Сад несдержанных обещаний

Хёнджин

Смотреть на Феликса было невыносимо больно. Ещё хуже – слышать его отчаяние. Хёнджину становилось всё труднее держать эту дурацкую маску безразличия. Хотелось взять парня за руки, убрать их от лица, чтобы не прятался. Поцеловать каждую маленькую звёздочку на его щеках. Прижать к себе и никуда не отпускать, как обещал. Внутренний голос навзрыд умолял Феликса не верить в эту чушь, продолжать сомневаться и не дать их отношениям закончиться вот так. Быть может, не согласись Ли уходить, Сана бы отстала. Условие он выполнил, но парень сам решил остаться. Каждое слово, каждое напоминание о том, как им было хорошо вместе, резало сильнее, чем излюбленное лезвие. Хотелось прекратить всё это немедленно, но Хёнджин был вынужден продолжать ухмыляться и создавать видимость того, что ему глубоко плевать на своё солнце. Феликс даже не подозревал, насколько прав он был. Между ними не было ничего наигранного. Абсолютно всё, что делал Хван, шло от чистого сердца, и потому, что так желал он сам. Никакой спор бы не смог заставить его довериться кому-то настолько сильно, как он сделал это с Феликсом. - Случилось? Спор закончился, вот, что случилось. На кой чёрт мне продолжать играть в замечательного парня из твоих глупых фантазий, если я наконец-то могу избавиться от бесячего тебя. Да даже эта поездка была организована лишь для того, чтобы хоть немного отдохнуть и дотерпеть до конца. Мы постоянно рядом, квартира маленькая, а в Японии была бы возможность сбежать, но ты всё равно как глупая псина продолжал таскаться за мной. А про доверился ты загнул, конечно. Не думал, что мне просто захотелось чего-то нового? Вот я и решил воспользоваться такой прекрасной возможностью, пока ещё можно. Вообще, какого чёрта ты позволяешь себе трогать меня. Убери свои мерзкие руки. Мне слишком противно даже думать о том, что между нами что-то было. Тёплые ладони парня внезапно стали слишком горячими. Хёнджин понимал, что если будет позволять ему как-то проявлять тактильный контакт, то вся актёрская игра полетит к чёрту, следом за разбитыми сегодня самолётами. Он грубо выдернул свою руку, а после с небольшим усилием оттолкнул Ли от себя. Ещё неделю назад между ними всё было замечательно, а сейчас… Сейчас Хван всеми силами пытался доказать, что та сказка была ложью, лишь бы уберечь Феликса от опасности. Слова про день рождения он решил тактично оставить без внимания. Банально не смог придумать, как съязвить на это. Хорошо, что Ли не додумался связать его поведение за всю эту неделю с тем, что произошло в тот вечер, и с тем, что было сейчас. Может, правда в актёры податься, раз даже его парень не смог ничего заподозрить? Феликс снова поднял на него взгляд, и Хёнджину стоило огромных усилий не отвести свой и продолжить гадко улыбаться. Уже щёки болели от этой напряжённой ухмылки. Последний раз он видел его таким в тот день, когда они поругались из-за глупой ревности со стороны Хвана. Тогда было паршиво. Сейчас ещё хуже. В ту ночь он пообещал, что не оставит его, никогда не бросит, не поступит как конченный мудак, но что он делал в данную секунду? Правильно, уничтожал всё то доверие, которое с огромным трудом строил совместно с Феликсом все эти четыре месяца. От тихого и какого-то убитого голоса стало совсем плохо. Хёнджин прикусил щёку, чтобы сохранить контроль над своими эмоциями. Во рту ощущался лёгкий привкус крови. Надо срочно что-то отвечать, но он даже подумать о таких страшных вещах не мог, не то, что пожелать вслух. После мучительной и долгой борьбы с собой, он всё же открыл рот, и с его губ сорвалось чёткое и уверенное: - Пусть сбивает. Могу сам сесть за руль, если хочешь. Он действительно был готов сесть за руль. Но только для того, чтобы разбиться о ближайший столб и не заставлять Феликса чувствовать эту боль от разбитого сердца, которую испытывал сам.

*****

Феликс

В глубине души парень надеялся, что сейчас Хёнджин раскроет руки в жесте широкого объятия, тепло улыбнётся и скажет, что он пошутил. Ужасно, тупо, просто отвратительно, но пошутил. Только он не шутил. Ядовитое "пусть" заставило мир расколоться на "до" и "после". Феликс пошатнулся, сделал неуверенный шаг назад. Неужели настоящий Хёнджин всё время был именно таким? Как Ликс умудрился настолько сильно ошибиться? – Но ты же... обещал. Я просил тебя не... – он осёкся, его слова всё равно ничего не изменят. Кольца вдруг стали давить и буквально прожигать кожу. Снимая их, Ли тихо матерился. – Я больше не прикоснусь к тебе, не переживай. Минхо, возьми, пожалуйста, – Дрожащей рукой он аккуратно вложил подарки некогда самого близкого на свете человека в ладонь его друга – он всегда казался наиболее доброжелательным из всего окружения "звёздного" сокурсника, а затем снова повернулся к Хёнджину. Теперь слова произносились легко, будто их говорил не он, а кто-то другой. Кажется, даже голос звучал иначе, почти отстранённо. – Знаешь, я правда думал, что обрёл в тебе спасение. Ты исцелил не только физические, но и душевные раны. Я жил тобой и был счастлив. Этих страниц не вырвать из книги моей жизни. Я открылся тебе действительно, как самый настоящий щенок, позволял гладить живот и получал от этого удовольствие. Облизывал твои руки и всегда получал угощение. Тебе было противно? Понимаю, мне теперь стало тоже. Прости, что пришлось "нянчиться" со мной. Пойди, повеселись с друзьями, наверняка станет легче. Отброс Ли Феликс больше не посмеет тревожить вас, Ваше Величество. Лучше бы тот придурок зарезал меня у кафе. Прежде, чем окончательно развернуться и уйти, парень с замиранием сердца пронаблюдал, как кольца, уже переданные их изначальному владельцу, практически сразу отправляются в мусорное ведро. Потрясающее зрелище. Пожалуй, теперь именно там им самое место. Удержать лицо оказалось невозможным, поэтому слеза, против воли скатившаяся по щеке, с тихим стуком упала на полированную плитку. Этот своеобразный сигнал послужил призывом к действию, и, сорвавшись с места, Ликс убежал на выход. Он не стал признаваться, но самым отвратительным во всей этой ситуации ему представлялось вовсе не предательство, а чёткое осознание того, что он всё равно продолжал искренне любить того, кто только что на протяжении нескольких минут издевался и унижал его перед половиной университета, выставляя все самые ценные и сокровенные моменты чем-то жутким и раздражающим.

*****

Хёнджин

Хёнджин молчал. Он пытался концентрироваться на чём угодно, кроме Феликса. Невыносимо сложно смотреть на то, как страдает твой любимый человек. Хуже только осознание, что причиной этих страданий стал ты сам. Хван прекрасно помнил, что именно он обещал. Помнил ту ночь, когда ему впервые стало стыдно за этот спор, помнил вечер на кухне, когда заверил, что никуда от него не уйдёт и всегда будет рядом. Упрашивал Феликса дать ему возможность просто быть рядом и заботиться. Сейчас он был готов стоять перед Саной на коленях, унижаясь и моля о том же. Хёнджин понял, что не дышит, наблюдая за дрожащей ладошкой, передающей кольца его лучшему другу. Небольшой самолётик, всегда висящий на его шее, вдруг стал обжигать. Рука непроизвольно дёрнулась, чтобы прикоснуться к нему, но Хван вовремя остановился, вспомнив, что надо продолжать держать образ. Нельзя давать выход эмоциям, кричащим так сильно, что Феликса он почти не слышал. Только последняя фраза смогла пробиться через этот барьер и долететь до самого сердца, уничтожив его на мелкие кусочки, которые едва ли удастся склеить. Неожиданно для самого себя, он подошёл к Минхо и забрал те самые кольца, что когда-то служили для них негласным признанием в любви. Хёнджин искоса посмотрел на Феликса, проверяя, наблюдает ли он, а после развернулся и пошёл в сторону ближайшей мусорки. Лучшее завершение спектакля. Он бы ни за что в жизни не смог совершить этот поступок. Три маленьких ободка были единственным, что напоминало о потерянном навсегда счастье. Он быстро снял с левой руки другие кольца, которые носил крайне редко, ими было не жалко пожертвовать. Ловко провернув подмену, Хёнджин спрятал своё сокровище в кармане брюк. В корзину отправились бесполезные кусочки металла, про которые он даже не вспомнит. Это произвело нужный эффект. На щеках Феликса появились первые слёзы, а ненависть к самому себе запылала с новой силой. Он вернулся к друзьям и долго смотрел вслед уходящему парню с самодовольной ухмылкой. - Какой же ты мудак, - послышался разочарованный голос Минхо откуда-то справа. - Знаю, - тихо, едва слышно, ответил Хван. Когда все заинтересовавшиеся ссорой поняли, что всё закончилось, и разошлись, губы задрожали, а улыбка постепенно исчезла с его лица, наконец-то обнажив истинные чувства. Хёнджин больше не мог держать себя в руках, чувствуя, что ещё немного и истерика накроет его с головой. Слёзы непроизвольно бежали по щекам, оставляя мокрые пятна на рубашке. Стоять ровно казалось непосильной задачей. Если бы не лучший друг, который вовремя успел подхватить Хвана под руки, он бы точно познакомился с полом. Минхо отвёл его в туалет, попросив Джисона подождать снаружи, за что Хёнджин был ему благодарен. Как только дверь закрылась, эмоции сокрушительным потоком вырвались наружу. Всё тело ломило от беззвучной истерики. Он со всей силы сжимал ткань футболки Минхо, который окончательно перестал понимать своего друга и лишь молча был рядом, пытаясь поддержать. Сколько Хёнджин провёл в этом состоянии, неизвестно. Он раз за разом прокручивал в голове слова Феликса, полные отчаянной мольбы не покидать, не давать ему вернуться обратно в тот мрак, из которого ему удалось вытащить это чудо. А после свои… Желание послать всё к черту, выйти и побежать за Феликсом со всех ног, чтобы обнять, сказать, что он просто пошутил и они всё ещё вместе. Вновь надеть на его тонкие аккуратные пальцы кольца, что сейчас тяжким грузом лежали в кармане. Утешить и в который раз умолять дать ему шанс доказать, что любит его. Хёнджин вздрогнул от этой мысли. Он только что понял, что невероятно сильно любит этого человека. Влюбился ещё в самом начале, даже, наверное, до их первого свидания. А ещё осознал, что ни разу так и не сказал Феликсу о своих чувствах, потому что боялся неизвестно чего, а теперь жалел об этом. Такой возможности больше не будет. Никогда. Он никогда не сможет вновь быть с тем, без которого не видел своего будущего… Хёнджин пришёл в себя только тогда, когда Минхо насильно умывал его ледяной водой. Они всё ещё находились в университете. Не самое лучшее место для истерик, знаете ли. Он поднял взгляд забитой собаки на друга и совсем тихо попросил: - Останься сегодня у меня, пожалуйста. Мне слишком страшно возвращаться в пустую квартиру…

*****

Феликс

Феликс не знал, куда идти. За один короткий диалог у него не осталось ничего в этом городе, кроме работы, которую он с трудом терпел, университета, в котором никогда не хотел учиться, воспоминаний, ставших из самых счастливых уничтожающими изнутри и... Саны. Единственная, кого он, пожалуй, пусть и с натяжкой, мог бы назвать своей подругой. Слёзы мешали найти нужную строку и заливали дисплей, заставляя гаджет сходить с ума. Когда Феликс смахнул их, то обнаружил, что звонит Хёнджину. "Мать твою!" – Быстро вытерев воду о свитер, Ли сбросил звонок. Несколько раз глубоко вдохнул. Надеяться, что Сана не поймёт по голосу, что ему плохо, было бессмысленно, так что сразу после этого, он нажал на новый вызов. – Да, Ликси? – Голос девушки был таким, словно она ждала звонка, но парень не обратил на это внимания, как проигнорировал и обращение, которого никогда прежде не допускал, каждый раз поправляя. – Я... мы... Хёнджин... он, – Собрать слова в осмысленное предложение оказалось непросто. Тогда девушка решила помочь: – Что-то случилось, да? Он бросил тебя? – Д-да-а-а-а, – завыл Ли, больше даже не пытаясь скрыть эмоции и сказать что-то более внятное. Плевать было, что он сидел, прислонившись к какому-то дереву в парке и без куртки. Как-то не подумалось о верхней одежде, когда он бежал мимо раздевалок. – Понимаю тебя, Солнце. Однажды я тоже испытала это. – Сана... что мне делать? – Приходи сегодня ко мне. – Ты уверена? – А у тебя есть идеи получше? – Ну... – Вот именно. Буду ждать тебя после 18:00, адрес скину. Береги себя. Девушка отключилась, а Ли сжал телефон в руке и уткнулся лицом в колени. Холодно. Мороз с каждой минутой всё агрессивнее щипал мокрые щёки, пока пальцы, безответственно оставленные без защиты, медленно немели. – Молодой человек, вам плохо? Может, скорую? – спросил какой-то прохожий и Феликс, подняв на него мутный взгляд, отрицательно качнул головой. Потом всё-таки поднялся и дошёл до какого-то случайного кафе. Заказал чай, есть не хотелось. Наоборот, желудок скрутило так, что он был уверен, если запихнёт в себя хоть что-то – его непременно стошнит. В седьмом часу он пришёл к Сане. Девушка открыла дверь и улыбнулась. – Проходи, чувствуй себя как дома.

***

Феликс лёг спать (исключительно по настоянию Саны) на диване в гостиной. После продолжительной истерики его плечи всё ещё подрагивали, но, возможно, именно полное отсутствие сил позволило отключиться достаточно быстро. В половине двенадцатого девушка сделала селфи со спящим парнем и отправила его Хёнджину вместе с сообщением: "Молодец, твоя игрушка сломалась так сильно, я даже, наверное, не смогу починить. Но не вздумай связываться с ним снова, теперь он – мой. И отныне каждый твой роман будет кончаться именно так".

*****

Хёнджин

Минхо совершенно внезапно оказался единственным здравомыслящим в их компании. Всё ещё находящегося в шоке от происходящего Джисона было решено отправить к себе домой. Хёнджина же он едва ли не на себе тащил до его квартиры. Тот сопротивлялся как мог. Желания возвращаться в это место не было совершенно. Он боялся той пустоты, что ждала его. У Хёнджина больше не было дома. Феликс ушёл и забрал с собой абсолютно всё тепло. По дороге они зашли в магазин, опять же по настоянию Минхо. Друг утверждал, что ему надо расслабиться и попытаться отвлечься. Они купили несколько бутылок относительно крепкого алкоголя. Разумеется, вряд ли всё это уйдёт за один вечер, но бегать потом за добавкой не хотелось. В квартире всё напоминало о том, что ещё утром тут жило счастье. Даже запах, что успел почему-то измениться за недолгие три месяца. Только переступив порог, Хёнджин моментально ощутил, что его накрывает новой волной истерики. Минхо среагировал довольно быстро. Он усадил друга за кухонный стол и налил ему первый бокал, который парень с огромной охотой осушил почти сразу. Сначала говорить не хотелось совершенно. Они общались на отстранённые темы, пытаясь избегать того, что произошло несколько часов назад. Однако под вечер начало накрывать по новой. За окном совсем стемнело, а в Хёнджине было приличное количество алкоголя. В такое время Феликс уже всегда был дома, не считая того дня, когда немного потерялся. Внезапно накатила тревога. Хёнджин не знал, где сейчас его уже бывший парень. Что с ним? Куда подался? Не сделал ли что-то страшное..? Он был готов сорваться искать его, благо Минхо вовремя остановил. Добил телефон, про который Хёнджин забыл и не трогал до этого момента. На экране высвечивался один пропущенный. От Феликса. Зачем тот звонил? Может реально случилось что-то жуткое, и ему срочно нужна помощь? - Он звонил, - дрожащим от подступающей паники голосом сказал Хёнджин, в очередной раз подрываясь со своего места. Сильная рука Минхо остановила его, усаживая обратно стул. - Даже не вздумай. Ты не в том состоянии, чтобы совершать подобные подвиги. Где мне потом искать твою пьяную тушку? - Тогда ты. Умоляю, найди его. Я переживаю. Где он сейчас? Ему же даже некуда пойти. А вдруг он замёрз? На него напали или ещё что похуже, - думать о том, что Феликс звонил с целью попрощаться, не хотелось, но пьяное сознание рисовало только такие картинки, - Минхо, прошу тебя, найди его. Я просто хочу убедиться, что с ним всё хорошо. Мне страшно перезванивать… Старший и более трезвый товарищ понял, что надо прекращать эту истерику. Он силой запихал Хёнджина в душ, уверяя, что пойдёт искать его бывшего парня, а сам отправился в ближайшую аптеку. Купить нормальные успокоительные и снотворные препараты без рецепта почти невозможно, поэтому пришлось обманом запихать в друга огромную дозировку того, что удалось добыть. Он добавил порошок в чай, ощущая себя мамочкой, которая хитрым способом пытается дать ребёнку лекарства. После долгих уговоров Хёнджин всё же улёгся на диване. Заходить в спальню, где концентрация напоминаний о Феликсе просто зашкаливала, было всё ещё страшно. Он не выпускал телефон из рук, боясь теперь пропустить очередной звонок. Однако получил совсем иное. Очередное сообщение от человека, который сломал его мир. Очередной едкий текст, который было противно читать, сообщил ему довольно ожидаемую, но не менее жуткую вещь. Хуже была только фотография. На ней Феликс спал и выглядел он так себе. На лице отчётливо виднелись яркие следы многочасовых слёз. Это окончательно разбило ему сердце. Из всех людей, Ли пошёл именно к Сане. Той, которая сотворила это. Захотелось немедленно забрать его из логова страшной ведьмы, но текст сообщения дал ясно понять, что нельзя. Хёнджин был фактически связан и полностью находился во власти этой девушки. Она могла в любой момент изменить своё решение и навредить его солнцу. Лекарство, которым напичкал его Минхо, начало действовать, и Хван, сам того не осознавая, повалился в сон. Тревожный ледяной сон. Непривычно ранним утром навязчивое желание позвонить Феликсу не пропало. Хёнджин бы ему последовал, но парень сейчас сто процентов находился рядом с Саной, а значит та могла подумать, что что-то не так. Подвергать его лишний раз опасности не хотелось, без того сделал достаточно "хорошего". Всё, что ему оставалось – написать короткую смску. "За вещами можешь заехать завтра в первой половине дня". Он долго не решался отправить это. Несколько раз перечитывал текст. Как-то слишком сухо и даже грубо вышло. С другой стороны, в глазах Феликса он выглядел конченным мудаком, поэтому похуй. Хёнджин отправил сообщение уже только тогда, когда потрёпанный после тяжёлой ночи Минхо вышел из спальни. - Феликс заедет завтра за вещами, - зачем-то тихо уведомил его Хван. Осознание того, что завтра даже малейших напоминаний о парне тут не останется, заставило сердце неприятно сжаться. Надо срочно отвлечься. Приготовлением завтрака занимался Минхо. Они раньше уже жили какое-то время вместе, поэтому, попробовав готовку Хёнджина в то время, друг больше не подпускал его к кухне. В попытках адекватного способа переключиться Хван не нашёл ничего лучше, кроме как собрать все вещи Феликса. Он понимал, что парню будет максимально плевать на их состояние, поэтому скидывать будет в спешке. Да и вряд ли у него появится желание задерживаться тут, так что ещё и забыть что-то важное может. Так Хёнджин сделает хоть что-то хорошее и облегчит Феликсу обустройство на новом месте. Монотонная стирка и глажка действительно успокаивали. Хван старался не думать, кому конкретно принадлежат эти вещи. Минхо косился на него. Когда Хван объяснил причину своего приступа уборки, он произнёс лишь многозначительное: "М". Друг был с ним весь день, даже на практику не пошёл, хотя сегодня должен был. Хёнджин не говорил этого вслух, но был невероятно благодарен ему. Один он бы точно свихнулся. Ближе к вечеру все вещи, постиранные и выглаженные, лежали по сумкам, аккуратно сложенные по стопкам. Он даже старался разложить их по категориям, чтобы парню было проще разобрать их и убрать в шкаф. Все остальные мелкие вещи, по типу тех же скетчбуков и принадлежностей для рисования он также бережно убрал в чемодан. Несколько раз прошёлся по квартире, чтобы точно ничего не забыть. Немного поколебавшись, он заодно закинул одну из своих футболок, в которой иногда по дому ходил Феликс. Зачем сделал это? Не ясно. Просто захотелось. Сам её уже вряд ли наденет, так что пусть носит парень. Спустя какое-то время Хёнджин стал собираться сам. Почти девять вечера. Скоро у Ли закончится смена, и он всегда ходил встречать его. Хёнджин даже не задумался над тем, что по идее уже не надо. Оно произошло как-то само. Одумался только, когда Минхо спросил, куда он вообще собрался в такое время. - Феликса встречу, - без задней мысли ответил Хёнджин и только потом понял абсурдность своего поступка. Однако вместо того, чтобы переодеться обратно в домашнее, он достал большую чёрную толстовку с капюшоном и попросил у друга куртку. Лучше не показываться Феликсу так явно. Мало ли к чему это может привести. Ровно в девять он уже был у служебного выхода. Спрятался в темноте за одним из деревьев. Феликс долго не выходил, а Хёнджин надеялся, что его просто зачем-то задержали на работе. Спустя минут десять парень всё же вышел, но почему-то без куртки. Хван подумал, что он просто выбежал что-то выкинуть, но нет, Ли в таком виде отправился в противоположную от ресторана сторону. На улице мороз, а этот идиот ходит раздетый. Почему? Где его верхняя одежда? Дома точно не было. Неужели оставил вчера в универе после их ссоры? Стало ещё паршивее. Хёнджину стоило огромных усилий не выйти из укрытия, чтобы завернуть это чудо в свою куртку и не дать ему замёрзнуть. Они шли так, Феликс по дороге, а Хёнджин кустами до дома Саны. Парень заметно подрагивал, и смотреть на это было невыносимо тяжело. Хван подумывал сбегать завтра в универ, но вовремя вспомнил, что тот будет закрыт. Причина, по которой так будет, должна в обычной ситуации доставлять радость, но не в их случае. Завтра Соллаль, который Хёнджин хотел отметить вдвоём с Феликсом. Даже родителям сказал, что не приедет в этом году. Он каким-то чудом забронировал им номер в одном из лучших отелей с горячими источниками. Они должны были завтра поехать туда и провести отличные выходные, а вернувшись, Хван бы подарил свой главный подарок, на который очень долго не мог решиться, но, взвесив все за и против, понял, что счастье Феликса стоит для него больше, чем что-либо ещё в этом мире. Источники ладно, их можно отменить, а вот за сюрпризом придётся всё же завтра сходить. Хёнджин убедился, что Феликс зашёл в подъезд и теперь находится в относительной безопасности, хотя вряд ли так можно назвать дом той, которая отравила его. Простояв ещё какое-то время под окнами, он всё же пошёл к себе. Дома его ждал друг, который без лишних просьб согласился остаться ещё на ночь. Всё же, когда ты приходишь домой и видишь на пороге чужую обувь и одежду, морально проще. Совсем капельку, но проще. Они опять просидели на кухне почти до утра. Минхо, вопреки всем протестам Хвана, в какой-то момент всё же закурил прямо в квартире. Как он сказал: "Я заебался бегать на балкон каждый раз, холодно. Потерпишь, ничего страшного, считай это плата за мои услуги". Хёнджин сначала ругался, а после смирился настолько, что сам попросил у него одну сигарету, хотя прежде вообще не понимал этой пагубной любви друга. Уснуть так и не смог. Отправив уже отключающегося Минхо в свою спальню, Хёнджин остался на кухне один. Тишина давила, а тревога от предстоящей через несколько часов встречи душила. Оставшись один на один со своими мыслями, Хван уже больше не мог держать эмоции под контролем. Его затащило в истерику практически так же, как и в университете. От невозможности кричать, он с силой хватал себя за плечи, пытаясь найти так хоть какую-то поддержку. Феликса не хватало. Хёнджин скулил словно побитая собака, которую бросил хозяин, не считая более нужной. Успокоился только ближе к девяти утра. Заставил себя сходить умыться и невольно посмотрел в зеркало. Видок у него был так себе. Глаза красные от слёз и недосыпа, волосы похожи на последствия удара молнией, все плечи, руки и шея усыпаны синяками и царапинами. В момент истерики он даже не обратил на это внимания. Повязки, что защищала порезы от чужих глаз, он на себе не наблюдал, видимо сбил в какой-то момент. Решив не заморачиваться, Хёнджин достал обычный большой пластырь и попытался заклеить хотя бы так. Вышло криво, но как-то похуй. У Минхо будут вопросы, но на это уже тоже похуй. Он даже не стал одеваться, не до этого. Скоро должен прийти Феликс, а вот это уже действительно важно. Надо будет опять нацепить на себя образ счастливого мудака, который невероятно рад тому, что избавился от него. Пусть внутри, да и снаружи тоже всё кричит об обратном, но надо хотя бы попытаться.