Серёжу. — Ты… ты в порядке? — В полном, — прекращая размазывать омлет, Матвиенко взял стакан и сделал глоток. — Не похоже, — под нос себе буркнул Антон, но приставать не стал.       Если бы Серёжа хотел — он бы рассказал. — Кузнецова, Матвиенко, — кивнул каждому Арсений, взяв свободный стул с ближайшего столика и поставив его рядом с Антоном. — Скажи мне, чудо заморское, — хмыкнула Ира, складывая руки в замок. — Что, сосед уговорил поесть с нами-таки? Год игнорируешь здешнюю стряпню и вдруг решил поменять свою стратегию? — Иногда ради идеи нужно переступать через принципы, — пожал плечами Попов, насаживая на вилку кусочек омлета. Парень медленно начал приближаться носом к вилке. Недолго нюхал содержимое, а затем аккуратно провёл кончиком языка, чтобы распробовать вкус. — Ладно, на вкус это куда лучше, чем я себе представлял.       Следующую вилку омлета Арсений съел без этих дурацких прелюдий. В целом, здесь и правда неплохо кормят. Пока Попов пытался понять свои ощущения и полностью сконцентрировался на еде, Антон с Ирой молча смотрели на Матвиенко. — Серёж, говори, что случилось, — первой, после долгой тишины, сдалась Кузнецова. — Мы же видим, что что-то не так. Не здороваешься, не ешь почти, хотя раньше тебе не хватало и двойных порций.       Сергей не слушал. Он молча смотрел на почти нетронутую еду на столе. Когда тишина начала въедаться в сознание, он буркнул «приятного аппетита» и, быстро поднявшись, вышел из-за стола.       Антон тяжело вздохнул, закрыв глаза руками. — Ну и что это было? — непонимающе спросила девушка, продолжая смотреть в дверной проход, куда вышел Матвиенко. — Его отправляют в детский дом, — будничным тоном произнёс Попов, взяв в руки бутерброд и начиная его крутить во все стороны. — И это сыр? «Российский», наверняка? Дрянь. — В смысле?! — в унисон крикнули Кузнецова с Шастуном. — Надеюсь, ты шутишь? — уточнил Антон, нервно смотря на соседа. — Я подслушал утром их разговор с Павлом Алексеевичем, — пожал плечами Арсений. — Как я понял, его забирают завтра утром. — Ещё неделя же должна была быть в запасе… — голос девушки дрожал. — Да вроде бы место просто свободное появилось. Его точно не заберут домой, поэтому решили ускорить процедуру, — Попов отложил бутерброд и принялся рассматривать компот. — Да отложили ты это ебучую еду уже, — крикнул Антон, резко выхватывая из руки Арсения стакан и ставя его на стол, разливая часть содержимого. — Какого хуя ты не сказал нам об этом? Какого хуя ты так спокойно об этом говоришь? — Ты можешь что-то изменить? — холодно уточнил Попов, переведя взгляд на Шастуна. — Тогда завались и не выплёскивай агрессию впустую.       Желание набить Арсению лицо с каждой секундой становилось всё сильнее, но парня останавливала толпа людей в столовой. Бросив «да пошёл ты», Антон встал из-за стола и направился к Серёже. Его нужно было поддержать.       Пока Кузнецова в ахуе смотрела на происходящее, Арсений спокойно произнёс «приятного аппетита. Надеюсь, я не умру» и принялся пробовать компот на вкус.

***

— Серый, поговорим? — уточнил Антон, нерешительно открыв дверь в комнату своего друга.       Матвиенко лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. — Уходи, Шаст, — пробубнил Сергей в подушку настолько невнятно, что Шастун принял его слова за приглашение и, закрыв дверь, сел рядом с ним на кровать. — Я знаю, что случилось, — неловко пояснил Антон. — Я понимаю, как тебе тяжело от этого, но… хэй, послушай, тебе сколько сейчас? Семнадцать? Ты выйдешь оттуда быстрее, чем… — Завались, — перебил его Серёжа, поднимая лицо от подушки и посмотрев на Шастуна. — Скажи, Тох, как ты можешь такое говорить, если тебя скоро заберут домой? Ты не представляешь, какое это ад и мучение —невозможность иметь нормальную жизнь. Я никому ничего не сделал. Абсолютно. Чем я заслужил это всё? — Ничем, — мотнул головой Шастун. — Ты не можешь сейчас ничего другого сделать. Но ты можешь принять это испытание и доказать себе, что ты готов пройти через транзит и детский дом, но стать счастливым человеком. Посмотри на себя! Я верю в тебя. Ира, Арс… мы все за тебя. Мы поддержим. — Ага, только в детском доме не будет вас, — с грустью парировал Матвиенко, бросая голову обратно на подушку. — Я вас больше не увижу. — Не говори такого! Мы обязательно ещё встретимся. Да и там будут другие люди, возможно, даже лучше нас, ты не пропадёшь в любом случае. Ты же душа компании, к тебе все будут тянуться! Да и… когда тебе исполняется восемнадцать? — уточнил Антон, и еле расслышал в ответ «в ноябре». — Это меньше года! Ты понимаешь, что ты одной ногой уже свободен? Я слышал, после детского дома людям бесплатно дают квартиру. Мы все трое будем ждать твоего выхода, чтобы потом завалиться к тебе на хату и затусить. Мы тебя не бросим, понимаешь? — Правда?.. — недоверчиво уточнил Сергей, вновь поднимая глаза на друга. — Жопу на район ставлю, — улыбчиво подтвердил Антон. — Аккуратнее с выражениями, задница у тебя одна, — с небольшим позитивом ответил Матвиенко. — И даже её, одну-одинёшеньку, я готов поставить, потому что уверен в своих словах.       Серёже улыбнулся сильнее, Антон же засмеялся в голос. — Знаешь, Серый… у меня есть одна идея, как устроить тебе прощальный вечер. Не в смысле «навсегда прощай», а в смысле… доказать то, что мы о тебе не забудем и будем ждать, — Матвиенко удивлённо изогнул бровь, ожидая продолжения. — Я поговорю с Арсом, думаю, он не будет против… увидишь. Всё расскажу на обеде. Договорились?       Шастун протянул руку собеседнику, но тот накинулся с объятиями, крепко обняв. — Я люблю тебя, Шаст. Серьёзно, ты лучший друг из тех, кого я встречал. — Да, я такой, — со смешком ответил парень, обнимая в ответ. — Мне сейчас нужно идти, но если что — просто найди меня, я обычно в холле или в комнате ошиваюсь.       Когда Матвиенко отлип от парня, Антон, кивнув, направился на выход.

***

      Шастун спускался по лестнице, надеясь найти своего соседа по комнате и тот, к счастью, как раз шёл навстречу. — Арс! — крикнул парень, подбегая ближе и загораживая проход. — Слушай… — Прости меня, — выпалил неожиданно Арсений первым. — Я погорячился за завтраком. Мне нужно было тебе рассказать раньше о Матвиенко, но… я не думал, что тебе и Кузнецовой он важен также сильно, как мне. Иногда я бываю эгоистом.       Антон завис. Он не ожидал, что эта ситуация действительно зацепила Попова, более того, парень считал, что сам погорячился из-за сильных эмоций. — Ты тоже меня прости, — с грустной улыбкой отозвался Шастун. — Я был довольно… резким? — Тогда… мир? — уточнил Арсений, протягивая собеседнику мизинец. Антон недоуменно взглянул на парня. — Ну я не знаю, как вы там в свои шестнадцать миритесь. — Вообще-то мне почти семнадцать! — возмущенно воскликнул Антон, на что Попов громко засмеялся и потрепал парня по волосам. — Ты такой милый, когда злишься, — подметил Арсений, отчего щеки Шастуна мгновенно начали краснеть. — Так ты… что-то хотел?       Попов с интересом разглядывал нервного Антона: тот, переминаясь с ноги на ногу, смотрел на соседа, нервно кусая нижнюю губу. — Я… да, — парень закрыл глаза и, набрав полную грудь воздуха, медленно выдохнул, устремив взгляд на собеседника. — Я хотел устроить Серёже прощальный вечер. Что, если сегодня мы выйдем гулять вчетвером? Ты, я, Ира, Серёжа. Я понимаю, что ты не любишь гулять с кем-то и это звучит абсурдно и… — …хорошая идея, — перебил того Арсений, пожимая плечами, и уловил на себе растерянный взгляд Антона. — Что? Пусть он увидит, что мы его ценим. Он давно не видел город. Устроить такое несложно, так что можно и прогуляться. — Блять, Арс, ты лучший, — радостно воскликнул Шастун, заключив Попова в крепкие объятия.       Тот осёкся, но, спустя пару мгновений, таки обнял в ответ и погладил Антона по спине.       Почему это ощущалось таким… правильным для обоих?..

***

— Привет, мам, — радостно воскликнул Антон, сидя на подоконнике в кабинете Павла Алексеевича, болтая ногами.       Павел Алексеевич решил, что парня лучше не смущать своим присутствием во время общения с Майей Олеговной. Дима, как и обещал, отправил всю информацию о том, что произошло сегодня в школе, так что Шастун был подкован во всех смыслах. — Привет, малыш, — нежно ответила женщина. — Как ты? Как в школе? — Какие-то дураки подорвали унитаз в мужской раздевалке, так что вместо обычного урока мы просто играли в пионербол. Я нормально. Скучаю по тебе ужасно. — Мда уж, — тяжело выдохнула Майя. — Я тоже скучаю, солнце. Но ничего, скоро увидимся. Кстати, об этом… мне перенесли вылет. Прилечу не ночью пятницы, а утром субботы. Но ты даже не заметишь отличия, дорогой. Ляжешь спать один, а с пробуждением я уже буду дома. Приготовлю твои любимые оладьи на завтрак. — Скучаю по твоим оладьям, — с грустью ответил парень, крутя в левой руке одно из колец. — Как тебе в отпуске? — Устала отдыхать одна, если честно. В следующий раз обязательно возьму тебя с собой. Не с кем делиться хорошими моментами. — Обязательно поедем куда-нибудь вместе летом, мам. Только не на дачу… — Что ты имеешь против дачи? Полоть огород, помогать мне сажать цве.. — Ма-а-а-ам… — Ладно, Антош, — засмеялась женщина. – Я же шучу.       Антон улыбнулся. — Люблю тебя, мам. Пойду учиться дальше. До завтра. — До завтра, дорогой. Люблю тебя.       Антон сбросил звонок и перевёл взгляд на Арсения, который всё это время сидел в кресле Павла Алексеевича и ел ужин из кулёчка. — Ты же завтракал и обедал с нами, что тебя снова потянуло здесь ужинать? — Может, я просто подслушивал, — с улыбкой ответил Попов, отправляя очередную ложку риса с курицей в рот. — «Позу» звонить будешь?       Антон отрицательно мотнул головой. — Не хочу. У них завтра пробник по биологии, он сейчас наверняка упорно готовится. — Будет медиком? — искренне поинтересовался сосед. — Стоматологом. Не знаю, чем ему интересно копаться в чужих ртах, но это его дело. — А сам ты на кого хочешь учиться?       Шастун завис. Признаться, он не задумывался об этом раньше. — Не знаю, — протянул Антон, потягиваясь. — Мама хочет отправить меня на менеджмент, а я… не уверен, что это моё. — А что тогда «твоё»? — Юмор? — задумчиво ответил парень. — Не знаю, мне в школе нравится только наш кружок КВН. Может, когда-нибудь буду на первом канале выступать перед Масляковым. — Или у тебя будет своё юмористическое шоу, — пожал плечами Арсений, бросая пустой контейнер в мусорку и потянувшись за салфеткой. — Вообще, звучит, как план. — А ты, Арс? На кого хочешь пойти учиться? — Я свою учёбу пропустил. Год в транзите, вылет из десятого класса… Так что ни на кого, — лицо Арсения помрачнело. — Всегда можно экстерном сдать учёбу и куда-то поступить. Вот у тебя к чему душа лежит?       Попов задумался. У него всегда был план, но он был настолько личным, что говорить о нём кому-то не хотелось. Но, собравшись с силами, он выдал ответ. — Актёром хочу быть. Знаю, что это тяжелый труд и учёба, но знаешь… если к чему-то лежит душа — ты готов пройти через трудности, чтобы стать тем, кем хочешь. Даже если у тебя не будет выходных и постоянные репетиции в шесть утра. — С твоим режимом сна, актёрское — идеальный план, — засмеялся Шастун, разглядывая Арсения. — Знаешь, а тебе пойдёт звание «актёр». Даже просто внешне. Уверен, будешь толпы фанаток собирать.       Попов улыбнулся в ответ, вставая с кресла. — Пойду спать. Матвиенко и Кузнецова сказали, что после ужина пойдут отсыпаться перед прогулкой, тебе предлагаю то же самое сделать.       Антон кивнул. Закинув телефон обратно в ящик, он направился вслед за Арсением в их комнату.

***

      Разбудила парня Арсеньевская рука на плече. — Подъём, солдат, — с улыбкой шёпотом произнёс Попов, сжав пальцы на чужом плече. — Дай мне ещё пару минут, — моляще в полудрёме отозвался Антон, натянув одеяло до головы. — Никаких пары минут, — жёстко отрезал сосед. — Нас уже ждут. Я и так дал тебе побольше времени на сон. — Ладно, — в полусне промямлил Шастун, потирая лицо рукой. — Встаю.       Естественно, парень никуда не вставал — он возвращался обратно в сон. — Антон, — с тяжёлым вздохом в полный голос произнёс Попов, когда парень уже начал откровенно сопеть. — Не заставляй меня применять крайние меры. — Не надо меня за-а-а, — Антон устало зевнул. — Запугивать. Не получится. — Сам напросился, — Арсений резко подошёл к кровати Антона и стянул с того одеяло.       Шастун от этого не шелохнулся. Да, стало немного прохладнее, но сон настолько обволок его, что до какого-то минимального дополнительного удобства было до лампочки.       Неожиданным и бодрящим стало то, что Попов обхватил одной рукой колени своего соседа, второй же нырнул под спину и резко потянул на себя. Парень остался висеть лишь на силе рук Арсения и, побоявшись упасть, вцепился в тело Арса. — А-а-арс, — проснувшимся голосом вымолвил Антон. — Отпусти, пожалуйста. — Что, спящая красавица, не нравится? — с игривой ухмылкой поинтересовался Попов, заглядывая Шастуну в глаза. — Спящую красавицу будили поцелуем, а не скидывая одеяло и закидывая на себя, — со смущением отозвался парень. Его щеки начали краснеть и он отвёл взгляд. — Про поцелуй — бред, оригинал сказки куда символичнее, — засмеялся Арсений, не думая отпускать соседа. — Там король изнасиловал бедную спящую девушку, она родила двух детей. Феи переместили новорожденных на грудь, но один из них в какой-то момент начал сосать не грудь, а палец с занозой. Занозу эту, полную яда, высосал, отчего, собственно, девушка и проснулась. Никакой романтики. — А по мне, весьма романтично, — тихо захихикал Антон. — Доказывает, что отсос лучше поцелуя. — Дурак, — в ответ засмеялся Попов. — Так мы идём, или мне тебя нести?       Между «не отпускай меня никогда» и «отпусти, пока я не расплылся окончательно» выбор в голове Антона был очевиден.       Но в жизни, к сожалению, пришлось выбрать второе.

***

      Серёжа уже сидел на этаже у выходной двери, дожидаясь ребят. Когда дверь позади него тихо скрипнула, Матвиенко от неожиданности немного вздрогнул – он подумал, что проснулся кто-то другой и придётся долго объясняться, зачем он караулил под дверью, что будет закрыта до самого утра. — Напугали, — шёпотом выдохнул Серый, хватаясь за сердце. — Прости, — искренне извинился Антон, протягивая Матвиенко руку, чтобы тот встал с пола.       Арсений молча вытащил ключ из заднего кармана джинсов и, вставив его в замочную скважину, тихо провернул, чтобы дверь открылась. — Захватим Кузнецову на втором этаже и тихо спустимся к выходу. Сегодня ночью дежурит Сергей Вячеславович, так что идём гуськом, меня пустите вперёд. Если он заметит меня – тихо поднимайтесь в свои комнаты.       Серёжа с Антоном одновременно кивнули, следуя за своим проводником.       Ира стояла у лестничной двери своего этажа, смотря в окно – в отличие от Матвиенко, она ничуть не дёрнулась, когда услышала шорохи по ту сторону двери и раздавшиеся после этого звуки открывающегося замка. — Заскучали в замке, красавица? — усмехнулся Серёжа, когда ребята уже двинулись спускаться по лестнице на первый этаж. — Вот мы — Ваши спасители! — Матвиенко! — шёпотом гаркнул Арсений, пытаясь рассмотреть хоть какое-то движение на первом этаже. — Никаких разговоров до выхода с территории. — Понял, товарищ командир, извините-с, — саркастично отозвался Серый, всё же, опуская голову в знак извинения.       Не застав Сергея Вячеславовича на первом этаже, ребята прошмыгнули к выходу, и лишь когда калитка, отделяющая четвёрку от свободы, была открыта, Серёжа заговорил. — Чувствуете этот запах? — опьянённый эмоциями, разулыбался тот. — Дышать легче стало. Что это? Правильно… Сво. Бо. Да.       Ира тихо засмеялась. Антон подхватил её веселье, в то время как Арсений с лёгкой улыбкой покачал головой. — Куда пойдём? — поинтересовалась девушка, осматриваясь. — Предлагаю к набережной, — подал голос Шастун, взглянув на Арсения. Тот замялся — это было его личным местом, и если Антона он туда пустил осознанно, то сейчас пускать всех ребят в своё пространство он явно не планировал. Увидев неоднозначную реакцию, Антон осекся. — Если, конечно, у нас нет других вариантов… — Набережная, так набережная, — наконец, спустя пару секунд молчания, выдал Попов, поворачивая направо.       Ребята увязались за ним. Серёжа радостно рассказывал о том, как каждый день мечтал сбежать из транзита — даже если на одну ночь. Правда, эта мысль периодически сбивалась на то, как он привык к транзиту, но «волкам — воля. Как волка не корми — он всё в лес стремится».       Арсений шёл впереди, убрав руки в карманы. Антон некоторое время шёл с ребятами и слушал Матвиенко, пока не решил, всё же, поравняться со своим соседом по комнате. — Как ты? — в полголоса поинтересовался парень, доставая из кармана пачку сигарет — чтобы протянуть её Попову. Тот, подумав, вытащил две сигареты. Одну он достал для себя, вторую — протянул Антону, когда тот убрал закрытую пачку обратно. — Спасибо, — кивнул Арсений, доставая из кармана зажигалку, чтобы закурить. — Я в порядке. — Не похоже, если честно, — признался Антон, закуривая от своей зажигалки. — Прости, что я предложил пойти к набережной… Я не подумал, что… — Всё хорошо, Антон, — перебив парня, уверил Попов, положив тому на плечо руку. — Просто не могу поверить, что он завтра уезжает. Мозгом понимаю, что это когда-нибудь бы произошло, но… — Сердце не верит, — заканчивая фразу Арсения, кивнул Шастун. — Я понимаю, Арс. Сам в ахуе. Но предпочитаю пока об этом не думать. Пока Серёжа здесь — лучше наслаждаться его историями, пусть порой и крайне дурацкими, чем потом страдать, что не провёл лишнюю свободную секунду с ним. Так ведь?       Попов задумчиво опустил голову, прежде чем уверенно кивнуть и убрать руку с плеча Антона. — Тогда… идём слушать дурацкие истории Матвиенко? — с улыбкой на лице предложил Арсений и Шастун, радостно кивнув, замедлил шаг, чтобы, поравнявшись, они вчетвером добрались до нужного места.

***

      До набережной они дошли, не сдерживая громкий смех от историй Серого. — Добрались, — произнёс Попов, перепрыгивая через забор и протягивая Ире руку.       Девушка послушно приняла руку и пыталась аккуратно перелезть, пока Серёжа, крикнув «Паркур!», с разбегу запрыгнул на забор и остановился, пытаясь держать равновесие, расставив руки в стороны.       Когда Кузнецова была уже по ту сторону забора, к ней прыгнул Матвиенко. Арсений же подал руку Антону. — Спасибо, Граф, но я как-нибудь сам, — отмахнулся Шастун, перепрыгивая через забор.       Быть самостоятельным — хорошо. Не хорошо — когда ты отказался от помощи и в ту же секунду споткнулся ногой о забор, летя лицом в асфальт. Благо, Арсений быстро среагировал и подхватил парня в последний момент. — Вижу я твою самостоятельность, — рассмеялся Попов, ставя Шастуна в вертикальное положение. — Так и оставляй тебя одного после этого. — Это случайность, — опешил Антон, пытаясь привести дыхание в норму — всё же, он думал, что встреча его лица с асфальтом будет неизбежной. — С тобой всегда происходят случайности, — парень недвусмысленно кивнул на Шастуна, подразумевая его зашитую рану на голове.       Ира с Серёжей уже расположились на самой последней ступеньке, у воды. Парни присоединились к компании. Антон сел рядом с Серёжей, Арсений — со своим соседом. — Спасибо за такую прогулку, Арс, — довольно протянул Серёжа, вытягивая ноги и почти касаясь кроссовками водной глади. — Тут красота неимоверная. Просто… просто пиздец. — А так хорошо начинал, Серёж, — засмеялась девушка. — А вообще, Арс… правда спасибо тебе. Ты так часто выбираешься? Ну, сюда. — Каждый день, — признался парень, гипнотизируя водную гладь. — Тут спокойно, можно посидеть, помедитировать.       Арсений начал снова закрываться — это было видно по его поведению и словам. Возможно, Ира с Серёжей и не замечали этого, но Антон — очень даже. Надеясь как-то поддержать Попова, парень как бы невзначай накрыл своей ладонью ладонь соседа. — Завидую тебе, — протянула девушка, не переставая улыбаться. — Тоже бы каждый день сюда выбиралась, будь у меня такая возможность.       Какое-то время ребята сидели в тишине, слушая лишь шум проезжающих изредка машин да удары волн о стенки набережной. — Знаете, что мне интересно, — неожиданно подал голос Матвиенко, оборачиваясь то на Иру, то на Антона с Арсением. — Как вы попали в транзит? В плане, что привело вас к этому, что ощущали…       Антон задумался. Он ведь действительно ни разу не интересовался у ребят, как они здесь оказались. Даже ситуация Арсения известна ему лишь наполовину — а, казалось бы, они настолько сроднились, что такое узнать надо было уже давно.       Серёжа же продолжил: — … если хотите, я могу начать. Ну, чтобы проще было.       Ира с Арсением одновременно кивнули, Антон же произнёс «дерзай, Серёж», параллельно с этим потянувшись к карману, чтобы достать сигарету. — В общем, мне рассказывать особо нечего… Сколько себя помню, жил в Армавире. А потом маме предложили работу в Питере, и мы полгода назад рванули сюда. Стрессовал я, конечно, сильно, потому что привык всё свободное время купаться в Кубани да гонять мяч в сорокаградусную жару, а здесь ни жары, ни пляжей открытых, хотя казалось бы — вода везде, купайся, где хочешь.       Антон, выпуская в очередной раз дым, усмехнулся этому уточнению — всё же, его тоже посещали такие мысли. В Воронеже, конечно, плавать в речке (что символично, с тем же названием — «Воронеж») было равносильно самоубийству путём утопления в нефти, но там такое хотя бы было официально позволено. В Петербурге же он ни разу нигде не нырял, потому что везде запрещено: не только посмотрят, как на идиота, но ещё и штраф впаяют. — Но маме предложили высокооплачиваемую должность, так что она взяла меня подмышку и мы переехали. Первые месяцы всё было окей, а потом оказалось, что ценник обусловлен лишь городом, — Матвиенко грустно усмехнулся, все же, касаясь пятками кроссовок воды. — В общем, копейки ей платили, на еду и проживание денег не хватало, еле сводили концы с концами. Я решил ей помочь — подворовывать стал. Молоко там, булка. В ларьках, понятное дело — в крупные магазины бы даже не сунулся, там охранники злющие. Но в один день, всё же, попался. Забрали меня тогда в полицию, позвонили маме. Назначили штраф в пять тысяч. Сказали «приезжайте, платите, забирайте и уезжайте». А у неё таких денег не было. Ну, не арестовывать же меня на пятнадцать суток, как по закону положено… В общем, отправили в транзит. Она слезно уверяла меня, что заберёт, как только получит деньги на руки, а потом…       Серёжа замолчал, закусив губу. Брови его чуть дрожали, а всё тело тряслось от напряжения. Ира, заметив такое состояние парня, крепко обняла его. — А потом… — всё же, продолжил свой рассказ парень, не вылезая из объятий Иры, но и не обнимая её в ответ. — …потом она мне позвонила и сказала, что узнала про квартиру. Мол, вот время в транзите пройдёт, меня переведут в детский дом, оттуда я выйду через год и получу квартиру. Денег сразу станет больше — не придётся платить каждый месяц за аренду. Такого удара под дых я не ожидал и… в общем… так и оказался тут.       Ира открыла рот, чтобы сказать что-нибудь подбадривающее, но не успела — Матвиенко заговорил быстрее. — Я просто одного не понимаю. Как можно так относиться к своему ребёнку? Не звонить ему, не интересоваться, как дела, хотя бы. — Некоторые родители не заслуживают таковыми называться, — грустно выпалил Антон, выбрасывая окурок в реку — на что получил молчаливый, но осуждающий взгляд от Арсения. — Но ты поступил правильно, Серёг. Хотел как лучше для вас обоих. К сожалению, иногда спасение утопающих… — … дело рук самих утопающих, — подхватил мысль Попов, грустно вздыхая. — Она человек взрослый и должна нести за тебя полную ответственность. А она не могла выполнить даже это. Не твоя вина, что ты пытался из-за обстоятельств перенести бремя кормильца на свои плечи. — Спасибо, ребят, — слабо улыбнувшись, Серёжа ответил Ире на объятия. — Я понимаю это головой, просто… просто тяжело. Ну… а ты как сюда попал, Арс?       Арсений плотно сомкнул зубы, а ладонь, накрытая ладонью Антона, невольно сжалась. Шастун уже хотел перехватить инициативу, мол «Давайте пока Ира расскажет, потом я», надеясь в конце вообще на рассвет и красивый уход от истории, но Попов, неожиданно, выдохнул и резко успокоился. — Я попал сюда так же, как и почти все в транзите — меня просто поймали на улице. Я не крал еду, не нарушал закон — ну, в каком-то смысле. Я просто… пришёл сюда. На это место. Поздней ночью. И наткнулся на полицейского. Он не стал меня задерживать, просто попросил идти домой — он даже согласился меня подбросить. А я ему ответил, что дома у меня нет. — Метафорически?.. — уточнила Ира, поглаживая Серёжу по спине — кажется, ещё немного, и они срастутся в одно единое существо. — Во всех смыслах, — пожал плечами Попов. — Я бежал из места, которое можно было бы назвать домом, хотя и только юридически. Я устал от своей консервативной семьи и сел на поезд из Омска в Петербург. Всегда хотел здесь побывать. Ночевал на заброшках, питался в забегаловках на свои накопленные из Омска деньги. А потом деньги стали кончаться. Другого выхода не видел, кроме как сдаться в полицию и ехать обратно. Но понимал, что лучше…       Арсений на мгновение замолчал.       «Умру» — в голове закончил Антон, не решаясь озвучить это вслух. Слишком личное для его соседа. Пусть оно таким и остаётся. — … лучше остаться здесь и найти другой выход, чем возвращаться. Благо, я держался на хорошем счёте в интернет-кафе. Узнал про транзит. Решил, что для меня этот вариант куда лучше. Поэтому… я понимал всю процедуру, когда произносил такие слова полиции. Номер родителей не дал из принципа. Им ничего и не оставалось, кроме как поместить меня сюда. Как я понял, Павла Алексеевича попросили выпытать у меня его со временем, чтобы передать родителям. — И ты здесь уже год… — подытожил Серёжа. — Молчишь, как партизан, или?.. — Я сказал Павлу Алексеевичу, если ты об этом, — покачал головой Арсений, поджимая колени под себя. — Но он решил, как и я, что у меня нет ни дома, ни семьи. Не сказать, что это всё у меня было до этого, но теперь уж точно нет. И он оставил меня здесь, под своим крылом, пока я не смогу сам встать на ноги и уйти отсюда. Детский дом не был бы ко мне лоялен. На этом, наверное, и всё. А что с тобой, Ир?       Все поняли, что это обычный Арсеньевский метод перевода темы — задать вопрос, чтобы его слова не подвергались обсуждению. Но никто с этим спорить не стал, как и выпытывать, что было в этой «консервативной» семье — если Попов решил не рассказывать полностью, значит, слишком глубокая рана. А они не психотерапевты, чтобы пытаться помочь справиться с проблемой. Они лишь вольные слушатели. Показать, что разные, но всё равно вместе. — У меня умерли родители, — спокойно произнесла девушка. — Только не надо сожалений, пожалуйста. Они были плохими людьми — обманывали доверчивых на деньги, за что и поплатились. Мои бабушка с дедушкой остались в Москве, когда мы переехали сюда. Бабушка сейчас оформляет документы на опекунство. Так что я здесь ненадолго. Скорее всего, правда, придётся вернуться в Москву, но такова жизнь. Антон, завершишь круг?       Три заинтересованных взгляда были направлены на Шастуна, отчего тот нервно откашлялся. Вступать со своей историей о «прекрасном» стечении обстоятельств после рассказов о том, какие родители бывают олухи, совершенно не хотелось. — У меня без жестяка, — признался парень. — Мы с мамой переехали в Петербург из Воронежа. По деньгам всё хорошо, по отношению в семье — тоже. Если говорить точнее — у меня не отвратительная семья, а в семье есть отвратительный сын. Маме выпал отпуск, она уехала заграницу. Я остался, потому что надо к экзаменам готовиться. Ну и решил ночью выпить пивка на детской площадке вечерком... Мама вернётся — заберёт. — Ну, хоть у кого-то жизнь сложилась, — по-доброму усмехнулся Серёжа, наконец, освобождаясь из объятий девушки и падая спиной на траву. Оставшаяся тройка решила последовать примеру друга. — Люблю вас, ребят. Серьёзно. Спасибо, что вы со мной. — Взаимно, дружище, — улыбнулся Антон, заворожённо гипнотизируя, на удивление, видимое звёздное небо.       Тишина была комфортной для всех — никто не хотел заводить разговор «ни о чем», лишь бы что-то звучало на фоне. Количество машин, проезжающих мимо, значительно уменьшилось — время шло к рассвету. Город заснул, оставляя лишь тихое шипение контактов фонарей да биение легких волн о стены набережной. — «Знаю, мы сегодня точно не уснем», — начал под нос себе мурчать Антон, вспоминая пришедшую на ум песню. — «Знаю, будем до утра смотреть на звезды»… — «Тебя греют мои руки и костер», — подхватил шёпотом Арсений, чуть крепче сжав руку Шастуна. — «Так красиво поднимает искры в воздух»… — Знаешь её?.. — удивлённо поинтересовался Антон, на что получил легкий кивок.       Следующие строки парни напевали в унисон, чуть увеличив громкость. — …«Я соберу всех друзей и тогда»…       Припев подхватили все. Ира напевала почти шёпотом, Серёжа же горланил как только мог.       Громко? Плевать. Разбудят этим соседей? Плевать. Сейчас они чувствовали себя единственными в мире людьми, которые держатся друг за друга и остаются на плаву только благодаря этому.

***

      Обратно компания возвращалась уже под утро. Свет в кабинете Сергея Вячеславовича был выключен, оттого они спокойно прошли обратно на территорию, закрывая за собой все двери.       Последняя — входная дверь, — поддавалась закрытию с трудом. Арсений, чертыхаясь, попросил ребят идти без него.       Обняв Иру с Серёжей на прощанье, Арсений покосился на Антона: тот уж было направился в свою комнату: спать ему хотелось неимоверно. — Эй, куда собрался, Шастунишка? — неожиданно окликнул его Арсений, схватив парня за плечо. — Уговор утренний помнишь? — А-а-арс, — устало заныл Шастун, разворачиваясь лицом к соседу. — Это точно необходимо?       Попов уверенно кивнул и, наконец-то закрыв неподатливую дверь, переместил руку с плеча на запястье и потянул парня за собой.       А что Антон мог ещё сказать? Ну… хуй. Он действительно обещал Арсу сходить в душ. Свою часть уговора сосед выполнил, так что не оставалось ничего другого, кроме как принять эту участь.       Арсений звонко щёлкнул замком душевой и, открыв дверь, отошёл в сторону, приглашая Антона жестом пройти первым: видимо, чтобы не сбежал. — Чистые полотенца слева на полке, грязные бросаешь в корзину у скамейки. Вещи свои складываешь туда же, — провёл инструктаж Попов, активно жестикулируя. — Я могу идти в комнату, или тебя под дверью подождать? — Можешь идти, спасибо, — благодарно кивнул Антон, разворачиваясь спиной к Арсению, чтобы пройти к самой душевой и понять, есть ли там вообще какое-нибудь мыло или гель для душа. Этого, в принципе, будет достаточно — парень не привереда, готов любой хренью и тело, и голову намылить — и так сойдёт. Кто вообще придумал делать отдельно мыло для тела и мыло для головы? На теле такая же кожа и волосы, как на голове. По-любому здесь замешана дурацкая бюрократия. Антон в этом уверен. — Антон, — окликнул Арсений. — Со швами только аккуратнее будь, а то разойдутся. — Легко сказать, — Шастун начал аккуратно нащупывать швы пальцами. — Я же даже не вижу, где они находятся. — Ну, хочешь… — Попов на мгновение замялся, закусив нижнюю губу. — …я тебе помогу вымыть голову?       Антон оцепенел, забыв даже, как моргать. Заметив абсолютно охреневшее лицо соседа, Арсений добавил: — Я просто аккуратно буду обходить швы и всё. Остальное тело ты вымоешь сам, разумеется. Смущать я тебя не собирался.       Сердце Шастуна пропускало несколько ударов от мысли, что Попов будет его касаться. Касаться «аккуратно». И плевать, что это просто мытьё головы и ничего под собой не подразумевает — Арсений сделал бы это чисто из-за сопереживания, — но, пожалуй, надежда есть, что в этом предложении есть ещё что-то. Что-то очень личное. Что-то очень интимное.       Поняв, что от такого предложения отказываться — равнозначно греху, Антон не очень уверенно, но кивнул. — Если тебе не сложно, то хочу. Спасибо.       На лице Арсения показалась лёгкая улыбка. Он прошёл в душевую, предварительно бросив куртку на скамейку и, сняв с ног кеды с носками, взял в руки лейку. Включив кран, парень начал настраивать воду на максимально тёплую — чтобы Шастуну было комфортно. Антон, скинув куртку да оголив свои стопы, прошёл следом и, немного подумав, наклонил голову вперёд, чтобы вода из лейки не смогла намочить штаны. — Ты верх снимать собираешься? — недоумённо уточнил Попов, взглянув на белую футболку парня. — Намочишь же. — Нормально, лей так, — махнул рукой парень, продолжая стоять в три погибели. Арсений, тяжело вздохнув, выключил воду, отчего Антон выпрямился, уставившись на соседа. — Только не говори, что ты стесняешься. — Что? — возмутился было Шастун, но щёки непроизвольно начали краснеть. — Не говори хуйни. — Тогда в чём проблема? — Просто… не хочу. — Это и называется смущением, — на лице Арсения начала появляться хитрая улыбка. — Снимай, а то футболку намочишь. — Ну намочу, и плевать. — Точно плевать? — кажется, хитрая улыбка парня начала переходить в игривую. — Точно, — уверенно кивнул Антон, но не успел он вернуться в согнутое положение, как на него тут же полилась мощная струя из лейки.       Попов, прицелившись ровно в грудь соседа, резким движением руки включил кран на полную. Футболка Шастуна мгновенно намокла, бесстыдно просвечивая торс. — Какого хуя? — возмущённо воскликнул парень, пытаясь руками закрыться от струй. От стекающей воды намокла не только футболка, но и штаны. — Сказал же, что плевать — намокнет или нет, — засмеялся Попов, не прекращая поливать Антона.       Шастун посчитал это неким унижением, и хотелось отплатить той же монетой. Рванув к Арсению, парень быстро перехватил лейку и направил её на Попова — к сожалению, Антон не был таким же метким, так что вода мочила всё, на что попадала — губы, подбородок, грудь, рёбра.       Решив почти сразу, что он чутка (очень сильно) переборщил, парень быстро опустил лейку направлением струй в пол: теперь вода успешно омывала плитку душевой. — Арс, прости, я просто… — Шастун медленно поднял взгляд на Попова и не смог произнести больше и слова.       Арсений стоял с застывшим лицом, разглядывая Антона. Сам парень же зацепился взглядом за намокшие губы соседа, с которых медленно стекали струи на подбородок.       Сука, нет. Я не должен… не должен… Блять, я же… не педик. Не педик же?..       Мысль о том, что нужно быстро прогнать Попова, дабы не случилось чего плохого по вине Шастуна, начала активно пульсировать в мозгу. Пытаясь собраться с силами, Антон зажмурился, чуть опустив голову. — Арс, не мог бы ты…       Договорить парню не дали. Попов быстрым шагом добрался до Антона и, положив на грудь парня ладонь, резко толкнул его к близлежащей стенке, впившись губами в такие желанные губы напротив. От неожиданности столкновения со стеной Шастун слабо простонал в поцелуй, выронив из руки лейку.       Арсений целовал аккуратно и нежно, без напора, чтобы не спугнуть Антона. У того же все мысли из головы пропали — он будто обрёл спокойствие и умиротворение. Он неумело пытался отвечать на поцелуй. Всё чувствовалось настолько правильным, что не плавиться под напористостью соседа не выходило совершенно.       Арс отстранился, виновато опустив взгляд в пол. Шастун лишь застыл в полном шоке, смотря на парня напротив. — Прости, я просто… я не хотел… я лучше пойду… — начал мямлить Попов, отходя назад. — Изви.. — Заткнись уже, — прорычал Антон, подходя ближе и, обхватив Арса за талию обеими руками, припал обратно к губам. Отпускать его не хотелось, а ещё больше не хотелось, чтобы Попов закрылся в себе и посчитал, что всё было ошибкой.       Сосед, недолго думая, приобнял парня за талию в ответ, вторую руку же запустив в кудрявые и абсолютно сухие волосы (что нельзя сказать про все остальные части тела), пытаясь аккуратно не задевать швы.       Рука Арсения с талии медленно сползала ниже, мягко оглаживая бедра Антона, перемещаясь на пах. Отстранившись, Попов заглянул в зелёные глаза напротив и задал немой вопрос: «Ты не против?».       Шастуна трясло. Он не был спермотоксикозником, несмотря на свой юношеский возраст, но прямо в ту минуту его распирало от желания сблизиться с Арсением. Мысли о своей неумелости в отношениях с парнями немного выводили из себя, но, решив, что ему позволительно быть таким (всё же, он ещё юн), он кивнул на действия соседа, чуть приподняв уголки губ.       Попов ответил такой же улыбкой, приняв согласие, и чуть сжал член парня через штаны, на что получил приглушённый стон куда-то в шею.       Антон хотел ответить тем же, хотел получать одобрительные стоны в ответ, но он не мог. — Арс, я не знаю, что… — Просто получай удовольствие, — перебил того Арсений гортанным голосом, расстёгивая ширинку и снимая штаны соседа вместе с боксерами. Шастун закусил губу, смотря в голубые глаза напротив, которые, кажется, потемнели от возбуждения.       Когда с одеждой Антона было покончено, Попов начал снимать свою: резкими движениями, пытаясь не поскользнуться на мокром полу. Шастун заворожённо наблюдал за всем этим с явным предвкушением.       Наконец, Арсений подошёл ближе и мягко прикоснулся к губам парня, прижимаясь всем телом и медленно толкая их обоих к стенке; вставшие члены невольно соприкоснулись, заставляя Антона издать ещё один полувздох-полустон. Постепенно мягкие касания стали превращаться в более грубые: осмелев, Попов начал покусывать нижнюю губу парня, всё плотнее вжимаясь своим телом в тело соседа. Трение члена о кожу своего живота и члена неугомонного Арсения вызывало у Шастуна экстаз до потемнения в глазах: это точно не сон?       Попов медленно перешёл с губ на шею: Антон запрокинул голову, уткнувшись затылком в холодный кафель, дабы открыть парню ещё больше пространства да попытаться захватить побольше спасительного холодного воздуха, коего в душевой было в явном дефиците.       Правая рука с талии Шастуна плавно опустилась на уровень паха. Размазав большим пальцем выступающую смазку с обеих головок, Арсений обхватил ладонью оба ствола и начал неспешно двигать рукой, продолжая оставлять дорожки поцелуев на шее Антона. Парень сильнее вжался в плитку, переставая себя контролировать: тело не хотело слушаться и выгибалось от каждого движения, а голосовые связки то и дело выдавали надрывистые стоны. — Тише, малыш, — шепнул Арсений, прикусывая мочку уха. — Нас могут услышать… Ты же этого не хочешь?       Тяжело сглотнув излишне-выделяющуюся слюну, Антон кивнул, с силой закусив нижнюю губу. — Хороший мальчик, — улыбнулся Попов, оставив мягкий поцелуй на мочке прежде, чем уткнуться своим лбом в лоб Шастуна и закрыть глаза.       Движения руки из плавных превратились в быстрые и рваные: капельки пота со лбов обоих то и дело стекали на пол. Душевое помещение заполнилось стонами обоих. Антон, понимая, что близок к разрядке, обхватил ладонью члены с другой стороны и начал подстраиваться под ритм Арсения; кончили они почти одновременно.       Шастун отмер первым, — спустя секунд десять, — мазнув губами по лбу Арсения. — Солёный, — с довольной улыбкой отозвался Антон. — Как рыба. — Ненавижу рыбу, — с тихим смешком отозвался сосед, подняв взгляд на парня. — А теперь давай, всё же, вымоем тебе голову. Надо же как-то оправдать ценники на показания воды, которые придут на счёт этому месту.       Антон показательно вздохнул, хоть и был внутри счастлив до одурения; Арсений же нагнулся за лейкой, которая грустно поливала угол душевой последние десять минут.