Chapter 4. One Bed
8 августа 2023 г., 20:00
Примечания:
Приятного аппетита)
ГЕРМИОНА
Кровать, о которой шла речь, находилась в дальнем углу оранжереи, наполовину скрытая за стеной зелени и широколиственных растений. Она была не особенно большой, ведь по сути предназначалась только для Невилла, но поскольку Невилл имел почти такой же рост, как и Драко, а также широкие плечи, на ней вполне могли уместиться двое (если их не смущало возможное соприкосновение конечностями ночью). Над кроватью висели мерцающие огоньки, а звёзды сияли сквозь зачарованный стеклянный потолок, создавая почти романтическое освещение. Романтическое. Это слово послало ток по её организму. О, боги, возьми себя в руки, Гермиона. Они молча смотрели на кровать. Наконец, она прочистила горло. — Мы с тобой взрослые люди. Ни тебе, ни мне не обязательно ложиться на этот чудовищный диван или на пол. Драко фыркнул, и она встретилась с ним взглядом. — Ни тебе, ни мне, Грейнджер? Ни за что на свете я бы не дал тебе выбора занять не кровать. Гермиона закатила глаза. — В таком геройстве нет необходимости. Уголок его рта дёрнулся. — Ты называешь меня героем, Грейнджер? Жар окрасил её щёки, когда она оторвала взгляд от его губ. — Я бы и не мечтала завысить твоё и без того высокое мнение о себе, Малфой. — Не сомневаюсь, что мечтала — и я признаю, что оно предостаточно велико. Гермиона сглотнула, пытаясь сосредоточиться, но всё, что её мозг продолжал повторять вновь и вновь — они почти наверняка говорили не о его самомнении. Глаза мужчины метались между её глазами, и в них плясало веселье. О, он точно знает, что делает, подумала Гермиона, уперев руки в бока и отчаянно стараясь сохранить хоть какое-то самообладание. Слова, которые прозвучали следом, не совсем соответствовали теме их разговора, но вырвались прежде, чем она успела их остановить. — Я вполне способна делить постель платонически. … Обычно. … С кем угодно, но только не с тобой. Невысказанные слова повисли между ними. Проклятье, Пэнс и Джин. Она осознала, что весь этот вечер был спланирован первой её подругой и поощрён второй. Я могу держать руки при себе. Драко слегка наклонил голову. — Как ты и сказала. Мы с тобой взрослые люди. — Он протянул руку. Гермиона направилась к кровати, а Драко отвернулся и стал расстёгивать пуговицы на своём пиджаке. У неё пересохло во рту по нескольким причинам: во-первых, Драко Малфой начал раздеваться прямо у неё на глазах. Во-вторых, это платье определённо не было тем, что она могла бы снять самостоятельно, без помощи палочки. Чёрт. Малфой стянул бордовый пиджак; белая рубашка и жилет под ним туго натянулись на широких плечах. Гермиона стояла, как вкопанная, наблюдая, как он снимает и жилет, по-прежнему находясь к ней спиной. Тепло снова разлилось у неё в животе, когда Драко оглянулся через плечо, словно почувствовав её взгляд. В его серых глазах застыло глубокое, настороженное выражение. — Мне… эм… мне нужна помощь с платьем. Драко кивнул, будто это было вполне обычное предложение, принадлежавшее этой вселенной. Конечно, где-то существовал сценарий, в котором она, Гермиона Грейнджер, попросила бы его, Драко Малфоя, помочь ей избавиться от платья. Вдоль позвоночника пробежала дрожь. Его кольцо с печаткой блеснуло на свету, когда он подошёл к ней. — Это корсетная шнуровка, так что она немного сложная. — Её голос дрожал. Боги, он высокий. Почему он обязательно должен так хорошо пахнуть? Гермиона не была уверена, что ожидала от него в ответ, но уж точно не того, как с нежностью Драко произнёс «Позволь мне», или огня в его глазах, или того, как дёрнулось его горло, когда он сглотнул. Как будто он мог хотеть её так же сильно, как она хотела его. Это всколыхнуло что-то у неё в груди. Перекинув волосы через плечо, Гермиона повернулась, чтобы предоставить Драко доступ к шнуровке. Она могла видеть его отражение в окружавших их окнах, и было нечто чувственное в том, что она изучала его так же, как он изучал её. Руки Драко коснулись верхней части её спины и скользнули по коже, оставляя за собой огненный след, пока он не замер. Словно охотник, натягивающий тетиву лука и осторожно приближающийся, чтобы не спугнуть оленя. Но Грейнджер была кем угодно, только не добычей. Она так долго отказывала себе в том, чего хотела. Жила, следуя мнению общества. Гермионе надоело быть маленькой. Она встанет на линию его огня, чтобы он понял — она хочет быть пойманной и желанной. Она хочет его. — Очевидно, платье само себя не снимет, Малфой. Он метнулся к ней взглядом в окне, медленно расплываясь в ухмылке. — Очень по-слизерински с твоей стороны, Грейнджер. Близость Драко придала ей смелости. Она склонила голову набок, одарив его собственной медленной ухмылкой. — Вы, змеи, всегда считаете себя единственными, кому нравится играть, когда как всё, что вам нужно сделать, это выпустить льва из клетки. Его смех был низким и близким, его дыхание обдало её шею жаром, и она вздрогнула, прикусив губу. Ловким движением пальцев он осторожно потянул за атласные шнурки, притягивая Гермиону всё ближе, пока старался развязать их. Воздух целовал её обнажённую спину, двигаясь ниже и ниже. Волосы соскользнули с плеча, опустившись между лопаток, и Малфой приостановился, чтобы зачесать их обратно. Кожа его ладоней казалась грубой на её коже, и Гермиона едва сдержала вздох от этого ощущения. Между ног нарастала боль, и она изо всех сил старалась подавить это чувство. — Я всегда представлял клетки в виде металлических прутьев и замков, а не бальных корсетных платьев со шнуровкой более сложной, чем изучение древних рун. — Хрипловатый оттенок его голоса звучал почти неприлично, не сочетаясь с его словами. Гермиона сжала губы и опустила взгляд, борясь с ухмылкой. Платье, теперь свободное в верхней части, слегка отошло от её груди. Её очень обнажённой груди. Сердце подскочило к горлу, а руки поднялись, чтобы крепче ухватиться за материал. — Эм-м… Драко замер, почувствовав, как напряжение пронзило её тело (В какой момент она начала думать о нём как о Драко, а не как о Малфое?) Вероятно, примерно тогда, когда он начал раздевать тебя… Глазами или руками? Погоди, что?! Гарри был прав, ей нужно перестать разговаривать самой с собой. Руки Драко всё ещё касались её: лёгкое, но уверенное давление на поясницу, несколько пальцев, скользящих по её обнажённой коже сквозь атлас. — Да? — Эта напряжённость в его голосе, Мерлин, было чудом, что в этот самый момент она не превратилась в лужицу на полу. Гермиона прочистила горло и попыталась взять под контроль свои мысли. — Это… э–э… просто… — Можно ли умереть от смущения? Один палец нежно провёл по её спине, почти успокаивая. — Просто я только вспомнила, что это платье требовало минимум нижнего белья. Воздух натянулся. Жар, разгорающийся между ними, начал нарастать. Гермиона осмелилась поднять глаза и обнаружила, что Драко пристально смотрит на неё в отражении оранжереи. Его горло дёрнулось. — О. Верно. Что ж… — Он расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки. — Это, конечно, не шёлковая пижама, но ты можешь поспать в моей рубашке. Глаза Гермионы расширились. Она наблюдала в отражении, как Драко выдёргивает подол из брюк и избавляется от вещи. Левая сиська Морганы, он был в хорошей форме. Она провела языком по нижней губе. Всё ещё прижимая платье к груди, обернулась, изо всех сил стараясь не отрывать взгляда от его лица. — Ты спишь в шёлковых пижамах? Драко усмехнулся, протягивая ей одежду. — Обычно я сплю голым. Мне просто нравится представлять, как в них спишь ты. При слове «голым» и мысленном образе, который было очень легко вызвать в воображении, учитывая его нынешнее полураздетое состояние, у неё в голове произошло короткое замыкание. Гермиона потянулась за рубашкой, но Драко не стал отпускать её, и их пальцы оказались на расстоянии выдоха друг от друга. Её бесстыдная, наглая храбрость разгорелась сильнее, и Гермиона выгнула бровь. — Ты представляешь, в чём я сплю, Драко? Его имя слетело с её губ прежде, чем она осознала это, и его взгляд расплавился, когда он ответил хрипловатым голосом: — Я многое представлял, Грейнджер. — Бледно-серые глаза скользнули вниз к её губам, а затем снова поднялись. — Я пройдусь, пока ты заканчиваешь раздеваться. Гермиона стояла, придерживая вещь одной рукой, другую прижимая к груди, пока сердце бешено колотилось о рёбра. Она потёрла ткань между пальцами. Та ещё оставалась тёплой от его тела. Не давая разуму отговорить её от происходящего, она стянула платье, позволив тому упасть к ногам, и натянула рубашку. Она была мягкой и выполненной из качественного материала (серьёзно, этот человек носит носовые платки с монограммой, Годрика ради, его превосходный вкус в одежде не должен тебя удивлять), ощущение её на обнажённой коже стало опьяняющим, словно эта рубашка являлась продолжением самого мужчины. И запах — его запах — окутал её: свежая трава, мята и нечто, что напоминало о том, как Гермиона отсиживалась в библиотеке. Пергамент. Осознание защекотало в глубине её сознания, и она быстро застегнула пуговицы дрожащими пальцами (не все пуговицы, она не была ханжой). Это ничего не значит, упрекнула Гермиона себя. Я уверена, что множество вещей несут в себе те же три запаха, и не только твоя амортенция. Она прочистила горло и вскинула голову. В груди заклокотало от ужаса перед собственными мыслями. Но зрелище, представшее перед ней, быстро вытеснило все рациональные мысли из головы. Твою мать. Гермиона знала, что Драко в форме. Она только что видела, что он в хорошей форме, не прошло и пяти минут. Но что-то было в этом сочетании: она стояла в одних трусиках и его рубашке, и он находился там сейчас… Белые шрамы испещряли мужскую грудь, начинаясь у ключиц и спускаясь вниз по торсу к мышцам пресса (пресса, по которому она хотела провести языком). Острая линия его бёдер скрывалась за полосой брюк. Всю левую руку покрывала замысловатая татуировка в чёрно-серых тонах: потрясающая сцена ночного неба с луной, начинающейся за изгибом плеча, и созвездиями, разбросанными по бицепсу. Вокруг его предплечья змеились дьявольские силки, в которых запутался снитч, а там, где раньше виднелась метка, которую Драко был вынужден принять, теперь находилась чернилами выведенная руна. Гермиона быстро заморгала. Она плохо разбиралась в рунах, но была почти уверена, что именно эта означала выбор. На них словно наложили заклятие немоты, и воздух практически ожил от всего невысказанного. Но никто не произнёс ни слова, боясь нарушить этот хрупкий момент, и они направились к кровати. Гермиона подвинулась к окну. Неуверенно расположившись спиной к стеклу, она свернулась калачиком на боку. Кровать прогнулась, когда Драко опустился рядом с ней и лёг на спину. Он закинул руку за голову — под таким углом она могла рассмотреть обратную сторону татуировки. Взгляд мужчины остановились на ней, хотя лицо по-прежнему было обращено к ночному небу. Лунный свет падал на него, заливая бледным сиянием. Гермиона видела, как бьётся его сердце прямо под челюстью. Она не могла заставить своё сердце перестать трепетать. Грудь Драко слегка вздымалась и опускалась, пока его взгляд скользил по её щекам, рту, шее и волосам. Он свёл брови вместе, и между ними пролегла едва заметная морщинка. Его лицо было непроницаемо… Он не сделал ни единого движения в её сторону. Неужели она всё неправильно поняла? Неужели он не заинтересован? О, боги, неужели она выставляет себя полной дурой? Боль пронзила солнечное сплетение, и Гермиона пыталась заставить себя сделать хоть что-то, что-то сказать, но внезапно всё её мужество будто покинуло тело. — Спокойной ночи, Драко. — Спокойной ночи, Грейнджер. Она перевернулась на спину, и дыхание покинуло её лёгкие. Драко, казалось, заснул почти мгновенно, но сон ускользал от неё. Гермиона натянула одеяло до подбородка, дрожа от холодного воздуха. Она подозревала, что Невилл обычно накладывает согревающие чары, если остаётся здесь на ночь. Повернувшись лицом к окну, не сумев не растрясти кровать, она попыталась проглотить растущее в груди разочарование. Смущение и стыд — из-за всей этой уловки, придуманной её друзьями, из-за его бесстрастия, из-за её глупой надежды — пробежали у неё по коже. До рассвета оставалось всего несколько часов. Она могла бы улизнуть до того, как Драко проснётся, забрать свою палочку и отправиться домой, залечивать уязвлённую гордость. Мерлин, как же ей было холодно. — Грейнджер, если ты не прекратишь стучать зубами, я никогда не засну. — Кровать снова прогнулась, и рука Драко обхватила её за талию, притягивая к себе. Его грудь, тёплая и твёрдая, прижалась к её спине, его жар проникал в её тело. Мышцы расслабились, а холод и тревожные мысли исчезли, словно Драко был патронусом. — Вот так, — пробормотал он ей в волосы. Отзвук в его груди вызвал дрожь вдоль её позвоночника. — Так-то лучше. Голова Гермионы покоилась на сгибе одной его руки, пока другая обвила её талию и почти скрылась между грудей, когда он притянул её к себе. Грудь Драко расширилась в тяжёлом вздохе, мягко покачивая её при этом движении. Они лежали, прижавшись друг к другу, несколько минут, а может быть, и часов, и туманная магия между закатом и восходом околдовывала их. Тело Гермионы всё глубже погружалось в его объятия, когда она почувствовала, как его нос задел её шею. Жар затопил её изнутри, пульс участился, и она нежно прижалась грудью к его предплечью. Его большой палец ласково провёл по её запястью. Драко просунул ногу между её икр, и она снова прижалась бёдрами к его бёдрам. Гермиона услышала, как он тихо втянул носом воздух, и повернула лицо назад, ища его. Пальцы мужчины скользнули вдоль её челюсти, под подбородком, поворачивая её, и его голова наклонилась ей навстречу. Поцелуй был мягким и медленным. Каждое касание их губ — осторожным, пытливым. Драко убрал локон с её щеки и провёл языком по изгибу губ. Гермиона со вздохом открылась ему, когда он углубил поцелуй, и его язык проник в её рот. В ответ она потянулась к нему и обхватила за шею, запустив пальцы в волосы. Его горячая ладонь лежала на её талии, широко разведённая, почти касаясь нижней части груди и огибая рёбра. Он держал её. Заземлял. Боль между ног нарастала, и она жаждала трения. Больше. Ей нужно больше. Гермиона ещё раз пошевелила бёдрами, и трепет гордости пробежал по её венам, когда она почувствовала, как доказательство его желания упёрлось ей в задницу. Она повторила движение и была вознаграждена низким стоном Драко. Рука на её талии скользнула вверх, вверх, вверх и, наконец, обхватила грудь поверх рубашки. Гермиона судорожно вздохнула, когда он сжал её, проведя большим пальцем по соску, который затвердел от этого прикосновения. Драко просунул колено между её ног. Они покачивали бёдрами, и от этого восхитительного трения её трусики становились влажными, пока их языки танцевали друг с другом. Мерлин, она никак не могла насытиться им. Мужская рука, всё ещё обрамлявшая её лицо, скользнула вниз, лаская горло, и Гермиона могла бы смутиться от вырвавшегося у неё хныканья, но как раз в этот момент Драко придвинулся, чтобы обхватить другую её грудь, и ноющее желание между бёдер усилилось. Прерывисто вздохнув, Драко остановил поцелуй и прижался лбом к её виску. Они оба тяжело дышали, голова Гермионы кружилась. Ей хотелось повернуться и обхватить его ногами, целовать до тех пор, пока она не забудет, кто она такая, попробовать на вкус каждый дюйм его тела… Но он крепко держал её в своих объятиях, прижимая к себе спиной. Драко отстранился, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. Его зрачки расширились, лишь осколок серого виднелся в них. Он медленно провёл пальцами по её горлу, пристально глядя на неё. Выражение его лица было настолько полным желания, а глаза смотрели на неё с чем-то напоминающим преданность, и у Гермионы перехватило дыхание. Казалось, словно свет зарождается у неё под рёбрами и скоро вырвется наружу из кончиков пальцев, из груди, из сердца. Драко приподнял пальцем её подбородок. Между его бровями снова появилась морщинка, и на неё снизошло понимание. Раньше она ошибочно принимала это за сожаление или дискомфорт. Но каким-то образом, когда он прижался к ней губами, то вложил в поцелуй слова, которые не мог произнести, и теперь она знала, что этот взгляд — его собственное беспокойство. Точно так же он смотрел, когда они говорили о прошлом на торжественном приёме, когда боль от его прошлых решений, казалось, тянула Драко вниз. Руна на его руке вспыхнула перед её мысленным взором. Он не был не уверен в ней. Он был не уверен в себе. Ну, так просто не пойдёт. Гермиона прикусила губу, позволяя желанию просочиться в её глаза, когда она посмотрела на него. — Драко, — она поймала его нижнюю губу зубами. — Драко, — повторила хриплым от вожделения голосом, целуя его. Его нерешительность улетучилась, а в глаза вернулся огонь. Его ладони скользнули под рубашку и теперь скользили по её обнаженной коже. Она снова прикусила его губу, прижимаясь к нему задницей. Другая рука Драко скользнула вниз, и, оттянув рубашку в сторону, он начал играть с верхом её трусиков. Гермионе нравилось, как тепло его пальцев контрастировало с холодным металлом кольца. — Если ты продолжишь дразнить меня, злая ведьма, — прошептал Драко между поцелуями, пока она прижималась к нему бёдрами, толкаясь назад, — это заставит меня убедиться, что ты точно помнишь, с кем связываешься. Ах, так значит, саркастичный слизеринец где-то там всё ещё жив и здоров. В ответ Гермиона потёрлась об него ягодицами и переплела свои пальцы с пальцами, поглаживающими её бедра, подталкивая Драко туда, где он был ей нужен. — Пожалуйста, — взмолилась она, почти задыхаясь. Гермиона попыталась просунуть ладонь между их телами, желая почувствовать его в своей руке, но он схватил её за запястье. Она едва не застонала от потери его пальцев у себя между ног, пока он быстро не вывернул их, перекатившись на неё сверху и прижав её руки над головой. — Ненасытная, — пробормотал Драко. — Но сперва — мне нужно тебя попробовать. — Его взгляд скользнул вниз по её телу к уже промокшим трусикам. Гермиона прикусила губу, из глубины её горла вырвался тихий звук. Драко наклонился ближе и переключился на то, чтобы взять оба её запястья в одну руку, проводя другой вниз по её горлу, по рёбрам, спускаясь по ноге и останавливаясь за коленом. — Ты весь вечер сводила меня с ума в этом грёбаном платье, лишая возможности насладиться десертом. Но у меня такое чувство, что у тебя получится облегчить мой голод. Можно? У неё закружилась голова от этих слов, голод и страстное желание ясно читались на его лице. Драко выглядел так, словно хотел поглотить её. — Да. Ответ последовал без колебаний, и его рот оказался на её губах. Это не было похоже на первый поцелуй. Этот поцелуй был всеобъемлющим, всепоглощающим. Воспламеняющим её душу. Это было нечто большее, чем просто мимолётный поцелуй. Словно время остановилось. Продолжая сжимать её запястья, его свободная рука исследовала, не торопясь, фиксируя её реакции, изучая её тело и желания, словно она являлась драгоценной книгой, а он, изголодавшийся по знаниям, горел желанием изучать. Драко провёл зубами по ключице, обхватил ладонью обнажённую грудь (Когда он успел расстегнуть все пуговицы?), а затем слегка сжал пальцами её сосок. Трепет от лёгкой боли заставил клитор запульсировать в предвкушении, заставил её ахнуть и прервать поцелуй. Гермиона двигала бёдрами, чтобы найти хоть какое-то трение, облегчающее боль между её бёдер. — Терпение, Грейнджер. Кто умеет ждать — получает лучшее. Рука Драко продолжила опускаться. Его губы скользнули вдоль её подбородка, вниз по горлу, задержались на точке, где бился пульс, и она застонала. Его ладонь вновь огладила верх кружевных трусиков. Он очертил длинным пальцем края, ненадолго просовывая его под ткань, а затем вынул и провёл ладонью по влажному материалу. Давление вызвало волну удовольствия, но этого было недостаточно, это только разожгло в ней желание большего. — Чёрт, Грейнджер. — Драко уткнулся в её грудь, обводя изгиб носом. Его палец легко скользил по её гладким трусикам взад и вперёд, из стороны в сторону, совсем чуть-чуть проскальзывая под шов, прежде чем снова отступить. — Уже такая мокрая. Это всё для меня, любимая? — Да, — её голос сорвался, отчаянный, разочарованный. Она знала, что он ухмыляется. Испытывает её. Проверяет, насколько она терпелива. — Мне всегда было интересно. — Драко накрыл ртом её сосок, сильно посасывая. Она резко вдохнула, прижимаясь к нему грудью. — Ты была такой властной в классе. — Провёл языком по нижней стороне груди, а пальцами повторил движение по изгибу её задницы. — Ты привыкла добиваться своего в спальне? Кто-нибудь позволял тебе отказаться от контроля? Заставлял уступить и просто наслаждаться? Всё, что она могла сделать, это покачать головой. Нет. Никогда. Гермиона всегда считала свою сексуальную жизнь довольно банальной и прямолинейной: быстрое достижение цели, а не наслаждение путешествием. Она не привыкла так много разговаривать во время секса. Но его слова что-то творили с ней, всё сильнее разжигая пульсирующую потребность внутри, подталкивая к краю, через который она отчаянно хотела перебраться. Её разум пылал, пробуждал желания, о которых она и не подозревала. — Я думаю, ты найдёшь это весьма возбуждающим и освобождающим. — Он нежно надавил пальцем на её вход через ткань. Грубая текстура кружева, тепло его пальца и прохлада кольца вызывали у неё противоречивые чувства, не похожие ни на что, что она когда-либо испытывала раньше. Гермиона хотела, чтобы это кольцо сотворило с ней греховные вещи. Заклеймило её. Она хотела, чтобы на ней остался его отпечаток. — Ты хочешь отказаться от контроля, Грейнджер? Ты достаточно доверяешь мне, чтобы позволить себе это? — Да… — мольба вышла хриплой. — Хорошая девочка. — Драко крепко сжал её запястья левой рукой, и от его похвалы по коже побежали мурашки. — Оставь руки здесь. Если ты пошевелишь ими, я остановлюсь. Мы договорились? — Да, — практически промурлыкала Гермиона. В этот момент она согласилась бы почти на всё, о чём бы он ни попросил. Он был прав. Она привыкла всё контролировать, но, боги, как же ей нравилось это. Она наблюдала, разинув рот, как Драко полностью расстегнул рубашку, улучив момент, чтобы посмотреть на неё сверху вниз тёмными глазами. Гермиона представила, что он видит: её волосы растрепались вокруг головы, губы припухли и обожжены поцелуями, грудь вздымается и выгибается навстречу ему, на ней его слишком большая рубашка и кружевные трусики (которые наверняка испорчены); открытая, ждущая, нуждающаяся. Этот мысленный образ заставил её прикусить губу. — Ты чертовски красивая. — Пристальный взгляд Драко не отрывался от неё, пока он опускался вниз, оставляя поцелуи приоткрытым ртом между её грудями и их нижней частью, а затем снова сомкнул губы вокруг её соска. Он посасывал — на этот раз сильно, и Гермиона выгнула спину над кроватью, потянувшись руками, чтобы вцепиться ему в волосы… — Ай, ай, ай. — Все ощущения прекратились, великолепное давление исчезло, и нечестивые ласки остановились. — Что я говорил, Грейнджер? Чёрт. Она всегда следовала правилам, но этот мужчина лишал её всяких чувств. Гермиона фыркнула, разозлившись на себя и на его хреновое самообладание, и вновь опустила руки к изголовью кровати. Ухмылка Драко вернулась, и он стал опускаться всё ниже и ниже, целуя её живот, бёдра… О, боги, неужели он собирался…? Не то чтобы раньше ей не делали этого мужчины, просто казалось, что большинству подобное не особо нравилось. Дай им минутку побыть там, внизу, и они посмотрят в твои глаза так, словно только что подарили тебе весь мир, в то время как большинство мужчин не смогут найти клитор, даже если ты вручишь им факел и волшебную палочку и позволишь наколдовать Ревелио. — Я буквально отсюда слышу, как жужжит твой мозг. — Не сводя с неё взгляда, он приник ртом прямо к клитору, и его горячее дыхание проникло сквозь кружево. Драко Малфой, очевидно, не принадлежал к большинству мужчин. — Приподними для меня бёдра, дорогая, — прошептал он, касаясь лона, и ощущение его губ на ней в сочетании с обращением «дорогая» заставило всё её тело растаять. Она мгновенно подчинилась, и Драко быстро снял промокшие трусики и сунул их в карман. Он нежно раздвинул её бедра так, чтобы она оказалась прямо перед ним. Затем его рот оказался на ней, не оставляя между ними ничего, и о, Мерлин, это было всё. Он прижался своим языком и медленно провёл им вдоль центра. Голова Гермионы откинулась на кровать, когда Драко стал поглощать её с такой интенсивностью, какой она никогда не испытывала. Он покусывал её бёдра, посасывал и облизывал изгиб её ягодиц, одновременно вводя палец внутрь и наружу. Медленное давление сводило её с ума, подводя к краю всё ближе, ближе, ближе. Помня правило, она изо всех сил старалась держать руки на месте. Тепло разливалось по её конечностям. Драко добавил второй палец, обводя языком её клитор, а затем провёл им вниз и вверх. Его рот и пальцы работали синхронно, а звуки граничили с непристойностью. Она была настолько мокрой, что чувствовала, как её возбуждение стекает на кровать под ней. Ноги Гермионы дрожали. Она наклонила бёдра. Ей редко удавалось кончить, не оказав мужчинам какой-либо помощи. Но Драко точно знал, как воздействовать на неё. Он застонал, прижимаясь к ней, и эта вибрация проникла до самой её глубины. — Мерлин, ты такая тугая. Должен был догадаться, что ты будешь такой вкусной. — Его средний и безымянный пальцы работали в тандеме, чтобы доставить ей удовольствие. Ноги Гермионы задрожали, её возбуждение нарастало. Бессвязные проклятия и мольбы посыпались из неё, и Драко повернул руку так, что холодный металл его печатки прижался к клитору, и он проник языком внутрь вместе с пальцами. — Да, Драко. Да. Теперь всё её тело дрожало, а простыни оказались скручены в кулаках над головой. — Ещё… Мне… мне нужно… Драко, пожалуйста. Его язык вернулся к клитору, пока он мял её ягодицы, массируя пальцами щель между ними. — Блять, — ругательство вырвалось из неё от нового и изысканного давления. Драко переместил руку, которой ласкал её, его мизинец лёг прямо под её входом, возбуждая нервные окончания удовольствия, которое она никогда не позволяла себе исследовать. Звёзды вспыхнули перед глазами, когда её бедра задвигались, трахая себя его ртом, его языком, его руками. — Вот так, Грейнджер. Я должен попробовать твою золотую пизду на вкус, когда ты кончишь. Это должно было заставить её отшатнуться, вызвать желание сделать ему выговор. Но слушая, как он произносит это грязное слово, опустив голову между её бёдер, пробуя её на вкус и получая от неё такое сильное удовольствие, в мозгу что-то переключилось — синапсы запульсировали и наполнили её организм пьянящими эмоциями: это была гордость, это было возбуждение, это была власть — это было блядски горячо — вот что это было. Он снова обвёл языком клитор, сжимая пальцы внутри неё, медленно ударяя по этому восхитительному местечку снова и снова, неторопливо, доводя её до кульминации. Когда Гермиона кончила, её пробило дрожью. Его имя вырвалось из её горла, когда она откинулась на спинку кровати, испытывая безумный экстаз. Драко медленно возвращал её сквозь агонию наслаждения обратно в её тело, бормоча похвалы вроде «хорошая девочка» и «такая идеальная» у её кожи с такой нежностью, что у неё защемило в груди. Тело Гермионы обмякло от эйфории, и Драко осыпал его поцелуями, когда снова подполз к ней. Она посмотрела на мужчину полуприкрытыми от удовольствия глазами и протянула руку, чтобы коснуться его лица. Он поймал её запястье и запечатлел поцелуй на раскрытой ладони. — Это было… — Она забыла все слова. Самодовольная улыбка расплылась по лицу Драко. — Неужели это всё, что нужно, чтобы лишить Гермиону Грейнджер дара речи? — Он облизнул губы. — Запомню на следующий раз. — Эти простые слова пробудили в её сердце искру надежды, и она почувствовала, как на её лице расплывается улыбка. Его эрекция напряглась в брюках и упёрлась в её ногу, но следующие несколько минут Драко провёл, целуя каждый дюйм её кожи, позволяя Гермионе медленно приходить в себя. Он целовал её бедра, бормоча что-то наподобие «чертовски великолепна» и «всегда хотел…». Нежно массировал икры, надавливая большим пальцем на свод стопы, снимая напряжение, которое вызывали каблуки даже с амортизирующими чарами. Гермиона провела рукой по его волосам, наблюдая за ним в молчаливом изумлении, пока Драко, почти благоговейно, продолжал поклоняться её телу. Тепло вновь разлилось у неё в животе. Это удивило её, но, честности ради, весь этот вечер и этот мужчина открывали ей что-то новое о самой себе, так что она даже не стала задумываться об этом. Драко, должно быть, заметил, как у неё перехватило дыхание, как она свела бёдра вместе. Его глаза буквально расплавились, когда он обхватил ладонями её груди. Гермиона приподняла подбородок, открывая ему доступ к своей шее, в которую он жадно вцепился. Он пососал и провёл зубами по точке пульса, достаточно сильно, так что она была уверена — завтра там появятся синяки. Одна эта мысль едва не довела её до оргазма. Она приподняла бёдра, застонала и обхватила его бицепсы. Драко усмехнулся, низко и порочно, и начал спускаться вниз по её телу. — Такая нуждающаяся, — поддразнил он и, схватив за бедра, потянул к краю кровати, а затем опустился перед ней на колени, снова целуя внутреннюю сторону бедра и перекидывая её ногу через своё плечо. — Или лучше сказать «амбициозная»? — он подчеркнул последнее слово языком. Гермиона рассмеялась, вспомнив разговор за ужином, но её смех перешёл в тихий стон, когда Драко протяжно лизнул её. — Ты сможешь быть тихой ради меня, любимая? Мы не хотим потревожить спящие растения. Гермиона приподнялась на локтях. Картина того, как он боготворит её, опьяняла. — Такой внимательный. — Она удовлетворённо застонала, когда он сделал нечто такое, от чего её глаза закатились. — Я превосходный гость, — промурлыкал Драко, проникая в неё языком. Он избегал клитора, как будто знал, насколько она ещё была чувствительна, но очередная волна быстро нарастала. — Блять, ты на вкус как… Жар под рёбрами и внизу живота был почти невыносим, отчаянно желая разорвать и поглотить её. Гермиона едва могла думать, но ей было необходимо знать. — Как?.. — тяжело вздохнула она. — Как будто я больше никогда не смогу насытиться. — О, боги… Драко обдал прохладным дыханием её клитор, когда скользнул пальцами внутрь, изгибаясь и ударяя по тому неуловимому местечку, с которым она едва ли могла справиться самостоятельно. Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Гермиона запустила пальцы в его волосы и потянула. Продолжая двигать рукой, он наклонился, целуя её грудь и шею. Она так отчаянно нуждалась в нём, и всё, что Гермиона знала — она перестанет существовать, если он остановится сейчас… если он остановится когда-либо… — Драко… да! Пальцы Драко входили и выходили из неё в устойчивом ритме, пока она рассыпалась вокруг него, а цвета вспыхивали за её веками. Другой рукой он обнял её за шею, притягивая к себе, пока глотал женские стоны. Она почувствовала собственный вкус на его языке, когда кончила. Гермиона решила, что на Драко было слишком много одежды (брюки), и она испытала слишком много оргазмов (два), когда как он — ни одного. Возможно, она и позволила ему на мгновение взять инициативу в свои руки, но настала её очередь напомнить ему, что она — львица. Гермиона затащила его на кровать и крепко вдавила в подушки, перекинув ногу, чтобы оседлать его. Ирония заключалась в том, что всего несколько часов назад она мысленно хвасталась, что сумеет держать руки при себе, несмотря на то, что думали Пэнси и Джинни. И хотя она могла держать руки при себе… С чего бы ей хотеть этого, когда в её постели лежит чертовски великолепный мужчина, намеревающийся выжать из её тела каждую каплю удовольствия? Гермиона провела пальцами по его шрамам, следом — вдоль затвердевших мышц. Её руки скользнули вниз по мягким светлым волосам, которые исчезали за поясом, и она услышала, как Драко резко втянул воздух носом. Она посмотрела на него сквозь ресницы, поигрывая с краем брюк.ДРАКО
На тот момент Драко был уверен в трёх вещах. Первое: наблюдая за тем, как раздевается Гермиона Грейнджер, он никогда не был так близок к тому, чтобы кончить в штаны. Как будто ему было пятнадцать блядских лет. Второе: наблюдать за тем, как она тянется к его члену, стало тем образом, который Драко, он уверен, мог бы использовать, чтобы изгнать всех дементоров, оставшихся в Британии. Третье: завтра ему необходимо купить омут памяти. Или, возможно, он просто украдёт тот у Тео. В его распоряжении находилось целое проклятое поместье со слишком большим количеством реликвий… Почему он думал о Тео прямо сейчас? Рука Гермионы сомкнулась вокруг его затвердевшего члена. — Дерьмо, — выдохнул он, непроизвольно толкаясь бёдрами в её руку. — Я буквально слышу, как жужжит твой мозг, — поддразнила она, повторяя его предыдущую насмешку. Чёрт возьми, у неё такой острый язычок. Ему хотелось сделать с ним что-нибудь грязное. — Придётся как-то удерживать твоё внимание. — Улыбка Гермионы была определённо порочной, когда она потянулась рукой к его брюкам, чтобы расстегнуть их. — Поверь мне, Грейнджер. Я весь внимание. — Драко взглянул на неё, когда она опустила свои идеальные пухлые губки, чтобы обвести его выпуклость. Его взгляд снова устремился к потолку. — Честное слово, мне потребуется использовать всё своё самообладание, чтобы не кончить в следующие тридцать секунд, как жалкий пятикурсник, ты, чёртова ведьма. Он почувствовал, как сдвинулась резинка его белья, а затем, как её руки возвращаются к их новому дому… вокруг его члена. Её крепкая хватка доставила ему столько удовольствия, что теперь он с уверенностью мог сказать, что никогда в жизни не был таким твёрдым. Решив, что стоит рискнуть кончить слишком рано, Драко наблюдал, как Гермиона слизывает капельку преякулята, прежде чем обвести языком его кончик. Она выглядела как богиня. Её волосы были растрёпаны, щёки раскраснелись, а губы теперь обхватывали его член. И потом она вобрала его полностью до самого горла. Мерлин, спаси его. Бёдра дёрнулись, когда он нащупал её ягодицы. — Блять. Её глаза были расширены и жадно смотрели на него, когда она наклонила голову и стала сосать. Он ни за что не смог бы так долго продержаться. — Как бы мне ни нравилось чувствовать твой рот на моем члене, я никогда не прощу себе, если в первый раз кончу куда угодно, только не в твою пизду. Гермиона отпустила его, мягко причмокнув губами, и ухмыльнулась. Драко сжал простыни в кулаке. Она приподнялась, поставив колени по обе стороны от его бёдер, и прижала член к своей истекающей влагой промежности, дразня его. Эта ведьма была чистым грёбаным блаженством. Лучше, чем любой пойманный снитч, правильнее, чем первый раз, когда он произнёс заклинание — каждый триумф его жизни померк, когда Гермиона Грейнджер опустилась на его член. Зрение на мгновение померкло, и прерывистый вздох вырвался из него. Она оставалась неподвижной, приспосабливаясь к растяжению, её плечи обмякли, глаза потемнели. Драко провёл руками по её бёдрам, скользнул вверх по рёбрам, и они смотрели друг на друга, восхищаясь ощущениями. Затем она начала двигаться, оседлав его, задавала ритм и темп, и это было просто охренительно. Руки Гермионы обхватили её собственные груди и, сладкий грёбаный Мерлин, звуки, которые она издавала, запрокидывая голову назад и закрыв глаза, пока двигалась на нём. Его руки сжимали её бедра, её великолепные чёртовы бёдра, держась изо всех сил. Он мог бы умереть вот так. Она так плотно прижималась к нему, её тепло окутывало, втягивая глубже, меняя физику, перестраивая траекторию его жизни, химию его мозга. Гермиона наклонилась вперёд, положив руки ему на грудь, с удвоенной силой двигая бёдрами, стремясь к своему удовольствию и даря его Драко. Их тела двигались как одно целое, пока её волосы рассыпались вокруг них. — О… о, боги, — слова сорвались с её губ, и он потянулся, чтобы поймать их, прижавшись губами к её губам, сжимая рукой волосы у основания её шеи. — Блять, Грейнджер… Она неразборчиво простонала ему в шею, пробуя Драко на вкус зубами и языком, пока её стенки сжимались вокруг него. Он подождал, пока она не отойдёт от оргазма, и перевернул их, поставив Гермиону на четвереньки. Она прислонилась спиной к его груди, и он обхватил её одной рукой за грудь, крепко прижимая к себе. Драко прильнул к её входу, и они оба застонали, когда он вошёл в неё на всю длину. Он вошёл до упора, и этот новый ракурс доставлял ему безумное удовольствие, а слышать, как его имя срывается с её губ, было наркотиком само по себе. — Такая тугая… идеальная… выдающаяся… пизда… Когда она обхватила его, подаваясь назад, чтобы ответить на его толчки своими, Драко едва мог сформулировать свои мысли. Он упивался криками удовольствия Гермионы; будьте прокляты спящие растения и соседи по дому, он был полон решимости извлечь из неё всё до последней унции удовольствия. Драко сжимал её тело так сильно, что был уверен: он оставит след, или, по крайней мере, на её бедре появится небольшая вмятина от его перстня. Мысленный образ его имени на её коже, запечатлённого на ней так же верно, как она теперь запечатлелась на его душе, заставил Драко переступить через край. Покачивая бёдрами, он потянулся, чтобы погладить её клитор, нуждаясь в том, чтобы она последовала за ним. — Гермиона… — он кончил с её именем на устах, произнесённым как молитва, как проклятие, как заклинание. И когда она выкрикнула его имя в ответ, это прозвучало как её собственная молитва, похвала, отпущение грехов. Драко излился в неё, когда её стенки сжались вокруг него. Они вместе рухнули на кровать — клубок конечностей, волос и душ. Он коснулся губами уголка её рта, затем другого. Поцеловал в обе щеки, в виски. Её глаза затрепетали и закрылись, когда Драко нежно поцеловал каждую бровь, и в его груди запульсировала боль. Он снова заключил её в свои объятия, обвившись вокруг неё всем телом, когда Гермиона повернулась, чтобы прильнуть к нему. Копна тёмных кудряшек разметалась по подушке, и её нога перекинулась через его колени. То, что он чувствовал, глядя на неё вот такую, столь уязвимую и блаженную, было ни с чем не сравнимо. Он мог смотреть на Гермиону часами, запоминая каждую деталь. В течение многих лет Драко восхищался ею издалека, но теперь был уверен, что сильно недооценил те чары, которыми Грейнджер заколдовала его. Каждый дюйм её тела очаровывал. Драко хотел, чтобы этот момент навсегда запечатлелся в его памяти — без использования омута. Её запах, вкус, ощущение её в своих руках. Он хотел носить её как то клеймо, которое покрывало его руку. Однако за это клеймо ему не было бы стыдно, его бы он носил с гордостью. Драко был почти уверен, что, проснувшись, Гермиона пожалеет о своих решениях, списав всё на эмоции и шампанское. И если это так, он будет наслаждаться настоящим моментом, ощущая тепло её кожи, дарующее ему новую надежду на будущее. Он словно всё это время спал и только сейчас проснулся. До неё больше не существовало времени. Всё, что имело значение, началось после.
