Сад несдержанных обещаний

Хёнджин

- Ты обещал мне продолжать жить, несмотря ни на что, так что даже не смей так поступать! – последнее, что успел выкрикнуть Хёнджин, прежде чем дверь закрылась. Невыносимо слышать такие слова от любимого человека и осознавать, что вина за подобные мысли полностью лежит на твоих плечах. Больше всего на свете он боялся именно этого. Ещё в самом начале поняв, насколько сильно Феликс любит его, он боялся разбить ему сердце. Переживал, что тот не сможет справиться с таким ударом и сделает что-то с собой. Ничего так не заставляло ненавидеть себя, как осознание факта, что любимый человек умирает из-за тебя. Получается, он в любом случае убьёт Феликса..? Хёнджин облокотился спиной на дверь, медленно сползая на пол. Он обнял себя за колени, сжимаясь в маленький комочек, словно это помогло бы ему исчезнуть с этой чёртовой планеты. Как бы сильно он хотел никогда не появляться в жизни Феликса. Не садиться к нему в тот день. Не звать на свидание. Не целовать в парке. Тогда это казалось самым верным решением в жизни, а теперь ощущалось как грубейшая ошибка, совершив которую, он полностью уничтожил мир Феликса. Если бы не его тупое чувство азарта, то они оба были бы сейчас счастливы. Он не жалел о проведённых месяцах вместе. Это были самые лучшие страницы его биографии, но он ненавидел себя за то, что теперь пришлось их сжечь. Хёнджин вздрогнул, когда его плеча кто-то коснулся. Он поднял заплаканные глаза на взволнованного Минхо и ощутил, как губы начали дрожать. Друг до сих пор понятия не имел о причинах вот такого его поведения, но вопросов не задавал. Понимал, что ему нужно время, чтобы самому рассказать о том, что творится на душе. Какие мысли терзают голову, не давая нормально жить. - Он ушёл. Совсем ушёл. Навсегда, - тихим, задушенным голосом сказал Хёнджин. Взгляд был совсем потерянным. Он вроде смотрел на Минхо, но не видел его. Только ощущал, как тёплые руки друга прижали к себе, невербально давая понять, что он может отпустить. Перестать сдерживать себя и дать эмоциям выход, не боясь осуждения. Они просидели так, казалось, целую вечность. Жутко неудобно, но как-то похуй. Затёкшие конечности обоих волновали в последнюю очередь. Минхо было важно привести друга хотя бы в относительно вменяемое состояние, а Хёнджину просто выплакаться. Говорят, что после такого бывает легче, но это явно не его случай. Он просто отключился, а когда проснулся, за окном солнце уже близилось к закату. Организм был слишком истощён истериками и отсутствием сна. Голова была тяжёлой, а всё тело ломило от неудобного дивана. На уговоры Минхо он не поддавался и на свою кровать возвращаться отказывался. Там слишком сильно пахло Феликсом. От этого только хуже. Хёнджин с наимрачнейшим видом выполз на кухню, где, вроде как, пахло чем-то вкусным. Вот только даже приятный запах и довольно аппетитного вида любимая еда, не вызывали желания поесть. Сколько он уже не брал в рот ничего, кроме алкоголя? Два дня? Вроде, да. Минхо насильно усадил его за стол и заставил запихнуть в себя хотя бы немного. Даже пряные блюда были слишком пресными на вкус. Убрав пустую тарелку в раковину, Хёнджин подошёл к холодильнику, чтобы налить себе чего-то, но Минхо остановил его. - Хватит. Завязывай уже с этим, - Тот был непреклонен в своей решительности, поэтому Хвану пришлось отступить. Он раздражённо вздохнул и ушёл прочь. Взяв в руки телефон, чтобы хоть чем-то себя отвлечь, Хёнджин, сам того не замечая, зашёл в переписку с Феликсом. Это уже было привычкой. Постоянно проверять мессенджер, когда его нет рядом. Последнее сообщение, которое там было, лишь в очередной раз напоминало о том, что он натворил. Быть может, выход всё же был, а он идиот, не смог до него додуматься..? Хван, как законченный мазохист, пролистывал всю переписку. Переживая все те моменты, что были между ними. Если наличие Минхо дома не позволяло резать себя снаружи, то он будет делать это изнутри. Тут было собрано всё. Эти короткие и отрывистые строчки были насквозь пропитаны воспоминаниями. Не всегда счастливыми, особенно те, когда сначала Хёнджин, а потом и сам Феликс потеряли друг друга, но всё равно. Даже ссоры делали их ближе, прочнее привязывая красными нитями. Теперь же эти самые нити были варварски разорваны. Эта ссора не сблизит их, как обычно. Она отдалит настолько, что ни на каком самолёте не долететь. Хёнджин проигнорировал оба оповещения о том, что телефону пора на зарядку. В итоге он отключился, отняв на какое-то время оставшиеся крупицы счастья. Он раздражённо отбросил ненужную вещь в сторону, кажется, разбив её об пол. Пока он плавал в своих не самых весёлых мыслях, время не стояло на месте. Почти девять. Осознав это, Хёнджин подскочил со своего места и побежал одеваться. Феликс же совсем скоро закончит, а надо ещё добраться и успеть спрятаться так, чтобы его не заметили. Он быстро накинул на себя верхнюю одежду и под уставший вздох Минхо выбежал из квартиры. Успел спрятаться за деревом ровно в тот момент, как открылась дверь служебного выхода и оттуда вышел Феликс. На этот раз в куртке! Не самой тёплой, но уже хотя бы не раздетый. Хёнджин вновь проводил его до дома Саны и ещё долго простоял под подъездом, выкуривая сигарету за сигаретой, которые благополучно стащил у Минхо. Ни черта не помогало, но почему-то он всё равно продолжал это делать. Лишь замёрзнув до дрожащих пальцев, Хёнджин пошёл в сторону своего дома. За закрытой дверью его ждала пустота. Тихо и темно. Никого нет. С кухни не доносится запах ужина. Никто не бежит, чтобы встретить, обнять, поцеловать и сказать, как сильно соскучился без него. Страшно... Хёнджин судорожно вздохнул, пытаясь сдержать подкатывающую истерику. Надо пытаться мыслить рационально. Минхо не предупреждал, что уйдёт. Может, он спит? Переборов свой страх, Хёнджин зашёл в спальню, но друга там не было. Зато заметил кое-что другое. На тумбочке около кровати лежал альбом. Тот самый, который сделал Феликс и подарил ему, когда они были в Японии. Парень собрал там всё, что смог. Фотографии, свои рисунки, какие-то милые и их очень личные вещи. Это была квинтэссенция счастья. Поджав губы, Хёнджин закрыл дверь в комнату, не рискнув взять эту вещь в руки. На кухне он нашёл записку. Оказывается Минхо ушёл к себе, чтобы взять хоть какие-то вещи нормально объяснить Джисону причину, по которой ему какое-то время придётся пожить тут. Хван не просил об этом. Друг понял всё без лишних слов и отказ, наверное, даже не принял бы. В глубине души он был невероятно благодарен за это. Один бы точно уже сделал с собой что-то, свихнувшись окончательно в этой ледяной тишине. Он бросил листок обратно на стол, подходя к холодильнику. Теперь ему никто не помешает выпить и попытаться найти в этом хоть какое-то спокойствие. Яркий свет неприятно ударил по глазам. Хёнджин быстро достал первую попавшуюся бутылку красного вина и закрыл эту противную дверцу, нарушавшую его темноту. Не с первой попытки достав пробку, он сделал несколько жадных глотков прямо из горла, не удосужившись взять бокалы. У него тут не романтический вечер, чтобы тратить время на это. Совсем недавно они пили такое же вино с Феликсом, отмечая их прекрасный отпуск, а теперь он пытался заглушить им боль от кровоточащего сердца. Захватив сигареты, что Минхо случайно или специально оставил на столе, Хёнджин опустился на кухонный пол. Он прекрасно помнил, как в самом начале их отношений они вот точно так же сидели тут с Феликсом. Он винил себя за то, что дал ему препарат, который спровоцировал серьёзную аллергическую реакцию. А ещё в тот вечер он пообещал, что никуда не уйдёт. Не откажется от него. Говорил, что ему больше никто не нужен. Что выбрал. Раз и навсегда. В тот момент он не понимал истинную природу своих слов. Не осознавал, что уже влюбился. Он запрещал себе думать об этом, а теперь жалел, что никогда не говорил Феликсу о том, как сильно любит его. Быть может, это помогло бы сохранить их отношения сейчас. Может, знай Ли о его чувствах, не поверил бы в лживые слова, которые ему приходилось говорить..? Сигарета тихо тлела в его руках, уже обжигая пальцы. Так же, как и очередная порция алкоголя горло. Хёнджин стеклянным взглядом посмотрел на догоревшую до фильтра порцию яда и, не задумываясь, прижал к своему колену. Резкая и сильная боль ударила по нервным окончаниям, но источник её он не убрал, продолжил держать, надеясь получить ещё. Ему понравилось. Это было даже интереснее, чем уже приевшееся лезвие. Тогда Хёнджин дрожащими руками достал новую и поджёг. Немного раскурив её, он повторил. Прикусив губу, напряжённо вздохнул, смакуя физическую боль, которая ощущалась лучше, чем то, что творилось на душе. Он продолжал поджигать эту несчастную сигарету и оставлять новые ожоги на своём теле до тех пор, пока что-то извне с силой не выбило окурок из его рук. Возмущённо вздёрнув голову, он наткнулся на сердитого Минхо. Хёнджин грустно хмыкнул и попытался вновь найти бутылку. Та обнаружилась всё у того же друга. Уже пустая. Интересно, когда он её допил? Не успел он додумать это, как его подхватили под руки и потащили в сторону дивана. Всё плыло. Хёнджин в целом очень туго воспринимал реальность. Зато боль на свежих ожогах ощутил ярко и чуть не ударил Минхо, который, на что-то тихо ругаясь, пытался обработать это всё. После, как ему казалось, слишком продолжительной пытки, друг вручил стакан воды. Хван даже не стал сопротивляться и послушно выпил всё, тихо надеясь, что там яд. - Может, всё же соизволишь рассказать, какого чёрта тут вообще происходит? То ты ведёшь себя как конченный мудак, то теперь плачешь из-за того, что бросил Феликса. Потом опять разговариваешь с ним как с ненужной собачкой, а сейчас выкидываешь такую херню. Я окончательно перестал понимать тебя, - Минхо явно был рассержен, но Хёнджина это не волновало от слова совсем. Он внезапно вспомнил про кольца, которые оставил в кармане брюк и всё не решался достать их за эти дни. Подскочив с места, Хван ничего не говоря, пошёл в комнату, чтобы взять их. Сейчас казалось, что от них зависит всё, в том числе и его жалкое существование. Лёгкая паника накрыла его, когда он не смог отыскать кольца в кармане, но тут же отступила, когда те обнаружились в другом. Крепко сжимая их, словно боясь потерять по дороге, он вернулся в зал. - Вот эти два я подарил ему в знак примирения, после нашей первой ссоры. Он тогда задержался после работы и я очень переживал, потому что на звонки он не отвечал, а время было позднее. Пошёл искать его, а когда вернулся домой, то увидел, как он прячет какую-то коробочку. Подумал, что это подарок от любовника, наговорил гадостей и ушёл. Мы тогда чуть не расстались. Выяснилось, что я просто ревнивый идиот, а там был подарок для меня, - Хёнджин подцепил пальцами кулон, который висел на шее, показывая Минхо, - А вот это совсем недавно, когда мы ездили в Японию. Тогда прошло ровно три месяца с начала наших отношений и, по идее, наш спор подошёл к концу, но сам понимаешь, бросать я его не планировал. Ты знал, что четырнадцатого июля парочки дарят друг другу серебряные кольца в знак вечной любви? Вот и я подарил с тем же смыслом. Кто мог знать, что спустя всего месяц всё превратится в такой пиздец? Хёнджин замолчал, вновь переживая те моменты, про которые только что рассказал другу. Минхо тоже не решался заговорить. Он молча закурил и, немного подумав, протянул одну Хвану. Он посчитал, что при нём тот не рискнёт вновь начинать вредить себе. Тот лишь благодарно кивнул и продолжил. - Я не понимаю. Как он мог поверить в тот бред, что я нёс. Вот скажи, неужели я настолько хуёвый? Я старался делать для него всё. Он так сильно изменился за эти месяцы, а я взял и вернул всё назад. Ненавижу себя за это настолько сильно, что жить не хочется. Ты не представляешь, как сильно я его люблю. Сам не знал, что так умею, - Хёнджин уже нёс какой-то несвязанный между собой бред. Ему просто надо было кому-то выговориться. Высказать все те мысли, что словно черви съедали его душу изнутри, - Без него моей жизни нет. Я не знаю. Что мне делать, Минхо? Я не понимаю, как двигаться дальше. Как справиться с этим? Как продолжить без него... - Он же ангел, ты знаешь? Самый настоящий... он так светит... - Хёнджин вновь замолчал, затягиваясь, - Вот знаешь, ты приходишь домой уставший, после тренировки там. Хочется только в душ и сдохнуть. Открываешь дверь, а тебя встречает запас вкусной еды... и Феликс... сразу же так крепко обнимает, что всё заёбанное настроение моментально исчезает. Становится так хорошо и уютно. Он буквально согревает... - А теперь открываешь дверь и встречает только пустота... Без него так холодно, а желание сдохнуть становится только сильнее... Напряжённая тишина повисла между ними. Минхо не понимал, как ему следует на это реагировать, а Хёнджин бездумно смотрел в пустоту и как-то ненормально улыбался. Глаза уже щипало от слёз. Он думал, что они за эти дни уже закончились, но при каждой, даже самой маленькой мысли о бывшем парне, те начинали течь сами по себе. Ладонь со всей силы сжимала несчастные кольца. Они впивались, оставляя глубокие следы после себя. - Ты спрашивал, что со мной? Я расскажу, только прошу, никому не говори, особенно Феликсу. Не пытайся нас помирить, пожалуйста. Помнишь Сану? - Та самая твоя отбитая бывшая, которая решила, что ты её собственность? Хёнджин молча кивнул и продолжил: - Так вот, на прошлой неделе Феликс пошёл к ней на день рождения. Я не знал, что он идёт именно к ней, поэтому, не задумываясь, отпустил. Я же не изверг, чтобы держать его дома и запрещать общаться с людьми. Ближе к ночи она позвонила мне и скинула ссылку на трансляцию. Там был Феликс. Он просто рисовал. Знаешь, как красиво он рисует? Я могу принести и показать. Ты должен это увидеть, – внезапно отвлёкся Хёнджин, цепляясь за что-то светлое. В глазах промелькнула искорка жизни. Он уже собирался встать, как Минхо, ухватив его за руку, вынудил продолжить рассказ. - Прости. Так вот, она подсыпала ему в бутылку с водой яд и сказала, что если я соглашусь на её условия, то она даст адрес и я, возможно, успею его спасти. Я не успел. Ну, как не успел. Феликс жив, но только благодаря противоядию, которое я всё же успел дать. Сана не назвала цену сразу, а мне было плевать на то, сколько это будет стоить. Я не ожидал, что она такое... То, что ты видел в университете, и было её ценой. А ещё она запретила ему рассказывать и пытаться сблизиться вновь. Сказала, что тогда подсыпет такой яд, что я точно не успею. Минхо молчал. Очень долго молчал. Хёнджин даже успел сходить на кухню и, оставив кольца на столе, открыть новую бутылку вина, воспользовавшись заминкой друга. Стаканы он вновь проигнорировал. Кто вообще пьёт из изящных бокалов в такие моменты? - Может, всё же стоит рассказать ему? – спустя вечность выдал Минхо. Хёнджин замер и весь сжался. Он испуганно посмотрел на друга, мысленно прокручивая перспективу того, что может произойти, если он раскроет Феликсу правду. Перед глазами сразу возник образ лежащего на полу отеля парня. Весь ужас того вечера вернулся и он быстро-быстро замотал головой. - Я не хочу чтобы его убили, - на выдохе едва слышно, словно если скажет громче, то вселенная услышит и исполнит это, выдал Хёнджин. - Но ты сам его убил сейчас, понимаешь? Своими словами. Бутылка выпала из рук, разбившись о пол. Вино красным пятном растеклось по полу, а несколько осколков попали на ноги и рассекли кожу. - Твою мать, ты что творишь?! – Минхо резко подскочил с дивана и уставился на не менее испуганного Хвана, - Так, сейчас бегом в ванную, промывать всё это безобразие, я потом проверю, чтобы осколков не было. Пока тут всё уберу. Хёнджин как-то механически кивнул и пошёл туда, куда ему велели. По дороге он зашёл в спальню, и ему на глаза опять попался тот самый альбом. Он какое-то время помедлил, но всё же взял его. Думал, что потом покажет Минхо рисунки, как и обещал, но... Зайдя в ванную комнату, он изначально действительно собирался промыть царапины от разбитого стекла, только ящик, в котором лежало лезвие, так и манил к себе. Он воровато обернулся на дверь, а после запер её, чтобы, если вдруг Минхо решит внезапно зайти, у него было время спрятать все последствия. Наверняка он уже заметил порезы, которые Хёнджин так и не удосужился нормально спрятать, но всё же быть пойманным за руку сейчас не хотелось. Прижимая одной рукой к груди альбом, другой Хёнджин достал из шкафчика лезвие. Он не был до конца уверен, что хочет это делать. Ожоги и без того давали о себе знать, но стоило ему открыть первую страницу, как все сомнения ушли на задний план. На первой фотографии они были вместе. Феликс смеялся, уткнувшись ему в плечо. В тот момент ему показалось это таким милым, что он не удержался и сделал фото. Первый порез больно обжог плечо. Чуть ниже тех, что уже были там. Дальше шли рисунки. На всех или он сам, или они вместе. Хёнджин вспомнил, что он сказал в тот день про них. Как высмеял. Назвал их уродливыми и отвратительными. Таким тут был только он. Сразу несколько глубоких порезов рассекли руку. Было мало. Он сорвал пластырь и продолжил наносить их по только заживающим ранам. Алкоголь в крови делал своё дело. Не обращать внимания на глубину порезов было проще. Простая фотография их рук. Её сделал Феликс в Японии, на следующий день, после того, как он подарил то серебряное. В знак вечной, но как выяснилось, обречённой любви. Хёнджин тяжело дышал. Было больно, но всё равно мало. Этого недостаточно, чтобы хотя бы немного унять шторм внутри. Он попробовал резать прямо по ожогам, но это оказалось больше неудобно, чем больно, поэтому вернулся к плечу, которое уже буквально горело. Кровь медленно стекала по руке, пачкая пол и его самого. Пара капель упала на листы бумаги. Именно на тот рисунок, где Хёнджин так искренне и счастливо улыбался. Он не знал, в какой именно момент Феликс сделал этот набросок, но таких больше точно не будет. Никогда. Несколько сорвавшихся слёз размыли кровь, испачкав страницы. Некрасивые кляксы быстро впитывались в бумагу, оставляя отвратительные разводы. - Нет, нет, нет, только не это, - Хван поднялся с пола, чтобы взять полотенце и попытаться хоть как-то исправить это. В глазах резко потемнело. Хёнджин схватился за раковину, стараясь удержать вертикальное положение, но истерзанная порезами рука болела слишком сильно и была скользкой от крови. Соскочив, он не удержал равновесие и всё же упал. На полу было хорошо. Прохладно. Альбом лежал где-то рядом. Надо было встать и вытереть кровь с него. Не хотелось потерять последние воспоминания вот так глупо. Он попытался дотянуться до него, но сил не осталось. Хёнджин прикрыл глаза, устало выдыхая. Внезапно стало так спокойно. Хёнджин прикрыл глаза, позволяя уставшему сознанию всё же отключиться.