Сад несдержанных обещаний

Хёнджин

Первые пару дней было слишком тяжело. Феликсу, который не оставил его без допроса после столь странного поведения, пришлось соврать. Он придумал легенду о том, что Сана позвонила ему и попросила забрать, потому что парню внезапно стало очень плохо. В какой-то степени это было правдой, но Хёнджин всё равно чувствовал себя паршиво, когда лгал ему. Вернувшись в тот день домой, ему остро захотелось вновь взяться за лезвие. Единственное, что останавливало – новая порция вопросов от парня, которые сто процентов возникнут. Хёнджин изо всех сил старался не подавать вида, что произошло страшное. Он всё так же был постоянно рядом с Феликсом, пытался быть хотя бы немного весёлым. Только каждое прикосновение к нему теперь было дольше, а улыбка тусклее. Казалось, он пытается надышаться им напоследок, пока ещё есть такая возможность. На третий день Хёнджин решил позвонить Сане. Он понимал, что, скорее всего, это не сработает, но стоило хотя бы попытаться. Это было единственным вариантом, до которого Хван додумался. Заявление в полицию он отмёл ещё в первый день. Никаких доказательств не было. Сообщение с угрозой девушка удалила сразу, как только увидела, что оно прочитано. – Сколько ты хочешь? Я заплачу любую сумму. Возьму у родителей, оформлю кредит. Я достану любые деньги, только, умоляю, не заставляй меня делать это. Я не смогу, не вынесу этого, – тихо сказал Хёнджин, когда после множества гудков Сана соизволила ответить. Феликс в этот момент был в душе, поэтому вряд ли бы услышал их разговор. Ответ девушки был ожидаемо отрицательным. В тот вечер он всё же сорвался. В душе, уже после того, как Ли улёгся в кровать, Хёнджин сначала долго смотрел на своё отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел отвратительный человек, которого Хван ненавидел больше, чем всех школьных хулиганов и тех подонков, которые когда-либо обижали его парня. Рука сама потянулась к лезвию, оставляя на плече новые порезы, которые на этот раз обязательно превратятся в шрамы. Наложив повязку, он переоделся в заранее взятую футболку и вернулся в кровать. Феликс точно поймёт, почему Хван опять отказался от привычного отсутствия одежды, но так всё равно проще. Да, его приняли даже с этим заскоком, но сейчас всё ощущалось иначе. Хёнджин прижался к любимому телу, крепко обнимая. Так чуточку проще засыпать. Ощущая тепло рядом, слыша размеренное дыхание Феликса, ему становилось немного спокойнее. Хёнджина накрывало, когда Ли засыпал. Только в такие моменты он давал эмоциям выход. Жадно вдыхая его запах, он давился слезами, каждый раз боясь разбудить. Отключался лишь тогда, когда сил от этой тихой истерики уже просто не оставалось. Так было каждую ночь, за исключением седьмой. В эту ночь ему так и не удалось уснуть. Хёнджин сам запрещал себе погрузиться в сон. Это их последняя ночь вместе. Больше таких не будет. Никогда. Вновь придётся учиться спать одному. Раньше он не понимал, как это, пустить кого-то в свою кровать, а теперь не знал, как ему засыпать без этих рук и родного человека рядом. Ему будет некого целовать на ночь, желать спокойной ночи, а после нежно гладить по голове и обнимать. У Хвана остался последний день, чтобы выполнить условие Саны. Сегодня ему предстоит разбить сердце, которое так сильно любит его. - Прости меня, солнце, - тихо прошептал Хёнджин, осторожно обнимая Феликса со спины, пока тот мыл за ними посуду после завтрака. Он не стал объяснять причины этого действия, просто молча продолжал так стоять, пока Ли не закончил. Когда они уже собирались уходить, Хёнджин, повинуясь порыву кричащего от жуткой боли сердца, притянул Феликса к себе, чтобы оставить последний, прощальный поцелуй на его губах.

*****

Феликс

Через три дня Хёнджин почему-то пришёл спать в футболке. Связав это с дрожью в отеле, Феликс сделал свои выводы: – Джинни, ты не заболел? Мёрзнешь постоянно, хотя, вроде бы, здесь не так уж холодно... Иди ко мне, я уже согрел кровать, а теперь согрею и тебя, – Ли мгновенно сцапал парня в широкие объятия, как только Хван приблизился на доступную дистанцию. Вот только почти сразу на его плече ощутилась повязка и руку пришлось отдёрнуть, чтобы не доставлять лишний дискомфорт. – Оу, прости, я не подумал об этом... Что-то случилось? Ты в порядке? Может, могу чем-то помочь? – Но Хёнджин явно не горел желанием вести диалог, поэтому Ли замолчал, пожелав спокойной ночи, нежно приобнял парня, но на этот раз избегая касаний плеча.

***

Очередной ничем не примечательный день должен был пройти за отработками. У Феликса совершенно не было желания идти в универ, но и оставаться дома одному не хотелось тоже. Хёнджин, несмотря на отсутствие отработок, тоже должен был посетить храм знаний, правда с другой, более высокой целью. Задумавшись, Ли не сразу осознал, что Хёнджин извинился перед ним. – Чего такое? Обнимай на здоровье, ты мне совсем не мешаешь, так даже приятнее, – доверительно сообщил он прежде, чем снова унестись к невесёлым мыслям об учёбе. Он не грустил, просто с куда большим удовольствием предпочёл бы провести это время с Хёнджином в кафе, а не за партой в пыльном кабинете. Это желание только усилилось после того, как Хван крепко и надолго притянул его к себе, вовлекая в, пожалуй, один из самых волнующих чувства и кровь поцелуй. – Джинни... я люблю тебя, – Ликс наложил свою ладонь на ладонь Хёнджина, переплетая их пальцы и любуясь кольцами, которые они оба носили, снимая только на ночь.

***

От данной отработки хотелось лезть на стену, но Феликс героически выдержал, сделав всё, что от него требовалось, и с чистой совестью отправился на выход. Где находились симуляторы, парень прекрасно помнил, так что решил не терять время и отправился прямиком в их сторону. Спустившись на первый этаж, помимо множества других студентов, он заметил двоих: Хана и Минхо – парочке друзей, похоже, было с ним по пути. Только они не заметили его и прошли мимо, весело болтая о чём-то своём. Или... – Ликс забавный конечно. Не думал, что они продержатся все три месяца. – Да я и от Хёнджина не ожидал. Как думаешь, может, это то самое? – Что? Ты серьёзно сейчас? Да скорее муравей станцует тарантеллу в пасти жабы, чем он "остепенится". – Ребят? – тихо окликнул их Феликс, не вполне понимая, зачем. Парни обернулись и на секунду зависли. Потом "отвисли" обратно и, как будто две недели репетировали, одновременно лучисто улыбнулись: – Фе-еликс! Какая встреча! Ну что, рассказывай, отработку сдавал? А мы вот, к Хёнджину идём, он уже должен скоро закончить, пойдёшь с нами? – Неловкое молчание, повисшее между ними, стало куда более красноречивым, чем любые слова. – О чём вы сейчас говорили? – Да ни о чём, так, сериал один обсуждали... неинтересный, если... – начал Минхо. – Серьёзно? Ты думаешь, я в это поверю? – медленно надвигаясь на друзей поинтересовался Ли. Собственная, внезапно пришедшая в голову догадка казалась абсурдной и дикой, но узнать правду стало чем-то жизненно необходимым. – Давайте, я помогу. Вы говорили о каком-то споре. Споре на... отношения? – Ликс остановился, сосредоточив внимательный взгляд на карих глазах растерянного Минхо.

*****

Хёнджин

Хёнджин честно пытался сосредоточиться на том, что ему говорил инструктор. Однако в голове раз за разом прокручивалось лишь одно. "Я люблю тебя". Такая, вроде, простая и короткая фраза, но в ней был целый мир. Феликс произнёс её утром, после прощального поцелуя, даже не подозревая, насколько вовремя и одновременно нет он это сделал. Ему совершенно не обязательно было признаваться в своих чувствах, они были более чем очевидны. Он видел их абсолютно в каждом моменте, что проводил рядом с парнем. Услышать эти слова от него в такой день оказалось слишком больно. После очередного неудачного захода на посадку, преподаватель не выдержал и отправил Хвана отдыхать. Они тщетно пытались отработать не самые простые заходы, но Хёнджин с завидной частотой проваливал их, каждый раз разбивая серебряную птицу о скалы. Настолько плохой результат был странным для него и серьёзно озадачил инструктора, поэтому они решили сменить аэродром на более простой, чтобы ещё раз пройтись по основам, но и тут он умудрился столкнуться с землёй совершенно не так, как это задумывали авиаконструкторы. Выходя из помещения с лётными симуляторами, Хёнджину было абсолютно наплевать на то, что он может завалить практику и не перевестись на следующий курс. Как бы хорошо ты ни знал теоретическую часть, если не сдать полёты, можно оказаться даже в списках на отчисление. Однако и эта перспектива не особо пугала. Сейчас куда больше заботило то, что ему предстоит сегодня совершить. Помимо десятка разбитых боингов, ему придётся уничтожить ещё один. Самый дорогой, который только существовал. Он заприметил своих друзей, которые шли как раз в сторону тренировочного центра. Хёнджин поспешил за ними, чтобы остановить и поздороваться, как увидел Феликса, который тоже направлялся к ним. Неподалёку стояли разбившиеся на группки студенты: кто-то отдыхал после отработок, кто-то собирался в столовую, кто-то так же ушёл на перерыв после лётной практики. Переборов иррациональное желание спрятаться от парня, Хван ускорил шаг и подошёл к ним ровно в тот момент, когда Ли задал вопрос, от которого по всему телу пробежал мерзкий мороз. Минхо выглядел крайне растерянным, а Джисон как обычно пытался сообразить, какую позицию ему правильнее занять сейчас. Хёнджин встретился взглядами с немного напуганным другом и понял, что, кажется, это тот самый момент, отсутствием которого он оттягивал свою часть сделки всю неделю. В любой другой момент Хван бы высказал друзьям всё, что он думает об их болтливых языках, но сейчас в какой-то степени был даже благодарен за то, что предоставили возможность. Собрав всю свою решительность по крупицам, Хёнджин натянул на лицо самодовольную ухмылку, пытаясь казаться максимально расслабленным. Кто-то говорил, что из него вышел бы неплохой актёр. Что же, сейчас ему придётся разыграть самый сложный в своей жизни спектакль. - Хватит ломать комедию, парни. Феликс, ты всё правильно услышал. Они, скорее всего, говорили о пари, которое мы заключили почти четыре месяца назад. Джисон утверждал, что отношения – это слишком сложно, а я так не думал. Вот мы и поспорили. Условием было встречаться с рандомным человеком три месяца и им, к огромному сожалению, оказался ты. Что ты на меня так смотришь? Неужели серьёзно поверил, что кто-то захочет встречаться с таким, как ты, просто так? – Хёнджин звонко рассмеялся, хотя внутри всё горело от невыносимой боли. - Я всегда замечал, что ты слишком наивный и не особо блещешь умом, но не думал, что всё настолько плохо. Мне даже стараться толком не пришлось, ты сам с огромной охотой прыгнул в мою кровать, - Хёнджин продолжал говорить, стараясь игнорировать откровенно охуевшие взгляды товарищей рядом. Даже Джисон был немного в шоке. - Я вот правда не понимаю. Как можно быть таким идиотом? Ты на себя-то давно смотрел? Одеваешься не пойми как, работаешь в непонятной кафешке, да даже жить тебе негде. (Я готов дать тебе всё это.) Ты реально думал, что сможешь привлечь меня? (Смог, с самой первой секунды.) А эти отвратительные веснушки? (Словно россыпь звёзд.) Я до последнего надеялся, что ты не станешь меня слушать и продолжишь прятать этот ужас. С тобой даже поговорить не о чем. (Только с тобой я мог просто молчать.) Единственное, что ты хоть немного умеешь – это рисовать и то, так себе. Не представляешь, насколько сложно было делать вид, что мне нравятся твои рисунки меня самого, хотя они настолько отвратительны (прекрасны), что я хочу стереть этот ужас из памяти. ( Я бы собрал все работы и открыл картинную галерею.) Про внешние данные я вообще молчу. (Ты самый красивый человек, которого я когда-либо встречал.) Я бы на твоём месте прятался под капюшоном и вообще на людях не показывался. Ты не представляешь, насколько я сейчас счастлив, что вся правда всплыла и этот ужас, наконец-то, закончится, а мне больше не придётся терпеть тебя и твои прикосновения. (Умоляю, не уходи!!) Единственное, чего я хочу, чтобы ты поскорее съехал и исчез из моей жизни навсегда, Феликс. (Я хочу умереть…) Хёнджин не прекращал улыбаться. Со стороны можно было подумать, что он действительно наслаждается всей этой ситуацией. Вот только внутри творился настоящий кошмар. От каждого лживого и едкого слова, брошенного в Феликса, становилось мерзко. Противно от самого себя. Всё тело сводило болезненными спазмами. Хотелось врезать себе, а потом очень долго извиняться перед парнем, пытаясь на коленях вымолить прощение. За спор, за эти гадости, за то, что был рядом так мало и не смог сдержать обещания... Он ненавидел себя. Понимал, что совершает самую жуткую ошибку, но жизнь любимого человека важнее каких-то там чувств. Прав был Джисон. Хёнджин проиграл. Не только спор, но и себя…

*****

Феликс

Ответ внезапно послышался совсем с другой стороны. Голос принадлежал Хёнджину, но Феликс не сразу понял, кто решил вмешаться настолько бесцеремонно. Это был не Хёнджин – какой-то другой человек. Ли точно знал, что его прекрасный, нежный и заботливый парень никогда бы не сказал того, что сейчас, вопреки знанию, почему-то говорил. На словах об отвратительных веснушках Ликс инстинктивно закрыл половину лица ладонями, выслушивая оставшуюся часть тирады и продолжая изучать собеседника взглядом. Не верилось. Феликсу просто не верилось, что это может быть правдой. Всё время, проведённое вместе: каждая ссора и каждый секс делали их ближе, он ведь чувствовал это, а чувства, как ему казалось, всегда важнее слов. Хёнджин всегда оберегал его, неужели теперь вот так решил просто оттолкнуть, без малейших сожалений? Да, пусть их спор действительно мог быть правдой, но ведь всё, что случилось после, точно такая же правда. Хван даже пьяным не изменял ему! Разве так поступают те, кто "терпеть не может" своего партнёра? А ещё... он ведь обещал не уходить. Не поступать, как его бывший, не играть. И всё это тоже было ложью? Тогда где истина? Или это какой-то розыгрыш? До первого апреля ещё далековато. – Джинни... – Феликс сглотнул внезапно подступивший к горлу ком и за пару секунд преодолел расстояние между ними. Взяв его ладонь в свою, Ли, как и утром, сплёл их пальцы вместе, отмечая, что руки парня непривычно холодные. – Что случилось? Почему ты говоришь всё это? Неужели тебе не было хорошо со мной? А как же... наша поездка? Ты ведь... доверился мне. А та ночь, после дня рождения? Хочешь сказать, они тоже были наигранными? – Снова вспомнив о веснушках и не выдержав надменной улыбки собеседника, Феликс опустил голову, параллельно ощущая, как ладонь Хёнджина настойчиво вырывается, а затем его слегка качает назад из-за толчка в плечи. Ликс продолжал не понимать, что происходит. Ведь ещё утром всё было хорошо! А теперь... Ли сжал руки, которые Хёнджин обычно долго разглядывал, поражаясь тому, как они могут быть такими крошечными, в кулаки, до боли впившись ногтями в кожу. Точно не сон. Паршиво. Теперь у него остался только один способ понять, насколько всё серьёзно. Ради этого пришлось снова вернуть взгляд на Хёнджина, и хотя обычно Феликс мог любоваться им часами, сейчас смотреть на него было невыносимо сложно. Голос прозвучал немного придушено, едва ли громче, чем шёпот, но парень всё равно гордился тем, что смог выговорить: – Пожелай, чтобы меня сбила машина, если не хочешь меня больше видеть.