Сад несдержанных обещаний

Феликс

Теперь картина стала ясной, как цвет неба в весенний солнечный день; цвет, в который была покрашена коробочка, ударившаяся о грудь Ликса и с глухим стуком упавшая ему под ноги, раскрываясь и лишаясь своего содержимого. Хёнджин думает, что Феликс ему изменяет. "Серьёзно?!", - ошеломление от осознания этого факта было настолько сильным, что парень едва не забыл, как дышать. Пустым взглядом он наблюдал за тем, как Хван достаёт бельё и уходит из комнаты, бросая до слёз обидное: "...лучше вместо вечерних свиданий ты бы искал себе квартиру" и "не смей приближаться ко мне, понял? Знать тебя не хочу". Он два долгих года думал только о сокурснике. Каждый день в универе Феликс наблюдал за ним и старался запоминать детали вроде любимого напитка в автомате или места в аудитории. Он старался хоть что-то понять в так любимых Хёнджином самолётах лишь ради того, чтобы быть способным поддержать разговор, если тот вдруг снова с ним заговорит. Да, родители тоже оказывали своё влияние, но ради них он учился куда менее охотно. Вот оно, чудо! Отношения, о которых Ли даже мечтать боялся, случились, а он не смог их уберечь. Феликс так старался делать всё, чтобы Хёнджину было хорошо с ним, чтобы он не переживал из-за того, из-за чего можно не переживать. Только выходит, это не то, что было нужно? Он ошибся? Дверь за Хваном захлопнулась, и Ли будто очнулся. Посмотрев вниз, на пол, он стремительно опустился на колени и бережно подобрал записку с подвеской, снова сложил их на место. Похоже, приятный сюрприз не удался. Феликс поднялся и, открыв дверь в гостиную, посмотрел на диван. Хёнджин лежал на нём, активно делая вид, что спит. Или действительно спал? Подойдя ближе, Феликс заметил лёгкое подрагивание плеч - значит, первая догадка всё же верна. Что ж, тогда он сможет попрощаться почти нормально. Аккуратно поставив коробочку на подлокотник со стороны головы Хвана, парень обошёл диван и присел на его край со стороны ног. Начать говорить было тяжело. Ликс открыл рот и завис, но потом, шумно выдохнув, всё-таки смог начать. – Прости меня. Я не хотел, чтобы так получилось. Не хотел причинять тебе боль. Я думал, так будет лучше для нас, и хотел, чтобы тебе было хорошо со мной. Боялся стать тем, кого ты бросишь через месяц, потому что надоем или начну доставлять слишком много проблем, только выходит, - он запнулся, но, сглотнув внезапно подступивший ком в горле, продолжил, - результат не меняется, и знаешь, лучше бы я действительно тебе надоел. Смотреть, как ты страдаешь, невыносимо. Если хочешь знать правду, я расскажу, но... - он хотел сказать о том, чтобы Хёнджин не обижался и никого ни в чём не винил, но передумал. Если это конец, то какая теперь разница? – Впрочем, не важно. Начнём сначала. Первый раз я солгал о состоянии здоровья. Мне просто было стыдно признаться, что я не смог угодить клиенту: он разозлился, дёрнул меня за рукав, и я разбил пиалу с десертом, а потом, уже когда шёл убираться, за что-то зацепился или споткнулся, не знаю, в общем, упал на... – фантомная боль прошлась по телу, напоминая об этом событии, и Ликс замолчал, решив, что в целом и так всё понятно, – ...к слову, в нашу первую ночь, на самом деле, всё ещё было больно. Ужасно больно. Но я ни о чём не жалею и никогда не пожалею – это была волшебная ночь. Одна из лучших, как и все, проведённые с тобой после. Может, я немного мазохист? – Продолжим. Теперь квартира. Да, чёрт возьми, Шерлок. Ты прав, меня выгнали из-за того, что держать дома животных было запрещено, а уж после того, как Рич погрыз там мебель, хозяйка пришла в ярость. Если вдруг это важно, то чтобы съехать, у меня было всего три дня, и в этом тоже соврал, но лишь потому, что не хотел, чтобы ты злился на пса, я вообще ему должен за спасение, - рваный вдох, - как и тебе. – И вот, наконец, сейчас. Телефона действительно нет, я не игнорировал твои звонки. Просто на работе пользоваться им нельзя, но я не хотел, чтобы тебе было одиноко дома одному, поэтому старался писать почаще. Почти перед концом смены администратор меня всё-таки поймала. Сказала, что вернёт, если схожу с ней на свидание. В противном случае, она пожалуется начальству, чтобы меня уволили. После того инцидента с недовольным клиентом меня уже лишили премии на два месяца, так что для увольнения достаточно даже маленького косяка. Но! - Феликс выделил это слово, показывая, что ещё не закончил. — Я отказался, потому что у меня есть, то есть был ты, и мне хотелось поскорее вернуться. Тогда она сказала, что отдаст его только завтра, чтобы я подумал над своим поведением, а после смены я пошёл, как и предупреждал, за учебником и канцелярией. Потом мне попался ювелирный и... – Феликс вдруг почувствовал, как к глазам подступают слёзы обиды. Тратя почти последние деньги на подарок, не так он представлял себе этот момент, совсем не так. Сморгнув их, Ликс из последних сил закончил: – Ты, наверное, в курсе, что я не большой поклонник самолётов, а почерк на записке — мой. Я хотел порадовать тебя, но снова облажался. Прости, что не оправдал ожиданий и оказался таким фиговым парнем. Уверен, ты быстро найдёшь себе кого-то получше. Я больше тебя не побеспокою, – всхлипнув, Феликс сорвался со своего места и, пока окончательно не расплакался, впихнул ноги в кроссовки, выбежал из квартиры, случайно хлопнул дверью, не рассчитав силы. Проигнорировав ожидание лифта, спустился по лестнице. Без двадцати двенадцать. Уже стемнело и похолодало, а он даже толстовку не накинул. Откровенно херовой оказалась идея выбегать на улицу без телефона, денег (карточки в том числе), в одной домашней одежде и таком настроении. Пойти что ли в реке утопиться? Решив, что топиться лучше утром, чтобы посмотреть на красивый рассвет перед смертью, Феликс, игнорируя косые взгляды прохожих, просто нашёл ближайшую от дома лавочку, залез на неё, съёжившись в комочек, и позволил слезам стекать произвольно, оставляя мокрые дорожки на веснушках и такие же мокрые пятна на футболке.

*****

Хёнджин

Хёнджин не заметил, в какой момент в комнату зашёл Феликс. Либо он сделал это настолько тихо, либо Хван был слишком сильно увлечён своими душевными страданиями, что не услышал, как открылась дверь и как парень подошёл к нему. Лишь когда тот сел на край кровати у его ног, то выдал своё присутствие. Хёнджин упорно продолжал делать вид, что спит, и всеми силами пытался заставить себя перестать плакать. Продолжать разговор не хотелось, он видел и слышал достаточно. Однако Феликс был настроен иначе. Парень говорил. Очень много и долго. Рассказывая абсолютно всё. Это было больше похоже на исповедь. Хёнджин уже не знал, чему верить, а чему нет. Было обидно за то, что большая часть важных моментов была окутана ложью. Даже первая ночь не обошлась без неё. Если Ликс и хотел как лучше, то врать было не самым удачным выходом из ситуации. Слёзы душили, но он всё равно старался вслушиваться в каждое слово, отчаянно пытаясь найти среди них следы правды. В самом конце своей речи Феликс подвёл к той самой коробочке, которая окончательно посеяла раздор между ними. Не найди он её, возможно, они сейчас сидели бы на кровати и обнимались, или пошли наконец-то ужинать. Хёнджин был готов простить всю ложь, но не измену. Однако его сердце пропустило пару ударов, когда он услышал, кому на самом деле предназначалась эта коробочка. То есть Феликс купил ему подарок, поэтому так задержался? Он всего лишь хотел порадовать его, но получил в ответ глупые претензии без разбирательств. Хёнджину стало невероятно стыдно. Настолько, как ещё никогда не было. Это было похоже на правду. Его ошибка заключалась в том, что он не посмотрел на содержимое коробки. Лишь когда она упала на пол, оттуда и правда выпал кулон, напоминающий самолёт. Почерк на записке времени разглядеть не было, но что-то подсказывало, что и тут Феликс не солгал. Громкий хлопок двери вернул Хёнджина в реальность. Только сейчас до него дошёл смысл последних нескольких слов, брошенных подрагивающим голосом. - Не найду… - тихо прошептал сам себе Хван. Даже несмотря на то, как сильно был зол на постоянную ложь Феликса, он всё равно не мог отпустить. Первое, что бросилось в глаза, стоило Хёнджину выбраться из своей одеяльной крепости – та самая коробочка. Он бережно взял её. Внутри и правда оказался небольшой кулон на цепочке и записка, которая заставила в очередной раз почувствовать себя самым отвратительным человеком на земле. Хван тут же попытался надеть украшение на себя, но замочек всё никак не хотел поддаваться дрожащим от эмоций пальцам. Небольшой листочек бумаги с почерком самого дорогого человека был заботливо спрятан под чехол телефона. Феликс так хотел порадовать его, а он всё испортил. В первую очередь - их отношения. Подскочив с кровати, Хёнджин накинул на себя первые попавшиеся под руку вещи, куртку и, обувшись, выбежал на улицу. Ещё не поздно хотя бы попытаться всё вернуть. Да, он продолжал сердиться на парня за отношение к себе, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что сейчас он мог потерять своё солнце навсегда. Оставалось надеяться, что тот не ушёл слишком далеко и не сделал никаких глупостей. К его счастью, Феликс нашёлся совсем рядом с домом. Забравшись с ногами на лавочку, он выглядел настолько печально, что сердце щемило от тоски. Хёнджин снял с себя куртку и осторожно, чтобы не напугать, набросил её на дрожащие то ли от холода, то ли от рыданий плечи парня. Затем он присел на корточки прямо у его ног и робко коснулся как всегда ледяной ладони. - Пойдём домой, не хочу, чтобы ты заболел, - тихо прошептал Хёнджин, не отрывая встревоженного взгляда от фигуры Феликса. Им надо было многое обсудить, но сейчас точно не лучшее время и тем более место для этого. Не выдерживая, он всё же встал, мягко притягивая парня к себе. Вот теперь ему этот чёртов тактильный контакт был необходим больше кислорода. Стало так тяжело и обидно от того, что он в очередной раз не смог совладать со своими эмоциями и почти допустил их расставание. А ведь ещё совсем недавно поклялся себе никогда не бросать Феликса и не допускать того, чтобы ему было больно из-за него.

*****

Феликс

Феликс собирался сидеть на этой лавочке до самого утра, пока не нужно будет идти на работу. Топиться уже передумал, всё же у родителей он один и бросать их вот так – совсем не красивый поступок. В кафе бы взял запасную форму, чтобы переодеться, отработал смену, забрал бы свой телефон и вернулся в переставшую быть приветливой квартиру – за самыми нужными вещами, потому что забрать все он бы физически не смог. Куда пойти потом, он не решил. Как вариант, первые несколько ночей можно провести в самом дешёвом хостеле или вовсе в альма-матер, прячась от охранников. Уйдя в раздумья об этом и о том, как паршиво ему будет видеть Хёнджина меньше, чем через неделю, в универе почти каждый день, Ли не заметил, как к нему кто-то подошёл. Он даже не стал поднимать голову, чтобы посмотреть, добрые намерения у этого человека или не совсем. Что ещё может сегодня произойти? Его изобьют? Или "заберут" в какое-нибудь рабство? Ликс обнял сам себя за корпус, пытаясь унять голодное урчание в животе. Хван наверняка приготовил вкусный, как и всегда, ужин, который Феликс больше не попробует. В целом всё, что делал парень, Ли боготворил и прекрасно понимал, что продолжит восхищаться им даже после расставания. Что-то тёплое ощутимо опустилось на плечи. Куртка? Она пахла совсем как Хёнджин. Парень вздрогнул и, наконец, всё же посмотрел на происходящее вокруг. Хёнджин сидел перед ним на корточках. Тёплые руки парня накрыли его заледеневшие. "Что он здесь делает?" "Пойдём домой, не хочу, чтобы ты заболел", - почти отвечая на вопрос, произнёс собеседник. – Я думал, ты больше "не хочешь меня знать", - шмыгнув носом, напомнил Феликс. Когда его немного потянули наверх, Ли охотно поддался, правда встать без проблем не получилось – за почти пятнадцать минут сидения в одной позе без малейшего шевеления тело успело затечь, поэтому подъём вышел неуклюжим. Парень буквально упал на Хвана, однако довольно быстро попытался отстраниться и встать ровно, но ему не позволили. Слёзы подступили с новой силой. – Хёнджин, я... - Феликс подавился собственными словами и едва не задохнулся, пытаясь начать говорить снова: – Простииии, я... я н-не подхожу т-тебе. Ты д-дос-стоин л-лучшего, а я н-никчёмный. И... и з-за ложь тоже п-простиии, - сдерживать эмоции дольше он не мог, поэтому уткнулся в парня мокрым лицом, вцепившись в него левой рукой, как в спасательный круг, а вторую всё ещё прижимая к животу, надеясь, что это поможет избавиться от раздражающих звуков хотя бы ненадолго. Ликс прекрасно при этом понимал, что выглядит отвратительно не только в глазах Хёнджина, но и в глазах всех немногочисленных прохожих. "Зачем ты пришёл, Хван?!" - попытавшись собраться, Ли отпустил парня и вытер слёзы ладонью. Даже голос прозвучал почти ровно: – Если вдруг ты подумал, что у меня много проблем и я не справлюсь один, то я справлюсь. Тебе не стоит в них даже вникать. Я не хочу, чтобы ты был со мной из жалости, понимаешь? Если пришёл только поэтому, то уходи, я всё равно с тобой не пойду.

*****

Хёнджин

Тяжёлую тишину, повисшую между ними, нарушали тихие всхлипы Феликса. Хёнджин крепко прижимал к себе парня и успокаивающе гладил по дрожащей спине. Они оба совершили очень много ошибок в начале своего совместного пути. Их надо просто преодолеть, чтобы дальше их связь стала лишь крепче и прочнее. Если раньше у Хвана ещё оставались какие-то сомнения касательно всего этого дурацкого спора, отношений и его собственных намерений, то сейчас они полностью исчезли. Его никогда не цепляли женские слёзы: он безразлично реагировал на них или вовсе уходил, но видеть то, как плачет этот человек, было невыносимо. Ему просто нельзя испытывать такую боль, он должен улыбаться, это всё ужасно неправильно. Ровно, как и его слова, полные отчаяния. Если бы не больная рука, то Хёнджин просто взял бы Феликса на руки и отнёс домой. Он же наверняка замёрз, так ещё и голодный, поди не до ужина было. - Нам с тобой надо очень многое обсудить. Виноваты оба: ты врал мне, я поспешил с выводами, даже не посмотрев, что в той коробочке, - рука Хёнджина непроизвольно потянулась к кулону и осторожно сжала его, как самую дорогую вещь, - прости меня за это. Надо было сразу поговорить, но я просто сильно разозлился, представив, что такое реально могло произойти, а в итоге причинил боль обоим. Хёнджин замолчал на какое-то время, подбирая достаточно убедительные слова, чтобы увести Феликса с холодной улицы. Он вновь взял его за руки, даря хоть капельку своего тепла. - Я пришёл не для того, чтобы показать свою жалость к тебе, ни в коем случае. Я пришёл, потому что л… - Хван на секунду запнулся, понимая, что только чуть не сказал. Это напугало. Подобные слова он говорил только своей матери, когда был ещё совсем маленьким ребёнком. С чего вдруг сейчас они чуть не вырвались? - Я пришёл, потому что лучше нам пойти в тепло и обсудить всё дома. Ты же весь дрожишь, так ещё и не поел. Пойдём, не упрямься, прошу тебя. Я не хочу, чтобы наши отношения заканчивались вот так, да и чтобы вообще заканчивались, - здоровая ладонь осторожно коснулась щеки Феликса, нежно вытирая дорожки слёз с любимых веснушек.

*****

Феликс

Сказал и сразу пожалел об этом. "Не пойду? Ты в своём уме?!" - Феликс мысленно ругал сам себя за то, что посмел сказать нечто такое Хвану. Естественно, по-настоящему он не смог бы ему отказать. Тот факт, что Хёнджин ради того, чтобы стоять сейчас здесь рядом и слушать его истерику, вылез из-под тёплого одеяла и, видимо, очень торопился, потому что сам слишком легко оделся, не мог не обрадовать. Ликс почувствовал себя самым счастливым, потому что он действительно оказался парню небезразличен, и появился шанс всё исправить. После слов о том, что Хёнджин "поспешил с выводами", Ликс отстранился от него и внимательно посмотрел в глаза. – Ты... думаешь, что я способен тебе изменить? Предать то единственное, чем, помимо родителей, действительно дорожу? Да пусть у меня во время полёта двигатель откажет, если это произойдёт, – Феликс крепко обнял парня и так прижался к нему, что услышал, как бьётся его сердце. Быстро. Объяснение Хёнджина, почему он пришёл, в целом, было уже необязательным. Ликс бы и без него ушёл с холодной улицы: если за себя он переживал в последнюю очередь, то допустить замерзания Хвана он не мог. "Я пришёл, потому что л…", – ему показалось, или брюнет хотел сказать "люблю"? Мысль была настолько волнующей, что Ликс буквально замер. Однако Хёнджин сказал совсем о другом. "Значит, всё же просто показалось". Снова заглянув в глаза напротив, пока тёплые пальцы стирали слёзы с щёк, Феликс увидел в них нежность. Даже если парень и злился, то теперь уже явно не так сильно. – Да, конечно, пойдём скорее, ты ведь тоже сейчас замёрзнешь, – засуетился он, сбрасывая с себя куртку и укутывая в неё обратно Хёнджина, – спорим, не догонишь? Коснувшись его, имитируя салочки, Ли легко добежал до подъезда и, дождавшись своего нерасторопного парня, который чуть не уронил куртку по пути, вместе с ним зашёл в тепло. Ужин пришлось подогреть, но он действительно оказался очень вкусным. – Ммм, ты точно готовишь лучше меня, – поделился Ликс, доедая последние крошки. Теперь голова почти перестала болеть, и он почувствовал себя немного живее, – я виноват и пойму, если ты пока не хочешь со мной спать, но твоё законное место – спальня. Если всё равно выберешь диван, то я лягу на полу.

*****

Хёнджин

Сердце предательски стучало с бешеной скоростью, пока Хёнджин со всем трепетом прижимал к себе парня. Его слова вновь заставляли задуматься над рациональностью собственных действий. Пошёл бы он за кем-то другим ночью, наплевав на собственную гордость? Вряд ли. Получается, Феликс стал ему настолько близок? С родителями у него никогда не было тёплых отношений, друзья тоже не были чем-то предельно важным. Даже Джисон и Минхо, с которыми он знаком довольно долго, особенно с последним. Про остальных приятелей можно было не заикаться, те служили просто запасным вариантом избавления от скуки. Только вот каким образом Феликсу удалось подобраться настолько близко всего за месяц? Дело явно не в сожительстве. У него были соседи, и со многими он даже толком не общался. Тогда в чём? Как это, чёрт возьми, ему удалось? - Знаешь, дело тут скорее не в тебе, а во мне. Я привык, что все в моём окружении лишь до тех пор, пока им что-то надо. Мне бывает тяжело доверять, и я, наверное, всегда жду какого-то подвоха. С тобой всё как-то слишком хорошо, даже с трудом верится. Вот и зацепился за коробочку, надумывая причину сам себе. Кстати, подвеска очень милая, мне правда понравилась, спасибо. Теперь никогда не сниму её, будет моим талисманом, - последние слова Хёнджин прошептал прямо на ухо, прижимающегося к нему парня. Внезапно Феликс набросил на Хёнджина его куртку обратно и побежал к дому, предлагая догнать его. Хван лишь улыбнулся и, ловя на ходу свою верхнюю одежду, поспешил за парнем. Дома они погрели ужин и наконец-то поели. Обстановка, на удивление, была относительно спокойной, настолько, насколько вообще могла быть после такой ссоры. Все разговоры они решили оставить для завтрашнего дня. Сейчас оба на эмоциях, пусть уже не таких сильных, но лучше переспать со всей этой ситуацией, а потом уже обсуждать её. - Ну, уж нет, никакого пола. Я тебя не для этого с улицы забирал, чтобы ты мне тут простудился. Ложись на кровать, пожалуйста, я приду к тебе, договорились? – серьёзно сказал Хёнджин, домывая посуду. - Да и без тебя спать как-то холодно. Хван благополучно уложил Феликса в кровать, обещая, что придёт после того, как сходит в душ. Он сказал не ждать его, а сам взял чистые вещи и действительно пошёл в ванную комнату. Весь сегодняшний день выдался невероятно тяжёлым в эмоциональном плане, и ему нужна была хоть какая-то разрядка. Такие качели очень сильно били по нервной системе. Сначала несколько дней мучительного бездействия, потом страх за близкого, злость на него, невероятная обида и в завершение всего этого парада чувств – вина. Он буквально ненавидел себя за то, что довёл Феликса до подобного состояния. Не кто-то другой, с кем можно было провести профилактическую беседу или ударить, а он сам. Парень вновь страдал, но в этот раз полностью по своей вине. Он не вывозил такой нагрузки, слишком всё это изматывало, а раз других способов разрядки у него не оставалось, то он решил пойти на крайние меры. Открыв ящик над раковиной, Хёнджин достал оттуда тонкое лезвие. Он очень давно не прибегал к этому способу, научился обходиться и без него, но сейчас выбирать было не из чего. Ещё раз, взвешивая все "за" и "против", Хван принял для себя твёрдое и чёткое решение. Проверив, заперта ли дверь - всё же не хотелось, чтобы Феликс застал его за таким занятием - Хёнджин уселся на пол, предварительно включив душ, чтобы его алиби звучало правдоподобнее. Обычно, для этих целей он использовал бёдра, их проще всего спрятать под одеждой, да и удобно, но сейчас, учитывая тот факт, что с Феликсом у них довольно регулярный секс, а заниматься этим в штанах не очень удобно, то придётся искать другое место. Следующим по приоритету шли плечи. Он не очень любил их за то, что в повседневной жизни порезы почти не давали о себе знать, но их было просто скрыть, особенно в его ситуации. Ещё раз бросив взгляд на дверь, Хёнджин снял футболку. Подрагивающими от предвкушения и небольшого страха руками, он крепко сжимал лезвие. Поднеся его к левому плечу, Хван нанёс первый и пока ещё совсем не глубокий порез. Он был больше похож на царапину и практически не доставил никаких болевых ощущений, даже маленькие капельки крови не спешили начинать сочиться из раны. Скорее просто как разминка перед основными действиями. Теперь он действовал куда увереннее, несколькими чёткими и уверенными движениями рассекая нежную кожу. Хёнджин откинул голову, прикрывая глаза, с огромным удовольствием смакуя боль, что моментально пронзила руку. Хотелось ещё, как можно больше и сильнее. Маленькие капельки крови, что выступали на месте совсем свежих порезов, смешивались с остальными. Хёнджин, словно завороженный, наблюдал за тем, как они, образуя несколько более крупных, плавно стекают ниже по плечу. Он чувствовал, как вместе с этим приходит долгожданное освобождение от всех тяжёлых эмоций, что ему довелось пережить за последние дни. Адреналин, который дарила боль, причиняемая самому себе, был именно тем, в чём так нуждался Хёнджин. Он счастливо улыбнулся, едва сдерживая смех, больше походящий на истерический. Нет, он определённо сходит с ума. С этим бы что-то сделать, но он лишь наносил всё новые порезы. Бедная рука уже саднила от количества ран на ней, но остановиться было слишком тяжело. Лишь когда на ней не осталось места, которое можно было бы скрыть под футболкой, Хёнджин, переступая через собственные желания, отложил лезвие в сторону. Кровь всё ещё продолжала сочиться, явно не планируя останавливаться, однако он провёл тут слишком много времени. Наспех наложив на повреждённое плечо повязку, он накинул чистую футболку и вышел из душа. Стараясь не подавать вида, что что-то произошло, Хёнджин вернулся в спальню. Феликс уже либо спал, либо упорно старался это сделать. Не переодеваясь, он улёгся рядом. Спать в привычной позе на правом боку было неудобно из-за больной руки, а на другой стороне больно из-за порезов, поэтому Хван лёг на спину. Изредка проезжающие мимо их дома машины бросали красивые лучи света на потолок. Наблюдая за ними, Хёнджин наконец-то уснул. Привычное тепло рядом и адреналин, отвлекающий от мрачных мыслей о собственном ничтожестве, отлично работали в паре. Ему впервые за вечер стало спокойно или, правильнее будет сказать, плевать на всё происходящее. Он разберётся со всем завтра. Единственное, что тревожило – как не спалиться перед Феликсом, пока порезы не заживут окончательно. Тот же наверняка заметит какие-то изменения, но и об этом было решено подумать, когда придёт время, если оно вообще придёт.