Глава 2. Туман. Призраки прошлого.
6 мая 2023 г., 21:59
Совершенно обычная улица на окраине города затихла. В домах потухли все окна. За последние двадцать минут не проехало ни одной машины. Тьма спасалась от оранжевого света под единственным нерабочим фонарём у автобусной остановки. Лишь две души в столь поздний час были на улице.
Мужчину не было видно. Одетый в чёрное кимоно, он стоял неподвижно, так что проходи здесь заблудший человек, заметил бы только ребёнка. Мальчик пытался согреть дыханием замёрзшие пальцы. Осенней ночью он стоял в рубашке и коротких шортах, отчего шарфик на шее выглядел жалко.
Однако в этом районе никто не выходил столь поздно на улицу. Ведь недавно начали пропадать люди. Те, кто вернулся спустя несколько дней, были совершенно не в себе, твердили о тумане и близких, которым грозила страшная беда. Эти беды, по словам родных, были реальны, вот только из далёкого прошлого, которого никто из пострадавших знать не мог. Страшные и неприятные секреты вырывались наружу. Многие люди до сих пор считались пропавшими без вести. В панике и ярости от безрезультатной работы полиции, жители района обратились к знаменитому онмёдзи. Никто из них не думал в этот момент стать скептиком. Что-то, что похищало людей и показывало ужасные картины, не принадлежало этому миру. Вот только…
— Здесь нет никакого тумана, — мальчик, дрожа от холода, засунул руки под жилетку.
— Значит, будем ждать. Ещё рано, — Иккокудо посмотрел на часы. Состояние ребёнка, казалось, его совершенно не беспокоило.
Китаро вздохнул. От слов хозяина стало ещё холоднее. Мальчик посмотрел сквозь стекло остановки. Думал о собственной глупости, когда утром оделся так. Полагал, что дело будет днём, когда ещё вполне тепло. Иккокудо не сказал, что они поедут в другой город решать происшествие, случающееся лишь по ночам. Не сказал, потому что Китаро не спрашивал.
Улица через стеклянную стенку остановки выглядела слегка мутной. Полупрозрачным призраком на неё накладывалась отражение другой половины дороги. Чем дольше Китаро смотрел на это сочетание, тем сложнее было разобрать где что.
От попыток понять созданную им самим же иллюзию, мальчика отвлекла боль в пальцах. Пытаясь согреться, Китаро закружился вокруг сломанного фонаря. И после третьего круга над головой заморгал свет. Фонарь включился. Тьма сбежала из укрытия в тени остановки. Они напоминали паутину. Блёклые, серые полосы по сторонам и чёрные участки в перекрестиях, расползались по тротуару и ждали, когда в сеть угодит жертва огромного теневого паука.
— Иккокудо-сан, Вам не холодно? — при мыслях о пауке, Китаро сразу вспомнил о хозяине.
— Отойди от фонаря. Ты собрал с железного столба микробы, а потом потянешь грязные руки ко рту и к глазам…глазу.
Мальчик насупился. Глупо было надеяться на ответ. Вот бы Иккокудо хоть раз почувствовал, как это неприятно — не получать ответа. Китаро сделал, как велели. Мысли оставались просто мыслями. Он знал, что никогда на такое не решиться. Дело было даже не в возможном наказании. Такое поведение лишь ухудшило бы его попытки понять хозяина и сблизиться с ним. Дома Китаро часто чувствовал себя гостем, иногда незваным. Даже если прожил там всю жизнь.
Китаро вернулся под крышу остановки и вновь уставился на стекло. Теперь, с рабочим фонарём, оно выглядело ещё более грязным и мутным. Вид за стеклом и отражение смешались в один клубок, создали совсем другую дорогу и улицу. Стало совсем непонятно, с какой стороны порхает мотылёк.
Китаро обернулся. Потом выглянул за стенку остановки. И снова. И снова. Мотылёк всё ещё порхал в сплетении образов улицы, но вот только его не было ни с одной, ни с другой стороны дороги. А потом мальчик пригляделся к тому, что сначала принял за поцарапанный и запачканный участок стекла.
— Туман, — сказал он. — Я его нашёл.
Иккокудо тут же оказался позади него.
— Не показывай пальцем.
Ни похвалы, ни благодарности. А ведь без подсказки хозяин вряд ли бы заметил мотылька и туман, в котором виднелся несуществующий переулок. Китаро вновь промолчал и послушно опустил руку.
— Следи внимательно за видением, — приказал Иккокудо, привязывая к своей руке и руке мальчика нить. — Направляй меня к нему.
Мужчина зажёг благовоние. Китаро наблюдал за Иккокудо через отражение и улыбался. Он оказался полезен. Ему поверили. Не рассердились, не высмеяли, не начали убеждать, что это всего лишь детская фантазия. Китаро вообще не был уверен, умеет ли хозяин смеяться. Но самое главное, что теперь не им командовали, а он говорил куда идти.
Когда Иккокудо оказался в тумане, потянул за нить, заставляя Китаро идти к нему. Там, где до этого рос куст, теперь виднелась узкая тропинка, а по бокам, вместо заборов, росли высокие деревья.
— Держись за меня и не отпускай, — приказал Иккокудо. Когда маленькие пальчики сжали его руку, кивнул и пошёл вглубь тумана.
***
Как бы крепко Китаро не держался за хозяина, туман разделил их. Мальчик остановился и посмотрел на нить. Повисшая дугой, она скрывалась где-то в плотной дымке. Однако как он не пытался разглядеть силуэт Иккокудо, никакого результата это не принесло. Лишь от серости заслезился глаз. Китаро хотел позвать хозяина, но туман забрал и голос. Мальчик остановился и ждал так долго, пока туман не позволил ему увидеть собственные ноги и землю. Бамбуковый лес. Их бамбуковый лес. Китаро узнал его, как и особняк виднеющийся из-за тростника. Забыв о намерении стоять на месте, Китаро подошёл к воротам. Герб онмёдо шелестел на ветру. Несомненно, это дом Иккокудо. Вот только почему было тепло как летом? Китаро пошёл на задний двор. Деревья, особенно клён, уменьшились, а камелии и вовсе не было видно. Там, где она росла, сидела небольшая фигура в чёрном кимоно. У фигуры были чёрные волосы, тонкие руки и бледная кожа. — Иккокудо-сан? Фигура обернулась. Да, это был он. Вот только выглядел иначе. Китаро удивился, когда понял, что теперь он на полголовы выше Иккокудо. На вид хозяин был немногим старше него. Не было мешков под глазами и морщин на лбу от постоянной угрюмости. Несмотря на то, что Иккокудо выглядел очень серьёзным, осматривая Китаро, взгляд и близко не был столь суровым, какой тот привык видеть. — Не знаю кто ты, но уходи, — сухо сказал он. — Посторонние без приглашения не должны входить… Что тебя насмешило? Китаро прикрыл рот рукой. Слышать детский голос из уст хозяина было необычайно странно и забавно. — Извините. Юный Иккокудо встал с колен и огляделся. Мальчик заметил позади него саженец тонкого деревца. — Ты один? Дети не должны ходить одни без родителей. — У меня нет родителей. У меня только Вы. Иккокудо приподнял бровь. — Говорить такое людям, которых впервые видишь, как минимум, странно. — Вы правы… но не до конца… — Это как? Не может быть неполной правды. Иначе тогда это ложь. — Я хочу сказать, что у меня есть Вы, только старше. И мы с Вами живём здесь. Вы — мой хозяин. — Мальчик, ты с головой не дружишь. Тебя здесь никогда не было. А это дом моей семьи, — Иккокудо посмотрел в сторону крыльца и взмахнул рукавами кимоно. — Тс, быстрее спрячься. Отец не должен тебя увидеть. Дверь отъехала в сторону. Китаро мигом нырнул под крыльцо. Дремавшие в тени тануки никак не отреагировали на улёгшегося рядом мальчика. Как выглядел отец Иккокудо, оставалось лишь догадываться. Китаро видел лишь белые таби и гета из тёмного дерева. — С кем ты разговаривал? — голос был намного грубее, чем у взрослого хозяина. — Я повторял сутры, отец, — покорно ответил маленький Иккокудо. Китаро перевёл взгляд на газету возле себя. По виду она была совсем новой, скорее всего принесённой под дом ветром. Однако дата над заголовком говорила об обратном. Китаро окончательно убедился, что попал в прошлое. А именно на пятнадцать лет назад. Факт путешествия во времени не столь шокировал мальчика, как то, что оказывается хозяину ещё нет и тридцати. В этом прошлом ему максимум лет десять. Газета в руки не бралась. Пальцы проходили сквозь страницы, а ноги сквозь тела спящих грызунов. Китаро прослушал весь разговор Иккокудо с отцом, пытаясь дотронуться до чего бы то ни было. — Вылезай, — тихо приказал Иккокудо, стоя спиной к тайному месту. — И уходи, пока тебя не поймали. — Иккокудо-сан, — Китаро тоже перешёл на шёпот. — На самом деле я говорю правду. Я из будущего. — Думаешь, я поверю в это? Почему ты просто не послушаешься старшего и не уйдёшь? — Но… мне некуда идти, — Китаро посмотрел на руку. Нити не было, а значит, найти настоящего хозяина было невозможно. — Если ты и правда из будущего, мог бы заняться чем-то полезным. — Мог… Я мог бы поискать своих родителей, но не знаю, как они выглядят. Я знаю только Вас и… Ого, да это же Ёко-сан! Он показал на окно, из которого виднелась кухня. Экономка выглядела моложе, не горбилась, на лице отсутствовало несколько морщинок. Но Китаро признал её сразу. Она приходила в особняк каждый день на несколько часов, чтобы протереть пыль и приготовить обед, и Китаро старался всегда помогать ей. С ней ему было приятно общаться и просто находиться рядом, а за работой это доставляло больше удовольствия, ведь Ёко-сан всегда в конце хвалила его и просила Иккокудо обращать внимание не только на ошибки, но и на хорошие поступки мальчика. Экономка посмотрела на них и помахала рукой. Китаро помахал в ответ, хотя взгляд Ёко-сан был направлен не на него. — Юный господин, — она открыла окно. — Не сидите долго на солнце. У Вас чувствительная кожа. — Прошу, выпроводите этого неприличного гостя за ворота! — потребовал Иккокудо, показывая на Китаро. Ёко-сан удивлённо посмотрела в указанную сторону и покачала головой. — Молодой господин, скорее в дом. Видимо, Вам солнце напекло голову. Здесь никого нет. Хотя подождите, это же просто воронёнок! — Что? — Иккокудо посмотрел на Китаро и чуть левее увидел птенчика, скачущего по траве. Экономка открыла дверь и, едва Иккокудо зашёл, захлопнула ставни прямо перед носом Китаро. Мальчик моргнул. Всё же видит и слышит его только Иккокудо. Он протянул руку к сёдзи, и та прошла насквозь. Прямо как настоящее привидение, в которых хозяин не верит, подумалось Китаро. — Извините за вторжение, — из вежливости сказал он, понимая, что в этом году его ещё не существовало и этот дом для него чужой. Пусть и выглядел точно также как и в настоящем. Иккокудо совершенно ничего не менял и не двигал столько лет. Китаро зашёл на кухню. Ёко-сан восторженно хлопала в ладоши, наблюдая за существом на столе с телом-горшком, головой-кувшином, ногами из погнутых ложек и руками из нескольких блюдец, прикреплённых к плечам-чашкам. — О! Это же Сетошио! — он узнал одну из котодам хозяина. — Только маленький. В будущем он будет с трёхэтажный дом и с посохом! Иккокудо хлопнул по столу, и Сетошио развалился на посуду. Китаро он, словно, не замечал. — Потрясающе, юный господин! Вы делаете успехи. Я уверена, Вы станете замечательным наследником семейного ремесла. — Ёко-сан права, — подтвердил Китаро. — Вы будете самым крутым онмёдзи! — Достаточно, не желаю ничего слышать, — Иккокудо резко развернулся. Китаро догнал его в маленькой комнате, которую прекрасно знал — в настоящем времени это была его спальня. — Ёко права. Ты — просто галлюцинация от солнечного удара, сотканная из моих мыслей и комплексов, — Иккокудо взял гохэй. — И поэтому я ничего не собираюсь доказывать несуществующему ребёнку. — Доказывать что? — Китаро пошатнулся и отполз при виде бамбукового жезла. Если Иккокудо уже умеет создавать шикигами и использовать котодамы, ему ничего не стоит превратить мальчика в воронёнка. И тогда он не сможет вернуться назад. — Что я не хочу идти по стопам отца. Я не верю и в половину сверхъестественной чуши. — Да, — Китаро кивнул, чем озадачил маленького предсказателя. — Поэтому Вы и самый сильный. Вас называют «неверующий заклинатель». Вы изгоняете ёкаев не только молитвами, а ещё и котодамой. Не верите в них и заставляете самих монстров забыть, кто они. А потом открываете их истинную форму. Рассказывать это было приятно. Здесь Иккокудо его внимательно слушал, рассматривал и понимал, что Китаро им восхищается. — Почему даже галлюцинация против меня и моего решения? — Иккокудо-сан, я не галлюцинация. — А кто ты? — Китаро, — мальчик засмеялся, понимая, что только сейчас представился. — Хорошо, Китаро. Ты сказал, что в будущем живёшь со мной в этом доме. — Да. — Кто ты мне, Китаро? Ты — мой сын, ученик, слуга? Китаро задумался. Вспоминал ночи, когда рисовал тысячу амулетов, крутил шиде, делал благовония, чистил футон… — Я не знаю, — честно признался он. — Вы мне никогда не говорили, кто я для Вас. Когда-то у меня были свои родители, для слуги я делаю слишком мало работы по дому, и учеником не могу себя назвать. Вы не хотите, чтобы я тоже был онмёдзи. Но зато я сопровождаю Вас в поездках, и наверно, как-то помогаю Вам на заданиях. По крайней мере, я на это надеюсь. — Хорошо. Я верю, что ты не галлюцинация. Хоть где-то я теперь вижу собственную волю в твоих словах. А ты сам кем бы хотел для меня стать? И вновь Китаро озадаченно посмотрел на юного хозяина. Иккокудо бы никогда такого не спросил, и щёки у него ни разу так не розовели, даже на морозе. Это не настоящее прошлое. Это всего лишь туман. Но всё же Китаро решил играть до конца. — Другом. Я бы хотел подружиться с Вами. Чем дольше длилась тишина, тем сильнее сжималось сердце. — Какая чушь, — наконец произнёс Иккокудо и резко схватил Китаро за руку, заслышав шаги в коридоре. Тихо шикнув, спрятал того в шкафу. Дверь открылась. Сквозь просвет Китаро видел чёрное хаори с белой звездой и длинные волосы с искрящейся сединой. Никто ничего не говорил. А от того хлёсткий удар казался оглушающим. — Я сожгу книги, которые развращают твой разум и ослабляют дух, — грубый мужской голос пугал, — и ты перестанешь меня позорить. Он ещё раз ударил Иккокудо, и тот упал. Китаро вздрогнул и огляделся. Как помочь? Он же просто пройдёт насквозь и даже взять в руки ничего не может. Он может прикоснуться только к Иккокудо. Собираясь пройти сквозь шкаф, он вдруг коснулся листа с шики, приклеенного к дверце. Надпись была знакомой. — Гоходоши, пожалуйста, спаси своего создателя, — он сорвал полоску бумаги и просунул через щель. Раздался громкий детский смех, по полу покатилось колёсико. Кукла мчалась на моноцикле к грозному мужчине, намереваясь ударить деревянным мечом. — Что это? — удары прекратились. — Орудие уничтожения злых духов. Шикигами. — В твоём возрасте у тебя уже есть два создания? — Да, отец. — И после этого ты имеешь наглость говорить, что не хочешь быть онмёдзи? Я прокляну тебя на семь поколений, если убьёшь такой потенциал своим отрицанием. — Я понял, отец. Твоё благородство не знает границ. Когда мужчина ушёл, Китаро помчался к Иккокудо, помогая подняться. Он хотел ещё взять платок, чтобы стереть кровь, но рука проходила насквозь. — Это было ужасно! Он не должен так поступать с Вами! — Отцу решать, что делать с непослушным сыном. Мне больше интересно как… Ты-то чего плачешь? — Это так несправедливо, Вы ни разу не позорите свою семью, — продолжал мальчик. — И Ваш отец не прав. Книги нельзя сжигать! — Я согласен с тобой. И скажу ещё, что мой отец — мошенник. Больше половины просьб, с которыми к нему приходят, не имеют ничего общего с проклятьями и духами. А он берёт деньги, проводит обряды, которые не решают людей проблем… И ещё он пытается найти могущественных ёкаев из Племени Призраков. — Призраков? Мстительных душ умерших людей? — Нет. Согласно легендам, это племя жило на земле задолго до людей. Они были самыми могущественными существами. И знаешь что? Это племя вымерло. Их доброта, покорность и неконфликность позволили такому слабому и глупому существу, как человек, истребить их. Однако отец верит, что кто-то из них выжил, ведь он сам принимал участие в охоте на них. Он одержим идеей, что остатки этих добросердечных ёкаев начнут мстить и устроят геноцид. — Это глупо. — Я тоже так думаю. — Если бы ёкаи захотели, то с самого начала защищались или объявили войну людям. Но раз этого не произошло, значит они добрые и безвредные. Иккокудо хмуро посмотрел на него. — Я считаю эту легенду глупостью по другой причине, но не могу не признать, что в твоих словах тоже есть правда. Китаро улыбнулся и вдруг увидел на своей руке красную нить. Она тянулась через стены дома за ворота к чёрному силуэту среди бамбука и слегка натягивалась, словно приказывая возвращаться. — Мне пора, — он помчался к настоящему хозяину Юный Иккокудо догнал и схватил его за запястье у самого забора. Его щёки порозовели на несколько оттенков, фиолетовые глаза смотрели в землю. — Подожди… Я решил, — он сильно кусал губу, выдерживая паузу. — Я согласен быть твоим другом. Китаро засмеялся. Никогда бы не подумал, что ответ Иккокудо будет таким милым. — Спасибо, — сказал он туману. Бамбуковый лес, дом и мальчик исчезли. Остался лишь мужчина в чёрном кимоно. — Что тебя насмешило в тумане? Китаро вдруг понял, что улыбается. Посмотрел на хозяина и поверил, что где-то под слоем невозмутимости и строгости, есть тот самый мальчик — его первый и единственный друг. — Это секрет, — Китаро улыбнулся, вспоминая смущённого маленького Иккокудо. Наверняка ему было бы неприятно, разболтай Китаро всем об этом. Да и хозяин бы не поверил. — Спасибо, что взяли меня с собой. Отсутствие ответа не рассердило Иккокудо. Он вывел ребёнка к знакомой автобусной остановке. Отвязал нить с рук, достал из сумки шименава. Китаро привязывал её между деревьев, пока хозяин читал заклинание, взмахивая гохэй. Фонари погасли. Небо светлело. Туман исчез, а на его месте появились обескураженные люди. — Этот туман был проверкой, — громко заговорил Иккокудо, прерывая начинающийся гул. — У всех Вас были видения, связанные с кем-то важным. И всем Вам в один момент необходимо принять верное решение. Проверку Вы не прошли, но это не имеет значения, ведь подобного здесь больше не случится. Китаро слушал объяснение, покачиваясь на пятках. Снова стало холодно, но в этот раз это был приятный холод. Он то и дело закрывал мальчику глаза и уговаривал поспать. Сопротивляясь, Китаро рассматривал пристыженных людей, накидывающихся на Иккокудо с вопросами: — То, что я видел, было на самом деле? — Этого ведь не было? С моими детьми всё в порядке? — Сколько прошло времени? — Кто устроил нам проверку? — Слишком много тёмных секретов собралось на этой улице, и превратилось в туман. — ровным голосом отвечал Иккокудо. — То, что вы видели, было в прошлом, а те люди, что рискнули изменить его, уже давно вернулись к семьям. Вы тоже возвращайтесь и обрадуйте близких, которые от отчаяния, призвали сюда онмёдзи. Станьте искренними с родными людьми и будьте теми, с кем можно быть искренним. Тайны, недомолвки, обиды и страхи накапливаются в один большой сгусток и создают подобные иллюзии. Чем их больше, тем труднее найти выход. Люди благодарили Иккокудо и быстро расходились. Заклинатель и мальчик снова остались вдвоём на автобусной остановке. Проехала первая машина. — Иккокудо-сан, а какое испытание было у Вас? — Китаро попытался отвлечься от неприятных мыслей. Ему стало стыдно за себя и за своё раздражение к приказам хозяина. Оказывается, на самом деле Иккокудо знал чувства, когда тебе приказывают и не хотят знать о твоих желаниях. — Спасти котёнка из горящего здания. Кто-то важный и близкий нам необязательно должен быть человеком, верно? Китаро согласно кивнул и посмотрел на стеклянную стенку. Тумана больше не было, а две части улицы не сливались в одну картинку. Мальчик, качаясь из стороны в сторону, потёр глаз и зевнул, прикрываясь шарфиком. — Потерпи, через семь минут автобус. Возможно сонливость, видение и холод сыграли свою шутку, но Китаро мог поклясться, что услышал в голосе хозяина заботу. Семь минут казались вечностью, а обратная дорога до дома в тёплом салоне — одним мгновением.
