Тайна созвездий Амита Таккара

      Взрослые снова и снова обсуждали план, спорили, меняли его, снова спорили и Грогу казалось, что это никогда не закончится. Они решили лететь каким-то «само-лётом», а его посадить в «переноску» вместе с кошкой. Отец сказал, что Гермионе это не понравится, а Бэн предложил ей пока что этого не сообщать.       Грогу не знал, что такое «переноска», но в целом против кошек, если он правильно понял, что это за звери, ничего не имел. В будущем, конечно, когда они пинками делили крошечную территорию вместе с Маркизой, его мнение о кошках сильно изменилось, но на тот момент малыш совсем не возражал.       Он был вымотан и ему было ужасно скучно. Настолько, что он принялся трансфигурировать валявшуюся на полу ложку, которую забыли подобрать.       Он упражнялся в образном мышлении. Трансфигурация ему нравилась даже больше, чем телекинез. Ложка подскакивала в воздухе, перекручивалась и превращалась в зелёную веточку, а затем искрила и сразу же теряла своё новое обличие. Грогу шипел и злился. Он был растерян, не мог сосредоточиться. Тревожные мысли тяжёлым грузом лежали на нём, мешали свободно дышать. Он задумался, применил «Морихро». Да, сжульничал. Но кто ему запретит? Никому и дела нет до того, чем он тут занимается.       Малыш выровнял дыхание, расслабил плечи, замедлил сердцебиение. Взмах рукой и ложка обратилась в кривенькое подобие того лукотруса. Малыш пискнул от восторга и потерял контроль. Ненастоящая лечурка в один миг снова стала ложкой. Все обернулись в его сторону, но показать уже было нечего и Грогу расстроенно опустил уши.       — Нам пора, — заключил Бэн, и почти сразу папа взял Грогу на руки, чтобы переместиться ещё куда-то.       Произошёл хлопок. Он так и не выпустил из рук ложку, а теперь крутил её между пальцев в надежде отвлечься от неприятного чувства тошноты после перемещения.       Папа спросил его, как он себя чувствует, а Грогу лишь неоднозначно пожал плечами.       Они с этим месье Де Вервиллем переместились, как он сказал, в его ателье. Грогу не знал, что такое это его «ателье», поэтому с удовольствием рассматривал стеллажи, доверха забитые различными тканями разных расцветок. Все они были идеально разложены по тонам и Грогу понравилось, как это выглядит. Он заметил множество металлических пуговиц, пряжек и прочих штук для одежды, а ещё — манекены и недоделанные костюмы на них. Малышу даже захотелось исправить раздражающую кривизну одного, но он постеснялся трогать чужое. Да и сидел у отца на руках, так что тут было просто без шансов.       — Где только тебя соплохвосты носят, Франсуа? — щупленькая домовушка в красивом коричневом костюмчике недовольно ворчала, выйдя из соседней комнаты.       — Я привёл гостей, mon chéri, — лучезарно улыбнулся домовушке месье. — Тати, это Дин, его ты знаешь и Грогу — их с Гермионой сын.       — Приветствую, господа, — она слегка поклонилась. — Вы, полагаю, уже решили, как вывозить ребёнка?       Она посмотрела на Грогу, а затем снова на Де Вервилля и тот утвердительно кивнул.       — Нам нужна магловская одежда, mon chéri, и чемодан, а ещё — что-то, в чём маглы перевозили бы Маркизу, — заключил он.       — Я везла бы эту несносную злыдню в клетке, — ухмыльнулась Тати. — А лучше в двух!       — Ну-ну, Тати, Маркиза любит тебя, просто… Любовь свою проявляет не так, как ты того ждёшь. — он улыбнулся. — В любом случае, я отправляюсь в магловские магазины за всем этим ordure, а тебя попрошу расположить наших друзей в моём кабинете.       Грогу поймал себя на мысли, что как-то понимает значение этих странных слов, которые произносит месье Де Вервилль. Наверное всё потому, что он постоянно влезает в чужие головы. Он не специально, совсем нет! Как-то всё само по себе выходит, и Грогу не знал, как именно…       — Мне некогда сидеть на месте, Франсуа, — она сложила руки на груди.       — Куда это ты так спешишь, позволь узнать? — Де Вервилль поджал губы и сложил руки в ответ.       — У тебя свои дела, у меня — свои! — она огрызнулась.       Из кармана эльфки торчал какой-то смятый листочек. Месье Де Вервилль заметил это и взмахнул палочкой, притягивая его к себе в руки.       — Так-так… — он цокнул языком. — Мы же договорились, что ты не пойдёшь на этот парад существ! Это крайне опасно и ты это знаешь!       — Не знаю, с кем ты там договорился, Франсуа, но точно не со мной! — она злилась. — Я мечтаю о свободе почти всю свою жизнь, поэтому я должна бороться за неё!       — Ты уже свободна, Тати! — возражал Де Вервилль. — Оглянись! Половина всего этого принадлежит тебе! Ты вольна делать с нашим ателье, что пожелаешь!       — Я вынуждена скрываться под видом твоей рабыни, Франсуа! — кричала она. — Я не хочу так жить! Я не хочу такой жизни тем несчастным детям, что сидят в мастерской! Я… Я…       Она разрыдалась. Бросила сумку на пол и села туда же, уткнувшись лбом в колени.       — Ну что ты, дорогая моя, я не хотел… — он присел рядом, обнимая подругу. — Я просто волнуюсь за тебя. Да это ателье развалится, если моя Тати пропустит хотя бы один день! Не говоря уже о моём разбитом сердце, которое от такого не оправится!       — Можешь сколько угодно петь свои сладкие песни, но я пойду на этот парад и даже ты меня не переубедишь! — она стояла на своём, но уже беззлобно.       — Я знаю, — он вздохнул и улыбнулся. — Обещай, что будешь осторожна!       Домовушка кивнула и поднялась на ноги, отряхнув свой красивый костюмчик.       — Простите за эту сцену, — она посмотрела в сторону Дина и Грогу. — Франсуа, дети сегодня будут тут, Соня остаётся за главную. Как я понимаю, ты уезжаешь. На долго?       Сердце Грогу забилось чаще. Соня? Неужели они с Расти тут?       — Не знаю, Тати, — он пожал плечами. — Будем смотреть по обстоятельствам.       — Если свою рыжую злыдню ты забираешь с собой, то можешь даже задержаться, — она усмехнулась, Де Вервилль прыснул в ответ. — Au revoir, Франсуа! До встречи, мистер Джарин, Грогу.       Они с Де Вервиллем обнялись и эльфка покинула комнату с громким хлопком.       — Я думаю, — начал месье, — вам стоит подождать в мастерской. Идите прямо и направо. Я вернусь скоро.       Папа кивнул и двинулся вперёд.       Они вошли в комнату и Грогу обомлел: в самом углу, в свете десятков крошечных огоньков трудилась Соня! Малыш пискнул и она обернулась.       — Грогу! — закричала она с восторгом и бросила ткань, а затем вернулась, аккуратно сложила её и только потом сорвалась, чтобы побежать к другу.       Грогу резво спрыгнул с рук отца и побежал навстречу. Они столкнулись так, что у обоих воздух выбило из лёгких. Соня крепко прижала его к себе. Грогу залился краской, а во рту вдруг пересохло. От чего-то внутри стало так тепло и радостно, будто бы ничто больше не могло омрачить его настроение. Будто бы свет, исходивший от неё, достиг самого его сердца.       Грогу втянул воздух ноздрями. От неё пахло тканями и чем-то ещё. Чем-то очень приятным.       Они немного отстранились друг от друга и малыш наконец-то смог рассмотреть её получше: на руке Сони была перчатка Гермионы, а та ужасная тряпочка, которую она носила вместо платья, сменилась стильным костюмчиком, похожим на тот, что был у Тати. Только костюм Сони был попроще и нежно-розового цвета.       «Она очень красивая», — подумал Грогу совершенно не осознавая, что Соня это услышит. Его уши вмиг вспыхнули от стыда, когда он понял, что она всё слышала, а подруга молча уставилась в пол и щёки её стали очень красными.       — Мистер Джарин, здравствуйте! — произнесла она, пытаясь не смотреть на друга, который вогнал её в краску настолько, что голос её слегка дрожал.       — Здравствуй, — кивнул папа. — Мелкий, я отойду ненадолго. Поболтай пока с Соней. Договорились?       Грогу благодарно кивнул и отец вышел из мастерской, а Соня к тому времени уже взяла себя в руки и посмотрела прямо ему в глаза.       — Ты пришёл навестить нас? — она улыбнулась, не отпуская его руку, чтобы Грогу мог общаться. Малыш знал, что может попробовать говорить и на расстоянии, но не хотел потратить все силы на попытку, а ещё ему нравилась теплота её мягкой ладони.       «Я уезжаю», — он не ответил прямо. Не хотелось признаваться ей, что он попал сюда совершенно случайно, хоть случайность эта и была просто прекрасной.       — Куда? — она стала вдруг немного печальной.       «В Аф-рику», — ответил малыш и почему-то тоже загрустил.       Произошёл тихий хлопок.       — Грогу! — послышался голос Расти и малыш обернулся.       Друг подхватил его на руки и слегка приподнял. Он сдавил его рёбра так, что Грогу невольно крякнул.       — Он уезжает, Расти… — печально и немного обиженно, будто бы Грогу мог на это повлиять, произнесла Соня, присаживаясь на диван рядом с ними.       — Что? Куда? Зачем? На долго? — друг был растерян.       Грогу лишь пожал плечами. Он и сам не знал ответов на все эти вопросы. От чего-то ему вдруг стало совсем тоскливо.       — В Африку, — отозвалась Соня вместо него.       — Ого! — восхитился её брат. — Тебя что, приняли в Уагаду?!       «Куда?», — теперь уже не понимал Грогу.       — Ну школа такая! В Африке! — пояснил друг. — Туда очень изредка берут на обучение самых умных волшебных существ. Совсем наравне с людьми! Представляешь?! Я всё о ней знаю! Вот заработаем с Соней денег, купим книг и попробуем сдать экзамены! Как было бы здорово учиться там всем вместе! Ты же туда едешь?       «Кингсли говорил что-то про школу», — Грогу чувствовал себя неуютно.       — Вау! — глаза Расти полезли на лоб. — Кингсли Бруствер? Ты знаешь самого министра магии?!       Грогу скромно кивнул, не совсем понимая восторга друга.       — Грогу! — воспряла духом Соня. Она уже вернулась за своё рабочее место и принялась что-то шить. — Так это правда? Всё, что говорят? Что министр дружит с миссис Гермионой и помогает ей в борьбе за наши права?       Грогу снова пожал плечами, но после недолгих раздумий утвердительно кивнул.       — Это же замечательно! — просиял Расти и подпрыгнул от радости, но приземлился не очень удачно и пошатнулся. Задел полку. С неё с грохотом слетели все вещи. Расти шлёпнулся рядом с сестрой и зацепил платье, что она шила с помощью какой-то страной машины. Ткань затрещала по швам и треснула посередине.       — Нет! — закричала Соня. — Это же вуаль из пыльцы пикси! Её нельзя чинить магией! О, нет! Нет! Тати меня убьёт!       — Её же можно зашить вручную, — попытался исправить ситуацию Расти, приблизившись к сестре.       — И придётся! — кричала она всё громче. — Теперь мне придётся шить всю ночь и ни за что не попасть на парад! Всё из-за тебя, растяпа!       Расти побледнел, отшатнувшись от Сони.       — Прости… — она ошарашенно смотрела на него, поднеся пальцы в губам, будто бы не веря в то, что произнесла только что. — Я не это имела в виду… Расти…       Она протянула руку к брату, но тот отошёл от неё на несколько шагов. Глаза его наполнились обидой и слезами.       — Отстань! — произнёс он побледневшими губами.       — Клянусь, Расти, я не хотела… Я не то имела в виду…       — Грогу даже не понимает, что ты имела в виду! — закричал эльф, наконец-то давая волю слезам. — Давай, расскажи ему!       — Расти…       — Нет уж, Соня! Теперь не зови меня так! Называй меня моим настоящим именем! Я — Растяпа! Растяпа! — он повернулся к Грогу, собирая всю волю в кулак для рассказа. — Ты же знаешь, что мы не всегда жили на кухне? Мы родились в семье эльфов, принадлежащих волшебникам. Мама и папа служили семье Беннетов, а когда мы с Соней подросли, то и мы стали служить… Наш отец умер от волшебного проклятья ещё до нашего рождения, поэтому мы знали только маму… Она делала всё, что могла, чтобы мы не попадались на глаза хозяевам, поэтому когда мистер Беннет срывал свой гнев на ком-то, то это почти всегда была она. Миссис Беннет всё время уделяла своей красоте, поэтому её мы видели не часто, но вот их сын… Мистер Маркус Беннет… Он был дома всегда. Мистер Маркус был сквибом и колдовать совсем не мог, поэтому он никогда не ходил в школу и единственным его развлечением были мы с Соней. Особенно… — Расти было тяжело говорить. — Особенно я. Он заставлял меня колдовать, а затем злился, разбивал вещи и кричал что-то вроде: «Отец! Растяпа снова разбил вазу!». Приходил мистер Беннет и лупил меня, что было сил… А мама и Соня умоляли его прекратить и тогда он принимался бить и их тоже… Растяпа — имя, которое дал мне Маркус. Имя, которое я ненавижу.       Он закончил на выдохе и сел на пол, обхватывая голову руками. Соня подошла к брату и молча обняла его. На этот раз он не отпрянул от неё и не оттолкнул.       Грогу присел к ним и коснулся руки Расти.       «Как вы попали в Хогвартс?» — осторожно спросил малыш.       — Однажды произошёл пожар, — начал он, успокоив дыхание. — Никто не знает, как и почему его не смогли потушить. Говорят, это были проделки врагов мистера Беннета. Может и так. Скорее всего. Хизз прибыла для того, чтобы обсудить с мамой возможность определить нас с Соней в другие семьи. Мы родились в том доме, но не имели хозяев и мама хотела поскорее отослать нас оттуда. Мистер Беннет не задумывался о том, что для того, чтобы связать нас пактом, нужно проводить ритуал. Он думал, что то, что мама принадлежит ему, делает и нас его собственностью, но это было не так… А потом случился тот пожар. Мама умоляла Хизз забрать нас, а сама бросилась спасать Беннетов, но Адское пламя сожгло всё до тла… Их всех и… И нашу маму…       Расти сильно заплакал, не в силах больше продолжать.       — Поэтому Хизз привела нас в Хогвартс, где служила уже много лет… — закончила за него Соня. Её глаза покраснели, с ресниц тоже срывались первые слёзы.       Грогу долго молчал. Обдумывал сказанное. Ему хотелось сказать им, что он сожалеет, но это не помогло бы, он знал наверняка… Малыш задумался и взял их обоих за руки.       «Моя мама тоже умерла, спасая других», — поделился он тем, чем вовсе не собирался делиться больше ни с кем и никогда. Самым сокровенным. Тем, что ранило и причиняло боль.       Он отпустил их руки и тоже заплакал. Они сидели так на полу какое-то время. Соня обняла обоих парней и все они сидели неподвижно, в тишине. Грогу почему-то вдруг стало немного легче. Это намеренное молчание трёх друзей, разделивших одно на всех горе, если не исцеляло, то хотя бы заглушало ту боль, что он всё ещё носил в себе со дня пробуждения в этой Галактике. С того дня, как вспомнил Йаддль, свою маму, которую больше никогда не увидит.       — Ну ладно, пора за дело! — первой встрепенулась Соня. — Расти, у нас полно работы на сегодня! Этот наряд сам себя не закончит! Принимайся за ботинки, а я подлатаю эту ужасную дыру.       — Есть, мэм! — он подскочил на ноги и игриво принялся за работу, повернувшись в сторону Грогу. — Я по части шитья — полный профан, а вот ботиночки делать — это, прямо скажем, моё! Мисс Тати говорит, что у нас с сестрой есть талант, но нужно много работать, чтобы его развить.       — Поэтому на парад нам лучше не идти, мисс Тати была права… — заключила Соня. — Мы не можем рисковать этой работой. Тати выгонит нас, если не закончим в срок… Я верю, что миссис Гермиона сможет добиться своего и без нашего участия в этом параде… Твоя вторая мама — самая смелая из всех, кого я знаю, Грогу. Передай ей спасибо от нас, когда увидишь.       Малыш кивнул и улыбнулся подруге. В комнату вошёл отец, а следом — месье Де Вервилль с какой-то маленькой клеткой в руках.       — Нам пора, мелкий, прощайся с друзьями, — произнёс папа и Грогу обнял Соню и Расти, ясно осознавая, что увидит их снова очень не скоро.