There's Only One Bed in the Greenhouse / В оранжерее только одна кровать

ДРАКО

      Тяжесть на его груди ощущалась приятно. Тепло разлилось по всему телу, и Драко проснулся с чувством абсолютного удовлетворения, разлившегося по венам. Восходящее солнце проникало сквозь окна оранжереи, рассыпаясь по кровати изломанной радугой. И хотя эти простыни были далеки от его египетского хлопка, а матрас стягивал спину так же туго, как палочку узел, Драко действительно не желал оказаться нигде больше, кроме как в ловушке тела этой ведьмы. Нет, в буквальном смысле, её ноги оказались вплетены в его, и каким-то образом за те несколько часов сна, которые им удалось поспать, она заняла три четверти кровати.              Нечто похожее на неверие, смешанное со счастьем, росло у Драко под рёбрами по мере того, как до него доходила реальность прошлой ночи и его нынешнего положения.              Я переспал с Гермионой Грейнджер.              И не просто переспал — ведьма оттрахала его почти до смерти, и он позволил бы ей сделать это снова. В прошлом у Драко было несколько партнёрш, и, хотя он всегда получал удовольствие и никогда не имел никаких претензий в ответ, прошлая ночь стала тем, что он никогда раньше и ни с кем не испытывал. Он должен обязательно сделать пожертвование одной из оранжерей Невилла. Может быть, в виде ещё нескольких мерцающих огоньков. Невилл утверждал, что они делают растения счастливыми. Или, разве он не упоминал о редком растении из Индии, которое хотел попробовать импортировать для приготовления зелий? Конечно, Драко мог бы внести свой вклад в это.              Он посмотрел на Гермиону, которая лежала в его объятиях, уткнувшись лицом ему в шею. Они оба всё ещё были обнажены, и он натянул простыню на её оголённое плечо, а затем снова обнял за талию и притянул ближе. Гермиона пошевелилась от этого движения и прижалась к нему с тихим вздохом. Губы Драко растянулись в улыбке.              Её волосы были повсюду, буйные и неукротимые, напоминая Драко о том, как она выглядела, извиваясь над ним и под ним прошлой ночью, когда стремилась к своему удовольствию, неземная в лунном свете. Его член дёрнулся от этой мысли, твердея.              Ох. Он кончил сильнее, чем когда-либо, полностью измотанный, но, очевидно, уже был готов к следующему раунду. Гермиона закинула на него ногу, стремясь к большему контакту даже во сне. Сердце Драко сжалось, и он понял, что обречён. Что ж, он знал, что обречён, ещё прошлой ночью. Но держать её сейчас, ощущать прикосновение её кожи к своей, когда она прижималась к нему, совершенно умиротворённая, казалось ни с чем не сравнимым чувством. Его разум медленно складывал воедино мысли о том, как удержать её, как сделать своей так же, как он уже стал её. Драко очертил мягкие круги на женской спине, наслаждаясь теплом её кожи.              Бёдра Гермионы сдвинулись, мягко покачиваясь, и Драко почувствовал лёгкое прикосновение губ к своей шее. Его объятия инстинктивно сжались. Боги.              В оранжерее было тихо, восходящее солнце заполняло пространство, и Драко чувствовал, словно свет распространяется внутри его тела, пока Гермиона медленно просыпалась, цепляясь за него руками и крепче обхватывая ногами. Она выгнула спину, как потягивающаяся кошка. Это движение прижало её обнажённые груди к его груди, и Драко не смог бы остановиться, даже если бы захотел: он опустил голову, уткнувшись носом в пространство между её плечом и шеей, оставляя мягкие, едва заметные поцелуи.              Пальцы зарылись в его волосы, а его ладонь нежно прижалась к её лопаткам, когда простыня соскользнула вниз. Драко поцеловал Грейнджер вдоль ключиц, отметив любовные укусы, которые оставил на её горле, и первобытная гордость пронзила его грудь и опустилась до теперь уже твёрдого члена. Он перекатился, пока не навис над ней, упершись предплечьями по обе стороны от её головы.              Драко обдал тёплым дыханием её набухший сосок, наблюдая, как Гермиона, закусив губу, медленно открывала глаза.              — Доброе утро, — произнёс он хриплым голосом и переместился к другой груди. Язык скользнул по её нижней стороне, и Драко был вознаграждён придыхательным стоном.              — Мммм, доброе, Малфой.              — Снова «Малфой», значит? — Он поцеловал её между грудей. Пальцы Гермионы перебирали его волосы, пока она наблюдала за ним. — Вот только я мог бы поклясться, что прошлой ночью слышал, как ты выдыхала моё имя.              Улыбка озарила её лицо, и, Мерлин, она была потрясающей.              — Ты такая красивая.              Руки Гермионы легли ему на плечи.              — Иди сюда.              Драко повиновался, устроившись между ногами Грейнджер, и она обхватила лодыжками его икры. Он откинул локон с её лба. Чего бы он сейчас только не отдал за палочку для быстрой чистки зубов. Но он собирается иметь её всеми способами, какими она только позволит. И Гермиона, казалось, не возражала, потому что обвила руками его шею, притягивая, пока его рот не накрыл её.              Это были ленивые, неторопливые поцелуи. Медленные и мучительно нежные.              Чёрт, он мог бы привыкнуть к этому.              Грейнджер прижалась к нему бёдрами, но затем отстранилась с шипящим вздохом.              Драко замер.              — Болит?              Она улыбнулась, слегка поморщившись.              — Да.              Драко попытался не выглядеть самодовольным, но был почти уверен, что ему это не удалось, поскольку она выгнула бровь, глядя на него.              — Ммм… — Он поцеловал её в нос. — К счастью для тебя… — Он поцеловал её в лоб. — Так случилось, что я… — Её правая щека. — Невероятно терпеливый человек, Гермиона. — Ненадолго задержался на её губах, проследив за тем, как она приподнялась, чтобы встретиться с ним взглядом. — Нам просто придётся подождать до окончания ужина. — Он закончил свой путь к другой щеке и впился в Гермиону томным поцелуем, прежде чем прошептать на ухо: — Правда?              Она задрожала, откидывая голову назад, чтобы он мог продолжить свои поцелуи вниз по её шее. Драко с удовольствием подчинился.              — Ммм… — голос Гермионы звучал охрипшим, она царапала ногтями кожу его головы. — Ты сказал ужин, Малфой? — Он провёл языком по тому месту, которое всего несколько часов назад так возбудило её, прежде чем обиженно цокнуть. У неё перехватило дыхание, когда она поправилась: — Драко.              Отстранившись, чтобы посмотреть в её великолепные карие глаза, Драко убрал ещё один локон с её лица.              — Я твой, каким бы ты меня не захотела, но я бы с удовольствием начал с ужина.              Гермиона уставилась на него, открыв рот в беззвучном «О». Желудок Драко сжался, и он изо всех сил постарался сохранить беспечность, поправляясь:              — Но если прошлая ночь была всего «на один раз» для те…              Гермиона обхватила его за шею и потянула вниз с такой силой, что они стукнулись зубами.              — Ауч.              Драко почувствовал, как она улыбнулась ему в губы и очаровательно хихикнула.              — Да, Драко. Свидание звучит чудесно. — Она провела большим пальцем по его щеке, а в уголках её глаз появились морщинки от улыбки. — Я думаю, что тоже не готова к тому, чтобы всё это заканчивалось.              Сердце Драко забилось сильнее, и он снова поцеловал её.              БАХ.              Они оба подпрыгнули, услышав, как громко хлопнула дверь внутри дома. Вслед за шумом последовало напевное:              — Эй, голубки! Пора завтракать.              Чёрт побери, как же Тео не вовремя.       

ГЕРМИОНА

      В Лондоне, как это часто бывало, моросил дождь и стоял холод, но это не мешало Гермионе улыбаться, пока она устало брела по аллее. Она не могла поверить, что всего несколько дней назад не знала, как ощущался Драко, каков он был на вкус, как пах… Годрик, даже как преображалось его лицо, когда он улыбался. Теперь это было всё, о чем она, чёрт возьми, могла думать. Чувствительность, с которой она покидала оранжерею тем утром, исчезла, и ей до боли захотелось вновь ощутить ту болезненность.              Когда их друзья пришли забрать свои палочки и насладиться поздним завтраком, поддразнивания оказались безжалостными. На лице Пэнси играла самодовольная ухмылка, похожая на ухмылку чеширского кота. Когда Джинни, наконец, появилась, она окинула Драко суровым взглядом и разразилась своей печально известной «если ты хотя бы моргнешь ей не так, как надо, я направлю на тебя летучемышиный сглаз» речью. Что вызвало содрогание у Гарри, который однажды стал свидетелем того, как волшебники навлекли на себя гнев палочки Джинни. Если бы она не являлась таким выдающимся игроком в квиддич, Гарри в мгновение ока принял бы Уизли на работу в Министерство за её защитные навыки.              От взгляда, которым Драко одарил Гермиону в тот момент, прежде чем снова посмотреть на Джинни, у неё до сих пор порхали в животе бабочки.              — Поверь мне, Джинерва, если кто-то решит причинить ей боль, это совершенно точно буду не я.              Драко действительно был не таким, как она ожидала. Блестящим — это она ожидала. Остроумным — конечно. Смелым — несомненно. Но таким безумно заботливым и любящим? Кто бы мог подумать. За те несколько дней, что они находились в разлуке, она получала как минимум двух сов в день, приняла один букет цветов и редкую книгу первого издания, о которой мимоходом упомянула на мероприятии Министерства, где они оба присутствовали много лет назад.              Теперь, когда Гермиона вошла в ресторан, её пульс участился. Они выбрали магловский Лондон для своего первого свидания, подальше от любопытных глаз, которые наверняка сообщили бы всё Пророку. Гермиона разгладила руками блузку — изящную, струящуюся, заправленную в брюки с высокой талией. Рубашка с манжетами на запястьях была расстёгнута достаточно, чтобы продемонстрировать декольте, и Гермиона не могла не признать, что покрой этих чёрных брюк чудесно подчёркивал её задницу. (Ей нужна была новая одежда ещё задолго до этого свидания — повторяла она себе в сотый раз. Топ пыльно-розового цвета идеально сочетался бы с её любимыми серыми мантиями. Желание хорошо выглядеть для Драко на их свидании определённо не было тем, что подтолкнуло её к походу по магазинам.) Часть волос Гермиона заплела в косу, закрепив лентой, чтобы они не падали на лицо, а остальную — распустила.              Официантка провела её к полуприватному столику, из-за которого виднелась лишь одна пара. Всегда безупречный джентльмен, Драко поднялся со своего места, расстёгивая пуговицы на пиджаке — тёмно-зелёном, таком тёмном, что казался почти чёрным, — его пристальный взгляд скользил вверх и вниз по её телу. Гермиона едва подавила дрожь, вызванную его вниманием. Прежде чем она успела что-либо сказать или восхититься, Драко сократил расстояние между ними и, заключив её в объятия, крепко поцеловал.              Гермиона оказалась застигнута врасплох бесстыдным проявлением привязанности, которое, несомненно, противоречило его чистокровному воспитанию, но не собиралась спорить, если этот мужчина хотел целовать её на публике. Жар залил лицо, когда они неохотно оторвались друг от друга. Драко сиял, глядя на неё сверху вниз. Этот обмен взглядами вызвал лукавую улыбку у официантки, которая, стараясь не привлекать к себе внимания, тихо удалилась.              По-прежнему обвивая руками его шею, Гермиона покачнулась на каблуках, пытаясь прийти в себя.              — Я думала, ты хотел быть осторожным? — Её голос звучал прерывисто.              Драко слегка наклонился, на его губах играла ухмылка.              — Грейнджер, я согласился пойти в магловский ресторан только потому, что подумал, что это даст нам возможность узнать друг друга получше… без того, чтобы быть засыпанными вопросами или просьбами о фото. Мне бы не хотелось портить репутацию Золотой девочки тем, что её увидят с бывшим Пожирателем смерти.              Когда Гермиона открыла рот, чтобы возразить, Драко взял её пальцем за подбородок, чтобы приподнять голову, и его серые глаза встретились с её.              — Но не обольщайся, мне всё равно, кто знает о том, что я теперь занят. Я уже говорил тебе: каким бы ты меня не захотела, я твой.              Если раньше она держалась, то теперь раскраснелась по-настоящему. Гермиона прильнула к Драко, мягко коснувшись его губ своими.              — Я никогда не любила публичных проявлений чувств. Но, с другой стороны, есть много вещей, в которых, я и не думала, что буду участвовать, до прошлых выходных. — Она заметила, как потемнели его глаза при этих словах, что придало ей смелости таким новым и волнующим образом. — Я тоже хочу узнать тебя лучше, всё о тебе, на самом деле. Изучить тебя, словно книгу. Переворачивая страницы столько раз, пока они не износятся и не начнут рваться. Выделяя мои любимые отрывки и запоминая их.              Драко усмехнулся, и его грудь завибрировала под её руками.              — Только ты можешь сравнивать новые отношения с чтением книги, Грейнджер. И это преступление, что ты портишь книгу, делая в ней записи. Дальше ты можешь сказать только, что загибаешь уголки страниц, как дикарка, вместо того, чтобы пользоваться закладкой, как цивилизованная ведьма.              — Если тебе повезёт, Малфой, то в конце этого ужина может состояться практический экзамен по анатомии. Так что не испытывай судьбу, оскорбляя мои учебные привычки. Книги, — она наклонилась ближе, прикоснувшись губами к его губам, — предназначены для того, чтобы ими тщательно пользовались и наслаждались.              Выражение неподдельного шока и желания, запечатлевшееся на его лице, наполнило её пламенной гордостью. Она подмигнула и направилась к своему месту. Драко, у которого, по-видимому, снова заработали мозги, быстро бросился отодвигать её стул, прежде чем направиться к уже разлитому вину.              — Надеюсь, ты не возражаешь. Я взял на себя смелость заказать нам немного вина. Я его ещё не пробовал. — Налив им обоим по бокалу, Драко протянул ей красный напиток.              — Это идеально. Спасибо тебе, Драко. — Она игриво ворковала, взбалтывая вино. Гермиона знала, как действует на мужчину использование его имени.              И, конечно же, она заметила, как он очень осторожно попытался устроиться на своём сиденье. Стараясь вернуть самообладание, Драко прочистил горло.              — За что выпьем?              — Ну, я полагаю, что нужно отдать должное Пэнси и Джинни, — задумалась Гермиона.              — Будто у них мало причин для самодовольства.              — Тут ты прав.              Драко наблюдал за ней поверх края своего бокала.              — Я полагаю, мы могли бы выпить за новые начинания или первые свидания, но, честно говоря, заслуга в этом принадлежит Невиллу и его проклятой теплице. Если бы не его невротизм и необходимость спать рядом со своими растениями, то никогда бы не случилось этой изощрённой уловки, чтобы заставить нас оказаться в одной постели. — Драко взял её за руку с такой естественной непринужденностью, что у неё перехватило дыхание.              Воцарилось уютное молчание, пока они смотрели друг на друга. Гермиона вдохнула острый ягодный аромат вина.              — У меня до сих пор болят мышцы спины от того матраса, имей в виду. На следующее утро я сделал срочное пожертвование в его фонд «Гербологи за объединение магических и обыденных растений» и купил Невиллу новую кровать. Её должны были доставить вчера. — Гермиона выгнула бровь, и Драко провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони. — Мне показалось, что это — надлежащий жест благодарности. Невилл не должен был спать на той кровати после того, как мы её… загрязнили.              У неё вырвался смех.              — Драко Малфой, ты что, только что использовал садоводческий каламбур?              Глаза Драко загорелись, заплясав по её лицу, и он одарил её озорной улыбкой.              — Клянусь Мерлину, я придумал его в тот момент, когда аппарировал домой, и с тех пор это сводило меня с ума.              И, Боги, это уже был идеальный вечер. Гермиона вытерла слезу с глаза, улыбаясь так широко, что у неё заболели щёки. Подняв свой бокал, чтобы встретиться с бокалом Драко, она сказала:              — В таком случае — за Невилла и его оранжерею.