Сад несдержанных обещаний

Хёнджин

Хёнджин пребывал в тотальном ахуе, слушая то, что ему говорил Феликс. Он понимал, что в такое время никаких собеседований в модельное агентство быть не может, но до последнего надеялся, что ошибается. Его парень собрался торговать своим телом. Это выводило из себя. Нет, он не ревновал, ему было противно от того, что на Феликса будут смотреть и дрочить много левых непонятных людей. Хёнджин по-настоящему боялся за него и был категорически против этой затеи. – Я прошу только одного, чтобы ты не врал мне. Вебкам? Феликс, ты в своём уме вообще? Если ты настолько наивный и думаешь, что тебя не будут заставлять раздеваться и делать с собой что-то за деньги, то мне тебя жаль, – Хёнджин очень сильно злился. Он даже не заметил, как перешёл на повышенный тон, сорвался на парня, – Я против, я категорически, блять, против этого занятия! Я не в праве тебя ограничивать, но, Феликс, блять, включи мозг, пожалуйста! Ты понимаешь, что это опасно? Молчу о том, чем там занимаются. Тебя могут узнать и убить где-нибудь в подворотне за такое! Ты можешь хоть иногда прислушиваться к моему мнению, а?! Хёнджин глубоко вздохнул, чтобы окончательно не потерять контроль. Он очень сильно не хотел ругаться с Феликсом, но, кажется, именно это сейчас и делал. Только Хван собирался продолжить, как его перебили, сказав, что "уже всё назначено, и я на хую вертел твои опасения, Хёнджин". Дверь захлопнулась. – Ну и вали, раз такой умный. Потом только не приходи ко мне плакать, – сказал и почти сразу же пожалел. Конечно, он так не думал. В нём просто кричали эмоции. Что бы ни случилось, Хёнджин всегда примет сторону Феликса и поможет ему, утешит, сделает всё, чтобы решить проблему. Только сейчас страх и злость были слишком громкими. Он раздражённо ушёл в гостиную и упал на ни в чём неповинный диван. Очень сильно хотелось закурить, но Хван обещал бросить и больше не притрагиваться к этой гадости. В Феликсе в данную секунду его раздражало буквально всё. То, что парень не посоветовался с ним относительно такой работы, злило, что его не послушали, обижало, что опять попытались соврать. На что Ли вообще рассчитывал? Да, Хёнджин бы не одобрил работу моделью на каком-то порносайте, но вместе они бы смогли найти другой вариант. Феликс же сам просил говорить обо всём, чтобы искать решение вдвоём. Тогда какого чёрта сейчас забил на это правило? Кот, предпринявший попытку успокоить одного из хозяев, был грубым образом послан куда подальше. Он тоже бесил, от него ещё хуже. Пушистое животное спряталось в другой комнате, видимо, тоже обиделось. Хёнджин же злобно прошагал на кухню, где выпил увеличенную дозу лекарства. Вроде, от него сонливость бывает, может, поможет успокоиться или он просто отключится и не будет думать. Осознание того, что произошло, накрыло его только минут через сорок. Он успокоился, привёл мысли в порядок и очень сильно пожалел о том, что сказал на эмоциях. Опять не справился с ними, умница! Хёнджин посмотрел на часы и решил, что дождётся Феликса, не важно, во сколько он вернётся домой. Им надо поговорить, а ему извиниться за свои грубые слова. Стало жутко стыдно за то, что он в очередной раз сорвался. Никогда такое не заканчивалось хорошо. Лишь бы с ним ничего не случилось. Только сейчас до Хёнджина дошли слова Феликса, и он понял причину, по которой парень решил податься в эту отрасль. Мерзко, отвратительно и стыдно. Хван чувствовал себя виноватым в том, что сам подтолкнул парня к такому. Как назло, в голове всплыла идиотская фраза, которую он сказал в ту роковую ночь. Хёнджин надеялся, что Ли не воспринял её слишком серьёзно и не она стала последним гвоздём, забившим крышку метафорического гроба. Ещё через минут десять анализа их ссоры, Хван осознал, что сильно напугал Феликса. Тот буквально вжался в дверь, боясь, что в гневе Хёнджин причинит ему вред. Отлично, плюс ещё один повод ненавидеть себя. Довёл парня до такой степени, что тот пугается любого повышения голоса. Даже несмотря на то, что он обещал не трогать его и пытался сделать всё, чтобы доказать важность своих обещаний. Феликс до сих пор его боится. Хёнджин не выдержал и набрал знакомые цифры. Надо срочно позвонить и попросить его вернуться домой или хотя бы так попытаться извиниться. Спустя множество гудков, он услышал лишь автоответчик. Хван предпринял ещё одну попытку, а потом ещё и ещё, до тех пор, пока телефон не нагрелся от количества вызовов в пустоту. Его игнорировали, а это значило одно – Феликс проводит эфир. Хёнджин пытался отвлечься от происходящего всеми силами. Однако дорама, которую он включил для этих целей, стала лишь раздражающим звуком на фоне. Как только послышался звонок телефона, Хван тут же подскочил, взял его в руки и принял вызов, даже не обратив внимания на высветившееся имя. – Феликс, ангел мой, прости меня, я виноват. Возвращайся скорее домой, давай всё обсудим, – на одном дыхании выпалил Хёнджин, наконец-то позволив себе немного выдохнуть. Ли вышел на связь, а это уже хоть что-то. – Хёнджин, это не Феликс, – раздался довольно грубый и взрослый мужской голос. – Чан? Ты чего звонишь в такое время? – Это действительно было странным. Они почти не общались и тем более не болтали по телефону, словно хорошие подружки. – Феликс у нас. Приезжай как можно скорее, – тихо выдохнул Чан. В его голосе отчётливо слышалась усталость. Хёнджин ощутил, как земля уходит из-под его ног. Он рухнул на диван, крепко сжимая несчастную трубку. Если Чан говорит "у нас", то его парень в больнице, а значит, случилось что-то страшное. Воздух в одно мгновение покинул его лёгкие, а каждый нерв в теле прострелило противной болью. – Что с ним? – каким-то не своим голосом прохрипел Хёнджин. – В аварию попал. Его машина сбила, мне очень жаль. – Я сейчас буду, – глядя куда-то в пустоту, ответил Хван. Рука с телефоном обессиленно упала на колени. Кажется, он даже вызов не сбросил. Хёнджин просто не мог осознать произошедшее. Словно в тумане, он быстро оделся, поймал такси и добрался до клиники. Чан не сказал, в каком конкретно состоянии находился Феликс. Лёгкая надежда на то, что он сейчас зайдёт, увидит своего парня, ожидающим его, чтобы поехать домой, не покидала. Однако вместо этого он увидел Чана. Замученного, поникшего и крайне уставшего. Мужчина тоже заметил его и поспешил подойти. Его вид постепенно убивал все надежды внутри Хвана. Если он сейчас скажет, что Феликс не выжил, Хёнджин не знает, что сделает с собой или с человеком, принёсшим дурную весть. – Как он? – тихо и испуганно спросил Хван, доверительно смотря в глаза старшего мужчины. Он словно искал в них хоть что-то хорошее. Вот, сейчас Чан опять пошутит, скажет, что всё хорошо и Ли отделался только царапинами. – Стабильно хуёво. Сейчас в операционной. Мои хирурги сделают всё возможное, я обещаю тебе, – сказав это, Чан мгновенно обнял его. Так мужчина поступал крайне редко. Только в худших ситуациях. Если он это сделал, значит всё действительно плохо. Хёнджин безвольной куклой повис в руках человека, который служил его щитом едва ли не с самого детства. Когда родителям было плевать, когда те ругались просто так, когда Хван попадал в опасные ситуации и побитой собакой приползал сюда, Чан всегда был рядом. Именно он в самый трудный момент заменил Хёнджину и отца, и мать. Вот и сейчас, когда Хван в любой момент мог потерять самое родное, что у него есть, Чан был рядом. Они простояли так довольно долго. Удивительно, но Хёнджин даже не плакал. Шок был слишком сильным. Чан приобнял его за плечи и повёл в сторону своего кабинета. Усадил там на диван, всучил в руки чашку тёплого чая и просто уселся рядом. – Мои ребята одни из лучших в стране. Они обязательно спасут его. Вот увидишь, пройдёт пара недель, и вы вернётесь домой. Всё будет хорошо. Хёнджин был где-то не здесь. Он вроде слышал, что ему что-то говорят, но смысла слов разобрать не мог. Ледяные ладони обжигала чашка, хотя жидкость в ней не была такой уж горячей. Хван всё ещё не верил в происходящее. Может, таблетки всё же подействовали и он просто уснул? А это лишь очередной кошмар. Сейчас проснётся, а Феликс вернулся со своего непонятного собеседования. Да, всё именно так и есть. Он выйдет к нему, крепко обнимет и обязательно извинится за свою грубость. Всё будет хорошо... Будет же..? Хван не заметил в какой момент ушёл Чан, а чай в чашке остыл. Он всё так же продолжал сверлить стену пустым взглядом, слушая биение собственного сердца, что отдавалось где-то в глотке. Хёнджин не мог даже примерно представить, сколько времени провёл тут, когда в кабинет зашла незнакомая молодая девушка. – Мистер Хван, мистер Чан просил позвать вас. Пройдёмте со мной, пожалуйста, – сказала она. Хван медленно перевёл на неё взгляд. Медсестра. Он всё так же заторможено поднялся с дивана и поставил чашку на стол. За окном уже рассвет. Они шли по однообразным белым коридорам. Обычно Хёнджин неплохо ориентировался тут, но сейчас всё казалось незнакомым. Всё было словно в тумане. Одинаковые стены, повороты, лифт, люди в белых халатах и редкие пациенты. Он всей душой ненавидел больницы. Они остановились около одной из палат. Первое знакомое лицо за весь этот путь. Чан стоял рядом с дверью и, по всей видимости, ждал именно его. Хёнджин словно проснулся, он подбежал к мужчине и посмотрел на него, одним лишь взглядом задавая и без того очевидный вопрос: "Как он?" – Есть две новости. Хорошая – операция прошла успешно, жизни на данный момент ничего не угрожает. Плохая – парень в коме. Он пережил две клинических смерти и потерял много крови. Пока не смогу сказать точно, когда он придёт в себя, но будем верить в лучшее. Ты можешь зайти к нему. "Ничего не угрожает", "в коме", "клиническая смерть", вот как со всем этим верить в лучшее? Хёнджин кивнул в знак благодарности и нерешительно повернулся к двери. Он боялся открыть её и увидеть Феликса в таком состоянии, но в тот же момент ему ужасно хотелось оказаться рядом с ним. Убедиться, что тот действительно жив. Хван помялся ещё с минуту и всё же открыл злополучную дверь. Феликс лежал на кровати, весь окружённый проводами, в бинтах и с дыхательной трубкой во рту. Противно попискивал аппарат, сообщая о том, что сердце бьётся. Ли был настолько бледен, что чёрные волосы невероятно ярким контрастом выделялись на фоне всего этого. Когда только успел перекраситься? Хёнджин медленно подошёл к нему и очень осторожно коснулся ладони. Такая же холодная как у него самого. Только сейчас его окончательно накрыло осознание всей ситуации. Феликса сбила машина. Теперь и его кошмар стал реальностью. Только Хёнджин никак не смог повлиять на это. Более того, он сам и стал причиной плохих снов, да и того, что это произошло. Он же мог не кричать. Мог спокойно всё обсудить и отговорить Ли от абсурдной затеи. Тогда парень не пошёл бы никуда. Остался дома, в безопасности. Его бы не сбила машина, как Хёнджин когда-то пожелал. Ещё в тот момент он возненавидел себя за гадкие слова, что пришлось сказать, а сейчас возненавидел ещё больше за то, что они сбылись. Хван присел на появившийся из воздуха стул. Он всё так же держал бледную и тонкую ладонь. Без колец, которые пришлось снять, она выглядела ещё меньше, чем обычно. Первые слёзы за эту ночь потекли по его щекам. Они не приносили никакого облегчения, как это было обычно. Наоборот, заставляли чувствовать себя ещё более жалким. Кто-то невесомо коснулся его плеча, а потом из-за спины раздался прекрасно знакомый голос. – Мне надо кое-что с тобой обсудить, но всё потом. Надеюсь, его скоро переведут в обычную палату, ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, я предупрежу персонал, чтобы не прогоняли. Хёнджин обронил лишь тихое, но полное благодарности "спасибо". Чан ушёл, оставив их одних. Хван чуть крепче сжал любимые пальцы, словно стараясь передать часть своих сил едва живому Феликсу. Тишина ещё никогда не была настолько страшной. Даже самые трудные моменты, через которые они проходили, меркли на фоне лежащего на больничной койке парня. – Я рядом, ангел. Мы обязательно со всем справимся, – прошептал Хёнджин. Пусть Феликс и не слышал его сейчас, но он верил, что это должно помочь. Мелкие капли слёз растекались по голубым больничным простыням, образуя мерзкие кляксы. Они справятся, пусть сейчас всё кричит об обратном.

***

Спустя пару дней Феликса действительно перевели в обычную палату. Хёнджин без проблем договорился о том, чтобы его лечение проходило по высшим стандартам. Никаких общих комнат, только индивидуальная, ещё и с постоянным присмотром. Финансов, что он откладывал на покупку квартиры более, чем хватало, чтобы оплатить всё это. Да, клиника отца, и можно было бы попросить его о помощи, но он не хотел. Вряд ли бы смог объяснить, почему делает это ради "друга". Пока Ли лежал в реанимации, у Хёнджина не было постоянного доступа к нему. Чан пусть и главврач, но даже он не в состоянии изменить правила. Поэтому всё остальное время Хван проводил в довольно комфортном зале ожидания. Домой сходил лишь раз, за чистой одеждой да некоторыми личными вещами Феликса. Когда парень очнётся и будет проходить довольно длительное восстановление, то наверняка захочет себя чем-то развлечь. Из дома Хёнджин захватил его скетчбук и пенал, который парень использовал чаще всего. Слова о том, что Ли больше никогда не возьмётся за карандаш, отзывались глухой болью внутри. Он был виноват в том, что Феликс отказался от любимого дела, но теперь он же был намерен вернуть ему это. Футболки, что расписал Ли, были прекрасны, и Хёнджин хотел видеть больше его чудесных творений. Все личные вещи Феликса лежали в небольшой тумбочке рядом с кроватью. Медсестра вернула его рюкзак и кольца, которые с него сняли перед операцией. Хёнджин бережно сложил их и принадлежности для рисования на самой тумбочке, чтобы, если его не будет в момент пробуждения, Ли смог всё быстро найти. Телефон поставил на зарядку там же. В рюкзаке обнаружился и личный дневник. Хван искал его дома, но не нашёл. Видимо Ли носил эту книжку с собой везде. В этот раз Хёнджин не решился его прочитать. Хватило одного раза. Все эти хлопоты позволяли ему хоть немного отвлечься от негативных мыслей. Так было проще не думать о случившемся, но когда он закончил, то понял, что бежать больше некуда. Реальность вновь накрыла с головой, стоило Хёнджину взглянуть на слабую фигуру Феликса. Визуально не было никаких улучшений, но врачи заверяли, что он медленно, но идёт на поправку. В это верилось с трудом, но они же наверняка лучше знают, да? Неприятные воспоминания вновь давали о себе знать. Хёнджину было страшно от того, что та глупая ссора могла стать последним, что было между ними. Если Феликс умрёт, а последнее, что осталось в его памяти о нём, это те слова, то Хван никогда не простит себе этого. А ещё страх. Он же напугал Феликса своими словами, криками. Тот и так решил связаться с индустрией порно с его подачки, теперь в этом Хёнджин почти не сомневался. Хван вновь осторожно взял ладонь Феликса, не получив никакой ответной реакции. Больно. Он поднёс её к губам, оставляя совсем лёгкий поцелуй. Почему именно сейчас? У них же только всё стало налаживаться. Неужели вселенная так намекает, что им всё же не стоит быть вместе? Если это так, то Хёнджин будет до последнего игнорировать её глупые знаки. Только они вправе решать, что их ждёт, а не какие-то там высшие силы. Ближе к вечеру четвёртого дня к ним пришёл Чан. Он не заходил всё это время, видимо был слишком занят работой. Хёнджин поднял на него красные от слёз глаза и преданно посмотрел. Надежда и отчаяние усердно боролись друг с другом все эти дни. Он жутко устал, хотел спать, но боялся уйти отсюда. Иногда конечно организм не выдерживал, и Хван отключался, устроившись головой на краю кровати Ли, рядом с его рукой. Спина не была в восторге от такого, но что поделать. – Он же будет жить, да? – тихо спросил Хёнджин. Почему-то, когда он увидел Чана, то истерика сжала свои объятия ещё крепче. До этого момента ему удавалось держать себя под контролем. Даже плакал не так часто, хотя щёки всё равно щипало от пролитых слёз. – Будет, куда он денется. Умирать в мою смену запрещено, – Чан улыбнулся и, придвинув стул, сел рядом с Хваном. – Мы поссорились накануне. Он собирался на работу, устроился моделью вебкама. Я разозлился, накричал на него, опять напугал, а он ушёл. Мне так жаль, Чан. Я не хочу, чтобы моими последними словами было именно это, – Хёнджин уронил свою голову на плечо мужчины, не отрывая печального взгляда от Феликса. – Всё будет хорошо. Он придёт в себя, вы поговорите, помиритесь и снова будете счастливы. Ты главное не сдавайся. Ему нужен ты, а он тебе. Будь рядом, и всё наладится. Кстати, отец же не в курсе, что ты тут? – Хёнджин отрицательно качнул головой. Отца ему ещё не хватало сейчас, – И не надо. Старайся не попадаться ему на глаза. Кто знает, как он отреагирует на ваши отношения. Чан был человеком понимающим, и от этого становилось спокойнее. Он всегда принимал Хёнджина таким, какой он есть. Ничего не требовал и не осуждал. Сейчас тоже. Иногда, конечно, мог вставить профилактических пиздюлей, но всё равно продолжал защищать. Ему не надо было признаваться в том, что они вместе. Мужчина понял всё сам. Он был единственным взрослым в окружении Хёнджина, кто знал про его ориентацию. Хван доверил ему эту тайну ещё в старшей школе. Переживал жутко, но всё равно открылся и был несказанно рад, когда его приняли. – Я его изнасиловал, – так легко, словно про свой сегодняшний завтрак (которого не было) сказал Хёнджин. Чану можно доверить всё. Тем более тут больница, а он её главврач. Так же, как от Минхо, не прилетит. – Я догадался, – так же спокойно ответил ему Чан, – Мне сообщили о его ранах. Те порезы на животе – твоих рук дело? Хёнджин молча кивнул. Он сам не понял, почему вдруг решил признаться во всём этом Чану. Он же легко может донести на него в полицию. Вряд ли конечно станет, но вдруг. А ещё этим Хван рисковал потерять его. Минхо, вон, ушёл, пусть и обещал когда-нибудь вернуться. Точно, он же хотел написать ему. Отвлёкшись от светской беседы, Хёнджин достал телефон и быстро отправил другу короткое сообщение: "Феликс попал в аварию, приедь, когда сможешь, пожалуйста". – Это случилось накануне того дня, когда я позвал тебя первый раз. На тот момент мы не были вместе, расстались из-за некоторых обстоятельств. Его изнасиловала группа парней из нашего универа. Они запустили трансляцию, и я её увидел. Приехал почти сразу, но их уже не было. Их не было, зато был Феликс с флаконом моего лидокаина в руках. У него очень сильная аллергия на него, и он, по всей видимости, хотел свести счёты с жизнью. Меня это так разозлило. Я не знаю, как мой тупой мозг в тот момент решил, что лучшей идеей будет изнасиловать его ещё раз. Остальные травмы – не моих рук дело, это всё те парни. Но я нанёс намного больше вреда. Он любил меня, а я так обошёлся с ним. Мы, вроде как, помирились, даже решили попробовать ещё раз. Я пытался сделать всё возможное, чтобы хоть как-то загладить вину. Хотя бы немного. А теперь он лежит на больничной койке из-за того, что я накричал на него и не остановил, – Хёнджин тяжело вздохнул. Он настолько устал, что этот рассказ уже почти не вызывал в нём эмоций. Да, слёзы продолжали течь, но скорее просто сами по себе, а не потому, что ему было грустно. Хван ощущал полнейшее опустошение, а не такую привычную ненависть к себе. Словно кто-то взял и вытащил из него всю душу, оставив безвольную оболочку существовать в этом мире. – Он очень сильно любит тебя, если смог простить даже такое. Я не буду читать лекции, ты сам осознаёшь свою ошибку, – после долгой паузы сказал Чан, – Врачи, когда нашли это, подумали, что его держат в рабстве, вот он и решил броситься под машину. Еле отговорил их не писать заявление в полицию. Я просто вспомнил, что когда осматривал его дома, то заметил пластырь на том месте, а он категорически отказался показывать, что под ним. Вот и сложил всё. – Они считают, что это самоубийство? – Хёнджин вздрогнул от слов Чана. А если это действительно так? Что если Феликс после ссоры решил, что не может находиться с ним, и предпочёл умереть? Нет, быть этого не может. Хван отказывался в это верить. – Не они, следствие. Тот, кто сбил его, скрылся с места преступления. Скорую вызвала какая-то женщина, прохожая, по всей видимости. Камер в том месте не было, не самый оживлённый район города, да и переулок такой, не особо популярный. Та женщина рассказала, что Феликс вышел на дорогу и встал. Не пытался уйти от машины, которая ехала на него. Я слабо верю в эту теорию, но пока всё указывает именно на попытку самоубийства. А учитывая, что ты рассказал, – Чан опять вздохнул. – Нет, это не может быть она. Феликс не стал бы. Я не верю в это. Да, он пытался, но не стал бы ещё раз. Тем более, у нас всё было почти хорошо, он бы не пошёл на такой шаг. Да и машин боится, в конце концов. Ему кошмары постоянно снились о том, как его сбивает машина. Даже если бы и попытался покончить с собой, то точно не таким способом, – Хёнджин говорил без остановки, пытаясь подобрать в голове аргументы, которые бы опровергли эту теорию. Да, они поругались, но не настолько сильно, чтобы делать что-то с собой. Это было не в его характере. – Не знаю, в любом случае жди, что тебя могут вызвать на допрос, если доберутся и узнают про ваши отношения. Про то, что ты рассказал, я никому не скажу, да и сам молчи, а то реально посадят. Ты же не хочешь сесть и бросить его одного с этим разбираться? – Хёнджин замотал головой. В тюрьму он точно не хотел, пусть и понимал, что полностью заслуживает, – Ладно, пойду я, а то работы дофига. Четвёртого я уеду, вернусь числа семнадцатого. Не натвори дел, и умоляю, не попадись отцу. Не вешай нос, малец. Он обязательно выкарабкается. Чан потрепал его по волосам и ушёл, оставив Хёнджина наедине с тревожными мыслями. Если Феликс действительно пытался покончить с собой, то почему? Надо будет спросить у него, что случилось в ту ночь на самом деле. Он слабо верил в то, что его парень, который только начал опять жить, решил вот так быстро всё бросить и закончить.

***

Признаться честно, Чан помог очень сильно. Хёнджин не понимал, чем конкретно, но после этого стало как-то проще. Он всё так же проводил каждый день в палате Феликса, даже на ночь домой не уходил. Приловчился спать в кресле, еду покупал в местном кафе, а мыться ходил в душ, что был прямо в палате. Складывалось ощущение, что они опять вернулись в тот период, когда Ли восстанавливался после изнасилования и отравления. Только всё было лучше, позитивнее что ли. Хёнджин всем сердцем верил в то, что Феликс обязательно вернётся к нему. Он включал им дорамы, читал книги, которые принёс из дома, и просто много разговаривал. Пусть Ли этого, скорее всего, не слышал, но ему всё равно хотелось верить в обратное. Хотелось показать, что он рядом, сидит тут с ним и ждёт пробуждения. Медсёстры и врачи проверяли его каждый день и давали всё более позитивные прогнозы. Восстанавливался Феликс хорошо и в любой момент мог выйти из комы. Даже выглядеть стал чуть лучше. Уже не такой бледный, пусть всё ещё и очень болезненный. Его новый цвет волос больше не казался чем-то инородным и пугающим. Наоборот, Хёнджину очень понравилась такая смена имиджа. С тёмным цветом Феликс стал выглядеть словно старше. Ему определённо точно шло. Уже не терпелось увидеть его без всех этих трубочек и прочих больничных атрибутов. На одиннадцатый день их пребывания в больнице в палату зашли двое мужчин в полицейской форме. Хёнджин как раз читал Феликсу книгу. Парень давно приметил её на его полке, поэтому решил, что это будет лучшим вариантом. Когда представители закона зашли, он не сразу обратил на них внимание. За это время Хёнджин привык, что к ним часто врывался без стука кто-то из сотрудников больницы. – Мистер Хван Хёнджин, верно? – обратился к нему один из мужчин. Хван вздрогнул и оторвался от книги. Обычно к нему не обращались по имени. Он поднял свой взгляд и только сейчас понял, кто перед ним стоит. – Да, всё верно. Что-то случилось? – немного растерянно спросил он. – Вы задержаны по подозрению в доведении мистера Ли Феликса до самоубийства. Пожалуйста, пройдёмте с нами, – сказал один из них. – И мы настоятельно не рекомендуем оказывать сопротивление, – дополнил второй. Хёнджин замер, уставившись на мужчин в форме. Он пребывал в тотальном шоке. Так они всё же решили, что это самоубийство, да? И винят его. Действительно, кого же ещё. Феликс общался только с ним, ну и с Саной ещё, однако, девушка наверняка без труда смогла снять с себя обвинения и свалить всё на него. – Вы серьёзно? Это же было не самоубийство. Какое задержан? – Хёнджин отказывался верить в их слова. – Мистер Хван, не спорьте. Вы пока просто задержаны. Если это не самоубийство, то после допроса мы вас отпустим. – Но я не могу бросить его тут одного. А если он придёт в себя, а меня рядом нет. Мы можем провести этот ваш допрос тут? – Хёнджин категорически отказывался уходить, продолжая стоять на своём. Сейчас бы позвать Чана на помощь, но мужчина уже уехал на свой симпозиум. – Протокол – есть протокол, пройдёмте, мистер Хван. Хёнджину ничего не оставалось, кроме как, захватив свои вещи, пойти с ними. Он понимал, что за сопротивление может получить ещё больше. Осторожно сжав ладонь Ли на прощание, Хван вышел из палаты. Под удивлённые взгляды персонала, его проводили к выходу. Благо, никто из них не знал, кто его отец, а ему самому удачно удавалось избегать мужчину.

***

После прибытия в отделение у Хёнджина забрали все личные вещи, кроме цепочки, которая была спрятана под одеждой, и колец, он настоял, что лично передаст их адвокату. После этого его проводили в комнату для допроса. Там уже ожидал следователь и ещё какая-то женщина в гражданской одежде. После он узнал, что это и есть его адвокат. Вся процедура длилась чуть больше двух часов, после чего его отправили в камеру временного задержания. Он не понял ровным счётом ничего из произошедшего. Кроме того, что, кажется, его догадки по поводу Саны были верны. Следователи уже были на прошлой работе Феликса, откуда и узнали про "подругу", а та, в свою очередь, передала информацию о нём. Из слов стало понятно, что Сана выступала кем-то хорошим, спасшим Ли от разбитого Хёнджином сердца, а потом злой Хван запретил им общаться. Очевидная ложь, но ему, кажется, не поверили. На следующий день его увели на беседу с адвокатом. Государственные – не самый лучший вариант, но другого банально не было. Теперь надо убедить её в том, что он не виноват. Мисс Кан, так звали эту женщину. Она не внушала особого доверия, но иной план у Хёнджина отсутствовал. Беседа тоже была долгой. Женщина задавала много вопросов, на которые Хван пытался отвечать максимально честно. Он был уверен в своей невиновности, нечего скрывать. – Я уверен, что это не самоубийство. Я достаточно хорошо знаю Феликса, он не стал бы. Более того, я подозреваю, что это могло быть убийство, но скорее всего несчастный случай, – тяжело выдохнул Хёнджин. – Убийство? О чём вы? Это серьёзное обвинение, мистер Хван. – Сана, я уже говорил про эту девушку. Она не раз покушалась на жизнь Феликса. У меня есть заключение химической экспертизы. Это доказательство, что она подсыпала мышьяк и ряд других опасных для здоровья веществ в его таблетки. Я не удивлюсь, если за рулём была она или кто-то из её друзей. – У вас есть доказательства, что таблетки принадлежали именно ей? Хёнджин отрицательно мотнул головой, поджав губы. – Какой у неё мотив? С её слов и со слов свидетелей, она была с мистером Ли в прекрасных отношениях, чего не сказать о вас. Плюс, у неё алиби, которое подтвердили несколько человек. – Говорю же, за рулём могла быть не она. Я не знаю, проверьте ещё раз, пожалуйста. Это точно не самоубийство, следствие ошибается. – Ладно, разберёмся. Для меня главное решить с вами и выстроить вашу линию защиты. Пока чётких доказательств вашей вины нет. Улик мало, но главный подозреваемый всё равно вы. Если всё так и останется, то вас отпустят. Полиция не может держать вас больше двенадцати дней без серьёзных улик. Также у вас есть право хабеас корпус , хотя я сомневаюсь, что в вашем случае оно поможет. – Двенадцать дней? Я могу хотя бы позвонить кому-то? Предупредить, где нахожусь? – Разумеется, право на один звонок у вас тоже есть, – мисс Ким тут же распорядилась, чтобы принесли телефон Хёнджина. Получив его, парень поблагодарил её и сразу же набрал номер Ли. Он даже не задумывался над тем, кому именно следует позвонить. Да, можно было бы попросить помощи отца или Чана. Найти нормального адвоката и выйти отсюда побыстрее, но он всё равно счёл самым важным предупредить Феликса. Тот точно будет переживать, когда придёт в себя, а Хвана не будет рядом. Спустя множество гудков, трубку никто не взял. Он вновь услышал автоответчик. Ожидаемо, и даже такой результат его более чем устраивал. – Привет, у меня тут очень мало времени. Мне разрешили сделать всего один звонок, и я решил позвонить тебе. Я очень хочу извиниться за те свои слова, которые сказал перед тем, как ты ушёл. Прости, я вспылил и не должен был вести себя так. Просто я сильно испугался за тебя, когда узнал про работу. Я звонил тебе, но ты уже не брал трубку, а после мне позвонил Чан. Я приехал в больницу сразу же. Я так сильно испугался за тебя, ангел. Мне стало страшно от мысли о том, что последние слова, которые ты услышал от меня, были такими. Мне так жаль, что я сейчас не могу быть рядом с тобой. За это тоже прости. Я не знаю, сколько ещё пробуду здесь, но постараюсь выйти как можно скорее. Может, даже успею к твоей выписке. Очень надеюсь, что тебе уже лучше. Если я всё же не успею, то мы обязательно встретимся, и ты вернёшь мне кольца, хорошо? Я не бросал тебя, не оставлял, просто так сложились обстоятельства. Мой адвокат должна была тебе всё рассказать. Я люблю тебя очень сильно и сделаю всё, чтобы как можно скорее вернуться домой. Кстати, я там тебе отправил колыбельную. Хочу, чтобы ты спокойно спал, даже пока меня нет рядом, ангел, - сбросив звонок, Хёнджин быстро зашёл в мессенджер и, вопреки предупреждениям адвоката, быстро отправил нужное голосовое Феликсу. Он сделал эту запись случайно, даже не думал, что когда-то пригодится. Теперь Хёнджину стало спокойнее. Феликс предупреждён и узнает о том, что случилось. Всё будет хорошо. – У меня к вам будет ещё одна просьба, – Хёнджин снял кольца и протянул их женщине, – Можете, пожалуйста, отнести их ему и рассказать, что случилось, объяснить всю ситуацию, прошу вас. Хван попросил ручку и листок бумаги, быстро написал записку и протянул её женщине. На белом клочке бумаги было написано: "сохрани их, пожалуйста". Мисс Ким покачала головой, но всё приняла. – Вы находитесь в не самом лучшем положении, но вместо того, чтобы найти защиту, всё равно думаете о нём. Это меня поражает. Кажется, вы действительно невиновны. Я всё передам, мистер Хван. На сегодня закончим, вас проведут обратно в камеру. В помещение зашёл мужчина и отвёл его обратно. Находиться ему тут ещё долго. Он понимал это. Больше всего боялся, что кто-то, та же Сана, донесут на него и сделают хуже. Страх больше не увидеться с Феликсом был сильнее всего. Надо успокоиться и верить в лучшее, но сделать это трудно. Соседи ему тоже попались не из приятных. Что- то постоянно говорили, играли в неизвестно откуда добытые карты и пытались затащить Хёнджина к себе. Он наотрез отказывался идти с ними на контакт. Забился в дальний угол своей "кровати" и не слезал с неё. Даже для того, чтобы поесть. На третий день опять накрыл страх за жизнь Феликса. Что если с ним что-то случилось? Ему могло стать хуже, а Хван не узнал об этом. А если пришёл в себя и испугался, что его нет? Надо узнать у адвоката, как он там и всё ли она передала. Без колец, конечно, было как-то пусто, он не любил расставаться с ними даже на ночь, но слишком переживал за их сохранность тут. Хёнджину хотелось выйти из этого места как можно скорее. Он отковырял кусочек штукатурки от стены и делал небольшие пометки, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени. Окон тут не было, по солнцу не получалось. Оставалось только по еде, которую им приносили по расписанию. На четвёртый день Хван всё же решил поесть. Желудок крутило от сильной боли, и у него просто не осталось иного выхода. Приходила адвокат. Хёнджин в первую очередь поинтересовался, всё ли она передала, на что женщина ответила утвердительно. Отлично, значит, Феликс уже пришёл в себя. Это очень сильно успокоило. Он наверняка послушал его сообщение и всё знает. Совсем скоро Хван выйдет отсюда, и они снова будут вместе. На восьмой день его задержания пришли плохие вести. Оставалось совсем немного до свободы, но она в очередной раз ускользнула от него. Хёнджина срочно увели на новый допрос. Уже знакомая комната, тот же следователь и его адвокат. Хван в полнейшем недоумении посмотрел на них и присел на предложенное место. Что происходит? Зачем его опять вызвали? Хотят сообщить, что он свободен, или что? - Мистер Хван, здравствуйте. К нам поступили новые материалы по вашему делу. Мы ещё раз проверили мисс Юн, как вы и просили. Девушка предоставила нам новые улики. Теперь вы так же обвиняетесь в насильственных действиях сексуального характера в отношении потерпевшего мистера Ли Феликса. Девушка предоставила видеодоказательство. Что вы скажете по этому поводу? – мужчина развернул экран планшета к Хёнджину и запустил то самое видео. Опять оно. Он не думал, что Сана падёт так низко и будет сдавать эти материалы в полицию. Хван поджал губы, наблюдая за тем, что происходит на экране. Он словно вновь проживал ту ночь. Хотелось отвернуться, попросить убрать, но тогда ему никак не удастся выкрутиться. - Это не совсем то, о чём вы подумали. Этот ролик, это, ну, знаете, наше домашнее видео. Мы просто любители подобного. Всё, что происходит тут, по обоюдному согласию. Вы можете спросить у него самого, если не верите, - Хёнджин врал и не краснел. В тюрьму не хотелось. За такое ему несомненно дадут приличный срок. Он не знал, что скажет Феликс, но догадывался, что, скорее всего, соврёт, а ложь, которую сейчас придумал Хван – самая очевидная. Его продержали на допросе ещё около часа. Спрашивали про само видео, про происходящее на нём, про то, откуда оно могло взяться у Саны. Адвокат явно не была довольна тем, что от неё скрыли подобное, но что ему было ещё делать. Признаться в изнасиловании, чтобы точно закопать себя? Вернувшись в камеру, Хёнджин не мог найти себе места. Его товарищи по несчастью поняли, что что-то случились, и попытались как-то подбодрить. Хван, не выдержав этой болтовни, наорал на них. Сразу прибежали охранники, но он заверил их, что будет тихо сидеть на своей кровати и никого не трогать. Его злость никогда не доводила до добра, а в этой ситуации лучше не усугублять положение глупыми вспышками гнева. Забившись в свой любимый угол, Хёнджин крепко обнял себя за колени. Что если это действительно конец? Если Феликс скажет что-то не так, то всё, его точно посадят. У него нет никаких доказательств. Да и как доказать то, что ты невиновен, если ты по факту виновен? На десятый день пришла адвокат и подтвердила, что обвинения по изнасилованию сняты, как и, скорее всего, по первому делу. Эта новость стала глотком свежего воздуха. Хоть она и сказала, что ему придётся провести тут ещё два дня, это уже было лучше, чем ничего. С момента последнего допроса Хёнджин места себе не находил. Он уже думал, что сядет на несколько лет и теперь точно потеряет Феликса навсегда. Тот вряд ли бы стал ждать его из тюрьмы. Опять перестал есть. Теперь же выходило, что уже послезавтра он сможет встретиться с Ли. Интересно, он вышел из больницы или ещё нет? Есть ли шанс успеть на выписку или лучше сразу вернуться домой? Двенадцатый день. Его Хёнджин ждал больше, чем День рождения, который, кстати, наступит всего через два дня. Получается, его он сможет отметить с Феликсом. Это определённо точно будет самый счастливый праздник в его жизни. Он никогда особо не отмечал его, но теперь появился тот, с кем хотелось это сделать. Совсем немного, и Хёнджин вернётся домой. Дождаться этого момента было трудно. Он встал совсем рано и нарезал круги по маленькой камере, ожидая, пока его выпустят. Сколько всего хотелось сказать Феликсу, извиниться за то, что его не было рядом, за то, что наговорил в ту ночь, вновь признаться в любви. Больше всего хотелось обнять. Он так давно не ощущал его прикосновений, что уже больше походил на голодного зверя. Почти месяц прошёл с того момента, как они обнимались в последний раз, да и разговаривали тоже. Он невыносимо сильно скучал по своему солнцу. Крупный мужчина подошёл к его камере лишь к обеду. Его забрали на какую-то беседу, после которой выдали личные вещи и телефон. Хёнджин едва ли не бегом покинул это место. Позвонить не получалось, устройство, ожидаемо, никто не заряжал. Выйдя на солнечный свет, он посмотрел в небо и счастливо рассмеялся. Свобода ощущалась как нечто прекрасное. Оставались считанные минуты, ну может часы до того, как он вновь увидит Феликса. Тот наверняка тоже скучал и переживал за него. Ничего страшного, теперь всё позади. Первая остановка – больница. Если его там не будет, то пойдёт домой. Признаться честно, он даже по коту соскучился.