Между строк

— Привет, мам! Наконец-то позвонила! Как долетели? — воодушевлённо тараторит Вэй Ин, плотнее прикладывая телефон к уху, но тон старается сильно не повышать. Как-никак он идёт по коридорам одного из самых престижных и известных университетов города, славящегося своим архитектурным наследием и непревзойденной программой обучения. И… Кажется, звонок на пары уже отзвонил, а за крики во время учебного процесса его по головке не погладят, будь он хоть трижды сотрудником. — Привет, Лисёнок. Хорошо долетели, — в динамике слышится жизнерадостный голос Цансэ Саньжэнь. — Отец уже умчался выяснять детали экспедиции, а я пока разбираю вещи в отеле. — Куда вы потом? — Это где-то в горах, — задумчиво тянет она. — Добираться далеко, и почти отсутствует связь, но там руины каких-то очень древних поселений. Говорят, сохранились подвалы, где могут быть спрятаны книги или артефакты. — Вот это круто, — искренне восхищается Вэй Ин. — Жаль всё-таки, что я не поехал с вами… — А-Ин, ты же знаешь: твоя помощь необходима там, где ты сейчас, — мягко, но не без строгости прерывает Цансэ. — У тебя только выпуск был — успеешь ещё по раскопкам поскитаться. Обещаю, всё найденное сразу отправится к тебе как новые музейные экспонаты с подробной инструкцией обращения. А пока лучше расскажи, как работа и твой день? — Мам, веришь — нет, но только про тебя вспоминал. Ходил на обед в местную забегаловку и подумал, что ужасно скучаю по домашней лапше… — очень веско и очень жалобно сообщает Вэй Ин. — Недели не прошло, как мы уехали, а ты уже ноешь, что тебе не хватает моей стряпни? — она негромко смеётся и продолжает: — Будь взрослее, А-Ин, привыкай к самостоятельности. — Знаю, мам, это я так, — беспечно отвечает Вэй Ин и нащупывает в кармане кожаной куртки тяжёлую связку ключей. — Не волнуйся, ни со мной, ни с папиной библиотекой в ваше отсутствие ничего не случится. Он подходит к большим двустворчатым дверям, перекидывает навесную резную табличку на надпись «открыто» и поворачивает ключ в замке, проскальзывая в просторное светлое помещение, где пахнет пылью и книгами. — Ты у меня хоть иногда и разгильдяй, но я не сомневаюсь, что университетское достояние в хороших руках. Слава богу, мы с отцом умудрились привить тебе любовь к истории и знаниям ещё с детства, — хмыкает Цансэ, чуть поддевая сына. — Просто в библиотеке действительно много всего любопытного, а вот реши вы вырастить из меня какого-нибудь экономиста или бухгалтера, точно потерпели бы крах, — фыркает Вэй Ин в ответ. — К тому же Мянь-Мянь оставила мне огромный список дел: что нужно разобрать, каталогизировать, оцифровать и прочее… Поэтому скучать не приходится. Семестр же только начался, студентов не так много заходит, так что я и этим успеваю заниматься. — Горжусь тобой, Лисёнок. — Спасибо, мам, — принимает похвалу Вэй Ин, и детское прозвище его сейчас почему-то особенно греет. — Но ты и о себе не забывай. Как там дела у Лин? — раздаётся чуть лукавый вопрос. — Ох, мам, не знаю, мы расстались, — он для полноты эффекта тяжело вздыхает и, заходя за высокую стойку библиотечного ресепшена, падает на своё рабочее место, скидывая куртку. — Как расстались? Вы же только в прошлом месяце встречаться начали… Опять не то? — Ага, не то… — меланхолично подтверждает Вэй Ин. — Честно сказать, я хочу взять паузу. Как раз и поработать смогу нормально: никто не будет отвлекать нытьём, что внимания не уделяю. — Может, это и правильно, — призадумавшись, соглашается Цансэ. — Знаешь, мам, — он ловит какое-то немного трагическое настроение и, поправив сползшие на нос очки в чёрной оправе, опускает голову на стол. Удобнее укладывается щекой на руку, от запястья до плеча увитую письменами мёртвых языков, и закрывает глаза. — Только тебе признаюсь: устал я от всего этого, людей вокруг много, а чувствую себя одиноким. Могу устроить свою личную жизнь хоть сейчас и с кем угодно, но дело в том, что мне не хочется «с кем угодно». А выделить кого-то из общей массы я не могу. — Хочешь сказать, для тебя никто и никогда не был особенным? В этот момент Вэй Ин благодарит небеса за мамину проницательность и их доверительные отношения. — Типа того… — Ничего, твоё тебя само найдёт. Вот как у нас с отцом, — при упоминании супруга голос Цансэ отдаёт особенной мягкостью. — Когда я впервые увидела его на античной выставке — сразу поняла, что мне нужен именно он. Конечно, я тогда не представляла, что мы можем пожениться, и даже понятия не имела, как с ним познакомиться, но тем не менее… — Ты просто хороший интуит, мама: нашла папу, когда тебе ещё семнадцати не было. А меня экспрессивный нрав часто заводит куда-то не туда. И мне всё больше кажется, что девушки — это не моё, поэтому надеюсь вы не будете против, если это окажется не милая барышня? «…а какой-нибудь приятный парень атлетического телосложения…» — заканчивает про себя Вэй Ин. — Разве это важно, если любишь человека? — удивлённо переспрашивает Цансэ. — Не переживай, мы с отцом всё понимаем. Внуков, слава богу, и усыновить можно. Вэй Ин выдыхает, мысленно говоря спасибо теперь уже себе за то, что когда-то не побоялся признаться в широте взглядов. И не прогадал. Мама отнеслась с пониманием, сама пообещала рассказать отцу да ещё и заботливо предостерегла, что раз двойные увлечения, то аккуратнее нужно быть вдвойне. — Обожаю тебя, мам. Мне часто нравятся люди, но всё так быстро проходит, — он, по-прежнему не желая смотреть на мир, приподнимается, удерживая телефон между ухом и плечом, и откидывается на спинку крутящегося кресла. — Почему над головой у кого следует не может просто загореться надпись: «Важно — бери — это твоё»? Тогда всё стало бы гораздо проще! — Много хочешь, сынок, — смеётся Цансэ. — Ладно, мам, мне пора. Обед давно закончился — скоро обязательно кто-нибудь корпеть над книгами притащится… — Пока, А-Ин. Позвоню, как смогу, хорошего дня. — Вам тоже. Только после этого Вэй Ин открывает глаза и сразу натыкается на чужой острый взгляд, быстро отведённый в сторону. Напротив ресепшена стоит парень в светлой рубашке, форменном пиджаке и галстуке универа, вид которого свидетельствует о явном смятении. И долго он здесь? Что успел услышать из откровенного разговора с мамой? Судя по сурово сведённым бровям и поджатым губам, вероятно, немало… Вэй Ин не двигается, так и придерживая погасший телефон у уха, и ждёт от неожиданного гостя хоть какой-то реплики, попутно отмечая, что не видел его здесь раньше. После каникул посетители появлялись в библиотеке не часто, и большинство из них он помнил. А теперь Вэй Ин сидит и думает, не умудрился ли он внезапно нажить себе врага в лице этого чересчур собранного и напряжённого парня, который пока тоже не находит слов для приветствия. — Чем могу помочь? — так ничего и не дождавшись, ему всё же приходится пойти навстречу первым и, несмотря на неловкость ситуации, выдать хоть что-то, нацепив на лицо дежурную приветливую улыбку. — Можете позвать Мянь-Мянь? — слетает с чужих губ короткий вопрос. — М-м-м, нет, не выйдет, — на лице Вэй Ина появляется сложное выражение, и он откладывает телефон. — Она временно здесь не работает, потому что, как бы это сказать… — его руки сами собой наглядно изображают округлившийся живот. — В положении, в общем. Теперь я за неё, — разъясняет он окончательно. На эту фразу уже на лице гостя появляется сложное выражение. И тут удивляться нечего, потому что на первый взгляд скорее можно предположить, будто бы Вэй Ин случайно сюда забрёл. Единственное, что придаёт ему хоть немного презентабельности — это очки. А вот высокий, тщательно завязанный хвост, несколько проколов в ушах, чёрная футболка с изображением умирающего смайла, татуировка, покрывающая руку и этнические браслеты на запястьях, создают образ кого угодно, но только не работника библиотеки. — Новый смотритель? — Ага, Вэй Усянь, если что. Можно Вэй Ин. — Вэй? — незнакомец немного отмирает и удивлённо наклоняет голову. — Куратор библиотеки твой родственник? — Да, мой батя, — довольно сообщает Вэй Ин. — Мне нужны книги по списку. На стойку ложится читательский, куда всунут исписанный лист, и приходится наконец подняться, чтобы вглядеться в аккуратный строгий почерк. — Архитектурный? Разве вам уже нужны дополнительные материалы? Курсовые в любом случае позже раздавать начинают… Или у тебя хвосты с прошлого года остались? — задумчиво интересуется Вэй Ин, машинально покручивая в пальцах кулон с лисом в кельтских мотивах, подаренный мамой на один из дней рождения. — Нет у меня никаких хвостов, — раздаётся возмущённое и со стальными нотками. — Это для личного пользования. — Как скажете, господин Цзян Ваньинь, — не без лишнего пафоса произносит он имя, указанное в читательском и, пользуясь возможностью, внимательнее изучает этого теперь-уже-не-незнакомца. И ненадолго даже залипает. При более близком рассмотрении тот оказывается весьма привлекательным: черты лица довольно резкие, но скулы такие точёные, что изваяние Нефертити позавидует. Разрез глаз, приподнятые к вискам брови и нос с лёгкой горбинкой вызывают ассоциации с хищными птицами, но при всём этом такая внешность не отталкивает, а, наоборот, притягивает взгляд. Светлые сомкнутые губы почему-то хочется сравнить с зефиром — и вовсе не с тем, который по древнегречески означает ветер. «Тебя будто вылепил скульптор», — чуть не ляпает Вэй Ин, но успевает вовремя остановиться, памятуя о своём неоднозначном и, возможно, услышанном разговоре с мамой. Присутствует гомофобия или нет, а слишком явной агрессии в его сторону пока не проявляют — не стоит лишний раз испытывать судьбу. Красивых людей за свою жизнь он повидал достаточно, ни к чему придавать этому слишком много значения. — Сейчас я всё принесу. Любое место в твоём распоряжении. Вэй Ин не глядя машет в сторону длинных рядов столов, тянущихся до высоких ланцетных окон, яркий свет из которых заливает библиотеку, и, прихватив список книг, идёт к архитектурной секции. «Мам, я встретил парня, похожего на Ареса. И он появился в тот момент, когда мы говорили об особенных людях… Как думаешь, это знак?»