Сад несдержанных обещаний

Феликс

Первым, кого увидел Феликс после пробуждения, был Хёнджин. Такой дружелюбный, что аж зубы свело. – Доброе? А, угу, да, – Осмотревшись, Ли не заметил ничего необычного. Стена в порядке, значит, выкидывание красок всё-таки помогло. Затем взгляд зацепился за отсутствие растения. Сколько себя помнил, оно всегда было там. Теперь не было. – А с цветком что? – впрочем, без особенного интереса поинтересовался парень. Разницы не было, есть оно или нет, просто хотелось чем-то заполнить тишину. – Мм, хреново, – прокомментировал он ответ, но оказалось, что это ещё не всё. – Я сделал... что? – Захотелось изобразить, что он не услышал, что это очередная галлюцинация, что Хёнджин имел в виду что-то другое, но: "Ха, наебал. Удачная месть, мне понравилась". Перед глазами калейдоскопом предстало месиво размытых картинок, кажется, сегодняшней ночи. Феликс мотал головой и пятился назад до тех пор, пока не упёрся спиной в стену, пытаясь отогнать видения. Или это реальность? – Так это был не ты? "Разумеется нет, я ж говорю, даже тапочек умнее тебя, ты серьёзно думаешь меня победить?" – Да пошёл ты. "На, ещё полюбуйся, красиво было". – Не хочу. Отъебись от меня, – Теперь картинки стали чётче, Ли наконец-то смог различить черты Хёнджина в своём враге. Он опустился на корточки, закрывая голову руками, будто это помогло бы избавиться от навязчивости того, кто сидел внутри. Когда до него, наконец, дошло, что во всём виноват только он сам, Феликс на четвереньках подполз к Хвану и обнял его ноги. – прости. я не хотел, это не я! чёрт, нет, что я несу. я думал... я такой ужасный. тебе надо уйти, это не закончится, – Резко отстранившись, Феликс встал и решил выйти первым. Закрыться в какой-нибудь из комнат, как вчера его изолировал отец – хорошее решение, так он никому не навредит. Планы испортило напоминание телефона. Грёбаный приём. Однако сходить нужно, возможно, это его шанс стать снова нормальным. – Я ухожу, – бросил он в сторону Хёнджина, после чего поменял траекторию и отправился переодеваться. На справедливый вопрос: "куда?" Ли не очень охотно, но всё же пояснил: – На приём, Чан номер дал. Хочешь со мной? – Зачем он задал последний вопрос, сам не понял, компания ему была нафиг не нужна, однако раз сказал, пришлось принять последствия. На столе снова валялся раскрытый дневник. Выкинуть его, что ли, тоже. Забросив книжку по привычке в рюкзак, парень, не дожидаясь, пока Хёнджин его догонит, вышел из квартиры.

***

– Это ещё что за хуйня, – Вся дорога была усеяна бумажными цветами, которые как-то очень подозрительно мигали. "А это, друг мой, твоё испытание. Поле. Цветочное. И совсем немного минное. Всё, как в отношениях, ты ведь постоянно по нему гулял. Круто, да?" – Издеваешься? Врёшь опять? Я тебе не верю, – Феликс занёс ногу над ближайшим цветком, намереваясь наступить на него и доказать, что всё это очередная галлюцинация. "Ну давай, давай рискни. Вместе с тобой и твой любимый Хёнджин сдохнет". – Да сука. "Не бойся, я помогу", – этот голос принадлежал кому-то другому. Руки коснулись белые перья. До нужного места он добирался, ведомый своим внезапным помощником, игнорируя людей, которым периодически приходилось обходить его или вовсе отскакивать в сторону, чтобы не столкнуться. Только у входа он обнаружил, что Хёнджин всё-таки успел собраться и пошёл с ним. Фыркнув, Ли толкнул дверь перед собой.

***

Чанбин оказался на вид моложе Чана, однако делать выводы о его профессиональных навыках в связи с этим Феликс не спешил. – Что, день не задался? – участливо поинтересовался врач, увидев своего унылого пациента. Ли зашёл один, оставив Хвана караулить рюкзак снаружи. По сути, просьба была лишь предлогом, он всё ещё не хотел обсуждать свои проблемы с Хёнджином. Его первый бывший утверждал, что просить о помощи у партнёра – низко и недостойно, поэтому всегда довольно жёстко пресекал любые попытки Феликса не то что пожаловаться, но даже просто сказать о том, что в его жизни что-то идёт не так. – Везде сплошные цветы, даже у вас, нафиг вам столько? – вместо ответа задал парень встречный вопрос. Психиатр понимающе кивнул и сделал пометку в своём листе. – Это хорошо, что ты к нам пришёл. Они говорили довольно долго. Феликс попытался рассказать вообще всё, что смог вспомнить. Чтобы не сбиваться и не отвлекаться на голос и прочие мысли, он попросил у мужчины листы бумаги и, пока не закончил, складывал оригами – это успокаивало. Выйдя из кабинета, он обессиленно прижался к стене, будто бежал марафон, а не сидел и тихо беседовал. Вместо него в кабинет пригласили Хёнджина. У него что, тоже какие-то проблемы? – Подождёшь здесь? – почти ласково попросил Чанбин, и Феликс, заворожённый его голосом, кивнул.

*****

Хёнджин

- Цветок ты разбил. Ночью видимо опять были галлюцинации. В зале, кстати, тоже, - ответил Хёнджин на заданный вопрос. Хорошо хоть не спросил про остальное. Хотя, наверное, стоило бы рассказать. Когда Феликс пойдёт на приём, то должен знать и об этом, а исходя из того, что отсутствие цветка его удивило, другие события ночи он тоже не помнил. Немного поколебавшись, Хван всё же решил дополнить свой рассказ, – А ещё ты пытался задушить меня. Твой отец вовремя подоспел, правда мы с ним немного поругались, но всё хорошо. Дальше стало происходить что-то странное. Феликс слез с кровати и попятился назад. Хёнджин подорвался за ним, но замер, оставшись сидеть на краю кровати. Ли с кем-то разговаривал, и этот кто-то был в его голове. Они словно ссорились. Хван ничего не понимал, но догадывался, что воображаемый собеседник и есть корень всего зла. Внезапно Феликс подполз к нему и обнял за ноги. Не понимающий, как реагировать, Хёнджин скорее по инерции осторожно погладил парня по волосам. - Ты не виноват. Всё хорошо, и никуда я не уйду. Как я могу бросить тебя одного? – Хёнджин толком не успел договорить, как Ли вновь подскочил и куда-то засобирался, но остановился, достал из кармана телефон, а после вовсе сообщил, что уходит. - Ты куда? – спросил Хван, мгновенно поднимаясь с кровати. Услышав про приём он облегчённо выдохнул. Даже договариваться не придётся, Феликс уже всё сделал сам. Хороший знак. - Конечно, давай сходим вместе, - улыбнулся Хёнджин, всё ещё надеясь на спокойное утро и прогулку до клиники, но Феликс принялся очень быстро собираться. Хван, чувствуя, что ждать его не будут, тоже поспешил переодеться. Ли догнал уже в коридоре, почти у самого выхода. Тот стоял в коридоре, не решаясь сделать шаг, и опять с кем-то разговаривал. Хёнджин тяжело вздохнул. Опять галлюцинации. Он подошёл к нему, осторожно взял за руку, надеясь, что это как обычно поможет отогнать видение. - Не бойся, я помогу, - Хван всё так же осторожно вывел парня из дома, но в реальность тот возвращаться не планировал. Вот и как он собирался идти самостоятельно, - Феликс, какой адрес? Парень не отозвался. Отлично, придётся выяснять другим путём. Хван нащупал телефон Ли и, введя подсмотренный ранее графический ключ, зашёл в переписку с доктором. Добирались тяжело. Хёнджин вёл Феликса словно собака-поводырь, не давая ему врезаться в столб или прохожих. В самой клинике его оставили за дверью. Хван не стал возмущаться, понимая, что Ли так будет проще рассказать всё доктору. Он покорно уселся на диван рядом с кабинетом и терпеливо ожидал, пока они закончат. На второй час его сидения под дверью телефон почти полностью сел. Собирался Хёнджин слишком быстро, поэтому даже не подумал о том, чтобы взять зарядку, зато Феликс почти всегда носил её с собой. Первое, что попалось на глаза, стоило ему открыть рюкзак – дневник. Вспомнив о том, как Ли утром судорожно закидывал его в сумку, Хван пришёл к выводу, что новые записи там всё же появились. В больнице он не стал его читать, но быть может сейчас она даст ответы на некоторые из его вопросов. Воровато осмотревшись по сторонам, Хёнджин открыл его, и как можно быстрее нашёл нужную страницу. Новая запись была сделана почти через две недели после той ночи. Хван пытался держать себя в руках, читая о том, как Феликсу было больно. Он прекрасно осознавал это и без этих строк, но они лишь в очередной раз всё подтвердили. Слова про рисунки зацепили особенно сильно. Значит, Ли всё же пытался. Может, по этой причине бросил любимое дело? Вновь перерыв в месяц, но на этот раз не по причине счастья. Феликс писал много всего. В основном о том, как проходило его восстановление после аварии. Про галлюцинации и эти странные приступы тоже. Оказывается, в больнице он так чуть не придушил себя. Хёнджин поджал губы, стараясь не думать о том, что всего этого можно было бы избежать, будь он рядом. Дальше Ли писал про него самого и тот самый разрыв. Феликс сделал это, чтобы защитить, а не потому что больше не хотел его видеть. Хван в очередной раз посчитал себя полнейшим идиотом. Надо было остаться. Перевернув страницу, Хёнджин увидел на ней капли крови. Какие-то из них явно пытались стереть, но сделали только хуже. Невольно вспомнился альбом, которого больше не было. Феликс обещал, что они сделают новый, но теперь в это почти не верилось. Запись, сделанная вчерашней ночью, пугала. Там не было ничего, кроме странных и кривых надписей, сделанных красной ручкой. Хёнджин с опаской перевернул страницу. Она тоже была вся испачкана кровью. А ещё был рисунок. Феликс нарисовал себя, окутанного лианами. Про них Хван слышал. Две надписи отражали борьбу, что всё это время продолжалась в голове Ли. Он закрыл дневник ровно в тот момент, как открылась дверь кабинета. Хёнджин быстро спрятал дневник в рюкзак, надеясь, что никто не заметит его небольшое преступление, а после сразу же подошёл к Феликсу. Не успел он поинтересоваться тем, как всё прошло, как врач позвал его самого. Для чего – понимания не было, но Хван послушно прошёл в кабинет. - Здравствуйте, присаживайтесь. Меня зовут Со Чанбин, я бы хотел обсудить с вами состояние Феликса. Я правильно понимаю, что вы довольно близки? – сказал относительно молодой мужчина, занимая своё рабочее место. - Здравствуйте, да, мы с ним, как это сказать, в отношениях, - немного неловко ответил Хёнджин, садясь напротив, - Меня зовут Хван Хёнджин. - Да, Феликс рассказал мне о вас. Понимаете, для того, чтобы понять всю картину, мне нужно знать мнение со стороны. Пожалуйста, рассказывайте всё честно. Как давно вы стали замечать странности в его поведении? Хёнджин немного нахмурился. Замечать он стал ровно после изнасилования, но не понимал, насколько можно доверять этому человеку. Надо рассказать всё, но так, чтобы после его слов их обоих не отправили лечиться в клинику. А если поведать обо всём, но прикрыть некоторые детали? Рассказать только то, что касается состояния Ли. - Это началось в первых числах февраля. До того момента я не замечал за Феликсом никаких странностей, но после определённых событий, - Хёнджин запнулся и поджал губы, - после этих событий он стал видеть то, чего нет. - Каких событий? – полюбопытствовал мужчина. - Его изнасиловали, - после небольшой паузы выдохнул Хёнджин, - После этого он видел всякое. Путал людей, принимая их за других, видел всякие цветы, лианы, крылья у меня за спиной, как-то, когда я случайно сжёг наш завтрак, Феликс проснулся, и ему показалось, что сгорела вся квартира. Это очень пугало и меня, и его самого. Тогда мы придумали способ, чтобы отогнать галлюцинации. Я касался его каждый раз, когда замечал подобное. Это помогало Феликсу быстрее понять, что он видит что-то не то. Всё налаживалось, но после аварии стало совсем плохо. Он провёл в коме около двух недель. Точно не скажу, меня арестовали за несколько дней до того, как пришёл в себя. - Арестовали? По какой причине, не подскажете? - Подозревали, что я довёл его до самоубийства и он прыгнул под машину, но это не так. Это был несчастный случай. Да, мы поссорились в тот вечер, но Феликсу уже было лучше, он бы не пошёл на этот шаг. - Суицидальные мысли были? - У кого? - У Феликса разумеется, - Чанбин заметно нахмурился. Хёнджин отвёл взгляд, не выдерживая этого гнетущего давления. - Были. Даже попытки были. После изнасилования. У Феликса сильная аллергия на лидокаин, и он знает об этом. В тот вечер я нашёл его с бутыльком в руках, а потом нашёл и его дневник, в котором он вёл отсчёт дней до смерти. Он не успел ничего сделать, а после этого и не пытался. Говорю же, всё налаживаться стало. Мы помирились после расставания, научились справляться с галлюцинациями, а потом эта авария, - Хёнджин поджал губы, стараясь сдержать слёзы, - Восемнадцатого марта я вернулся к нему, но это уже был не он. Феликс сильно изменился. Он прогнал меня, бросил, хотя говорил, что любит. Когда я вернулся домой, весь пол был усыпан бумажными цветами, а на них написаны обещания, что мы давали друг другу в отношениях. Через три дня мы помирились. Хёнджин замолчал, не желая вспоминать условия, при которых это произошло. Чанбин протянул ему стакан воды. Благодарно улыбнувшись, Хван сделал пару глотков, пытаясь привести мысли в порядок, чтобы продолжить рассказ. - Я переехал к нему и его отцу. Думал, вот теперь точно всё наладится, но я не представлял, что всё так плохо. За тот месяц, что я его не видел, что-то произошло. Феликс постоянно с кем-то ругается. Первый раз я подумал, что с отцом, но потом понял, что этот кто-то в его голове. Днём он сам не свой. Какой-то тусклый, огрызается постоянно, ведёт себя странно. Я таким его никогда раньше не видел. Его отец тоже это отметил. Он его вчера запер в комнате, когда Феликс лекарства требовал, которые в больнице прописали. Я зашёл к нему, когда отец уехал на рейс. Он сидел на полу и опять эти цветы мастерил. Я сел рядом, обнял, а потом у него случился приступ. Не знаю, что это, но было похоже на паническую атаку. А ещё он все зеркала завесил, часть заклеил, ходит в маске постоянно и даже запретил обработать шрам после операции, якобы сам следит за ним. О своём состоянии говорить не хочет, отвечает односложно. Вчера вечером я готовил ужин, так он мешал жутко. Выключал плиту, сыпал соль в еду. Тоже странно. Обычно за готовку Феликс отвечает, а тут решил проявить заботу, но он, - Хёнджин ненадолго замолчал, - Самое страшное начинается ночью. Вчера всю стену в комнате и в зале разрисовал. Там он сам, и из него словно прорастают цветы. На следующий день он быстро заклеил жёлтые цветы. Не знаю, почему именно их. Может, ему цветы не нравятся, или жёлтый цвет, но закрыл именно их. Правда мы потом всё это отмывали. Сегодня ночью Феликс пытался меня задушить и разгромил все цветы в доме. Его отец вовремя помог мне. Ещё я узнал, что в больнице он пытался придушить себя одеялом, но делал это во сне, а не осознанно. Тоже из дневника узнал. А ещё там были рисунки. Очень странные. Какие-то кривые надписи, просьбы отпустить и выпустить, ничего не понял, но выглядело жутко. Закончив свой рассказ, Хёнджин обессиленно выдохнул. Теперь понятно, почему Феликс был таким помятым после приёма. Чанбин молчал какое-то время. Хвану даже показалось это слишком долгим. - В целом, понятно. Пока точно сказать не могу, но ничего хорошего. Нужны обследования и ещё сеансы, а лучше всего клиника. После таких вещей обычно забирают даже без согласия, но я разговаривал с Чаном, и он просил обойтись без этого. В корне не согласен. Честно, тебе я бы тоже посоветовал походить ко мне. Чувствую я, что проблемы не только у Феликса, но и у тебя, пусть и не такие серьёзные. - Не надо клинику, - Хёнджин резко вскочил со своего места и испуганно посмотрел на мужчину, - Только не её, пожалуйста. Феликсу только хуже станет. Нас нельзя разлучать, понимаете? Мы разошлись, и вот чем это закончилось! Я умоляю вас, не надо. Я справлюсь. Я понимаю, насколько это серьёзно. Полностью осознаю, что будет тяжело, но со мной он вылечится быстрее. Я буду следить за приёмом лекарств, за тем, чтобы к вам регулярно ходил, да даже сам согласен ходить, с галлюцинациями мы справляемся, с приступами научимся, буду следить за тем, чтобы никому не навредил, в том числе и себе. Вы нам только объясните, что это такое, как с этим жить, и мы со всем справимся, я вам обещаю. Я его одного не брошу и готов взять всю ответственность. Только, умоляю, без клиники. - Успокойся и позови его, - тяжело вздохнул Чанбин, устало потирая переносицу. Хёнджин кивнул, поджав губы, и пошёл к двери. Выйдя, он обнаружил Ли на том же месте. Он словно не шевелился всё это время. - Пойдём, тебя зовут, - сказал Хёнджин и, не дожидаясь ответа, взяв Феликса за руку, осторожно повёл за собой.

*****

Феликс

Чанбин коротко изложил план их дальнейших действий. Звучал он достаточно просто: несколько раз в неделю осмотры и обследования, в остальные дни онлайн консультации, на основании полученной и проанализированной информации - назначение лечения, затем наблюдение, а также дальнейшая корректировка этого самого лечения. – Вы не положите меня в стационар? – немного разочарованно спросил Ли. Ему казалось, что раз он опасен, то обязательно должен быть изолирован от общества. – Нет, это не потребуется. Однако тебе рекомендовано не выходить на улицу без сопровождения и на ближайшие два-три месяца свести к минимуму контакты с "посторонними". Справишься? – А если я вдруг, ну... вы понимаете. – парень неловко переступил с ноги на ногу, потупился и попытался выдернуть свою ладонь из руки Хёнджина, за которую тот всё ещё его держал. – Не беспокойся, твои близкие получат все необходимые инструкции.

***

Первые несколько дней Феликс упорно просил Хёнджина связать его на ночь или привязать к кровати хотя бы руки. Хёнджин, в свою очередь, упорно отказывался. Ли старался контролировать себя, но получалось не очень – как можно контролировать то, в чём не то что не принимаешь участие, но даже не помнишь, что оно происходило? Голосов было то невообразимо много, то не было совсем. Чаще всего оставался один, с ним приходилось спорить и буквально "воевать", а это выматывало. Помимо прочего шло и расследование дела. Иногда их вызывали для дачи показаний или уточнения каких-либо деталей, когда следствие заходило в тупик или появлялась необходимость прояснить ситуацию. Правильное лечение удалось подобрать к концу первого месяца, хотя о его правильности выводы были сделаны лишь ещё через пару недель. Феликс продолжал прятать веснушки и ненавидеть жёлтый, но, по крайней мере, позволил зеркалам снова выполнять их изначальную функцию. Было сложно попрощаться с таблетками, которые в больнице дали его отцу, они довольно быстро дарили покой, но опытным путём выяснилось, что после окончания их действия, Феликс становился агрессивнее, чем был до. А значит, они никак не могли стать решением проблемы. Хёнджин всё время был рядом, и часто это раздражало. Иногда Ли закрывался в ванной, но там его начинало раздражать одиночество. Нигде не получалось чувствовать себя на своём месте, как будто где бы он ни находился, всегда был чужим. Даже в собственном теле, он чувствовал, что существует отдельно, что оно почти ему не принадлежит. Оно клетка, тюрьма. Чанбин утверждал, что со временем это пройдёт. Очень хотелось ему верить. Счёт дней и даже месяцев Ли не вёл, а зачем? Он давно потерялся в пространстве и времени и не видел смысла искать дорогу назад. Раны затягивались как будто медленнее, чем обычно. Разглядывая их в зеркале, Феликс каждый раз страстно желал утопиться. Пару раз даже почти получилось.

***

Сана с того дня ему больше не писала, впрочем, Ли и не ждал. Он вообще ничего и ни от кого не ждал. В редкие моменты "просветлений" становилось стыдно за всё то, что близким приходилось терпеть по его вине, но он крайне редко находил в себе силы поговорить с ними об этом. Со временем, как и обещал психиатр, действительно становилось легче. Голоса и галлюцинации появлялись реже, к тому же они стали, по ощущениям, более безобидными. В конце июня парень всё-таки решил, что надо начать следить хотя бы за временами года и месяцами, что стало первым существенным шагом на пути к нормальной жизни. Феликс часто слушал музыку, но больше всего всё равно любил колыбельные Хёнджина. В июле он первый раз за долгое время решил спеть сам.

***

– Не жалеешь о том, что остался? — спросил Ли однажды, внимательно рассматривая спину Хёнджина, занятого мытьём посуды. – От меня, как и раньше, только проблемы. Но отец обязательно поможет тебе восстановиться в универе, даже не сомневайся, – он отвернулся, не зная, что ещё сказать. В последнее время он начал чувствовать тоску по рисованию. Возможно, выкинуть тогда все краски, кисти и холсты было не лучшей идеей. – Слушай, а ты не мог бы... сходить со мной в канцелярский? Кажется, мы хотели сделать вместе новый альбом? Я так скучаю по тем временам. По всему, что было "до".

*****

Хёнджин

Чанбин решил, что они обойдутся без стационара. Сперва новость очень обрадовала Хёнджина, но на тот момент он ещё не представлял, что всё это будет настолько тяжело. Феликсу было плохо, а самому Хвану от этого ещё хуже. Он пытался держаться, быть позитивным и не опускать руки, но наблюдать за тем, как любимому человеку становится только хуже, было невыносимо. Бывали моменты, когда руки опускались совсем. Хотелось сдаться, сбежать, уйти от этого, но Хёнджин понимал, что это не выход. От этого никому не будет лучше. Он не сможет продолжать спокойно жить, зная, что бросил Феликса в трудной ситуации. На самом деле, ему хотелось одного, чтобы этот кошмар закончился как можно скорее. Чтобы всё снова было, как раньше. Хотелось всего и сразу, но лечение – процесс долгий. Хёнджин старался сделать всё, чтобы Ли как можно скорее вернулся к нормальной жизни. Он избавился от всего жёлтого в доме, чтобы как можно меньше раздражителей попадалось на глаза парня. Даже перестал называть его солнцем, ведь оно тоже жёлтое. Всегда был рядом, но старался казаться не слишком навязчивым, хотя Феликс всё равно частенько сбегал от него в ванную. В моменты просветления становилось проще. Они были не такими частыми, но Хёнджин ценил абсолютно каждый из них. Тогда надежда на то, что всё будет хорошо, разгоралась сильнее. У него сами по себе появлялись силы бороться дальше, но только потом всё возвращалось обратно. Феликсу словно вообще не становилось лучше. Складывалось ощущение, что каждый их шаг вперёд отталкивал лишь назад. Галлюцинации, голоса, они изматывали обоих. Первое время Хёнджин просыпался каждую ночь, чтобы остановить Феликса, успокоить и уложить спать обратно, а после всего этого сам засыпал лишь под утро. Постоянные споры с его отцом тоже не добавляли позитива. Ему каждый раз приходилось буквально отвоёвывать у мужчины право на то, чтобы продолжать этот путь вместе. Хёнджин очень много плакал. Он старался не показывать свою слабость Феликсу, парню сейчас ещё тяжелее. Каждую ночь, когда тот засыпал, Хван ненадолго уходил в гостиную, чтобы побыть наедине с собой. Только в такие моменты он позволял эмоциям и мыслям руководить собой. Сеансы с Чанбином вроде помогали, но не особо. Чувство вины за случившееся упорно не хотело его покидать. Правда, умереть хотелось значительно меньше, только заслуга эта больше Феликса, чем врача. Забота о нём и любовь давали силы. В какой-то из дней Хёнджину пришлось вытаскивать Ли из ванной. Он решил утопиться. Подобное случилось впервые, и как раз после очередного просветления. Доставая Феликса из воды, Хван поймал себя на мысли, что больше не может бороться. Что если оставить его там и самому лечь рядом? Закончить всё и больше не мучать себя и Ли. Сеанс с Чанбином помог выкинуть все эти мысли из его головы. Ближе к середине апреля Хёнджин вновь вернулся к привычному способу заработка. Учиться он сейчас не учился, но программу всё равно понимал, да и любителей халявы меньше не стало. Пока они жили у отца Феликса, была возможность откладывать на съём новой квартиры. Нельзя же вечно сидеть на шее мужчины. Потом, когда Ли будет намного лучше, они вместе выберут новое жильё, которое будет нравиться обоим и которое станет их общим домом. Ещё он окончательно помирился с Минхо. Да, это было долго, но оба пришли к выводу, что слишком дорожат дружбой, чтобы вот так её закончить. Парень внезапно снова стал той самой необходимой поддержкой. Именно ему Хёнджин звонил по ночам и, захлёбываясь слезами, рассказывал о том, как сильно он устал. Минхо слушал, не осуждал и давал немного сил на следующий день. Друг в очередной раз стал тем, кто не позволял ему сдаться.

***

После удачного подбора лекарств жизнь стала постепенно налаживаться. Галлюцинаций становилось всё меньше, и сам Феликс словно стал ощущать себя лучше. Ушли ткани с зеркал, они стали чаще гулять, чуть больше разговаривать, а главное – лучше спать. Звонки Минхо не стали реже, но в них было всё меньше слёз. Вместе с Феликсом он словно сам тоже начинал выздоравливать. Чанбин отмечал позитивную динамику у обоих. Всё наконец-то стало налаживаться. Медленно, постепенно, но улучшения были, и каждый маленький шаг к здоровому будущему заставлял Хёнджина едва ли не пищать от восторга. Многие вещи так и не вернулись, но это лишь вопрос времени. Их быт постепенно стал напоминать то, что было до. Вот и сейчас, Хван стоял мыл посуду после того, как Феликс приготовил невероятно вкусный обед. Они сидели в тишине, но она была такой же комфортной, прямо как раньше. В какой-то момент Ли решил нарушить её, задав странный вопрос. Хёнджин, не выключая воду, прямо с губкой в руках развернулся к нему. - Что за глупости ты говоришь? – он смыл пену с рук, закрыл кран и подошёл к парню ближе, - Феликс, я люблю тебя. Как я могу жалеть о том, что остался? Ты – самое важное для меня, и твои проблемы так же важны. Я бы не смог уйти, бросив тебя одного в таком состоянии. Да, было сложно, но бросить тебя? Больше никто и ничто не заставит меня это сделать. Я видел тебя разного. Счастливого, разбитого, в моменты страшных приступов, видел после аварии, любого, но я всё равно не ушёл и никуда не уйду. Разве этого недостаточно для того, чтобы понять серьёзность моего отношения к тебе? Хёнджин улыбнулся и переплёл свои пальцы с пальцами Феликса. Кольца блеснули, отражая солнечные лучи из окна, словно подмигивая им. Второй рукой Хван осторожно стянул маску, что неизменно продолжала скрывать лицо любимого человека. Он мягко провёл большим пальцем по щеке, любовно оглаживая веснушки. - Ты – самый прекрасный человек, которого я когда-либо знал. Я люблю тебя больше жизни. Словами не передать, насколько сильно. И я больше никогда и никуда от тебя не уйду. Зачем мне кто-то другой, когда есть ты? И даже не смей думать о том, что я остался тут ради того, чтобы твой отец помог с универом. Ради тебя я готов отказаться даже от неба. Если бы это было не так, то я бы не отвоёвывал у мистера Ли право заботиться о тебе. Так что даже не думай о таком, хорошо? – Хёнджин вновь улыбнулся и оставил совсем лёгкий поцелуй на губах парня. Отстранившись, он вернул маску на место, - А по поводу канцелярского, посиди тут, я на минутку. С этими словами Хван стремительно направился в комнату мистера Ли и вытащил из его шкафа всё то, что Феликс хотел выкинуть когда-то. Тот факт, что парень сам попросил его сходить с ним за принадлежностями для рисования и вспомнил про альбом, поднимали настроение до невероятного уровня. Это ещё один очень большой шаг вперёд. Вернувшись на кухню, он разложил всю свою добычу на столе прямо перед Феликсом. - Вот, я не решился это выкинуть тогда, прости. Всё ждал, когда ты вновь захочешь рисовать. Я так рад, ты себе не представляешь. А в канцелярский мы сейчас обязательно сходим. Купим всё, что ты захочешь, и вместе начнём новый альбом. Правда, художник из меня так себе, но под твоим чутким руководством мы справимся. Я тоже скучаю по тем временам, но впереди нас ждёт много хорошего, я в этом уверен.