Вырванные страницы

      — Гарри? Что случилось? Ты цел? — Всё в порядке, всё отлично. Даже замечательно! Тут к нам кое-кто пришёл… — Ты о чем это? Кто?.. Она увидела Рона. Гермиона смотрела на него и не могла поверить. Те же огненные пряди, те же виноватые голубые глаза. Та же робкая улыбка. Он стоял, придерживая за плечо трясущегося от холода, мокрого насквозь Гарри, и сжимал в свободной руке, о Мерлин, меч Годрика Гриффиндора. А ещё мёртвый крестраж. Распахнутый медальон с разбитыми стёклами. Гермиона выскользнула из кровати. Она так и уснула — в джинсах и теплом бежевом свитере поверх пижамной футболки. Как и много ночей до этого. Будто бы свитер, тот самый, что однажды связала ей Молли, мог отогреть её. Мог вернуть тепло в паршивую палатку, пропитанную отчаянием. Мог заставить её забыть, что он ушёл. — Ай, Гермиона! Ты чего?! Она бросилась к нему, босиком, чувствуя, как кудри бьют по спине. Принялась лупить кулаками по широкой груди, игнорируя мокрую ледяную ткань его дурацкого джемпера. — Рональд… Уизли… Ты!... — она била его, не жалея сил. Знала, что не способна причинить ему достаточно много боли, но очень старалась. — Приполз! Обратно! Столько времени… Где моя волшебная палочка?! Она кинулась к Поттеру, а он выставил протего. Невербально. На чистых рефлексах. Где-то на краешке воющего обиженного сознания Гермиона испытала гордость. Правда, через секунду она ударилась о мерцающий щит и едва не упала, замирая и пытаясь убрать волосы изо рта. — Гермиона! — крикнул Гарри. — Успокойся… — Не успокоюсь! — завизжала она. Девушка чувствовала, как дрожат её руки. Как глаза мокнут от ярости и облегчения. Она вся тряслась, а воротник её чудесного свитера сжимал ей горло. Словно душил. Наверное, она выглядела безумной. Мерлин помоги, Гарри смотрел на неё с опаской. — Отдай мою волшебную палочку! Дай сюда, я сказала! — Гермиона… Остановись. — Не смей мне тут указывать, Гарри Поттер! Отдай! — она вопила, как ребёнок, — А ты!!! Если бы она могла колдовать без палочки, то с кончика её пальца сорвалась бы молния. Сорвалась бы и ударилась прямо в грудь Рона. Кажется, Уизли тоже об этом подумал. Он даже отступил на пару шагов. — Я бежала за тобой! Я тебя звала! Я умоляла тебя вернуться! — Знаю, — шепнул он. Даже не отведя взгляда. Видимо, пытался показать, что честен. — Гермиона, прости. Я правда жалею… — Ах жалеешь! Она расхохоталась. Пронзительно и совершенно истерично. Совершенно не контролируя этот порыв. Что она прятала за этим смехом? Слезы обиды? Улыбку счастья? Видит Мерлин, она сама не знала. Мальчишки беспомощно переглянулись. Это снова её взбесило, хотя куда уж больше. Она снова начала кричать. Что Рон шлялся черт знает где, что вернулся и думает, что простого «прости» будет достаточно. Он начал орать в ответ — такой же вспыльчивый, как и раньше. Рон всегда повышал голос, когда чувствовал себя уязвимым. Гарри тоже встрял, убеждая, что Уизли его спас. Она накричала и на него. Но скорее от страха, что полчаса назад Гарри в очередной раз мог погибнуть, пока она спала тут, в палатке. В нескольких десятках метров от неё. С её волшебной палочкой. Господи, Рон… Он опять ругался, она поливала его ядом. «Ах, тебе пришлось тяжело? Тебе?!» Гарри ловко сменил тему на егерей, а Гермиона решительно уселась в кресле и скрестила руки и ноги, намереваясь просидеть так, пока не сможет успокоиться. То есть, приблизительно, целую вечность. Она слушала его рассказ. Очень внимательно, чувствуя, как обмирает сердце. Но цепкий и организованный ум не прекращал анализировать информацию, даже пока Грейнджер была в шаге от истерики. Егеря. Патрули Волдеморта, не блистающие умом. Опасны только при численном перевесе или если среди них будут оборотни. А Рон опять умудрился расщепиться… Мерлин, как же ей хотелось плакать. Плакать и целовать его лицо. Вместо этого она надменно посочувствовала Рону в связи с утратой его ногтевых пластин и едко поделилась тем, как они повстречались с Нагайной и Сам-Знаешь-Кем в Годриковой Лощине. Её почти успокоила неподдельная паника в голубых глазах. Почти. Уизли принялся расспрашивать, а дотошный разум Гермионы с щелчком пришёл к неутешительному выводу. Этот вопрос стучался наружу с самой первой секунды, но только сейчас оформился на языке. — Как ты нас нашёл? Егеря. Патрули. Реддл. Мерлин, они же могли… В любой момент… Рон угрюмо показал на делюминатор. Облегчение, затопившее Гермиону, будто смыло часть её обид. Но только часть. Уизли рассказывал, а она смотрела на него и пыталась насладиться. Наконец-то в палатке было не так паршиво. Словно её маленькое солнышко вернулось. Тёплый, родной. Шумный. Она порозовела, когда Рон сказал, что слышал её голос. Что слышал своё имя, будто бы Гермиона его позвала. Конечно звала. Каждую ночь. Иногда даже во снах гналась за его удаляющейся фигурой и просыпалась, обливаясь слезами. Сжимая пальцами грубую вязь свитера на груди. Наконец мальчишки перешли к рассказу о Мече и уничтожении крестража. Гермиона снова испытала секундную панику, но тут же успокоила себя — они живы, они здесь. Даже Рон. — Лань? Патронус в виде лани. Гермиона почему-то сразу предположила, что он принадлежит женщине, но не смогла вспомнить никого из Ордена, у кого был бы такой. Впрочем, сейчас она вертела в пальцах мёртвый крестраж и эйфория гнала размышления прочь. Она подумает об этом потом. Мальчишки принялись разгребать рюкзак Рона, а она, демонстративно выдернув из рук Поттера палочку, нацепила ботинки и гордо пошла к выходу из палатки. — Ты куда? Как же она скучала по его голосу. Ох уж этот вечно удивлённый тон. — Подумать. Ей действительно хотелось проветриться. Вдохнуть морозного воздуха и может быть немного поплакать. Она опустила за собой брезентовую ткань и услышала, как Гарри бормочет: — Кажется, обошлось. — Угу. Могло быть и хуже, — Гермиона хмыкнула, — Помнишь, как она на меня птичек натравила? — Я и сейчас не исключаю такой возможности, — громко сказала девушка и пошла прочь. Улыбаясь. Впервые за всё это время.

***

Следы мальчишек привели её к краю защитных чар. Она внимательно оглядела кромку леса вокруг их небольшой полянки, взмахнула палочкой, накладывая на себя чары. Тепла и невидимости — энергоёмкие, но полезные. Слишком уж ей хотелось посмотреть на озерцо. Может быть, даже найти следы чужой магии. Гермиона смело шагнула за границу чар. Палатка тут же пропала из зоны видимости, но она знала, что не потеряется. Озерцо было таким чуждым и неожиданно глубоким. Лес Дин. Она была тут с мамой и папой, они жарили мясо на углях и пели песни скаутов. Она точно помнила, что озёр в этой местности не было. Только небольшая речушка, Уай, куда они с отцом ходили «рыбачить» на самодельные удочки. Гермиона невольно улыбнулась, но привычно прогнала мысли о родителях. Не время и не место. Как всегда. Чар вокруг не обнаружилось, хотя она была убеждена, что озерцо создано магией. Слабый отблеск темных чар от разрушенного крестража на валуне неподалёку, но больше ничего. Странно. Неужели кто-то сделал это настолько давно? Кто мог знать, что они окажутся тут настолько заранее? Даже она этого не знала. Всегда аппарировала по наитию в первое пришедшее на ум захолустье. Дезиллюминационные чары выпивали из неё всё больше сил. Гермиона оглянулась ещё раз и отменила их, убедившись, что рядом совершенно пусто. Надо было возвращаться, но она решила проверить всё ещё раз. Вдруг тот, кто колдовал патронус, был где-то неподалёку? Вдруг опрометчиво оставил следы? Она широким кругом пошла обратно к полянке. Снег хрустел под ботинками в тех местах, куда он мог попасть — под кронами деревьев в основном была лишь промёрзлая чёрная земля. Следов ожидаемо не нашлось, и она в досаде цокнула языком. Этому звуку в глухой тишине леса вторил ещё один. Треск, будто кто-то раздавил веточку. Первое желание шагнуть вперёд и позвать мальчишек пропало, когда совсем рядом раздался громкий хлопок аппарации. Гермиона вжалась спиной в ближайшее дерево, зажимая себе рот ладонью. В нескольких метрах от неё появилась высокая фигура в мантии. Это были не мальчишки. Это был чужак. Маг. В до боли знакомой белой маске и черной мантии. — Эй, — хриплый голос позвал кого-то в тишине и перепуганная Гермиона на секунду решила, что Пожиратель зовёт её. В её голове билось только одно — бежать. Бежать и бежать, хватать мальчишек и убираться отсюда, путая следы. Но она попадала в поле зрения мага. Он бы тут же заметил любое движение. — Я здесь, — раздался ещё один голос. Гермиона едва сдержала порыв рывком повернуть голову, потому что голос был совсем рядом, но говорящего она не видела. В последний момент она заставила себя не шевелиться. Даже не дышать. Высокий мужчина прошёл чуть дальше в лес. Наискосок, мимо девушки, но всё-таки ещё ближе. Теперь и он пропал из виду. Но она всё ещё стояла, не зная, что ей делать. Мозг сочинял сотни вариантов в секунду и отметал столько же. Слишком опасно. Единственный вариант — ждать, пока они уберутся. — Говоришь, это здесь? — голос высокого был хриплым и грубым. Второй голос отдавал весёлыми ехидными нотками. — Я дал тебе эти координаты, значит, здесь, — он хохотнул. — Сними маску, хочу полюбоваться на твою морду. Шрамы залечил? — Отъебись, тварь, — невозмутимо ответил высокий. — Егеря мне ещё не указывали. Рассказывай. Второй деланно тоскливо вздохнул и монотонно забубнил: — Мы с ребятами устроили привал. Слышим — сигналки звонят. Беркис у нас мастак, за километр магию чует. Пошли мы, значит, ловить уебков, которые тут ныкаться решили, смотрим, а там ваш. — Кто? — в хриплом голосе мелькнуло что-то вроде любопытства. — Да поди ж разбери. Вы в этих масках все на одно ебло, уж не сочти за оскорбление. Явно сделал, что хотел, потому что назад уже возвращался, трансгрессировать хотел. Мы ему «сэ-эр», а он рукав задрал, показал метку и свалил. Даже на пятках не крутился, кто-то из сильных. — И? — И мы обшарили всё вокруг. Нихуя интересного, лес как лес. Всё подтёр за собой, говорю же, сильный маг. Высокий хмыкнул. — Времени сейчас нет. Вернусь и сам всё проверю. Спасибо за содействие, егерь, может, помяну твою кличку на каком-нибудь собрании. Егерь оживился и, шмыгнув носом, елейно пропел. — Могу тебе ещё кое-чем пособить. Гермиона сжала древко палочки. Она больше не могла здесь оставаться, чутье вопило — беги! Но вроде как враги должны были убраться совсем скоро. Она могла не рисковать понапрасну. Мерлин, лишь бы мальчишки не пошли её искать… — Я тут с полчасика уже, — продолжил егерь. — Ждал, чтоб не опоздать и не гневить вашу милость. — Реще, — пожиратель явно терял терпение. — Так вот. Тут, значит… Он вдруг понизил голос и Гермиона напрягла слух. Они были совсем рядом, она обязана была слышать, но… — Девчонка? — переспросил высокий, даже не пытаясь говорить тише. — Гоменум ревелио. Гермиона побежала. Так, как не бежала никогда, не разбирая дороги. У неё не было ни секунды на трансгрессию, ей надо было оторваться. Всего немного. Сейчас! — Эй! Голос Рона. Гермиона чуть не упала, боже, нет! Они всё-таки вышли! Но если враги увидят Гарри! Она не могла этого допустить! Егерь остановился. Обернулся на голос бегущих к ним парней. Пожирателя она не видела. — Остолбеней! — егерь мешком повалился на землю, получив два заклятия в грудь и одно её — со спины. — Бегите! — заорала она. — Назад, тут ещё один! Она помчалась к ним, Гарри нерешительно замер, а Рон стремглав понёсся к ней на встречу. Она так сильно ненавидела его за это и так сильно любила, что даже не сразу поняла, что бежит она не одна. Тяжёлые шаги за спиной. Секунда и её пребольно тянут за волосы чьи-то чересчур сильные пальцы. — Стоять! — хрипло рявкнул пожиратель. Рон непримиримо вскинул палочку, но Гермиона почувствовала, как в её горло уткнулось острое ледяное древко. — Ещё шаг и… Она дёрнула рукой, пытаясь наколдовать экспеллиармус в своего противника, но он пнул её коленом в поясницу, и она вскрикнула. Палочка тут же оказалась в руках мужчины. — Уймись, отродье, — прошипел он. Они стояли так в полной тишине в темноте леса. Гарри и Рон с поднятыми палочками и Гермиона напротив них. Их лица, и без того едва различимые в полутьме, расплывались перед её глазами. Она плакала от боли. Пожиратель явно что-то прикидывал. Это длилось несколько секунд, но для Грейнджер прошла целая вечность. В голове царил кавардак: ей нужно было дёрнуться, ударить его в ответ, попытаться развернуться, чтобы заклятия мальчишек попали во врага, а не в неё. Но она не могла. Просто не могла. — Рон, — она не сказала этого вслух. Просто шевельнула губами. Парень смотрел на неё с таким отчаянием, что она всё же заставила себя двинуться. Дёрнуться. К нему. Рон взмахнул палочкой и завопил что-то, а в следующий миг… Её скрутила до боли знакомая воронка аппарации. Мир сжался в одну точку и последнее, что успела увидеть девушка — искажающееся в ужасе лицо её любимого человека.