Тайна созвездий Амита Таккара

      Они переместились в ближайшую к залу Картографии точку — в южное крыло, точнее, к кухне, внутри и снаружи которой суетились домовики, сбивая друг друга с ног. Гермиона услышала, как Тинки спорит с кем-то, настаивая, что ужин больше не важен — нужно бежать. Старшие были против, молодняк же рьяно пытался их переубедить.       Волшебница поджала губы, подавив желание ворваться и разогнать всех. Времени не было. Оставалось надеяться, что Винки выполнит приказ Хранителя, и остальные её послушаются.       — Думаешь, Винки справится? — будто прочёл её мысли Дин.       — Очень надеюсь, — пробормотала она и взглядом зацепилась за портреты, тянувшиеся вдоль винтовой лестницы.              Что-то с ними было не так: рамы пусты, вместо привычных пейзажей — холсты, застеленные непроницаемой чернотой.       — Дин… Портреты. На них никого нет, — проговорила Гермиона.       — Они же живые, — отозвался Мандо, вглядываясь в пустые рамы. — Может, эвакуировались? Они могут так?       — Да, конечно, но…       — Что?       — Ничего. Просто… плохое предчувствие.       — В такой обстановке оно уместно, — заметил воин. Гермиона вздохнула — и краем глаза уловила движение.       Она сорвалась с места и побежала вверх, догоняя знакомую фигуру — сира Рабастана. Тот перескакивал с портрета на портрет, а за ним катился чёрный дым, пожирая изображение за изображением.       — Сир Рабастан! Что происходит? — крикнула она, не сбавляя шаг. Дин бежал следом. — От чего вы бежите?              — О, мисс Грейнджер! — дым приблизился. Рыцарь ускорился. — Как удачно, что я вас нашёл! Мне поручили…       Чернота поползла сверху — вниз, зажав Рабастана в кольцо. Он вдруг остановился, снял шлем, слегка поклонился Гермионе, улыбнулся — и исчез. Тьма поглотила холст, проев дыру в месте, где раньше был тёплый закат у озера. Там любила сидеть Квинси, читая студентам стихи.       Гермиона взмахнула палочкой, пытаясь развеять морок — и вскрикнула: — Ай!       — Что случилось? — Дин подошёл ближе.       — Он исчез, — прошептала она, глядя на чёрную дыру. — Это тёмная магия. Древняя. Времен… Исидоры Морганак.       — Думаешь, та гадость под нами отравляет замок?       — Возможно… — она бросила «Финито» в сторону поглотившей Рабастана рамы — и снова обожглась. — Да, это её магия. Сильная. Грязная. Я чувствую здесь… Скорбь.       — Пошли, — Дин взял её за руку. Гермиона кивнула, но, проходя мимо меняющих направление лестниц, заметила новое движение — и сорвалась вперёд.       Справа тянулся узкий коридор. Вдоль него по картинам бежали Квинси и Рубенс — сплетники и шпионы, глаза и уши Дамблдора, и в прошлом, и в настоящем.       — Профессор Грейнджер! — закричала Квинси. — Директор просил передать вам послание!       — Как помочь вам?! — Гермиона отправляла в дым всё, что знала, но всё было тщетно: рука уже была сильно обожжена, а морок стал стремительнее.       — Никак… — прошептала Квинси, тяжело дыша. — Директор хотел…              — Что? Квинси! Что хотел Роуди?!              — Я никогда не говорила тебе, Руби… — прошептала Квинси, уставившись в тупик. — Но ты мне нравишься. Я рада, что провела с тобой посмертие. Прощай…       И исчезла. Рубенс не отпустил её руку до последнего, а по его щеке скатилась нарисованная слеза — и растворилась во мгле.       — Да что же это такое! — закричала Гермиона, срываясь.              Дин положил руку ей на плечо.       — Леди Хранитель, — послышался знакомый до боли голос. Бархатный, некогда презренный, но теперь…       — Профессор Снейп! — крикнула она, бросаясь к нему, в надежде предотвратить этот нескончаемый ужас. — Как помочь вам?!       — Никак, Гермиона, — грустно отозвался он, прыгая с рамы на раму. — Это не важно. Мы остались, чтобы предупредить вас.       — Но должно же быть решение! Я не хочу терять вас! — Она прокричала с надрывом, стыдясь собственного признания.       — Есть вещи намного важнее нас с Вами, — сказал он спокойно, почти обречённо. — Альбус хотел сказать Вам, что В…       Рама дрогнула. Снейп прыгнул, оступился — и исчез во тьме.       Гермиона опустилась на пол, разрыдавшись. Она снова попыталась применить контрзаклятие — и снова вскрикнула от боли.       Дин выхватил у неё палочку.              — Кьяр’ика! — он осторожно поднял её голову. — Нам нужно идти дальше. Я знаю, как тебе больно, ка’рта. Но ты не могла ему помочь.       Она вытерла слёзы, сжала губы и встала.       — Пошли, — твёрдо произнесла она и толкнула дверь винного погреба, ведущую прямо в зал Картографии.