Сад несдержанных обещаний

Хёнджин

Воцарившаяся тишина была напряжённой. Феликс по какой-то причине отказывался говорить, судя по всему уйдя в свои мысли. Чудесная машинка по накрутке самого себя начала работать на полную мощность. Раз молчит, значит есть что скрывать. Самые абсурдные идеи стали посещать голову Хвана вплоть до того, что Ликс тайно участвует в каких-нибудь боях, чтобы подзаработать. Это, конечно, бред, но уставшее от всего этого сознание начинало генерировать крайне странные вещи. Не выдержав больше, Хёнджин ещё раз повторил свой вопрос и, наконец, получил ответ. Сам. Он умудрился нанести себе такие увечья самостоятельно, просто неудачно упав. В такое слабо верилось, но Феликс говорил слишком убедительно. Хвану казалось, что его день прошёл отвратительно, но произошедшее с парнем было в разы хуже. Он знал, насколько важна эта работа для него и что лишение дополнительного заработка в виде премии было ударом посерьёзнее, чем просто порезы на животе. Ему было очень жаль Феликса, но эмоция эта продлилась недолго. На смену ей моментально пришла злость. Поджав губы, он еле сдерживал себя, чтобы не начать пылить в ответ. Хёнджин искренне не мог понять, неужели Ликс действительно недооценивает всю серьёзность последствий. Почему ему какая-то тупая учёба важнее собственной жизни? Почему нельзя хоть раз прислушаться и сделать так, как будет лучше для него самого? Да и какого чёрта он вообще говорит?! С какого перепугу вздумал решать за Хёнджина, что и как ему делать с собственными планами? Неужели он недостаточно дал понять, что Феликс сейчас для него на первом месте, а потом уже какие-то другие дела?! Почему просто нельзя принять помощь..? Все эти вещи совершенно не укладывались в привычную картину мира Хёнджина. Обычно любой из его партнёров с благодарностью принимал помощь, а не пытался убедить в том, что его поддержка нафиг никому не нужна. Зачем он тогда вообще старается, если этому упрямцу и без него хорошо. Не будь Феликс в таком состоянии, Хёнджин бы обязательно высказал абсолютно всё, что думает. Сейчас он сдерживался из последних сил, чтобы не наорать на парня. Крепко сжав зубы, словно это помогло бы удержать его гневную тираду, Хван пытался дышать глубже. - Чай, - излишне жёстко отрезал Хёнджин, глядя в одну точку. Он искал в ней помощь, чтобы успокоить бушевавшую внутри бурю эмоций. Нахмурившись, Хван перевёл взгляд на выходящего из комнаты Феликса, внезапно осознавая смысл слов. "Прости". Он сначала наговорил таких вещей, а потом извиняется?! Хотелось накричать на него. Сказать, что он идиот, и пусть дальше продолжает гробить своё здоровье, раз такой умный и отказывается смотреть на ситуацию трезво. Однако теперь пришла очередь гнева смениться другой эмоцией, ну или хотя бы немного уступить ей. Беспокойство снова закралось в раскачивающееся на качелях сознание. Хёнджину очень не понравилось то, какой неуверенной походкой Феликс вышел из комнаты. Вопреки просьбе подождать, он поднялся с кровати и пошёл за ним. Ликс стоял у плиты, не замечая присутствия другого человека. Выглядел он ещё хуже прежнего. Встав рядом, Хван хмуро наблюдал за тем, как тот ждал свой чайник. Сам же продолжал молча ругаться на Феликса за его опрометчивость. Всё произошло слишком быстро. Если бы не хорошая реакция Хёнджина, то для младшего всё закончилось бы очень плачевно. Хван никогда не видел, как другие люди падали в обморок, хотя сам раньше частенько оказывался в такой ситуации. Подхватив ослабевшее тело почти в самый последний момент, Хёнджин вместе с ним упал на пол. Он в полнейшем шоке смотрел на парня, пытаясь понять, что вообще ему делать. Феликс на его руках не подавал никаких признаков жизни. Испугавшись, Хван на всякий случай проверил пульс. Найдя его, он облегчённо выдохнул. Живой, и на том спасибо, но этот обморок явно не к добру. Если это из-за того, что Ликс опять не ел целый день, то гневных нотаций на тему важности питания ему не миновать. Осторожно убрав волосы с лица Феликса, Хёнджин отметил, что ему не показалось. Выглядел парень действительно ещё хуже, чем был. Отвратительные догадки закрались в голову и почти сразу же подтвердились. Стоило Ликсу прийти в себя, как он сразу же подскочил к раковине, оперевшись на неё ладонями. Тошнота, головокружение, обморок, всё это походило на негативные последствия лидокаина. Врач рассказывал о них, прежде чем прописать лекарство, и Хёнджин прекрасно об этом знал. Он понимал, что нельзя давать такие препараты, не будучи уверенным в безопасности их воздействия на организм человека, но всё равно сделал этот шаг. Вот и результат. Теперь помимо порезов, Феликса мучал ещё и целый букет побочных действий, а всё благодаря тупости Хёнджина. Он в ужасе смотрел на парня, боясь признаться, что виноват. О том, что ещё несколько минут назад был крайне зол на него, Хёнджин позабыл. Сам не лучше. Подверг Ликса смертельной опасности, а на него хотел наорать за халатное отношение к здоровью. Идиот. - Скорее всего, у тебя аллергия или непереносимость лидокаина. Прости, это моя вина. Я не должен был давать тебе его, не спросив. Это был крайне идиотский поступок, - ответил на заданный, возможно, даже не ему, вопрос Хёнджин. Он наблюдал за Феликсом взволнованным взглядом. Когда тот развернулся, Хван дёрнулся, испугавшись, что парень снова упадёт в обморок, но он лишь осел на пол. Ли плакал, но Хёнджин не знал, из-за чего конкретно. Пережитый за последние дни стресс явно сильно ударил по нему. Хван растерянно смотрел на казавшегося сейчас таким хрупким парня и сам еле сдерживал слёзы. Хёнджин чуть не убил его. Да, его намерения были благими, но действия безрассудными. Ещё и злился из-за какой-то фигни. От самого себя было тошно. Остро хотелось исчезнуть. Пропасть куда-нибудь, лишь бы не ощущать этого мерзкого комка в горле и чувства собственного ничтожества. На подошедшего к нему пса Хёнджин не обратил никакого внимания. Он всё не отрывал потерянного взгляда от Феликса, боясь лишний раз вздохнуть. Слова парня добили окончательно. "Почему ты решил со мной встречаться?" Какой отвратительный и, сука, точный вопрос. Вспоминая истинную причину, Хёнджину хотелось придушить самого себя. Из-за этого тупого спора он влез в жизнь чужого человека и чуть не лишил того её. Не достоин он его, конечно. Единственный "недостойный" тут Хёнджин, который чтобы потешить своё собственное эго, вот так играет с чувствами парня. Кому и что он пытался доказать, ввязавшись во всё это? Прекратить? Пожалуй, с его стороны это было бы правильным решением. Оборвать всё. Закончить этот чёртов цирк и рассказать Феликсу правду. О том, что не испытывает к нему никаких романтических чувств, что всё это затеяно шутки ради, что он заслуживает нормальных отношений, а не жалкой пародии на них. Однако это скорее всего добило бы Ли окончательно. Хёнджин в очередной раз не узнавал себя. С каких пор его волнуют чужие чувства в отношениях, тем более в фальшивых? Почему даже сейчас он думает не о своей шкуре, а о том, как не ранить Феликса ещё сильнее. Ведь правда, расскажи он сейчас всё это, парню станет только хуже. Он явно идеализировал его и, походу, действительно любил. Поступать вот так сейчас – слишком жестоко. Чуть не убить и сбежать, разбив сердце – гениальный план, молодец, Хёнджин!! Он смотрел на такого разбитого сейчас Феликса и внезапно осознал, что сам плачет. Ему банально страшно. Эта шутка зашла слишком далеко. Прошла всего неделя с их знакомства, а он успел настолько привязаться к парнишке, что переживал за него больше, чем за себя, друзей-приколистов, семью, да и многих других в его жизни. Единственным верным выходом из ситуации он видел продолжение этой "сказки", только вот правды в ней теперь будет больше. Хёнджин по-прежнему не планировал рассказывать о споре, но бросать Феликса одного в таком состоянии тоже. Он его теперь вообще никогда не оставит, не сможет. Как можно добровольно отказаться от такого солнца..? Без того причинил достаточно боли. Собравшись с силами, Хёнджин переполз к Феликсу, осторожно обнимая одной рукой за плечи. - Вот куда я могу от тебя уйти, скажи мне? Зачем мне какие-то другие, если я хочу быть рядом с тобой? Мне для этого обязательно нужны причины? Разве простого желания недостаточно? – как бы он ни старался говорить спокойно, голос всё равно подрагивал от переизбытка эмоций. - Феликс, послушай меня внимательно, сейчас ты для меня на первом месте. Я прошу тебя, поверь мне, пожалуйста. Плевать на остальные дела. Друзья и без меня смогут сходить в бар, а учёба никуда не убежит. Я искренне хочу как можно больше времени проводить с тобой рядом, и не потому что меня держит статус твоего парня, а потому что я сам этого хочу. Я готов проживать рядом каждую минуту, быть вместе целыми днями. Я хочу показать тебе то, чем я живу, то, что многим не увидеть никогда, узнать тебя как можно ближе, неужели ты сам этого не хочешь? Просто позволь заботиться о тебе и быть частью твоей жизни, пожалуйста, - шёпотом закончил Хёнджин, утыкаясь в тонкое плечо Феликса. Слёзы предательски подкатывали вновь, и он не стал их сдерживать в этот раз. Это всё было слишком для него. Хёнджин и представить себе не мог, как этот парень за такой короткий срок смог так сильно изменить его жизнь и заставить переосмыслить многие вещи.

*****

Феликс

Как ни странно, на его вопрос в пустоту Хван ответил. "Глупый, серьёзно думает, что это его вина?" - Феликс бы улыбнулся этой мысли, но не смог. Сердце, кажется, совсем перестало биться на те мгновения, которые Хёнджин сомневался. Несколько секунд парень действительно думал, что брюнет сейчас уйдёт. Когда сокурсник подобрался к нему и устроился рядом, обнимая, Ли почувствовал себя чуточку лучше. Стало теплее и уютнее. А его слова... Они были такими проницательными, такими искренними, что захотелось снова расплакаться, только уже от счастья. В действительности он не понимал, как это - любить просто так? Но если Хёнджин говорил правду, то... наверное, это круто. Ростки разумных сомнений в том, что Феликс действительно может быть важнее для Хвана, чем даже семья и учёба, были безжалостно подавлены чувством абсолютного счастья. "Но вы встречаетесь всего неделю! Очнись, он не мог настолько сильно привязаться к тебе, это ведь невозможно!" - кричал мозг. "А если это любовь с первого взгляда?" - не менее горячо отвечало ему сердце. "Что?? Спустя два года, которые вы были одногруппниками, серьёзно? Не смеши меня!" "Ну, он не замечал... а теперь заметил и влюбился, что в этом такого?" "О... спорить со столбом продуктивнее, чем с тобой! Поступай как знаешь, но я предупреждал", - сдался в итоге разум, окончательно отключаясь. "Ты посмотри... он тоже плачет, не может же и в этом лгать?" - победно заключило сердце. Приобняв Хёнджина в ответ, Ли осторожно убрал лишнюю влагу с лица парня. "Нужно что-то сказать... так, начнём по порядку". Голос, вопреки всем надеждам, звучал жалко. Слишком слабо и неуверенно, а кроме того, из-за остаточных всхлипов ещё и прерывисто. Каждый всхлип отдавался болью в порезах, поэтому Феликс изо всех сил старался успокоиться побыстрее. - На с-счёт лидокаина... Уверен, д-дело не в этом. Я не з-знаю, есть ли у меня на него алл-лергия или... ч-что ты там ещё говорил? Но... д-думаю, это просто из-за потери крови. В детстве я, бывало, падал в обморок даже после того, как её брали из пальца, а тут... Т-точно было больше, - Ли глубоко вздохнул и, вроде бы, стало легче. - Прости, что... ну, в общем, за всё. Паршивый какой-то вечер получился, но я правда рад, что ты рядом. И что это именно ты, а не кто-то другой, тоже. Знаешь... обо мне никогда никто так не заботился, поэтому я, наверное, просто... не умею правильно реагировать? - вопрос был риторическим, поэтому Ли сразу продолжил: - И... да, я бы очень хотел провести с тобой как можно больше времени, если ты тоже правда этого хочешь, - Феликс улыбнулся, стёр последнюю слезу со своей щеки и начал вставать. Его губы всё ещё отдавали синевой, а кожа была бледнее, чем обычно, но общее состояние, вроде бы, почти стабилизировалось. Не без помощи Хвана, но он всё-таки встал и заварил злополучный чай. - Думаю, зелёный с мятой нам подойдёт сейчас лучше всего. Кстати, а ты вообще ужинал сегодня? - вдруг вспомнил блондин, предпочитая не думать о том, что сам на еду весь день исключительно смотрел. - Изысканного у меня ничего не найдётся, но... Есть лапша быстрого приготовления, или могу пожарить что-нибудь вроде омлета, будешь? - Было крайне неловко от того, что ничего более приличного он предложить не может, однако всё же это было лучше, чем отсутствие вообще любых "припасов", что тоже частенько случалось.

*****

Хёнджин

Сколько они просидели на полу - неизвестно. Феликс тщательно обдумывал сказанные ему слова. Хёнджин замер в ожидании чего-то, сам не зная чего. У младшего были все основания не верить ему. Неделя - неправдоподобно маленький срок для таких громких заявлений. Хван сам бы усомнился, скажи ему кто-то подобное. По правде говоря, ему до сих пор казалось, что где-то тут мозг пытается его обмануть, но вот только где и зачем. Хёнджин крупно вздрогнул, когда его приобняли в ответ. Мягкое прикосновение к собственным щекам приятно успокоило. Он слишком сильно ушёл в свои мысли, а эти нежные руки стали чем-то сродни яркому мотыльку, что пытался вывести его из всего мрака, творившегося в сознании. Накрыв ладошку Феликса своей, он попытался хоть ненадолго продлить этот момент покоя. Слёзы уже перестали течь, а сердце стало биться не так загнанно. Слова парня эмоционально слишком сильно разнились с его действиями. Они в очередной раз напоминали Хёнджину о том, как крупно тот накосячил. Противный комок вновь начал образовываться в горле, но он всеми силами пытался прогнать его. Главное, что всё не так плохо, как могло бы быть. Нет, он определённо точно уговорит Феликса нормально сходить к врачу. С такими вещами шутки плохи, Хван и так уже сделал достаточно, чтобы усугубить ситуацию. - Я бы хотел верить, что это действительно так, но симптомы очень похожи. Врач, который прописал мне этот препарат, говорил именно о таких проявлениях, поэтому я переживаю, что всё же дело именно в нём. Завтра на приёме обязательно упомяни об этом. Лучше лишний раз убедиться, что всё хорошо, - Хёнджин нежно гладил плечо парня, стараясь успокоиться. Он всячески пытался отгонять мысли о случившемся и сфокусироваться на ослабевшей под действием лекарства речи Феликса. От его слов снова хотелось ударить самого себя, да посильнее. Вот за какие заслуги на его голову свалилось такое чудо? Чем он так провинился, что теперь вынужден отравлять жизнь этого прекрасного парня? Он невольно возвращался в школьные годы, когда отвращение к себе и злость на эту мерзкую слабость были его лучшими друзьями. Сейчас Хёнджин испытывал примерно такие же чувства. Только в этот раз он был ничуть не лучше тех детей, что ежедневно издевались над ним. С этим надо было что-то делать, но всё зашло настолько далеко, что предпринимать хоть какое-то действие было страшно. Абсолютно всё казалось неправильным и могло привести к страшной ошибке. Феликс казался таким разбитым, сломленным и потерянным. Хёнджину хотелось показать ему другую жизнь. Дать понять, что всё может быть иначе, что теперь рядом есть тот, кто позаботится, но он боялся. В очередной раз чувствовал себя жалким трусом. Узнай Феликс истинную причину начала их отношений, как отреагирует? Этого Хван боялся больше всего. Дать надежду, а потом отнять её. Обнулить всё, что было, и вернуть парня на исходную точку, а то и вовсе, отправить в такой мрак, что невозможно представить. Оставалось лишь плыть по течению и продолжать делать вид, что всё хорошо и он безнадёжно влюбился в Феликса. Вот только насколько сильно ему придётся играть в действительности..? Никак не прокомментировав слова парня, Хёнджин помог ему встать. Осторожно, чтобы лишний раз не задеть порезы на теле. Лишь уставшая, но такая настоящая улыбка на его лице говорила о том, что всё относительно неплохо. Следовало бы взять себя в руки и выкинуть из головы весь бред, что шептала совесть. Она видимо решила, что сегодня её день, уж больно часто врывалась в его внутренний диалог с собой. Надо снова стать относительно беззаботным парнем, а не хмурым сгустком пессимистичных мыслей. Хёнджину совершенно не нравилось это состояние. Он слишком долго работал, чтобы теперь вновь вариться в этом мраке. Чай совместными усилиями всё же был заварен и стоял на столе. Феликс выглядел совсем неважно, хоть и пытался показать обратное. Ему бы поспать хорошенько да отлежаться несколько дней. Однако зная упрямство этого парня, в субботу он обязательно пойдёт на чёртову работу и снова проведёт весь день на ногах. Хоть устраивайся к нему туда же, чтобы помочь да приглядеть. На вопрос об ужине Хёнджин лишь усмехнулся. - Я-то поел, а вот ты, сомневаюсь. Не удивлюсь, если за работой опять не успел пообедать, - без упрёка сказал Хёнджин, отпивая тёплый чай с мятой. Либо это она так действовала, либо события вечера давали о себе знать, но спать хотелось ужасно. - Пойдём спать. Надеюсь, ты не против, что у тебя переночую. Не хочу сейчас уходить и оставлять тебя одного, - Поднявшись со своего места, Хван убрал опустевшие чашки со стола. Он быстро ополоснул их и развернулся к Феликсу. Тот, кажется, не особо возражал его предложению. Если у него действительно такая реакция организма на лидокаин, то сонливость вещь вполне естественная. Им обоим не мешало бы пойти уже в кровать да забыть этот вечер как страшный сон. Прежде чем уйти с кухни, он присел рядом с верным псом и, погладив того по спине, сообщил, что сегодня домой они не пойдут. После этого вместе с Феликсом ушёл в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Не хватало ещё чтобы Рич утром запрыгнул на кровать и как-то задел Ли своей тушкой. Быстро расстелив постель, Хёнджин разделся, оставшись в одной футболке и белье. Просить сейчас Феликса о домашних вещах было бы бесчеловечно. Тот едва стоял на ногах, а Хвану будет и так нормально спать. Особенно учитывая, что дома он иногда предпочитал спать вообще без всего. Жарко. Он улёгся на кровать, позволяя Феликсу устроиться под боком. Подождав, пока тот займёт более комфортную позу, Хёнджин осторожно, насколько это было возможно, обнял его, оставил лёгкий поцелуй на макушке. Парень рядом уснул практически моментально. Слишком был измотан. Хван же пролежал довольно долго, всё анализируя произошедшее. Будильник поставил на половину шестого. Перед парами надо ещё успеть погулять с псом, отвести его домой и вернуться к Феликсу. Его очередь готовить завтрак, да и бросать вот так парня не хотелось. На часах было почти два часа ночи, когда Хёнджину, наконец, удалось заснуть тревожным сном.