Сад несдержанных обещаний

Когда ты летишь с моста, вдруг понимаешь, что все твои проблемы решаемы. Кроме одной — ты уже летишь с моста.

Слова выжившего самоубийцы

Феликс

"Стой. Стой! Остановись, прекрати, пожалуйста!" "Ты сам этого хотел". "Ты больной?" Хёнджин послушался. И где же его хвалёное "как ты мог поверить мне, неужели я сделал недостаточно?" Он точно так же поверил сейчас и сбежал. "И что же ты сделал?" – неожиданно вклинился внутренний голос. А действительно, что? Феликс вдруг понял, что ничего, по крайне мере, для того, чтобы сейчас Хван мог наплевать на его слова и остаться. Даже не так, он сделал всё, чтобы у парня и мысли не возникло, что эта просьба противоположна тому, чего Ли хочет. Или всё-таки не хочет? Он сам себя не понимал, и от этого было вдвойне паршиво. "Зато теперь ты сдержишь обещание самому себе. Круто, правда?" – Верни его. "И не подумаю". – Феликс! – взволнованный голос отца выдернул из очередной внутренней полемики, — Что случилось? О чём вы говорили? – Ни о чём. – Зачем ты мне врёшь? У тебя нет причин не доверять, я обещаю, что постараюсь понять всё, что бы ты ни сказал, но я прошу, будь честным. Почти каждое отцовское слово звонкой пощёчиной отзывалось в и без того раскалывающейся от многочисленных звуков голове, которая мгновенно пролистывала перед глазами несколько эпизодов с участием этих самых слов. Ли упал на колени, выставив руки в защитном жесте. – Хватит. Хватит! ХВАТИТ! Прекрати, – тело забила крупная дрожь, окружение смазалось, звуки тоже. "Слабак".

***

– Эй, ты меня слышишь? – Блять. Ой, прости. Что случилось? – Феликс сел на траву и осмотрелся. – Не знаю. Тебя трясло, ты упал, начал бормотать что-то невнятное. Я дал таблетки, которые выписали в больнице. Вроде помогло. Опираясь на руку отца, парень поднялся. – Ты не против, если я заберу документы? – Совсем заберёшь? Столько трудов насмарку, один год же всего остался. – Я не могу больше, как ты не поймёшь? Я никогда не... ладно, на самом деле, я просто не смогу учиться с Хёнджином в одной группе. – Поче... так, тихо. Тогда может, возьмёшь академ? Он доучится, а через год восстановишься и закончишь сам, – предложил мужчина. – Ммм, ладно, но только ради тебя и... мама ведь тоже этого хотела. Вместе они ушли с крыши, и до конца дня Ли провёл время попеременно с отцом и в своей комнате, пытаясь игнорировать неприятный мысленный шум. Зеркала действительно никто не тронул, за что парень был искренне благодарен. Утром на каждом из них поверх крема пальцем криво, но читаемо было написано пресловутое "Хёнджин". Феликс не помнил, как это произошло, поэтому разозлился. На себя или просто в целом? Не имело значения. Все зеркала были тщательно вымыты, а после завешены первыми попавшимися под руку вещами. Те, которые завесить не получилось, он заклеил малярным скотчем. Оказалось, Хван принёс довольно много пудингов, которые любил Ли. Недолго думая, парень съел их все, после чего почти до конца дня его тошнило, поэтому он лежал и старался вообще ни о чём не думать. Вечером, решив наконец разобрать сумку из больницы, Феликс наткнулся на номер Чана. Красивые цифры, отчего-то они врезались в память очень отчётливо. – Пап, дай свой телефон? – попросил парень, выйдя к отцу с бумажкой в руках, а получив желаемое, скрылся в своей комнате. После длительных гудков раздался знакомый грубоватый мужской голос. – Чан, привет. Это Феликс, Ли. Я... я не думаю, что могу звонить тебе и говорить в таком тоне, вот так просто, но всё же делаю это. Хотел сказать спасибо, что вытащил. Снова. Ты уже вернулся? – Класс, надеюсь всё прошло хорошо? — У меня... неплохо вроде, ты же знаешь, на мне, как на собаке заживает. Только мне страшно, блять. Очень. После аварии стал странно себя вести, меня преследует какой-то голос. Как будто бы мой и не мой одновременно. Он был и раньше, но особо не мешал, да и я думал, в этом нет ничего такого. А вчера я прогнал Хёнджина. Не до конца понимаю, как это получилось. Я не хотел потерять его, но... думал, так будет лучше для нас обоих? Я не знаю, что делать. Мне плохо без него, но как будто бы с ним станет ещё хуже. Знаю, ты не психолог и не психиатр, но, может, посоветуешь что-то? – У него завтра день рождения. Будешь поздравлять? – В смысле просто звонок? Нет, ты должен приехать, обязательно. Уверен, тебе он будет рад. А я хочу, но боюсь. Боюсь опять хрень какую-нибудь сказать или сделать. Приедь, пожалуйста. Давай вместе сходим. Думаю, он будет дома, так что... – Отлично, спасибо. Я сначала в универ, потом к нему. Встретимся у двери. Когда он вернулся в гостиную, отец с загадочным видом фокусника достал из-за спины коробочку. – Думаю, тебе пригодится это. Меняемся? – мужчина улыбнулся и протянул сыну новый телефон. Ли застыл, а затем, стремительно сократив расстояние, отрывисто обнял отца. — Спасибо. Даже не знаю, что ещё сказать. Неожиданно, спасибо, правда, я отдам, когда заработаю. – Не нужно, просто будь на связи, пожалуйста. Я волнуюсь. – Так точно, товарищ командир, – на этот раз почти смеясь, ответил Ли после обмена. Вставив старую симку в новый телефон и войдя во все аккаунты соц. сетей, Феликс первым делом отметил количество пропущенных от Хёнджина. Сообщения. Тоже от него. Не врал, получается, тогда на крыше. Проигнорировать эту информацию оказалось невозможным, так что Ли включил аудиосообщение, отправленное первым. "Привет... ***... даже пока меня нет рядом, ангел" – кот ткнулся лбом в колено парня, застывшего с широко раскрытыми глазами, сидящим в одной позе на полу. Слёз не было, было ошеломление, и какая-то неизведанная до этого момента потерянность. Внезапно захотелось поехать к Хвану прямо сейчас, но он понимал, что затея крайне бредовая. Завтра хотя бы повод будет, которым можно прикрыться. Во втором сообщении, уже в мессенджере, была записана колыбельная. Что-то подсказывало, что уснуть сегодня у него вряд ли получится, но стоило хотя бы попробовать. Феликс слушал одну и ту же запись на протяжении неизвестного ему количества времени. Затаив дыхание, словно лишний звук разрушит хрупкую идиллию, помешает исполнителю, а главное – отвлечёт единственного слушателя. В какой-то момент он снова увидел перед собой взволнованное лицо отца. – Что, опять? – что опять? – не понял парень. – Ты это, ну, в общем, снова. Я просто шум услышал, пришёл проверить, как ты. Пожалуй, тебе действительно необходимо время на восстановление. – Понятно, – Феликс выключил запись и отложил телефон. Успевший опустеть с утра желудок жалостливо заурчал. — Иди поешь что-нибудь, там ещё с обеда осталось, – посоветовал отец, а сам отправился к себе.

***

Ли пошёл на кухню, но не для того, чтобы погреть себе ночной перекус. Он вдруг понял, что у него нет никакого подарка для Хёнджина. Сладкое его в очередной раз бывший парень особо не любил, однако кроме торта в голову ничего не приходило. На то, чтобы купить нормальный подарок, не было денег, да и времени придумать, а затем выбрать особенно тоже (у отца занимать не хотелось), зато если он не будет ложиться спать, то успеет приготовить крепвиль – торт из блинов, ведь к ним Хван всегда относился более чем благосклонно. К счастью, немногочисленные ингредиенты, необходимые для будущего кулинарного шедевра, нашлись в холодильнике. Провозившись до самого утра, Ли с трудом, но всё же закончил. Это оказалось сложнее, чем обычно – приходилось часто делать перерывы на отдых и приведение деструктивных мыслей в порядок. За окном шёл дождь, начавшийся ещё вчера днём, и с каждым часом мерный перестук капель раздражал всё сильнее. В качестве упаковки был использован контейнер подходящих размеров, поскольку запасов специальных коробок в доме, очевидно, не нашлось. – Пап, дашь таблетки? – попросил Феликс перед тем, как уходить. Препараты парню очень понравились, после них он ощущал невероятное спокойствие, желание любить мир и отсутствие желания умереть. – Прости, не могу, мне сказали, это на крайний случай. – Ну, а вдруг... – В любом случае, чаще раза в сутки их принимать нельзя. – Ладно, я пошёл. – Береги себя и пиши хотя бы каждый час, ладно? – Угу.

***

До университета добрался на такси, толкаться в автобусе в его положении точно не стоило. Только на дорогу он потратил больше часа, потому что терпеливо ожидал, пока приедет машина серебристого цвета. Натянув посильнее на лицо кепку и капюшон толстовки, он зашёл в здание, планируя сделать всё максимально быстро и поскорее слинять, однако не успел добраться даже до деканата. – Феликс! – слишком хорошо знакомый голос Минхо заставил обернуться. – Погоди, куда так бежишь? Пара уже давно началась, пойдём вместе торжественно опоздаем. – Привет, ребята. Я не пойду на пары, мне в деканат надо. Хочу академ взять. – Аа, понимаю, восстановиться нужно, да? После такого-то неудивительно. – Не, я просто не смогу учиться с Хваном. И ещё... кажется, обидел его. – Тебя обрадует, если я скажу, что не кажется? Совершенно точно обидел, мы к нему заходили. Честно говоря, не думал, что ты сможешь его бросить, даже немного горжусь. – И как он? – без особого энтузиазма спросил Ли, будто пропустив большую часть слов мимо ушей. – Хреново, как же ещё. К слову, если больше причин брать академ у тебя нет, то можешь не брать. – В смысле, а как же..? – Отчислили. Мы хотели вытащить его, пойти повоевать с этим старым хрычом за восстановление, не побоюсь этого слова, лучшего студента столетия, собственно, за этим и заходили, ну и поздравить ещё, конечно. Только он отказался. – Как отчислили... отказался? Быть не может. Он же ничего не любит сильнее, чем небо и самолёты, – повисла многозначительная тишина. В этой тишине раздался базовый звук уведомления, который Феликс не сменил. Заглянувший сверху в экран Джисон прочёл имя адресата и весело констатировал: – Вспомни солнце, вот и лучик. Сообщение оказалось длинным, и в нём Хёнджин прощался. "Блять, опять он? Ну хорошо же всё было". Ли пробежался взглядом по строкам, но почти ничего не понял. А вот сунувший свой нос Хан отреагировал значительно быстрее. Тихо помянув чью-то мать, он скомандовал: – На выход, быстро! В скорую звони, адрес помнишь? – Что? – Хотя стой, в скорую нельзя. У него же был знакомый врач, номер есть? – Да, мы должны с ним встретиться сегодня. – Прекрасно, звони ему, пусть бежит, летит, телепортируется, я не знаю. – А что случилось-то? – решил всё-таки уточнить ничего не понимающий Минхо. – Этот придурок решил с собой покончить. Возможно уже. Зря мы, блин, его одного там оставили. До остановки такси добрались относительно быстро, Минхо помогал ковыляющему Ли, пока Джисон торопил оказавшегося занятым Чана. А потом опять началось: – Я не поеду на этом. – Феликс, солнце... ты еблан?! У нас там друг умирает, а у тебя парень. Бывший. Это не важно, он в любом случае человек, ты адекватный вообще? – Но она жёлтая!! – И что?! – одновременно заорали Минхо с Джисоном, а потом, не сговариваясь, запихали сопротивляющегося парня в машину. Через пятнадцать минут они уже поднимались на четырнадцатый этаж. Запах в квартире стоял отвратительный, в ней явно что-то горело. Засудить бы ответственных за отсутствие пожарной сигнализации, но об этом никто из троих не подумал. Ли мгновенно закашлялся и отстал от пробежавших вперёд, забивших на снятие кроссовок Минхо и Джисона. – В ванной никого, – отчитался Хан. – На кухне тоже, – добавил Минхо, открывая окна, чтобы хоть немного избавиться от дыма. – Феликс он, скорее всего, в дальней ванной, иди туда! Ли послушно поплёлся, куда послали, и ещё из гардеробной заметил красную лужу, осторожно выглядывающую из-за приоткрытой двери, а также услышал тихо звучащую подозрительно знакомую песню. – Он здесь, – уже подойдя вплотную к не подающему признаков жизни Хёнджину, оповестил он остальных. Потом решил, что смотреть на "это" им будет не очень приятно и закрыл дверь. Вспомнил, как легко в прошлый раз Минхо эту дверь открыл, и огляделся в поисках чего-нибудь подходящего. Увидел только швабру. Выглядела она не особо надёжно, но сойдёт. Быстро поставив её так, чтобы она не дала открыть дверь даже в случае слома замка, Ли вернулся к исследованию ванной. А где альбом? В прошлый раз он был здесь. Правда в этот раз и повреждения на Хёнджине находились в других местах. Порез с внутренней стороны на сгибе локтя показался самым неправильным. Его не должно здесь быть, как и многих других. Феликс опустился рядом с телом, наклонился и лизнул вишнёвую кровь. Почему-то порез остался на том же месте, а жидкость даже не подумала остановиться и через некоторое время проступила вновь. – Эй, вставай, – никто не ответил и уж тем более не подумал выполнять. Внезапно Феликса осенило. Ангел. Вот, в чём проблема. На полу, в луже крови валялся нож. Ножницы, конечно, подошли бы больше, но возможности выйти и поискать их у него точно не было. Сейчас всё будет хорошо. Ли поднял орудие и вытер о свою одежду, чтобы не скользила рукоять. С большим трудом отодвинув парня от стены, он развернул его к ней плечом и к себе спиной. Полностью игнорируя крики и шум за дверью, он успел сделать на футболке два почти аккуратных надреза. Затем ручка швабры всё-таки не выдержала и сломалась. – Ты что творишь?!? – Минхо был в таком бешенстве, в каком Феликс его ещё ни разу не видел. От неожиданности Ликс потерял контроль, и Хван завалился назад, оказавшись головой на его бёдрах. Хо, даже когда избивал друга, выглядел менее пугающе, однако страха не было от слова совсем, поэтому Ли терпеливо пояснил: – Это для крыльев. Он хотел ангелом стать, но не может. Ему футболка мешает, им расти некуда, понимаешь? Я просто помог. И я тоже хочу, сделаешь мне такие же? – Так блять. Нож отдай, – на входе послышался щелчок входной двери. – Хан, сходи встреть, – скомандовал Минхо, а сам протянул руку Феликсу, желая отобрать опасный предмет. – Так сделаешь? – ...сюда давай, – с нажимом повторил Минхо. Вздохнув, Ли всё-таки послушался. – А теперь отвали оттуда. Отойди и не приближайся, понял меня? – Пусть сидит, – вклинился голос подоспевшего Чана. Феликс переводил взгляд с одного на другого и не понимал, что следует делать.

*****

Хёнджин

Хёнджин ощущал странные покачивания. Словно его кидало из стороны в сторону во время шторма. Он на корабле? Странно, был же дома. Тогда почему? Его кто-то куда-то перекладывает? Зачем? Что этому кому-то надо? Может, это криминалисты укладывают его тело в мешок, чтобы отвезти в морг? Эта версия более логична. Только, если это так, то почему он что-то чувствует? Он же умер... или нет? Хёнджин приоткрыл глаза и сразу же закрыл их обратно. Слишком ярко. Почему свет слепит его? Он же сидел, когда умирал, а не смотрел на него. Странно. Хван предпринял ещё одну попытку. В этот раз помимо света он увидел какого-то человека. Хёнджин присмотрелся. С трудом, но ему удалось различить профиль Феликса. Парень тоже за кем-то наблюдал. В ярком свете лампы он ещё больше был похож на ангела. Хван счастливо улыбнулся. Может, это и есть ангел. Они же принимают облик любимого человека, да? Получается, ему всё же удалось убить себя. Это очень хорошо. Только разве самоубийцы попадают в рай? - Кто ты? – хрипло спросил Хёнджин, - Я же умер, да? Тогда кто ты? Если ты демон, который решил принять облик Феликса, то это слишком жестоко. Долго ему ещё тут лежать? Хван отвернулся от этого странного человека. На глаза попалась внушительная лужа крови. Он продолжил изучать помещение, в котором находился. Оно подозрительно сильно напоминало его ванную. Странно. Как так? Если Хёнджин умер, то почему тогда всё ещё в своей квартире? Никакой боли не было, эмоций тоже, вообще никаких ощущений. Он точно умер, но тогда почему? Внезапно Хван ощутил, что кто-то трогает его за левую руку. Что-то делает, только что и зачем? Боль. Она тоже вернулась. Всё болело. Абсолютно всё. Каждый миллиметр его тела был окутан жуткой болью. Ещё он ощутил, что лежит не на полу, а на ком-то. Хёнджин опять поднял глаза наверх. Там всё так же был Феликс, только теперь он смотрел на него. Получается, раз всё это ощущалось, то он не умер. У него не вышло. Он даже умереть нормально не в состоянии, да? Раз он жив, то это не ангел и не демон, это Феликс. Самый настоящий. Его Феликс, который пару дней назад прогнал, сказав, что устал. Тогда, почему он здесь? Почему Хёнджин лежит у него на коленях? Он же ему не нужен... или нужен? - Феликс, это правда ты? Ты пришёл? – Хван протянул свою руку, не обращая внимания на то, что её кто-то пытался вернуть назад, и невесомо коснулся щеки парня. Тёплая, мягкая и настоящая. Получается, Феликс действительно здесь. Он пришёл к нему. Только зачем? Может, он хотел всё вернуть? Помириться? Сказать, что ошибся? Это было бы хорошо, но уже поздно. Хёнджин опять принял решение за двоих, пойдя на самоубийство. А если нет? Если ещё есть шанс, что он выживет? Внезапно захотелось. Так сильно, как никогда раньше. Паника охватила его. Зачем? Зачем он попытался убить себя? Зачем опять бросает Феликса? Почему не подумал о нём? "Ему так будет проще". Бред! Не будет. Не будет ему проще! Хёнджин же сделает так Ли только больнее. Он опять подведёт его. Феликс же тут. Пришёл к нему, потому что... Потому что, что? Переживает? Испугался, прочитав записку? Не хочет, чтобы он умирал? Хёнджин тоже не хочет!! Если Феликс рядом, то ему это не надо!! Ему тоже хочется быть рядом с ним!! - Прости, я опять подвёл тебя, - Хван вновь вырвал свою руку, чтобы прикоснуться. Он так хотел увидеть Феликса прежде, чем умрёт. Теперь же не хотел закрывать глаза, боясь, что это в последний раз, - Мне страшно. Мне так страшно, ангел. Я не хочу умирать. Помоги мне, умоляю... Тёплые слёзы потекли по его щекам. Их он тоже ощутил. Они мешали смотреть, но Хёнджин упорно не хотел моргать. Боялся, что если закроет глаза, то больше никогда не откроет их. Он не слышал, что ему говорили, лишь продолжал смотреть на Феликса и молча молить о спасении. А потом опять стало темно. Он пытался вернуть себе свет, но организм, который опять не был с ним согласен, сдался. Неужели, это всё же конец..?

*****

Феликс

В итоге Феликс остался сидеть. Минхо лишь раздражённо фыркнул и ушёл, чтобы хоть как-то показать свои эмоции. Тем не менее, его недовольное сопение всё равно было прекрасно слышно из гардеробной – не переживать парень не мог. От размышлений отвлёк внезапно очнувшийся Хёнджин. Услышав его голос, Ли вздрогнул. Надо как-то поддержать? – Не бойся, я твой ангел, – осторожно возвращая непослушную руку Чану, прошептал парень. – И ты тоже, мы оба, теперь всё будет хорошо, – Недолгие секунды прозрения Хвана закончились мольбами. – Не бойся, Чан здесь, твои друзья тоже, мы справимся, – Врач тем временем закончил с оказанием первой помощи и начал руководить транспортировкой тела в машину скорой, на которой он и приехал с предыдущего вызова. Украдкой он поинтересовался делами самого Ли, на что получил лишь многозначительный вздох и полный опаски взгляд в сторону всё ещё разъярённого Минхо. Тот разве что огнём не дышал. – Приберите тут, это помогает успокоиться, – посоветовал Чан, верно истолковав реакцию. Друг Хёнджина открыл было рот, чтобы начать возмущаться, но был прерван ещё на вдохе: – Вас сейчас всё равно не пустят, а ему будет, во-первых, не до уборок, а во-вторых, просто страшно здесь находиться, когда вернётся. – А он точно вернётся? – Разумеется, в мою смену умирать запрещено. Феликс, ты со мной. – А он почему?! – Они потом сами всё вам расскажут, да, Ликс? – А? Ааа, угу, – быстро подтвердил Феликс, побыстрее просачиваясь к выходу. Где-то за его спиной раздалось саркастично-недовольное: – Ну класс, просто замечательно!

***

По дороге Феликс вкратце обсудил свои проблемы с Чаном. Его даже похвалили за то, что он начал думать об этом сам, пока не стало хуже, и посоветовали заглянуть к "нормальному" психиатру, желательно не откладывая в долгий ящик. Даже контактом поделились. Затем Чан оставил Феликса в зале ожидания и вернулся лишь тогда, когда появилась возможность зайти к спасённому. За это время Ли успел несколько раз позвонить отцу и предупредить о том, где он и почему до сих пор не вернулся, а также договориться с медсёстрами, чтобы они спасли торт, поместив его в холодильник. Врачи снова доказали свой профессионализм, и к ночи Хёнджина перевезли в палату. – Сейчас просто спит, уставший был очень, – пояснил кто-то из персонала на вопросительный взгляд. Время было уже позднее, и перед Феликсом встал нелёгкий выбор: вернуться домой к отцу и таблеткам, от которых очень хорошо, или остаться здесь, караулить Хёнджина, который, по словам врачей, мог очнуться почти в любой момент. Внутренний голос очень активно голосовал за поездку домой. Ли написал однофамильцу с вопросом, как у них там дела и не нужна ли помощь. "Твоя точно не нужна. Через полчаса привезу вещи, выйди к приёмной". Вместе с вещами Хёнджина его друг привёз и коробочку с запиской. Он небрежно протянул её парню, хотя изначально думал оставить на месте – всё ещё злился на его странное поведение днём. Через минуту Минхо спешно искал хоть кого-то, способного прийти на помощь. Повезло, что в итоге он решил отдать их здесь, а не дома. Теперь всё встало на свои места, было непонятно только почему Ли вообще выпустили из больницы с такими проблемами. Он хотел было убедить Феликса поехать домой, даже готов был сопроводить, но тот после успокоительных, пока Минхо говорил с врачами, незаметно смылся в палату Хёнджина и уснул там на подоконнике. Пришлось оставить.

***

Снова эти кольца. Ли хотел прикоснуться, но головная боль настигла раньше. Он всё равно схватил их, крепко сжал в руке и под оглушающий вой внутреннего "себя" сунул руку в карман штанов, где до сих пор так и лежал второй комплект. Жизнь – это борьба? Он уже достаточно проигрывал, пришло время победить. Правда тело в этот раз, как и все предыдущие разы, было с ним не согласно. Очнулся опять только после каких-то препаратов. От запаха больницы мутило. Феликс ещё очень отчётливо помнил, как ощущал только его на протяжении целой недели. Именно поэтому, зайдя в палату, он первым делом немного приоткрыл окно и забрался на подоконник, чтобы хотя бы немного "чувствовать улицу". Он и уснул так, прислонившись лбом к окну. Утро встретило ярким светом в глаза. Сбегав до местного кафе, парень купил самый сладкий кофе, какой только сумел найти, и под удивлённый взгляд кассира всыпал в него ещё пару дополнительных пакетиков сахара. Вновь устроившись на своём подоконнике, Ли терпеливо ожидал пробуждения Хёнджина. Он не знал, что скажет ему. А может быть, надеялся, что его поймут и без слов, потому что ими он всегда делал только хуже. Пока ждал, надел свои кольца, сейчас ему пока ничего не угрожает.

*****

Хёнджин

Что-то пищало. Это раздражало. Кто-то поставил будильник, да? Хёнджин потянулся, чтобы выключить его, но ощутил резкую боль в руке, от чего открыл глаза. Первое, что Хван увидел – какая-то трубка. Потом он посмотрел на себя и понял, что лежит под каким-то странным одеялом, а вторая рука вся в бинтах. Тем, что издавало такой мерзкий писк, оказался аппарат. Стоп. Он в больнице? Он жив? Его всё же спасли? Хёнджин попытался вспомнить, что вообще происходило. Кажется, он видел Феликса. Он приходил к нему. Так это Ли его спас? Хван стал судорожно оглядываться по сторонам, надеясь увидеть Феликса рядом. Доказать самому себе, что это была не галлюцинация и что парень правда приходил. Пропажа нашлась на окне. Ли спокойно сидел там и за чем-то наблюдал. Хёнджин облегчённо выдохнул. Значит, не показалось. Он помнил о том, как просил парня спасти его. Выходит, всё получилось. Теперь этот его поступок казался таким глупым. Зачем он вообще решил убить себя? А если Феликс просто пришёл за своими вещами? Как в тот раз, чтобы отдать футболку. Это звучало даже логичнее. Сердце больше склонялось к тому, что парень вернулся, потому что осознал свою ошибку, но разум усердно подсказывал ему, что дело было в другом. Получается, он опять нагрузил Феликса лишними проблемами. Надо было выбрать другой способ, чтобы точно шансов не осталось. Он всё так же не нужен Ли. Тот просто пришёл по своим делам, а не к нему. Даже сейчас парень сидел не рядом с ним, а как можно дальше. Просто ждал, пока он проснётся, чтобы закончить дело? Ну, или полицию, чтобы дать им показания. Хёнджину даже не нужно было надеяться, что тот вернулся к нему, чтобы помириться. Феликс так не сделал бы. Он ясно дал понять, что больше не хочет. Говорил же себе больше не верить, так зачем опять? - Что ты тут делаешь? – с трудом спросил Хёнджин, - Почему продолжаешь сидеть? Иди, миссию выполнил, спас, молодец. Только лучше бы не спасал. Ты же аннулировал все обещания, так почему мне умереть нельзя? Меня не должно существовать, понимаешь? Это ошибка. Хёнджин вздохнул. Говорить было тяжело. Жутко клонило в сон, а ещё всё ныло. Не болело так сильно, но особо лучше не было. Если перед смертью он хотел увидеть Феликса в последний раз, то сейчас смотреть на него стало невероятно сложно. - Уходи. Уйди, пожалуйста. Хватит засыпать мои раны солью. Ты уже сказал, что думаешь о нас тогда, на крыше, поэтому сейчас тебе лучше уйти. Просто оставь меня одного, - Хёнджин не хотел этого, но он так же не хотел обременять Феликса своим обществом. Тому явно некомфортно рядом с ним, так зачем же он будет продолжать его мучать?

*****

Феликс

Наконец, Хван очнулся. Слышать его голос сейчас, вживую, почти окончательно пришедшего в себя, а не на записи или прощающимся с жизнью, показалось чем-то волшебным. Однако то, что он говорил, поставило в ступор, но лишь на несколько секунд. Ли вдруг понял – они одинаковые. Хёнджин такой же, он чувствует то же самое, а значит теперь Феликс наконец-то понял, что делать. Хватит уже бегать по этим порочным кругам, пытаясь достичь неизвестно чего. Настроение поднялось так резко, что парень улыбнулся и почти подскочил со своего места. Уже через несколько секунд он скрылся за дверью. А ещё через секунду открыл её обратно. – Купился? Знаешь, Джинни, может, я и был хреновым парнем, но никогда не хотел, чтобы тебе было больно из-за меня. Да и вообще. Так что никуда я не уйду, можешь даже не мечтать. А ещё мы отпразднуем твой день рождения, нормально отпразднуем. Я сейчас надену твои кольца, дай-ка сюда руку, – парень приблизился, но заметив бинты, понял, что не получится, поэтому аккуратно вложил ободки в ладонь, – и начнём всё заново. Дадим друг другу новые обещания. Или не дадим, как хочешь. Главное, больше никогда так не пугай нас, ладно? Минхо меня чуть не прибил, ты бы видел его! А футболку я зашью, так даже красивее будет... наверное. Символичнее? Только ты, пожалуйста, не пугайся, если буду странно себя вести, ладно? Там, на крыше, я был неправ. Мне тогда казалось, так будет лучше, но лучше, чем с тобой, мне ни с кем не будет. И если ты готов, то... Я поговорил с Чаном, он посоветовал, к кому можно обратиться, всё обязательно будет хорошо. А теперь отдыхай, тебе что-нибудь нужно? Минхо привёз твои вещи, – вся речь прозвучала довольно быстро, на одном дыхании. Феликс был не уверен в том, что Хёнджин поймёт хотя бы десятую часть, но и сам боялся упустить мысль.

*****

Хёнджин

Феликс был настолько счастлив, что это даже немного расстраивало. Пусть Хёнджин и смирился с тем, что вместе им больше точно не быть, но где-то в самой глубине души верил. Больше всего на свете ему хотелось быть рядом с этим человеком, но ещё сильнее он желал счастья для него. Хван не смог дать ему этого, а значит надо отпустить. Дверь закрылась. Феликс счастливо упорхнул в другую жизнь. Дождался его пробуждения, завершил начатое бессмысленное дело по спасению его шкуры и убежал при первой же возможности. Наконец-то избавился от груза. Однако буквально через секунду парень вернулся. Хёнджин даже заплакать не успел, хотя очень хотелось. Зачем он вернулся? Что-то забыл? А потом Феликс начал говорить. Очень много говорить. После всего, что произошло за последние дни, Хёнджин чувствовал себя настолько хуёво, что даже слово хуёво уже не подходило под описание его состояния. Он пытался слушать, честно, но смысл слов постоянно ускользал от него. Хван словно в трансе проследил за тем, как Феликс возвращает кольца, не понимая, зачем он это делает. Затем сказал, что они что-то начнут заново. Что начнут? Про обещания ещё было. Хёнджин вспомнил те цветы в квартире и болезненно поморщился. Феликс так же упомянул крышу и его странное поведение. Он сказал, что был не прав, но почему, если всё то, что парень сказал ему в тот день, было правдой? Стоп, Ли хочет опять вернуть отношения? Эта мысль, словно яркая лампочка загорелась в его сознании. Зачем ему это? Феликс же сказал, что... Хёнджин окончательно перестал понимать происходящее, а в особенности Феликса. Он полностью запутался. Такие качели убивали. Что на самом деле хочет Ли? То, что было на крыше, звучало как истинное желание, тогда что происходит сейчас? Он же не делает это из чувства вины, да? Хотя именно на это оно и походило. - Тогда на крыше ты был абсолютно прав. С первого дня нашей совместной жизни эта мысль меня не покидала. Я всегда портил твою жизнь. Ввязавшись в тот спор, я подписал тебе приговор. Ты заверил, что всё хорошо, и долгое время я продолжал цепляться за эту мысль, но посмотри на то, что происходит. Я виноват во всём этом. Я позволил Сане обвести себя вокруг пальца и разыграть эту дурацкую шутку. Представляешь, она просто пошутила, а я повёлся. Я не заслуживаю тебя, Феликс. Я тебе не нужен, ты сам сказал это и был прав. Не надо опять давать мне шанс, я всё равно проиграю его. Лучше уходи, пока есть такая возможность. Я сам попытаюсь справиться, - Хёнджин поджал губы, пытаясь угомонить дрожь по всему телу. Ему было страшно говорить всё это, но он понимал, что так будет лучше для Феликса, - Если ты хочешь быть со мной только из жалости или чувства вины, то не надо, так будет только хуже. Я как-то говорил, что без тебя моей жизни нет. Я не отказываюсь от этих слов. Ты – самое ценное, что было в ней. Я готов лишиться всего, даже неба, но без тебя она окончательно потеряла смысл. - Мне страшно. Мне очень-очень страшно, - прошептал он. Хёнджин замолчал. На губах отчётливо ощущался привкус соли. Опять плачет. Он зажмурил глаза, вслушиваясь в каждый шорох, тихо умоляя Феликса не уходить, не слушать, как в тот раз. Всё внутри него хотело именно этого, пусть на словах Хёнджин желал другого. Рука сама собой потянулась к кулону. В моменты тревоги он всегда успокаивал его. Однако там ничего не было. Испугавшись, Хван принялся водить рукой по шее, надеясь, что тот просто перекрутился и был где-то на спине, но все его поиски увенчались лишь новыми небольшими царапинами. Он резко распахнул глаза, в ужасе глядя на Феликса. - Кулон. Его нет. Где кулон? – Губы задрожали, а его самого начало ощутимо потряхивать. Дышать стало невообразимо тяжело. Его хватало лишь на мелкие короткие вдохи. Потом он вспомнил, где он и что именно с ним случилось, - Я сломал его и выкинул. Феликс, я сломал его. Сломал! А ещё альбом! Его я тоже уничтожил! Я его сжёг. Прости... Слёзы текли без остановки, а паника была такой сильной, что Хёнджину казалось, что его сердце остановится в следующую секунду. Он сломал всё. Зачем он это сделал? Вот и о каких отношениях вообще шла речь, если он даже важные вещи сберечь не может. Он резко выдернул свою руку из руки Феликса, не обращая внимания на возникшую боль, и зарылся пальцами в волосы, с силой сжимая их у корней. Что он натворил...

*****

Феликс

Хёнджин не порадовался просветлению Феликса. Это несомненно расстроило бы его, возможно, он бы даже снова обиделся и действительно ушёл, но не в этот раз. Чувствуя невероятное спокойствие, Ли был абсолютно уверен в том, что их будущее будет светлым. Хван, тем временем, почти слово в слово повторял фразы, которые когда-то звучали из уст самого Феликса в обратную сторону. Это казалось таким милым. Парень смотрел на истерящего Хёнджина и улыбался. Однако когда несостоявшийся суицидник начал покушаться на целостность медицинской аппаратуры, Ликс забеспокоился и попытался вернуть руку на место. Почувствовав сопротивление, поднялся и всё-таки достиг своей цели. Чтобы не возвращаться в прежнее положение, присел на край кровати и начал аккуратно поглаживать пальцами тыльную сторону ладони в надежде, что это поможет страдающему успокоиться. Голос тоже звучал предельно ровно. – Я не буду с тобой спорить. Ты можешь думать всё, что хочешь. Мне тоже страшно, но я готов попробовать побороть свой страх. Твой кулон у меня, Минхо привёз вместе с кольцами и вещами. Ты просто порвал цепочку, починить её гораздо легче, чем разбитое сердце, не переживай. Альбом – всего лишь горстка листов, если нужно, сделаю хоть десяток новых, наши воспоминания гораздо ценнее, ведь именно они будут наполнением. Куда больше мне жаль твои руки... А к тебе домой я приходил поздравить с Днём рождения и извиниться, – Ли наклонился к лицу Хёнджина и доверительно прошептал: – В тот день я так и не смог сказать, что ненавижу тебя. Они очень старались "убедить", но... Знаешь, твои крылья всё такие же красивые. Давай не будем повторять эту глупую ошибку снова? Я очень не хочу потерять навсегда ещё одного родного человека, – мысль, кажется, спуталась ещё в самом начале, но Феликсу было плевать. Главное - убедительно подать.

*****

Хёнджин

Хёнджин пытался дышать, честное слово! Давалось это с огромным трудом. Вдобавок ко всему прочему кто-то попытался схватить его за руку. Опять. Прямо как в ванной. После недолгой борьбы, захватчик всё же победил. Он сел рядом и зачем-то принялся гладить его ладонь. Удивительно, но это помогало. Хёнджин почувствовал, как его стало потихоньку отпускать. Захватчиком руки и кровати оказался Феликс. Действительно, кто же ещё. Услышав, что кулон с ним, Хван облегчённо выдохнул, теперь отпустило окончательно. С каждым словом Феликса Хёнджин ощущал, что у него заканчиваются аргументы против. В какой-то момент парень и вовсе поймал себя на мысли, а почему он должен сопротивляться? С чего решил, что эти отношения обречены? Хван же сам верил в то, что всё можно решить. Знал, что у них всё обязательно наладится, тогда почему сейчас отталкивал? Упоминание той самой ночи неприятно кольнуло сердце. Пусть он и не видел всей трансляции, но ему более чем хватило всего того, что было, особенно после неё. А как только Феликс сказал про ошибку, то глупое сердце и вовсе решило замереть. Хёнджин считал, что все в нём видят ошибку, но не поступал ли он точно так же с Феликсом в данную секунду? Ли ошибся тогда на крыше. Был так же на эмоциях, напуган и потерян. Парень вообще думал, что Хван его бросил. Чем он сейчас отличается от самого Хёнджина? Ничем. Тогда зачем продолжать тыкать в ошибку, если можно увидеть старания? Поступить так, как он хотел бы, чтобы поступили с ним. Прервав нежные манипуляции со своей ладонью, Хван крепко сплёл их пальцы. Феликс опять прав. Они оба нужны друг другу больше, чем кислород. Зачем бежать, если можно взяться за руки и вместе пойти навстречу всем проблемам. Только он собрался озвучить свои мысли, как в палату кто-то влетел. Стремительно и явно не с лучшими намерениями. Феликс тут же отстранился от него. Прямо напротив кровати стоял его отец. Хёнджин не видел этого мужчину с того самого дня, как возвращал им Рича. Интересно, зачем пришёл на этот раз? - Что ты тут устроил? – строго спросил он, осматривая сына недовольным взглядом. - Да так, соскучился, решил заглянуть, - При виде этого человека, Хёнджин всегда уходил в оборону, закрывался и становился словно другим человеком. Если с матерью у них просто не было отношений, то с отцом были, но такие напряжённые, словно они злейшие враги. - Это кто? Молодой человек, вы в курсе, что в палате могут находиться только близкие родственники и те, с кем больной в отношениях? – Старший Хван окинул Феликса таким взглядом, что его захотелось незамедлительно ударить. Как он смеет вот так с ним обращаться? - А тут нет никаких нарушений, сэр. Это мой парень, знакомься. Феликс, мой отец, дорогой папа, мой парень, - Хёнджин с максимально наигранным уважением провёл процедуру знакомства, не сводя такого же недовольного взгляда с мужчины. Выражение его лица надо было видеть. Вообще, Хван всегда думал, что признаться семье в своей ориентации будет куда более пугающим занятием, а оказалось, всё так просто, - Удивлён? Сын гей тебя ещё больше не устраивает, да? Пожалуй, я ещё сильнее понижу свой рейтинг, если скажу, что отношения с вашей любимой Саной были фиктивными и именно благодаря ей я сейчас лежу тут? - Заткнись, щенок. Хватит нести эту чушь. Когда ты уже повзрослеешь? Я смирился с тем, что ты летать хочешь и компанию тебе не передать, но остальное. Что обо мне подумают люди? Больной сын, которого едва не посадили, режется из-за какой-то глупой херни, так ещё и гей. Ты хоть иногда думаешь о нашей с матерью репутации? - А вы хоть иногда думали обо мне? Спойлер - нет. Так на кой чёрт мне думать о вас? Единственный, по кому я буду скучать – Рич. Он хотя бы любил меня, - Хёнджин крепче сжал ладонь Феликса, как бы извиняясь за весь этот цирк, что устроил отец. - Мы с матерью столько вложили в тебя и где твоя благодарность? Почему ко мне влетают в кабинет и говорят, что ты поступил в больницу с попыткой суицида? Это есть твоё "спасибо"? Позор перед всеми коллегами? - Мне так похуй на то, что они скажут. Знаешь, а я не удивлён. Я чуть не умер, а ты всё равно думаешь только о своей драгоценной репутации. Да, вы дали мне многое, но вас самих никогда не было! В этом вся проблема!! Не в том, что я отказался от твоего дела, не в том, что пытался убить себя, не в том, что я гей, а в том, что у меня никогда не было семьи. - И не будет. Ты мне больше не сын. Плати теперь за всё сам, - Хван старший развернулся, собираясь уходить. - Видишь, для тебя семья это только деньги, а не собственный сын, - После этих слов дверь захлопнулась, а Хёнджин ощутил странную лёгкость. Казалось, что груз, тянувший его столько лет ко дну, в одну секунду свалился с плеч. Он улыбнулся, смотря на закрытую дверь, а после перевёл взгляд на Феликса, который был готов открыть для него новую. - Всё хорошо. Вот теперь точно. Думал, это будет страшно, но оказывается, так даже легче. Ещё когда ты лежал тут, я пытался не попадаться ему на глаза, а в этот раз меня сдал персонал. Ну, ничего, - Хёнджин не переставал улыбаться, всем своим видом показывая, что неприятный разговор с отцом ничего для него не значит. На самом деле, это наоборот дало понять ему, что страх сидит только в мыслях, а чтобы справиться с ним, надо лишь начать сопротивляться, - Ты прав. Я тоже готов побороть свой страх. Прости за всё это. Я, наверное, напугал тебя, мне жаль. Давай сделаем новый альбом, но вместе, хорошо? Раны заживут, а сердца мы восстановим, да? Всё же будет, ведь так? Я готов на любые трудности, только, пожалуйста, не молчи. Не обманывай и не пытайся ничего скрыть. Если тебе плохо, страшно, больно или что-то случилось, то расскажи мне. Мы вместе всё решим, ладно? Ты важен для меня, правда. Пусть это будет наше первое обещание, которое мы сдержим, хорошо? Хёнджин осторожно приподнялся, стараясь не морщиться от боли, что доставляли порезы при каждом движении. Свободной рукой он осторожно коснулся щеки Феликса и, более не раздумывая, поцеловал. В этот раз будет ещё сложнее, но теперь Хёнджин не сомневался в их силах.

*****

Феликс

Хёнджин, кажется, всё-таки "оттаял" и наконец-то согласился с ним. Однако порадоваться им не дали, в палату кто-то ворвался. На всякий случай парень отстранился. Ли не сразу понял, что обращение "молодой человек" было адресовано именно ему, а когда понял, ответить уже не успел. Интересно, что за странные запреты, это он только что придумал? Почему в палате не могут находиться, например, друзья? Насколько он помнил, в их стране не было серьёзных ограничений в этом плане. Пока Ли размышлял, Хёнджин ссорился с отцом. Дверь захлопнулась. Ненадолго его хватило. – Я обещаю, – парень ответил на поцелуй, но затем почти сразу постарался уложить Хёнджина назад – не стоит ему сейчас проявлять лишнюю активность. – Зря ты так. Ну, с отцом. Он, наверное, просто волнуется, но не знает, как это выразить. Ой, кстати, я ведь совсем забыл... отойду на пару минут? – с этими словами Ли вышел в коридор и позвонил своему отцу. Рассказал о сложившейся ситуации и о своём гениальном плане, родившемся в голове несколько минут назад. Заключался он в том, чтобы пригласить Хёнджина в гости на неопределённый срок. Мужчина сначала удивился, затем немного поколебался, но в итоге согласился с тем, что план хороший, по крайней мере до тех пор, пока они оба не восстановятся. – Заодно познакомлюсь с твоим товарищем поближе, а то в прошлый раз даже чай так и не попили. Вернувшись, Феликс радостно сообщил о результатах переговоров Хёнджину.