Между строк

Выше нос, сраженья и хаосу не видно конца, Обернись, я рядом с тобой. Разбей судьбы проклятье, Не позволь истории так завершиться. Дух безумно клокочет, Защищая твою одинокую храбрость. Пускай будущее словно — бурный поток, Никогда не отступай. Следующее утро встречает Вэй Ина тупой головной болью в районе висков, мерзкой похмельной сухостью во рту и абсолютной неспособностью соображать. Даже тот факт, что он просыпается под боком Цзян Чэна, не сильно скрашивает разбитое состояние. Они вместе кое-как поднимаются с дивана, оба помятые, растрёпанные, во вчерашних шмотках, смотрят на бледные лица друг на друга и понимают, что о походе на работу или на пары не может идти и речи. — Я сейчас способен доползти только до ванны и кухни, — хрипло стонет Усянь, щурясь от яркого солнца, заливающего гостиную. Цзян Чэн, соглашаясь, скупо кивает, а Вэй Ин, едва способный на умственные процессы, продолжает: — На двери библиотеки до сих пор висит «инвентаризация»… Ничего, переживут без меня один день… Ты можешь прогулять? Тебе ведь вряд ли лучше, чем мне… — С утра всего две пары по матану, мне их простят. Скажу, что болел, — не сразу отзывается Ваньинь, сжимая руками гудящую голову. — Иногда полезно быть прилежным студентом, меньше докапываются… Иди в душ и вещи потом дай, если несложно… — Угу, — Усянь слабо улыбается и, шаркая ногами как старый дед, тащится до ванны. Около часа спустя он сидит на кухне и вяло хлебает крепкий кофе. Бодрящий напиток — единственное, на что хватило его сил. Цзян Чэн появляется через некоторое время и, глянув на страдающего друга, коротко спрашивает: — У тебя есть быстрая лапша? — Кажется, да, — отстранённо отвечает тот. — В нижнем ящике справа от духовки. Достанешь? А то пол поднимается мне навстречу, даже когда я на него смотрю, не то что наклоняюсь… Ваньинь молча достаёт пару больших стаканчиков из шкафа, и вскоре один из них, залитый кипятком, уже стоит перед Вэй Ином. — Спасибо, А-Чэн, у меня с похмелья так руки трясутся, что я бы стопроцентно облился при попытке залить эту пищу богов кипятком. Просто мрак… Давно со мной такого не было, — он машинально тянется за палочками, надеясь, что после еды хоть немного полегчает. И, к счастью, проверенная неоднократными пьянками горячая заварная лапша почти сразу производит чуть ли не чудодейственный эффект: голова свежеет, а подкреплённый организм оживает. И сразу после этого мозг Вэй Ина включается, в срочном порядке сообщая, что необходимо прояснить всю сложившуюся ситуацию. Вот прямо здесь и сейчас. Он знает, что произошедшее вчера не сон и не плод его воображения, но вся невозможность и абсурдность случившегося Усяня не волнуют. Его волнует совсем другое… — Цзян Чэн… — набираясь уверенности, зовёт Вэй Ин и тянет руку к руке Ваньиня, которая лежит на столе. — Я хочу поговорить. О нас с тобой… — ничего больше он сказать не успевает, потому что чуждая ладонь соскальзывает со столешницы, в последний момент уходя от прикосновения. От этого жеста внутри поселяется неприятный холодок, но Усянь поднимает прояснившийся взгляд и вопросительно смотрит на мрачного собеседника, сидящего рядом. — Что не так? Тот скованно пожимает плечами, отпивает кофе и только потом отвечает: — Понимаю я, о чём ты хочешь поговорить. И знаешь… — Цзян Чэн запускает пальцы в волосы, откидывая голову назад и бездумно глядя в потолок. — Я вообще не привык говорить об отношениях и всяком таком… Изливать душу явно не моя тема. Поэтому просто сразу скажу, что нам не стоит… — Не стоит «что»? — тупо переспрашивает Вэй Ин, не желая воспринимать услышанное, а ещё помимо воли залипая на его красивую открытую шею. Нет, так дело определённо не пойдёт. Отказ Усяня ни в коем случае не устроит. Кто знает, что Цзян Чэн успел понапридумывать у себя в голове, но взаимность у них точно присутствует, и он не позволит это игнорировать. Ваньинь искоса поглядывает на него из-под ресниц и разъясняет: — Учитывая всё, что вчера произошло, и то, как это на нас повлияло, мне кажется, ты неверно оцениваешь свои чувства ко мне. Даже беря в расчёт наши слова друг другу, не стоит сбрасывать с весов состояние аффекта и, как бы это сказать… «остаточные воспоминания прошлых жизней». То было другое время и другие мы — сейчас это уже не актуально… Мы не родня друг другу и нас почти ничего не связывает, кроме недолгого знакомства. Поэтому бросаться в омут с головой было бы опрометчиво, — тон Цзян Чэн непоколебим, а рассеянный взгляд снова устремлён в потолок. — Опрометчиво? Ты что, шутишь? Я сказал, что люблю тебя, и отказываться от этого не намерен, — как нечто само собой разумеющееся сообщает Вэй Ин. — Наплевать мне с высокой колокольни на то, что произошло много лет назад, я всё это сжёг вместе с теми дневниками. Для меня существует только здесь и сейчас. Разве я был не достаточно красноречив в своих намерениях, когда вчера днём первым полез тебя в шею целовать у стеллажей? — он в непонимании округляет глаза. — Да какие уж тут шутки? — размеренно и чётко проговаривает Ваньинь. — Мне казалось, ты сделал это под влиянием момента, не совсем осознанно. Тебе стало меня жаль, а твои чувства, скорее всего, вызваны пробуждением прошлой личности. Он ведь был к тому мне неравнодушен, и тебе передалось его восприятие, вот и всё… Так что незачем обманываться. Ни мне, ни тебе. — Ну охренеть ты всё порешал за меня, даже что я чувствую и буду чувствовать в будущем! А на кофейной гуще часом не гадаешь?! — возмущённо выпаливает Вэй Ин, едва удерживаясь, чтобы не шарахнуть ладонью по столу. — Ты решил, что я втрескался в тебя из-за воспоминаний? — А разве не так? — Цзян Чэн поворачивает голову и смотрит на него в упор. — Если бы я сейчас не чувствовал себя, как желе, вдарил бы тебе по печени, потому что по твоей роже бить — это святотатство, — Усянь с достоинством выдерживает его взгляд и оскорблённо выдыхает: — Господи, ты ведь это на полном серьёзе, да?! Ну тогда слушай, пока тебя розовыми соплями не стошнит, раз по-простому не доходит: я на тебя с первой секунды запал, как школьница слюнявая! Ну, может, я и не сразу сообразил… Но ты мне стал важен с первого нашего разговора! Уж точно до всех долбаных кошмаров, воспоминаний и прочей мистической поебени! У меня рядом с тобой сердце едва не выскакивало, и сейчас та же фигня, а ты мне про какие-то сомнения заливаешь! — он окончательно собирается с мыслями и более спокойно продолжает: — Признаю, сначала у меня были всякие странные порывы: типа меня тянуло к тебе почти без повода и накрывали навязчивые мысли, что я вижу в тебе часть семьи… Но когда я тебя лучше узнал, то осознал, что банально влюбился. Без всяких там оговорок или условностей — просто хотел всегда быть с тобой. Это точно, А-Чэн, говорю тебе. Никакие прошлые личности не заставили бы меня чувствовать то, что я чувствую столь долгое время и после уничтожения дневников. Эй, ну посмотри же на меня, — Вэй Ин разворачивает Цзян Чэна за плечо к себе лицом, потому что за время его монолога тот успел опустить глаза, занимаясь полировкой взглядом столешницы. — Я не заберу своих слов назад. Всё, что я говорил и говорю, настолько осознанно и окончательно, что большей гарантии тебе не даст даже клятва на крови. Это идёт от сердца и души, от каждого атома тела. И это всё теперь только твоё… Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Хотел тогда и хочу сейчас… Я ждал тебя всю жизнь, дождался, а теперь просто влюбился заново. В очередной раз… Ну ответь хоть что-нибудь… Я же знаю, что тебе не плевать, — Цзян Чэн все молчит и отстранённо смотрит куда-то вниз, а судя по его лицу, он определённо о чём-то крепко задумался. И Вэй Ина внезапно шарахает догадкой, от которой кончики пальцев холодеют. — Или ты… То, что было между нами в библиотечной подсобке, просто случайно вышло? И ты не хотел… — Нет! Какие, бля, тут случайности? — резкий горящий взгляд тут же поднимается на Вэй Ина. — Может, оно вышло спонтанно, но я не мог этого не хотеть! Ты совсем мозги растерял? Да меня так от тебя переклинило, что я самого себя боялся и того, что могу сделать! Всё в штаны перетекло из головы! — Цзян Чэн однозначно не собирался этого говорить, но слова явно опередили его разум, и теперь он, смутившись, смотрит в сторону, покраснев скулами. — Я сожалел только, что набросился на тебя не лучше твоего придурошного маньяка… Но не о самом поступке так точно… — Так всё заебись тогда! — Вэй Ин игнорирует последнее замечание, улыбается, испытывая невероятное облегчение и радость, что его самые худшие опасения не оправдались, а следом задумчиво спрашивает: — А-Чэн, слушай… А почему тогда ты этой ночью ничего не захотел? То есть я понимаю, что моим словам ты не поверил, но это не отменяет того, что мы могли бы просто провести классную ночь и… — В том и проблема, что я не хотел «просто провести классную ночь», — Цзян Чэн не удерживается и закатывает глаза, а затем веско выдаёт: — Потому что если тебе кто-то действительно нравится, нельзя пользоваться им по пьяни. Неужели это нужно объяснять? Не знаю, как ты, а я хотел бы всё запомнить, прочувствовать тебя, а не бухло в крови, и быть уверенным, что на утро никто из нас о содеянном не пожалеет. Вэй Ин замирает как громом поражённый, и в его голове тут же всплывает сравнение, что именно так Ванцзи, собственно, и поступил, когда к нему полез перепивший Усянь… Что-то в груди начинает сильно щемить, а Цзян Чэн озадаченно пихает его в плечо. — Эй, ты чего завис? Не ожидал от меня такой старомодной хрени? Ну уж извиняй, может, мои тараканы и попахивают дешёвыми романами, но мне с ними уютно. — По-моему, это охуенно… — отмирает Усянь и негромко поясняет: — Просто, кажется, ты только что заставил меня влюбиться в тебя ещё сильнее… Хотя я не думал, что это возможно. — Боюсь спросить чем? Пуританскими заскоками старой девы? — голос Ваньиня сквозит подозрением и сарказмом. — Тем, что ты совсем не похож и никогда не будешь похож на такого, как Лань Чжань или кого-то другого. Что бы ты не делал, и с какими бы принципами не смотрел на жизнь и секс, — Вэй Ин лукаво ухмыляется, а затем тише добавляет: — Ты нужен мне, А-Чэн. Очень сильно и навсегда. Думаю, я тебе тоже. У Вэй Ина сладко сжимается сердце при взгляде на лицо напротив и, от осознания разницы между всем, что было до Ваньиня и после, в крови вскипает неудержимое влечение к этому человеку. — Ты точно протрезвел? — неожиданно огорошивает вопрос. — Вроде бы да… — не успевает Усянь сказать это, как Цзян Чэн тянется к его очкам и аккуратно их снимает, откладывая на стол. — Ну раз ты уверяешь, что давно запал, как слюнявая школьница… — с иронией произносит Ваньинь. — Значит, теперь точно можно. Он наклоняется к Вэй Ину, пробегает пальцами по подбородку и скуле, а затем осторожно целует, едва касаясь губами. Усянь поражённо выдыхает, чувствуя вмиг пробежавшую по телу дрожь, и немедленно подаётся навстречу, приоткрывая рот и с упоением скользя языком по языку Цзян Чэна. После случая в подсобке он уже знает, что целоваться с Ваньинем просто охренительно. Но от этого тягучего набирающего жар поцелуя совсем другие ощущения, и им А-Чэн будто бы говорит, что больше не сомневается, что готов идти вперёд и до конца по их общему пути, каким бы он ни был. «Да… теперь я чувствую, что ты тоже меня любишь… я получил твой осознанный ответ, как и хотел… не останавливайся…» Вэй Ина буквально затапливает правильностью происходящего и накрывает таким всеобъемлющим кайфом, что он крепко обвивает руками Цзян Чэна за шею, прямо сейчас готовый переместиться вместе с ним в спальню и желательно не выходить оттуда до самого утра. Но Ваньинь сбавляет темп, отстраняется и выдыхает в покрасневшие влажные губы: — Только, А-Ин… Я с парнями не спал. В смысле по-нормальному. — Потрясно же, — воодушевлённый Вэй Ин опаляет горячим дыханием его щёку. — Буду твоим первым, вторым и дальше по списку… Поимеешь меня по всем правилам и полной программе. Хочу отдаться тебе настолько, насколько вообще возможно, чтобы никто не смог затмить меня в твоих глазах и чтобы ты обалдел от удовольствия… — Боюсь, что это тебе может не зайти секс с таким, как я, на фоне всех, кто тебя ублажал раньше, — с явной долей самоиронии и плохо скрываемой ревности говорит Цзян Чэн. — Так, а ну отставить это дерьмо! — резко и внезапно командует Вэй Ин. — Я, к сожалению, не хранил себя для тебя все эти годы, но и сравнивать случайные перепихоны или неудавшиеся отношения с тем, кого я люблю больше жизни, — тупо. Может, тебе и кажется, что я весь такой решительный, но на самом деле у меня пиздец коленки подгибаются от одного взгляда на твоё тело, и до ужаса хочется осуществить все свои извращённые мечты. И я даже готов приступить к ним прямо сейчас… Ну или после ещё одной таблетки антипохмельного, — хмыкая, добавляет Усянь в конце. — Разумно, но кто-то обещал показать мне домашнюю библиотеку отца, помнишь? — Цзян Чэн явно издевается. — А обещания нужно выполнять. — Спорим, книгами ты будешь занят не долго? — Ну это смотря какие книги… — О, я готов посоперничать даже с самыми редкими изданиями! Проверим, как долго ты сможешь заниматься ими, а не мной? — Какой же ты самоуверенный… — Ага, а ты просто хочешь трахнуть меня где-нибудь в окружении этих самых книг… Пойдём, покажу тебе что-нибудь интересное… Вэй Ин провокационно проводит по колену Ваньиня ладонью, но отвлекается на телефон, завибрировавший на столе. — Ой, это мама, А-Чэн, нужно ответить… — он быстро смахивает на «принять» и бодро здоровается: — Привет, ма! — Привет, Лисёнок, — мамин голос сейчас звучит как-то по-особенному тепло. Ну или это ему так кажется, потому что у него только что случилась долгожданная взаимность с любовью всей жизни? Кто знает, но Вэй Ина буквально распирает от внутреннего ликования, которым хочется поделиться со всем миром. А пока он соображает, как бы поэффектнее поделиться своим счастьем с мамой, она сообщает: — У нас с отцом немного изменились планы, так что я вернусь пораньше, где-то через пару дней, смотря какие рейсы будут. — Вы уже закончили с раскопками? — удивлённо спрашивает Усянь. — Не совсем. Отец пока остался там, чтобы закончить дела, а меня отправил к цивилизации пораньше. Сейчас я в отеле. Мне не хотелось уезжать без него, но на это есть причина… — Цансэ делает многозначительную паузу, явно стараясь подобрать слова, что с ней случается крайне редко, и у Вэй Ина сердце уходит в пятки. — Мам? — испуганно и нетерпеливо зовёт он. — С тобой что-то случилось? Ты заболела? Или это по работе? — лавина вопросов несётся уже без остановки. Зная свою мать, живущую работой и наукой, Усянь с трудом может представить причину, заставившую её и отца разделиться, прервав многообещающие раскопки. И почему-то предположения ничего хорошего не сулят… — Всё в порядке, — спешно прерывает сына Цансэ, осознавая, что своей паузой погубила пару его нервных клеток. — Я не заболела, правда, к врачу всё же пришлось сходить, но ты не волнуйся. Мы с отцом, конечно, совсем не ожидали… И думали, что с нами такого уже в принципе не может случиться, как-никак не молодые уже, но… — Вэй Ин ждёт с замершим сердцем продолжения, до сих пор боясь услышать не слишком позитивный ответ, но Цансэ переворачивает его восприятие на сто восемьдесят градусов: — А-Ин, дело в том, что скоро у тебя появится сестрёнка или братик… — её голос звучит смущённо. — Воу-у-у! Ничего себе! Это правда? Так это же круто! Ну и высадила ты меня, мам, я тут уже в шаге от инфаркта был! Вас же обычно и ядерной боеголовкой от работы не оторвёшь, а тут так внезапно… Фу-ух-х-х! — поражённо выдыхает Вэй Ин, расслабляясь. Он и не заметил, как вытянулся в струнку, ожидая ответа матери, а теперь облегчение накатывает покалывающей волной. — Поздравляю тебя! — Спасибо, сынок, — произносит Цансэ, на этот раз без неловкости в голосе. Она, конечно, в курсе, что у неё самый понимающий сын на свете, но сообщать такую новость ей было в любом случае боязно. — Правда, я всё равно думаю, что могла бы ещё остаться на раскопках, тут в ближайшем городе есть врач и… — Ага, счас! Мам, ты чего? Какой местный врач? Я с отцом абсолютно согласен! В тебе-то я не сомневаюсь, но тут уже пора думать за двоих! Тебе только дай волю — ты бы до центра земли докопалась, господи! Прям фанатик своего дела… — А-Ин, но разве ты не такой же, как я? — её разбирает смех. — Тебе если что приглянулось, никто не остановит. Видишь только то, что хочешь, и не слушаешь других, поэтому чья бы корова мычала. Когда Цансэ говорит фразу: «видишь только то, что хочешь», Вэй Ин, словно заколдованный, невольно переводит взгляд на притихшего рядом Цзян Чэна, и улыбка расползается по лицу. — Гены пальцем не раздавишь, — фыркает он. — Теперь тебе нужно быть под нормальным наблюдением врачей, а не каких-то там сельских знахарей. Так что жду тебя дома, сообщи, когда рейс, я встречу. — Хорошо, — покладисто соглашается Цансэ, посмеиваясь над внезапной деловитостью советов сына, ранее не замеченного в изучении рекомендаций для беременных. — А у тебя как дела? Библиотека ещё стоит? — О! Точно, мам, — Вэй Ин лукаво ухмыляется, вспоминая, что и у него есть хорошие новости и переплетая свои пальцы с пальцами Ваньиня. — Я ж тоже хотел тебе кое-что рассказать важное! Помнишь, я рассказывал тебе про Цзян Чэна? — Помню, ты вроде говорил что неравнодушен к нему… — Да! Оказалось, я офигеть как неравнодушен, вот прямо настолько, что хочу прожить с ним всю жизнь. А в ближайшие несколько лет вообще не отходить дальше чем на пару метров, — теперь очередь Вэй Ина нервничать, ожидая реакции на новость. Но вовсе не потому что ему неловко, а потому что для него это тоже по-настоящему важно. — Тот разговор про «особенного человека», помнишь..? Хоть я тогда ещё и не знал, но это было про Цзян Чэна, мам. Я думаю, что искал именно его, — коротко и по делу уведомляет он. — О, ну раз так… То я очень рада за тебя. Точнее, за вас обоих, — в голосе Цансэ слышится улыбка. — Как приеду, обязательно с ним познакомлюсь. — Это будет круто! Он, кстати, тут рядом, можно я включу громкую? Видно, что Усяню аж не терпится, хотя не ожидавший такого поворота Цзян Чэн испуганно мотает головой. — Я не против, если это удобно. — Да всё путём! Включаю! — игнорируя чужие округлившиеся глаза, Вэй Ин жмёт на кнопку динамика и подсовывает телефон прямо под нос своему избраннику. — Здравствуй, Цзян Чэн, очень приятно познакомиться. Спасибо, что делаешь таким счастливым моего вредного и немного дикого Лисёнка. Усянь фыркает, когда лицо Цзян Чэна, секунду назад обещавшее ему все муки ада за такую внезапную онлайн-аудиенцию, освещается учтивой улыбкой: — Здравствуйте, госпожа Вэй. Не за что… — Цзян Чэн, надеюсь, он не доставил тебе проблем? — Если только самую малость, — хмыкает немного расслабившийся Ваньинь. — Но вы не волнуйтесь, я с ним справлюсь. — Тогда я спокойна. Ох и любопытно мне, каким ты вырос, помню тебя хмурым карапузом, — озорные смешинки слышатся в голосе женщины, заставляя вспыхнуть высокие скулы Ваньиня краской смущения. — Ну он с тех пор разве что подрос, мам. А так — такой же хмурый, — ржёт Вэй Ин, пока ему в бок не впивается острый локоть. — Ты передавай отцу привет по возможности, хорошо? — продолжает не заметившая паузы Цансэ. — Может быть, когда Чанцзэ вернётся, Фэнмянь сможет заскочить к нам в гости, как думаешь? Я бы с радостью вспомнила те деньки, когда мы общались все втроём. — Да, я обязательно передам ему. Полагаю, он не будет против. — Вот и славно, ну… Не буду вас отвлекать, мальчики, да и мне уже пора. Скоро в любом случае увидимся. — Ладно, пока, мам. — До свидания, госпожа Вэй. Вэй Ин сбрасывает вызов и поднимает на Цзян Чэна горящий взгляд. — А-Чэн, представляешь, мама беременна! Я, конечно, буду очень взрослым старшим братом, но она родила меня в семнадцать, так что материнство её не обременит ни по здоровью ни по возможности. Никто не планировал и не ожидал, но маленькому Вэй Ину-младшему явно виднее! — Да, я понял о чём шла речь, — кивает Цзян Чэн, слегка улыбаясь. — И тогда пусть уж лучше будет девочка, потому что нянькаться со вторым тобой… Такого и врагу не пожелаешь! — Ах ты засранец! — развеселившийся Вэй Ин пихает его кулаком в плечо. — Откуда тебе знать, вдруг я был идеальным ребенком? — Чушь какая! — Ладно, может, и чушь, но эта новость натолкнула меня на одну мысль… — воодушевлённо продолжает Усянь. — Знаешь, я уже давно думал, что пора съезжать от родителей. А теперь у них ещё и пополнение семейства намечается, так что великовозрастный оболтус вроде меня им точно только мешаться будет. Я даже смотрел квартиры тут рядом, ну, чтобы заскакивать в гости было удобнее. И как насчёт того… Как насчёт того, чтобы жить вместе, А-Чэн? — Цзян Чэн немного удивлённо вскидывает брови, а Вэй Ин добавляет на всякий случай: — И я зову вовсе не потому, что тебе у себя не очень живётся, никакой жалости, честно. Я просто хочу проводить с тобой побольше времени, и такой вариант действительно удобен. Ваньинь ненадолго задумывается, а затем, пожав плечами, произносит: — На самом деле, это и правда звучит неплохо. Мы вроде не настолько дураки, чтобы с совместным бытом не справиться. А как устроюсь на работу, смогу тебе нормально финансами компенсировать, чтобы поровну было. — Договорились, — соглашается Вэй Ин и тянется вперёд, чтобы поцеловать. — Ты, главное, рядом будь, а с любого вида компенсацией мы уж как-нибудь разберёмся. Например, сейчас я очень хочу компенсировать тебе отсутствие должного внимания, которого с самого начала года накопилось очень много…