Тайна созвездий Амита Таккара

      В зал Картографии, настежь раскрытый, они влетели почти бегом. Воздух здесь был странным — тяжёлым, будто перед грозой, и тёплым, словно дыхание чего-то живого. Голубоватый свет от резервуара расплывался по камню: мутной рябью на стенах, дрожащими бликами под сводами, как под водой.       Стены вибрировали. А может, это дрожала сама Гермиона? Она уже не была уверена ни в чём — кроме одного: тёплая рука Дина крепко сжимала её, их пальцы были сцеплены в замок, и только это держало её на месте, заземляло, не давало потерять сознание от тревоги или удариться в панику.       Он стоял на коленях. Директор. Спиной к ним. Перед ним — резервуар, а рядом — что-то живое, безобразно согнутое, в лужице собственной крови. Рагнок.       Она с ужасом осознала, что это шевелящееся, кровавое месиво — гоблин, которого она сама вынудила быть здесь. Которого пытали — долго, методично — сломали, но не сломили.       Потому что если бы он сдался, резервуар уже был бы вскрыт: только потомок Брагбора может сделать это — по своей воле и своей кровью. Об этом знали лишь леди Хранитель и сам гоблин.       Видимо, она ошибалась. А может, Роуди догадался сам.       Рагнок жутко хрипел, пытаясь вдохнуть, отчаянно цепляясь за жизнь — борясь со смертью и с тем, кто это с ним сотворил.       Гермиона резко подняла палочку, но ничего не сделала. Голова раскалывалась от напряжения. Она чувствовала, всё это время где-то внутри неё зудело ощущение, что что-то не так, что-то неправильно. И вот, она стоит перед ним и всё ещё не понимает — что именно.       — Роуди! — бросила она с вызовом. — Что, чёрт возьми, ты творишь?       Ответа не последовало. Только стон Рагнока — и громкий хруст: по куполу резервуара пошла трещина. Волны света дрогнули, подёрнулись красным, и в месте разлома заискрило.       Он заговорил. Тихо, будто в самого себя:       — Я не… не могу… Он говорит… говорит всё время… Заткнись!       Он врезал себе по виску тыльной стороной ладони — хлёстко, с чувством. Потом — ещё и ещё. Покачнулся. Царапнул кожу на щеке до крови.       — Помоги… Гермиона… освободи… Убей меня! Я не могу, не могу! Я пытался передать тебе, что В…       Он задыхался. Голос Биренса рвался наружу, но его будто бы что-то тянуло за связки изнутри.       Дин сделал шаг вперёд, заслонил её собой.       — Не подходи, — прозвучало чётко, как приказ, не отводя взгляда от Роуди.       Она инстинктивно дернулась вперёд, чтобы вернуть себе обзор. Он схватил её за руку. Больно.       — Не подходи к нему, Гермиона, — повторил он.       Зубы Мандо скрежетали от напряжения. Она буквально услышала, как заскрипело копьё в его правой руке — кожаная перчатка с силой тёрлась о сталь.       Роуди вдруг замер. Медленно выпрямился. Расправил плечи.       Будто сбросил с себя чью-то шкуру. Или наоборот — надел.       — Правильно, Гермиона, — дерзко произнёс он. Голос стал другим: ровным, сухим, без дрожи. — Не подходи.       Он повернулся.       В его лице что-то изменилось. Мелочь. Почти незаметная. Слишком чёткий прищур. Слишком плавные, надменные движения. Глаза блестели, будто стекло было натянуто поверх радужки.       Улыбка… нет, ухмылка. Холодная. Без тепла. Без той извечной неуверенности, без его странного, тихого «обаяния».       Ей снова показалось — или в зрачках мелькнула красная вспышка?       А затем фокус её внимания переместился и она увидела на нём броню из бескара…       — Он… слабый, — добавил директор с презрением. — От его разума почти ничего не осталось. Это было…       — Легко, — он хмыкнул. — Но у него был доступ сюда. Этого достаточно.       — Ты начал говорить о себе в третьем лице? — Гермиона тянула время, готовясь совершить трансгрессию, чтобы увести Дина отсюда. — Прогресс.       — Знаешь, что смешно? — он шагнул ближе.       Дин отступил, толкая её назад, к выходу, готовясь захлопнуть дверь у неё перед носом.       — Вы, так называемые «герои», всегда всё списываете на безумие. Бедный директор, сошёл с ума. — Он выдержал паузу. — А если вдруг — нет?       Гермиона не ответила. Только смотрела — внимательно, пытаясь понять, что именно её сейчас так беспокоит. Лицо? Интонация? Поза? Он стал другим. Но не в смысле магии. Как будто в теле Биренса сидит другой человек. Или…       — Директор Биренс. Роуди, — сказала она глухо, с надеждой. — Я даю тебе последний шанс остановиться.       Он усмехнулся. Медленно развёл руки.       — Вот она, профессор Грейнджер. Ох, простите… — он скривился, театрально взглянув на Дина и передразнил: — Джарин.       Роуди снова сделал шаг вперёд — и Дин ещё сильнее оттолкнул Гермиону назад.       — Вся твоя суть в одной фразе: «даю шанс». Ты так цепляешься за контроль, что даже боль дозируешь.       Он кивнул в сторону резервуара:       — А она тебе не подчиняется!       — Ты не в себе, — бросила она, скривившись в ответ.       — Напротив. В себе. Как никогда, — он сделал ещё шаг. — Думаешь, ты владеешь этой магией?       Роуди взмахнул рукой и сотворил сложный витиеватый символ Древней магии над своей ладонью. На подобные фокусы Гермиона потратила бы немало сил.       — Думаешь замок слушается тебя, леди Хранитель? Нет. Он просто ждёт. Наблюдает. Ты ничего не держишь под контролем. Ты просто стоишь у двери и молишься, чтобы она не открылась.       Пауза. Глубокая, на вдох.       — Пронзительно, ничего не скажешь, — Гермиона ответила с издёвкой, чуть склонив голову набок.       — Осталось только змею под ноги — и распилить себя на восемь частей. Слишком амбициозно для тебя.       Гермиона подняла палочку:       — Я покажу тебе, кто в этом замке Хранитель. Не потому что ты не прав, а потому что, чёрт возьми, больше некому. Пиертотум Локомотор!       Камень тёрся о камень. Пол завибрировал, загудел — а затем раздался первый удар каменных ног о скалистый пол пещеры: страж, стоявший напротив резервуара Исидоры, спрыгнул со своего постамента, поднял длинное копьё — и двинулся в сторону Биренса.       А потом — звук. Оглушающий, повторяющийся.       Топот.       Нет — марш.       Пол под ногами затрясся. Не от магии — от массы.       Из арки в дальней части зала, ведущей к основному проходу, один за другим начали выходить новые фигуры: рыцари шли строем, рядами, по трое. Шаг за шагом, медленно, но уверенно. Их сапоги били по полу каменными подошвами — ровно, с одинаковыми интервалами, без раздумий подчиняясь приказу Хранителя.       Стены отзывались эхом. Мелкий песок сыпался с потолка, кое-где с каменных уступов срывались осколки. Вдалеке сталактиты падали за ограждение в воду, туда, где заканчивался пол зала и начинался обрыв.       И снова — гул, вибрация, очередной камень дрогнул. Пыль сыпалась с плеч стражей. Они заполняли пещеру, обступая директора, зажимая в кольцо, скрещивая оружие.       Роуди не двинулся. Только уголки губ чуть приподнялись.       Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она вскинула палочку — и почти одновременно схватила мужа за руку, мысленно формируя маршрут в сознании и совершая прыжок.       Щелчок. Резкий удар в центр живота.       Она отшатнулась, хватая воздух ртом. Магия не сработала.       Случайно отпрянула от Дина. В глазах мелькнуло — не боль, а отторжение. Как будто сам воздух сказал ей «нет». Как будто её намерение кто-то перехватил — ещё до того, как она успела его сформулировать.       Барьер вернулся.       Антитрансгрессионный купол, снятый ранее Роуди, настоящим Роуди, снова был активен. Он, тот, кем он был сейчас, предвидел, что она попытается уйти.       Гермиона обернулась. Биренс уже смотрел на неё. Спокойно. С интересом. Он склонил голову набок, издевательски пародируя её жест ранее.       — Хотела сбежать, даже не попрощавшись?       Его голос был мягким, даже участливым.       Он сделал полшага вперёд — и в тот же миг один из рыцарей за его спиной, генерал, поднял меч. Остриё замерло над головой Биренса.       Директор даже не обернулся.       — Нет уж, Хранитель. Стой и смотри, как я играю с твоими солдатиками.       И прежде чем Гермиона успела что-либо сделать — Биренс вскинул руку, откинув волшебницу в сторону, словно назойливую муху.       А затем…       Магия взорвалась в воздухе. Тяжёлый кусок свода с треском сорвался вниз — прямо над Дином.       Камни в пару мгновений осыпались на воина с глухим грохотом.       — ДИН! — Гермиона, лёжа на полу, мгновенно скастовала защиту — но было поздно.       Роуди уже поворачивался к ней. Медленно. Без спешки.       — Что ж… — произнёс он с нескрываемым воодушевлением и перехватил древко палочки покрепче. — Начнём.