Между строк

Следующий день начинается как обычно: Вэй Ин то сидит за стойкой, выдавая изредка появляющимся студентам необходимую литературу, то занимается своими делами, пропадая между книжных шкафов и возвращаясь лишь по трели настольного звонка ресепшена. Признаться, поначалу он не горел желанием принимать предложение отца о работе, считая библиотеку хоть и интересным по содержанию, но смертельно скучным по обстановке местом. Вот только каким-то волшебным образом его быстро увлекли новые обязанности, а атмосфера, в которую пришлось окунуться, не могла не очаровывать. Она навевала мысли о древних эпохах и тайнах мироздания, наполняла умиротворением и собранностью, чего Вэй Ину в жизни всегда сильно не хватало. Вариант, что можно получать удовольствие всего лишь оставшись наедине с самим собой, проводя время с пользой, как-то раньше не приходил ему в голову. А теперь, за довольно короткий срок, он успел полюбить это место: тень похожих на лабиринты стеллажей; шелест перелистываемых страниц; высоту приставных лестниц, без которых не добраться до верхних полок; притягательность убранных в витрины ветхих рукописей; тишину читального зала и вид склоненных над книгами голов. В этой тишине хорошо думалось и, возможно, было приятно находиться именно потому, что вокруг Вэй Ина чаще случался шум и ажиотаж. А ощутив, что и без этого можно прекрасно существовать, он почувствовал себя… Свободнее? Не зависящим от чужого внимания и игр на публику. Хотя… И здесь без относительной шумихи не обошлось: небольшой личный фан-клуб появился уже едва ли не с первого рабочего дня. Всего-навсего стайка милых студенток, которые, оккупируя один стол на всех, якобы приходили просто позаниматься. Но ни единое движение нового неординарного сотрудника не скрывалось от их горящих глаз. Это одновременно было и приятно, и немного раздражало, так как никакого смысла не имело. Вэй Ина в любом случае мало интересовал молодняк, да и портить слухами впечатление о себе он лишний раз не собирался. Одно дело — когда ответственности ноль, а другое — когда ещё и репутация отца на кону. Обвинят в аморальном поведении и тогда уже явно не выйдет отбрехаться маме, что любовь всей своей жизни искал. Она хоть и относится лояльно, но дюжей ветрености никогда не одобряла. Да и не соврал Вэй Ин, когда говорил, что хочет взять паузу, поэтому его ответом на глупые заигрывания была лишь вежливая улыбка. Правда, следовать обещанию, данному самому себе, стало немного сложнее… Цзян Ваньинь пришёл и сегодня, в точности повторяя вчерашний алгоритм действий: та же чуть резковатая манера общения, тот же набор книг, то же место в дальнем конце библиотеки и открытый ноутбук. Вэй Ин вроде бы старался не придавать этому особого значения, но взгляд то и дело обращался в его сторону, невольно задерживаясь на красивом профиле и собранных в пучок волосах, золотившихся в вечернем солнце. Хотя к концу дня Вэй Ин рассудил, что от любования эстетикой чужих черт никому худа не сделается, и с чистой совестью пошёл закрываться. Ведь любуются же люди на произведения искусства в галереях? Так и здесь примерно тоже самое: вид, определённо достойный полотна самого́ Леонардо Да Винчи. В таком размеренном ритме проходит ещё несколько дней. Всё как обычно: ароматный кофе, взятый утром по дороге на работу, ставшая почти родной библиотека, книги, атласы и пособия, мелькающие туда-сюда ничем не примечательные лица, а ещё Цзян Ваньинь, всё послеобеденное время проводящий за дальним столом у окна. Иногда тот наведывался в компании друга — невысокого парнишки, который большую часть времени проводил уткнувшись в телефон, — но всё же чаще приходил в одиночку. Они толком не разговаривали — просто здоровались и прощались, следуя стандартному этикету, а Вэй Ин был бы и не против поговорить. Возможно, немного пообщаться и лучше узнать Цзян Ваньиня как человека. Выяснить, с чем связан грубоватый нрав, который почему-то вовсе не вызывал раздражения и неприязни. Оценить общий уровень знаний и блеснуть своими при подходящем случае. Ну или хотя бы просто понять, по какой причине видный молодой парень так часто пропадает в библиотеке вместо того, чтобы всё свободное время развлекаться с друзьями. В очередной раз задумавшись о своих претерпевших изменения установках, Вэй Ин даже немного озадачился, почему его вдруг заинтересовала суть чужой личности, а не возможность зажать эту самую личность в тени библиотечных шкафов. Хотя немногим позже он бы и от такого не отказался… И ещё Вэй Ин прекрасно понимал: встреть он Цзян Ваньиня немногим ранее, долго бы раздумывать не стал. Когда ему кто-то нравился, мало что могло его остановить. В ход сразу было бы пущено очарование высшего уровня, неочевидный флирт и почти прямые намёки сходить на свидание. А если бы с ориентацией не свезло, то тогда предполагалось задействовать тактику соблазнения натуралов. Вэй Ин и такое пробовал… У него получалось. Но в этот раз всё оказалось как-то совсем по-другому. Цзян Ваньиня не хотелось клеить, поступая с ним, как с прочими. И откуда-то сразу взялось подозрение, что любую фальшь он распознает за километр. Мало того — выглядел не дураком, да ещё и книжки читал хорошие: не абы какие, а довольно редкие издания по истории архитектуры, математическому анализу и медицине. Не хотелось с ним как с рыбой на крючке. Но всё это мелькало в голове Вэй Ина лишь поверхностными мыслями, и он вовсе не был уверен, что реализует хотя бы одну из них. Новообретённые спокойствие и рассудительность всё ещё оставались при нём и говорили о том, что даже с дружбой лезть вот так прямо не стоит — пошлют куда подальше, и дело с концом. Поэтому какое-то время он решил просто понаблюдать, полагаясь на волю случая, который, кстати, представился довольно быстро… И вовсе не потому, что Вэй Ин хотел докопаться или, наоборот, продемонстрировать особое отношение. А потому, что хоть он и любил свою работу, но терпеть не мог бессмысленных действий. В очередной будний день Цзян Ваньинь появляется на пороге библиотеки как по часам, подходит к стойке и, глянув исподлобья, бросает: — Выдай как обычно. Вэй Ин напускает на себя очень серьёзный вид и, отчётливо мотая головой, выражает несогласие, хрустнув солёной палочкой с перцем. — Не понял… — В первый раз ты пришёл и попросил определённый набор книг, большинство из которых нельзя выносить из библиотеки, — обстоятельно начинает он. — И каждый вечер, согласно правилам, тебе приходится их сдавать, потому что это моя зона ответственности. А на следующий день ты опять их берёшь… — И что с того? — негодующие переспрашивает Цзян Ваньинь. — А то что мне надоел этот глупый порочный круг, только отнимающий время. — Вообще-то это твоя работа. Ты не можешь не выдать мне книги просто потому, что тебе неудобно, — заводится он с пол-оборота, сверкая рассерженным взглядом. — Не могу, — соглашается Вэй Ин и, тыкая соломкой в сторону читального зала, безапелляционно добавляет: — Поэтому марш на своё место, — а затем сосредоточенно вперивается в монитор и подгоняет, не давая вставить и слова: — Иди-иди, не отвлекай. У меня ещё куча дел. Ты за меня базу в новый формат переводить будешь или кто? Наигранное возмущение и демонстративное желание остаться в одиночестве — то, что позволит избежать дальнейшего недопонимания и поскорее отправит Ваньиня в нужном направлении. Не то чтобы Вэй Ин сильно рассчитывал на благодарность после, но надеялся, что его поступок немного их сблизит. «Ну и зачем ты это сделал?» — первым делом думает Цзян Чэн, когда видит свою стопку книг, аккуратно сложенную на краю стола, и небольшую табличку «резерв», говорящую, что, кроме него, за это место садиться больше никому не положено. «Просто облегчил себе жизнь, или это можно расценивать как знак внимания..?» Дело в том, что он понятия не имел, как нечто подобное происходит у тех, кому нравятся парни. А то, что новому библиотекарю нравятся не только девушки, Цзян Чэн выяснил ещё в их первую встречу. Неловкость и неуместность его присутствия в момент беседы с мамой тогда зашкаливали, но вовремя уйти он не успел, за что и поплатился максимально щекотливой ситуацией. Хотя Цзян Чэна вполне можно было понять: когда он проскользнул в библиотеку, почти сразу за открывшим её силуэтом, и приблизился к стойке, в его голове сразу высветилось — «охуенный». И вовсе не в каком-то романтическом ключе. Такая реакция обычно бывает, когда видишь на улице крутой байк или офигенный набор шмоток в витрине. Приятное лицо и голос, очки, высокий хвост, татуированный «рукав», этнические цацки — всё вместе слишком хорошо сочеталось и притягивало взгляд. Поэтому вместо того чтобы как-то выдать своё присутствие или уйти, Цзян Чэн просто-напросто безбожно завис и не мог себя растормошить отчасти ещё и потому, что совсем забыл, как нормальные люди разговаривают с нормальными родителями. Для него чужие доверительные фразы телефонного разговора, которые он невольно ловил краем уха, были сродни чуду или откровению. Когда кто-то свободно рассказывает о своих душевных терзаниях и получает нечто большее, чем презрительное выражение лица или выговор в ответ. Дома всегда так было — Цзян Чэн не жаловался, он привык. Родители не ладили между собой и ругались с самого его детства, но после переезда сестры к жениху обстановка с каждым днём становилась всё более невыносимой. Собственно, поэтому самостоятельная подготовка в библиотеке стала хорошим поводом возвращаться домой лишь вечером, минуя крики матери на кухне. Болтаться на улице не слишком прельщало, а учиться Цзян Чэн всегда умел, так что книги послужили ему отличным прикрытием и компанией. Да и шатающийся где-то между стеллажей Вэй Ин вносил во всё это толику разнообразия. Цзян Чэн старался вообще не смотреть в его сторону, памятуя о неловкой первой встрече. Но, как оказалось, новый смотритель был не просто ярким устроенным по блату сынком куратора, а ярким, весёлым и умным сынком куратора. Он общался со студентами всегда легко, почти на равных, часто помогал с подбором литературы, давал советы и прочее, но в то же время и наглеть не позволял, заставляя соблюдать правила. А вот когда он оставил книги персонально для Цзян Чэна, то правилами принебрёг. Хотя, в принципе, подобное не противоречило логике — их всё равно каждый день читал один и тот же человек. Только вот Цзян Чэн теперь не понимал, что это значит. И значит ли хоть что-то… Пару раз случалось… Что ему нравились парни. Как-то он даже на пьяной вписке целовался с тем, к кому проявил лёгкий интерес, но встречаться ни с кем не пробовал. Мотивации и поверхностного интереса всё же не хватало для таких экспериментов. А Вэй Ин всё маячил туда-сюда по библиотеке, мельтеша своим длинным хвостом чуть ли не до задницы… — Больше сюда не приду и вам не советую. Цзян Чэн, ушедший в свои мысли, слышит обиженный шёпот и поднимает голову. Стайка девиц, что неизменным составом тоже наведывалась сюда каждый день, ведёт себя чуть более оживлённо, склонившись к той, которая бросила фразу первой. — Почему? — Что он тебе сказал? — Ты всё-таки позвала его на кофе? — У него кто-то есть, — разъясняет девушка с идеальным каре и броским макияжем, недовольно надувая губы и тут же нанося на них новый слой красной помады. — Сказал… Дорогой ему человек не очень обрадуется, узнав, что он ходит по кофейням с кем-то ещё. Поэтому мы здесь только время теряем… На этом обсуждение заканчивается и студентки, единодушно собирая вещи, поспешно исчезают из библиотеки. Цзян Чэн только пару раз моргает, сохраняет в документе последние наброски на проект и задумывается, складывая руки на груди. Когда Вэй Ин говорил по телефону, то вроде бы упоминал о передышке и о том, что не может найти в людях того, чего хочет… И либо тогда он был не слишком искренен, как и многие в отношениях с родителями, либо таким нехитрым способом сейчас просто избавился от назойливых девиц. «Ну и кто же ты? — Цзян Чэн смотрит прямо на Вэй Ина, который в этот момент выходит из-за стойки и идёт к секции искусств, вооружившись тряпкой для протирки пыли в витринах. — Тот, кто умалчивает об отношениях? Или тот, кто придумывает их, избегая лишнего внимания?» Предмет его размышлений открывает один из шкафов и, чуть повернувшись, сталкивается с Ваньинем взглядом. Глаза, может, и зеркало души, но, к сожалению, ответа на свои вопросы так точно не получить. Да и нужны ли они ему..? Цзян Чэн вновь утыкается в ноутбук и остаётся в неведении, какую бурю эмоций эти гляделки только что всколыхнули внутри Вэй Ина. «Господи боже, почему ты на меня так посмотрел? Я тебе что-то плохое сделал? Или у тебя всегда такой взгляд, который будто без ножа режет?» — про себя рассуждает Усянь, монотонно натирая стекло. У него сейчас было такое ощущение, словно Цзян Чэн ему в самое нутро заглянул. И сотней жалящих молний обжёг там всё к чертям собачьим. Даже что-то внизу живота сладко заныть попыталось… Но, конечно же, это было неуместно, поэтому Вэй Ин немного подышал через нос и успокоился. Правда, отрицать он не мог: впервые за долгое время его посетило желание, чтобы уже не он позажимал кого-то между стеллажей, а его самого впечатали в эти самые стеллажи, прожигая именно таким взглядом. Вэй Ин привык сам вертеть ситуацией, как ему вздумается, давая ход игре только по своим правилам. А тут вдруг захотелось узнать, какими бы оказались правила чужой игры… И вот от этого почему-то стало особенно стрёмно. Явно нездоровые порывы и впечатления в сторону человека, с которым он почти незнаком. Он же не подросток и не в сопливом сериале, чтобы вмиг воспылать душой и телом к кому-то чужому. Что за бред в голову стукнул? Вэй Ин заканчивает дела по уборке и возвращается на основное рабочее место, а уже перед самым закрытием лицезреет перед собой Ваньиня, который всегда уходит последним. — Я так понимаю, книги можно не сдавать? — спрашивает тот, укладывая локти на стойку и опуская подбородок на скрещенные в замок пальцы. — Ну да, — подтверждает Вэй Ин. Он порядком устал, и на словесные перепалки не настроен. — Избавь меня от ненужных перетаскиваний тяжёлых томов с места на место. Просто приходи, читай их — и всё. Когда что-то будет не нужно, тогда и приноси. — Но это ведь против правил. — Моя библиотека — мои правила, — эта фраза выходит жестче, чем следовало бы, потому что в телефоне обнаруживается масса непрочитанных сообщений от не слишком желанного адресата. — Она не твоя, а твоего отца, — неужели это едва заметная улыбка мелькнула на губах Ваньиня? Или показалось? — Папа сам не сторонник глупых правил, так что подобное мне простит, но если тебе очень хочется, можешь эти талмуды вечерами сам расставлять по отделам, разрешаю. Либо побереги время и просто оставляй их на своём столе. — Значит, это теперь мой персональный стол? — Да, Цзян Ваньинь, это теперь твой персональный стол. — Можно просто Цзян Чэн, — слышит Вэй Ин, а когда поднимает голову от телефона, у стойки уже никого нет. Он бы порадовался этой маленькой победе, да вот только, судя по последним сообщениям, у входа в университет его ждёт тот, с кем не слишком-то хотелось видеться, что однозначно испортило момент… «Не успел порадоваться, что от фанаток избавился, так теперь это…»