Сад несдержанных обещаний

Хёнджин

Хёнджин наконец-то вздохнул с облегчением, когда Феликс осторожно обнял его. Кажется, его приняли вновь. Он даже не стал оправдываться и отвечать на те слова Ли. Сейчас это было лишним. Он робко приобнял в ответ, желая продлить этот контакт ещё на пару секунд. Невидимая петля, что всё это время душила его, стала потихоньку спадать. Когда же Феликс протянул ему его кольца назад, говоря, что он выполнил миссию, Хёнджин вновь ощутил радостную влагу на глазах. Всё возвращалось к его изначальному плану. Сейчас они ещё немного побудут тут, а потом пойдут вниз. Там его папа уже ждёт их с чаем, чем-то вкусным и пудингами. Феликс точно обрадуется, когда увидит, что Хёнджин привёз их. Страх только отпустил, как Ли вернул его на место. Он опять говорил. Опять что-то странное. Только на этот раз Хван не понимал, почему? Они же помирились. Всё обсудили. Что значит - не суждено..? Хёнджин в какой-то отчаянной надежде протянул свою ладонь Феликсу, думая, что тот сейчас возьмёт его за руку и как обычно переплетёт пальцы, но тот лишь отдал цветы. Обещания. Сколько их было? Бесчисленное множество, и почти все Хёнджин выполнил. Он продолжал выполнять каждое, не прекращая бороться с этой чёртовой судьбой, пытаясь спасти их отношения. - Как это пора? - прозвучал глупый вопрос. Цветы выпали из трясущихся рук. Феликс бросает его? Он хочет закончить отношения? Хёнджин не раз говорил, что будет с ним до тех пор, пока тот не попросит уйти, но он и подумать не мог, что такой момент действительно настанет. Ему казалось, что они будут вместе всегда. Им пришлось пройти через столько испытаний, и каждый раз они справлялись, но теперь. Теперь всё, да? "Моя жизнь превратилась в кошмар", - отдалось голосом Феликса в его голове. Хёнджин всё же был прав. Он портит его жизнь. Делает хуже. Ломает и уничтожает всё, что видит. Превращает прекрасные цветы в отвратительную горстку пепла. У него уже не получится спасти их. Это желание Феликса, которое он принял сам, а не под влиянием факторов. Хёнджин глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Надо хотя бы сейчас перестать плакать. Хотя бы напоследок удержать эмоции под контролем. - Наверное, ты прав. Я обещал уйти, если ты сам этого захочешь. Это будет последнее обещание, которое я сдержу, хоть и не хочу, - Хёнджин сглотнул противный ком, что раздирал его горло похуже дешёвых сигарет, - Прощай, ангел. Спасибо за то, что показал мне любовь. Хван развернулся и, пока слёзы не потекли с новой силой, убежал прочь. Совсем не так он представлял эту встречу. Он хотел вернуться в их квартиру вместе. Хотел снова быть рядом, а не бежать прочь, стараясь не показывать своё разбитое сердце. Теперь он точно лишился всего. Неба в лице своего обучения и солнца, которое Феликс заменил собой. Хёнджин бежал настолько быстро, что чуть не сбил отца Ли, который поднимался по лестнице. В руках у мужчины был поднос, на котором стояли две чашки чая, миска с нарезанным брауни и два пудинга. Кажется, он нёс это им. Хвану почему-то стало так жалко его, а ещё стыдно. Он обещал вернуть Феликса, а вместо этого убегал. - Простите, - совсем задушенно пролепетал Хёнджин и опять бросился прочь, пока ему не начали задавать дополнительные вопросы. Хван выбежал на улицу и побрёл в сторону остановки такси. В голове была такая пустота, лишь фраза "тебе пора" из раза в раз продолжала повторяться. Он не помнил, как поймал машину, как сказал водителю адрес и как позже попросил его остановить пораньше. Всё было словно в тумане. Чем-то похоже на алкогольное опьянение, только хуже в разы. Хёнджин очнулся только тогда, когда какая-то машина посигналила ему. Оказывается, он встал прямо на проезжей части небольшой улицы во дворе своего дома. Сколько времени прошло с того момента, как он покинул крышу? На улице уже темно, а ещё лил дождь. Он полностью промок, но всё равно продолжал стоять. Раздражённый водитель кое-как объехал его, а Хёнджин даже не обратил на это внимания. Хван поднял глаза на небо. Где-то высоко летел самолёт. Это было понятно по крошечному однократно мигающему огоньку. Он словно подмигивал ему, прощаясь навсегда. Боинг, только они так моргают. Самые любимые самолёты, полетать на которых он теперь сможет лишь как пассажир. Мечта детства ещё никогда не была настолько далеко. Казалось бы, остался год, и он сможет наконец-то её достичь, но всё обернулось против него. Это наказание за то, что он сломал жизнь другого человека. Хёнджин ещё долго стоял на дороге, мешая движению транспорта. Удивительно, как никто не сбил его. Он был бы не против умереть именно так. Из-за него Феликс угодил под колёса, так почему бы ему самому теперь не попасть под них? Хван медленно продолжил свой путь в сторону дома лишь тогда, когда промок настолько, что его уже трясло от холода. Организм всё ещё боролся за жизнь, хоть хозяин и не горел этим желанием. Он вернулся домой. Опять пусто. Темно. Холодно. Теперь так точно будет всегда. На этот раз не получится извиниться и сказать, что он ошибся. Феликс ясно дал понять, что больше не хочет с ним отношений. В этот раз бросили его, а не он. Хёнджин никогда не думал, что разбитое сердце это настолько больно. Теперь их прошлый разрыв казался чем-то мелким, не таким страшным. Тогда была надежда, а сейчас от неё не осталось и тени. Пол всё ещё был усыпан цветами. Проигнорировав их, Хван стянул с себя мокрую обувь и прошёл в квартиру. Он упал на диван и бездумно уставился в потолок. Тут самолётов не было. Они тоже ушли, бросив его навсегда. Сидеть в мокром было не особо приятно. Хёнджин лениво стал стягивать с себя остальную одежду. Тяжёлое от влаги худи упало на пол, за ним джинсы и футболка. Та самая. Хван зацепился за неё взглядом. Феликс подарил её совсем недавно. Тогда казалось, что у них всё будет хорошо. Не просто так он не верил. Вещь, внушившая надежду, вдруг стала чем-то отвратительным. Она служила напоминанием об ошибке, которую он совершил. Разозлившись, Хёнджин схватил её и выкинул в мусорную корзину. Так проще. Лучше избавиться от неё так же, как избавились от него. Затем он посмотрел на свою руку. Кольца – символ бесконечной и сильной любви. Теперь лишь мерзкие кусочки метала и пластика, которые жгли пальцы. Да, Феликс сохранил их, он молодец, но теперь они больше ничего не значили. Они не грели, не давали надежду на то, что всё ещё можно вернуть, только напоминали о всё той же ошибке. Хёнджин яростно снял и их, выкинув туда же. Следом он содрал эту чёртову цепочку, что уже несколько месяцев висела у него на груди. Он сказал, что она будет талисманом. Хуёвый талисман, принёсший только боль. Нихрена он не уберёг, не смог, не спас тогда, когда это было нужно. Вещи, важные раньше, стали такими же безобразными, как и он сам. Резкая и безумная эмоция поглотила его с головой. Он открыл шкаф и принялся выкидывать оттуда все вещи Феликса, которые парень почему-то не забрал. Хотел вернуться, но, увидев его, передумал? Ему было настолько мерзко находиться рядом с ним, да? Настолько тяжело? Отлично. Просто замечательно! А ему, блять, не тяжело?! Не тяжело жить среди напоминаний о том, кого полюбил больше собственной жизни?! Тогда какого чёрта он должен это терпеть? Почему должен хранить все эти вещи и ждать, пока хозяин соизволит вернуться за ними? Нет, он с этим не согласен. Он выкинет всё! Абсолютно всё, до каждой мелкой вещицы, избавится от каждого упоминания Феликса. Буквально вырежет его из своей жизни. Хёнджин продолжал разбрасывать личные вещи Ли по всей комнате, чтобы потом собрать их в огромный мешок и выставить за дверь. Когда они кое-кому понадобятся, то он сможет забрать их, избегая контакта с неприятным ему человеком. Сказку он ему подарил, ага, конечно. У сказок блять хорошие концы, а у них что-то нихуя не так. Хёнджин злился. Он ненавидел весь этот мир и пресловутую судьбу, которая распорядилась вот так. Хван злился на себя, что не смог сберечь отношения. Злился на Феликса, который решил сдаться. Хёнджин не винил его, нет, просто не понимал. Почему его судят по одной лишь ошибке? Неужели мало всего того хорошего, что он успел сделать? Он же пытался. Изо всех сил пытался доказать, что хороший. Угодить, сука. Прямо как родителям в детстве. Из кожи вон лез, себя менял, а всё ради чего? Ради того, чтобы быть выброшенным, как ненужная тряпка? Феликс ничем не отличался от них. Разве что хотя бы любил, вроде. Только он также предал. Отвернулся от него, бросил одного. Сначала приручил, заставил себя полюбить, а потом сказал, что устал. Мама так же говорила, когда Хёнджин хотел получить хоть капельку заботы. Что ж, он усвоил этот урок. Никогда и никого не любить. Не доверять. Не показывать свою душу. Он вроде успокоился ближе к утру. За окном всё ещё было темно, а весь пол в гостиной был усеян вещами Феликса. Взглянув на это зрелище, Хёнджин лишь тяжело вздохнул. Стало жутко лень доводить свой план до конца. Потом разберётся. Истерика отняла почти все силы. Он зашёл в спальню с мыслями о том, что её неплохо бы сжечь. Даже после первого разрыва ему было очень тяжело тут находиться, а сейчас это превратилось в особенную пытку. Постель так и осталась незаправленной с того дня, как Феликса сбила машина. Ящик был открыт, ведь Хван быстро собирался к нему в больницу и искал скетчбук, который оказался вовсе не нужен. Всё кричало о том, что совсем недавно тут жили два до безумия любящих друг друга человека. Хёнджин подошёл к ящику, чтобы закрыть его. На самом верху лежал альбом. Тот самый, что ему подарил Феликс. Потрёпанная жизнью книжка очень сильно напомнила Хвану его самого. Она прошла через многое, неся в себе самые светлые воспоминания о счастье. Выдержала все испытания, вопреки судьбе. Разорванная, в скотче и с мелкими пятнами крови, которые Хёнджин пропустил при попытке восстановить. Несмотря на это, она всё ещё была жива, а вот сам Хван уже не очень. Ненависть ко всему сущему вернулась с новой силой. Он внезапно так возненавидел этот альбом, что захотел немедленно избавиться от него. Только простой мусорки было бы мало. Захватив её, Хёнджин убежал на кухню. Там он достал большую железную миску. Эту книжку надо сжечь. Почему она до сих пор существует, если их с Феликсом нет?! Нужна зажигалка. Зажигалка. Где она? Хван взял свою сумку, вывалил содержимое на пол, но там её не было. Тогда он стал открывать ящики, буквально выдирая их, судорожно пытаясь найти мелкий предмет. Квартира с каждой минутой всё больше напоминала разграбленную бандитами. Наконец-то ему удалось её отыскать. Накидав в миску салфеток, он залил их остатками вина и поджёг. Горело красиво, даже очень. Немного полюбовавшись, Хёнджин безжалостно вырвал первую страничку альбома и бросил её в огонь. Листок тут же охватило пламя. Он смотрел, как сгорало их счастье, пока в мыслях оставалось только одно – ненавижу. Хван ненавидел всё это. Ненавидел себя за то, что влюбился. Ненавидел Феликса за то, что тот его бросил. Ненавидел Сану за то, что она сломала их. Он продолжал вырывать страницу за страницей и бросать их в огонь. Вот полетел его самый любимый рисунок. Пламя медленно поглощало их счастливые лица, выжигая улыбки. Больше этого нет и не будет. Он больше не позволит себе кого-то полюбить! Не даст причинить себе такую боль! Никого не подпустит настолько близко! Хватит! Доверился один раз, и теперь вся его жизнь, словно этот альбом, сгорала. Феликс лишил его всего. Мечты, возможности быть любимым, надежды на счастливое будущее. У него ничего не осталось! Ничего! Буквально! ОН забрал с собой всё то, что имело смысл! Всё то, ради чего он жил... Хёнджин смотрел, как догорают обрывки его жизни, и плакал. Не понимал, почему плачет. Почему ему жаль это? Он же так всё ненавидит... или нет? Хван резко испугался, что потеряет последнюю нить, воспоминание. Испугался, что если этого чёртового альбома не будет, то и он тоже пропадёт. Повинуясь иррациональному страху, Хёнджин схватил листок, лежащий выше всего, и принялся тушить его прямо руками. Ещё не поздно. Он сможет спасти хотя бы часть. Он оказался не готов расстаться с этим окончательно. Хёнджин из раза в раз засовывал руку в миску с горящей бумагой, доставая оттуда всё новые обгоревшие листы. От них почти ничего не осталось, но он всё равно продолжал бороться. Это не имело никакого смысла, но почему-то ему хотелось, чтобы хотя бы эта вещь продолжала существовать. Руки жутко болели от множественных ожогов, но он не переставал спасать, то, что, по сути, больше не нужно. Понимая, что больше ничего не осталось, Хван залил остатки водой, надеясь, что сможет потом просушить. Хёнджин бережно взял обожжённые листы, прижал к себе. На многих из них не осталось ничего, кроме мелких черт, по которым даже нельзя было узнать изображение. Он разложил их на полу, осторожно разглаживая и убирая остатки сажи. В этот раз точно не получится восстановить его. Он своими руками уничтожил такую важную вещь, прямо как их отношения. Хёнджин долго рассматривал кусочки листов, пытаясь понять, что на них было. Заметив на одном, самом уцелевшем клочке счастливого Феликса, Хван резко вскочил. Он открыл шкаф с мусорным ведром и достал оттуда кольца, порванную цепочку и мокрую футболку. Хёнджин быстро нацепил это всё обратно, а кулон взял в руки. Будто это помогло бы вернуть ему Феликса. Конечно. Бесполезно, глупо, смешно, но иначе он не мог. Не мог просто так взять и отпустить все эти месяцы. Не мог... Хёнджин подтащил сожжённые листы к себе и забился в самый дальний угол. Казалось, не так давно тут был Ли, а Хван сидел рядом и говорил, что будет с ним всегда. Потом он сам, но уже один. В темноте, прижигая свои ноги сигаретными бычками. Захотелось курить, но он обещал бросить. Раз обещал, то всё равно выполнит, даже если Феликс аннулировал их клятвы.

***

Так он просидел до самого вечера. Хёнджин не обратил внимания на наступление нового дня. Его для него не существовало. Какой в этом теперь смысл? У него больше нет того, ради чего стоит просыпаться по утрам. Завтра его день рождения. Он думал, что проведёт этот день с любимым человеком, но тому больше не было до него дела. Это совершенно точно будет худший праздник в его жизни. Хван медленно поднялся с пола. От сидения в одной позе всё болело, но так плевать. Руки были в отвратительном состоянии. Их Феликс очень любил и постоянно говорил, какие они красивые. Что ж, их Хёнджин тоже уничтожил. Теперь они, как и разбитое сердце, будут в безобразных шрамах от ожогов. Квартира тоже находилась в ужасном состоянии, но и на это плевать. Какой смысл убираться, когда хочется только умереть? А если он действительно умрёт, то какая разница где? Хёнджин отыскал телефон. Он совершенно не удивился, когда не увидел там ни одного сообщения или пропущенного звонка. Завтра, наверное, много кто будет пытаться дозвониться, надо будет отключить. Хёнджин отнёс остатки альбома в спальню, зачем-то спрятал их обратно в ящик. Чувствовал он себя, мягко говоря, паршиво. Голова болела хуже, чем после пьянки, нос отёк, а щёки до сих пор щипало от слёз. Хван не ощущал себя живым. Никаких эмоций, мыслей, ничего. Сплошная пустота. Будто он просто оболочка, которая зачем-то продолжает поддерживать жизнь. Однако от головной боли всё же хотелось избавиться. Если продолжать бесцельно жить, то хотя бы без неё. Хёнджин вышел в коридор, где лежала аптечка, и опять наткнулся на цветы. Он поднял один и только сейчас заметил, что на них что-то есть. Развернув, Хван увидел знакомый почерк. "Ты обещал никогда не бросать меня", - гласила надпись на бумаге. Кажется, эмоции опять вернулись... Хёнджин опустился на колени, принимаясь судорожно раскрывать каждый цветок. Часть из них оказалась пустой, но на остальных были надписи. Феликс написал абсолютно каждое обещание, которое они давали друг другу. Не врать, не давать в обиду, не причинять боль, доверять, не лезть в драки, всё решить, не вестись на слова других, контролировать себя, даже быть хорошим преподавателем. Он вспомнил всё, что они когда-то говорили. Сложил столько цветов, что из них можно было собрать целый сад. Сад несдержанных обещаний. "Ты обещал предпочесть смерть нашей разлуке", - этот цветок задел больше всего. Хван крепко сжал листок в руке, стиснув зубы, чтобы не начать плакать вновь. Насколько же Феликсу было больно, когда он делал всё это? Он ведь правда думал, что Хёнджин покинул его, посчитав травмы обузой. Хван вспомнил дневник и то, что там написано. В нём Феликс тоже выливал всю боль, которую причинял ему любимый человек. Ли постоянно было больно! Он страдал по его вине! Сам Хёнджин всё это время был эгоистом, требуя прощения и принятия. Какой же он мудак, раз не замечал этого. Хван вбежал в ванную, открыл ящик. Лезвия не было. Точно, он же выкинул его, пообещав Ли завязать с этим делом. Нож! Хёнджин вспомнил про тот самый нож, который спрятал в своей сумке, он быстро отыскал его и вернулся в ванную. Этим предметом он тоже причинил Феликсу достаточно боли. Почему всё это время страдал только Ли? А Хван просто наблюдал и извинялся, вынуждая того каждый раз простить. Не раздумывая, Хёнджин сбросил футболку и с силой полоснул себя по животу. Больно, но мало. Этого не хватит, чтобы прочувствовать всё то, что месяцами испытывал Феликс. Хван продолжал наносить всё новые и новые порезы. Кровь мешала. Из-за неё не было видно, сколько места осталось, но он продолжал. Рукам тоже было больно, но всё это даже не десятая часть того, что он причинил человеку, которого любит. Прав был Феликс, он не заслуживает нормального отношения к себе. Он ужасен, отвратителен и не достоин жить. Хёнджин особенно сильно рассёк кожу на бедре. Кровь ровной струйкой потекла мгновенно, пачкая пол. Всё тело ныло от порезов, но эта боль впервые не приносила никакого облегчения. Наоборот, совесть начинала грызть изнутри. Он обещал больше не браться за лезвие, а в итоге вновь обманул. За это Хван стал усерднее украшать свои бёдра глубокими порезами. Невыносимо больно, но Феликсу всё равно было хуже. Мало, надо ещё. Как можно больше... Хёнджин покрепче ухватил нож, со всей силы проводя им по груди, ровно там, где у Ли был шов от операции. На этом его энергия закончилась. Оружие выпало из руки. Хван попытался поднять его, но понял, что совершенно выбился из сил. Он посмотрел на себя. Жуткое и жалкое зрелище. На нём почти не осталось живого места, но ему всё равно казалось, что этого недостаточно. "Феликсу больнее", - было последней мыслью перед тем, как всё вокруг погасло.

***

Хван резко открыл глаза утром. Звонил телефон, но подняться за ним он не смог. Кровь на теле засохла неприятной корочкой. Её было довольно много. На нём, на полу, на ноже. Как он вообще вчера выжил? Хёнджин плохо помнил последние минуты ночи. Он тяжело вздохнул и предпринял первую попытку встать на ноги. Ничего не вышло. Тогда Хван попытался ещё раз и ещё, пока ему это не удалось. Преодолевая боль во всём теле, он кое-как залез в душ. Надо хотя бы смыть с себя кровь, а то мерзко. Горячая вода жгла раны, и Хёнджин попытался уйти от этой боли. Мытьё отняло у него куда больше времени, чем обычно. Стоило ему выбраться из кабинки, как раздался звонок в дверь. Хван моментально взбодрился, нацепив на себя футболку и маску живого человека, побрёл открывать. Кого могло принести в такое время? Может, Феликс пришёл за вещами? Если так, то хуёво. Собирать их придётся долго. - Вы? – удивлённо спросил Хёнджин, когда, открыв дверь, обнаружил там Минхо и Джисона. - Мы. С Днём рождения, мудак ты наш. Я хоть на тебя и злюсь, но не поздравить не могу. Собирайся, пойдём добиваться твоего восстановления, а потом в бар отмечать, - радостно сказал Минхо. - Спасибо, но вы зря пришли. Я никуда не пойду. Идите на пары, у меня нет настроения отмечать. - Ага, щас, давай, у тебя десять минут, принцесса. Не печалься, сейчас быстро вернём тебе твоё честное звание, и всё будет супер. - Не вернём. Он не восстановит меня. Из-за меня был отчислен его сын. После той трансляции я пришёл и потребовал их отчисления, а ещё выплату моральной компенсации, так что он ненавидит меня. Всё ждал повода, а арест – самое то. Таким, как я, не место в его универе, так что без шансов, - Хёнджин тяжело вздохнул, потирая переносицу, - Спасибо, что зашли, но я правда не хочу никого видеть сегодня, простите. - Что случилось на этот раз? - Он бросил меня. Давай, скажи, что так мне и надо, сам знаю. Я уже привык, что вы все видите только ошибку, которую я допустил, но никто не хочет даже попытаться увидеть меня самого. Всем плевать на то, что я пытаюсь сделать, вы в упор видите во мне только ошибку. Всё, уходи, пожалуйста. Давай потом поговорим, у меня нет сил. Не дожидаясь ответа, Хёнджин захлопнул дверь. У него не было желания говорить сейчас с Минхо и опять слушать нотации. Ему хватает своих мыслей. Телефон опять зазвонил, но в этот раз Хван всё же поднял трубку. - С Днём рождения, Джинни, - раздался голос Саны. Он сразу же сбросил. Ещё одна. Ей что надо? Опять придумала новый способ шантажа? Девушка вновь набрала ему, а он сбросил. Так продолжалось до тех пор, пока он не психанул и не ответил на звонок. Самому уже стало интересно, что ей надо. - Не вежливо сбрасывать, когда тебя хотят поздравить, - возмутилась девушка, на что Хёнджин ничего не ответил, - Я тут хотела рассказать тебе кое-что. Помнишь же ту ночь, когда я похитила твоего парня? Так вот, раскрою тайну, в той бутылке не было никакого яда. Это снотворное, а противоядием были обычные витамины. Я решила пошутить и проверить тебя. Круто вышло, да? С Днём рождения, Джинни!! - Это всё? – сухо ответил Хёнджин. - Ты что, не рад? Я же сказала, всё это было просто шуткой. Ты должен посмеяться! - Круто! Молодец. Вышло охуенно. Что-то ещё? Как я должен отреагировать, ваше величество? Могу тоже порадовать. Ты победила. Сломала две жизни, можешь пойти отметить свою удачную шутку. Только каково тебе будет жить с мыслями о том, что ты убийца? Хёнджин сбросил вызов. Ничего хорошего от этого разговора он не ждал. Лишь в очередной раз убедился, что идиот. Шутка. Сана просто решила пошутить, а в итоге эта игра привела их сюда. Получается, он мог не ехать в ту ночь. Мог не бросать Феликса. Мог не переживать за то, что она с ним что-то сделает. Этого всего могло бы и не быть, ведь это шутка. Вся его жизнь - один сплошной хуёвый анекдот. Феликс страдал зря. Хван просто так заставил своё солнце пройти через это. Хёнджин вспоминал всё то, что говорил ему парень. О том, что он не достоин нормального отношения, о том, что он мудак, о том, что Хван – главная причина его хуёвой жизни. Парень бросил взгляд на сегодняшнюю дату. Что ж, умереть в свой день рождения звучит красиво. Надпись на табличке прикольная выйдет. Тем более у него не осталось ни единого повода, чтобы продолжать жить. Хёнджин сходил в комнату и отыскал там ту самую коробочку, в которой Феликс когда-то подарил ему кулон. Он оторвал кусок бумаги, захватил ручку, саму цепочку и пошёл в ванную. Быстро написав две записки, Хван осторожно уложил кольца и кулон в коробку, а к ним первый листок. "Ты можешь делать с ними всё, что посчитаешь нужным. Теперь они полностью твои, как и я всегда принадлежал тебе. Я пойму, если ты захочешь избавиться от них, но ты только не выбрасывай, пожалуйста, хотя бы продай. Так я буду думать, что сделал хоть что-то полезное для тебя напоследок. Люблю тебя больше жизни. Навеки только твой Хёнджин" Он не проронил ни одной слезинки, пока писал её. Сил плакать уже не осталось. Он твёрдо решил, что умрёт сегодня, прямо сейчас. Сверху на коробочку он положил ещё одну записку, с просьбой передать это Ли Феликсу. Теперь осталась самая важная часть. Он не мог уйти, не попрощавшись. Хёнджин открыл заметки на телефоне и принялся писать. Не задумываясь над тем, как звучат его слова. Они будут последними, какая разница, какими именно? "Привет. Знаю, ты не хочешь меня слышать, но я не могу позволить себе уйти и не попрощаться. Спасибо тебе за все эти месяцы. Они были лучшими за всю мою короткую жизнь. Пожалуйста, не вини себя в этом, ладно? Я просто больше так не могу. Да, я обещал завязать с этим делом, но я вновь тебя подвёл. Я постоянно это делаю Мне жаль. Мне очень жаль, что я появился в твоей жизни и испортил её. Я не хотел этого. Я не зотел, чтобы ты страдал. Так не должно было быть. Я ухожу, потому что больше не вижу смысла жить. Когда я говорил, что лучше убью себя, чем допущу наше расстование, я не шутил. Если с тобой нельзя, то без тебя не надо. Я не могу без тебя жить. Это не жизнь, Феликс. У меня не осталось ничего. Неба меня лишили, а ты ушёл. В мой жизни нет смысла. Я просто продолжаю существовать. С жутким чувством вины и пониманием, что мешаю жить тебе. Я же не смогу просто уйти. Не смогу оставаться в стороне и всё ранво буду продолжать портить её. Я так не могу. Я не хочу быть источником всех твоих проблем. Я не хочу продолжать травить тебя своим жалким существованием. Я так хочу, чтобы ты был счастлив. Теперь я уйду навсегда и ты, наконец-то смодешь забыть меня. Сможешь начать жизнь заново, я уверен в этом. Все эти месяцы, что мы были вместе, я был счастлив. Я впервые узнал, что такое любовь и ужасно благодарен тебе за это. Ты изменил меня. Сделал жругим человеком, а я в свою очередь принёс тебе только боль. Я обещал тебе принять себя таким, но я не могу. У меня не получается. Я не прощу себя за твои слёзы. Я в очередной раз не смог. Ты – самое важное в моей жизни. Пусть тебя в ней уже и нет. Прости, что оказался настолько хреновым парнем. Я сейчас сижу в ванной, у меня в руках лезвие и единственное о чем я мечтаю это хотя бы ещё раз услышать твой голос и увидеть твою улыбку. Я так хочу тебя обнять сейчас. Если бы ты только был рядом. Если бы ты не поехал в тот вечер к ней. Кстати, она звонила. Представляешь, она просто пошутила. Я просто так сломал нас. Я думал, что пытаюсь спасти, а спать было не от чего. Прости меня за всё, пожалуйста. Хотя, не важно. Это уже не имеет значения. Не вини себя и продолжай жить, а я буду тихонько присматривать за тобой. Стану твоим ангелом-хранителем и наконец-то исполню все свои обещания. Я очень сильно люблю тебя, ангел. Прощай" Хёнджин отправил это сообщение, даже не перечитывая. Там, наверняка было много ошибок. Он почти не видел экран от слёз, которые всё же откуда-то появились. Хван зашёл в свой плейлист и включил ту самую песню, под которую они танцевали совсем недавно в квартире Феликса. Она казалась началом новой жизни, а теперь под неё эта самая жизнь завершится. Хёнджин покрепче взял нож в руку. Он нащупал вену, намереваясь сразу же попасть по ней. На глаза попался тот самый "цветок" с обещанием умереть. Хван сжал бумажку в свободной руке и, глубоко вздохнув, нанёс первый порез. Глубокий и сильный. Они отличались от тех, что были вчера. Боль была настолько сильной, что он чуть не потерял сознание, но пока рано. Надо ещё несколько раз, чтобы точно не осталось и шанса выжить. Хван полоснул себя ещё три раза. Почти так же глубоко, стараясь не обращать внимания на боль. Задыхаясь, Хёнджин отбросил нож в сторону. Теперь точно должно сработать. Кровь текла сильно. Если её не остановить, то он точно умрёт. Он прикрыл глаза, опираясь спиной на стену. Музыка начала играть по новой. Хван слушал её, вспоминая, как хорошо ему было в ту самую секунду. Феликс был рядом. Обнимал его. Всё ещё любил. Совсем скоро он умрёт, и весь этот ужас наконец-то закончится. Удивительно, но страха не было. Кажется, даже организм перестал бороться. Были только небывалое спокойствие и приятная пустота. Хёнджин счастливо улыбнулся. Это конец. Единственный конец, который он заслужил.