Оперировать буду я

Антон завязал шнурки и крикнул в недра квартиры. — Арс, ушёл! Пока! — Угу, — послышалось с кухни, — подожди, — с полным ртом ответил Арсений и спешно вышел к нему. Он дожевал бутерброд и сказал, — помни, что уже конец семестра, поэтому «хвосты» свои досдай все! — Ну по сопромату мне не поставят. Он сказал, что там две практические надо сдать. — Значит напишешь у него две практические, в чем проблема? Попроси, сядь и напиши. — Я не знаю, — потупил взгляд в пол. — Чего ты не знаешь? — Предмета, — с лёгким раздражением в голосе ответил Антон. — Ну, дорогой мой... я тебе сказал, хвосты надо сегодня все сдать. Как это будешь делать — я не знаю. Придумай. Не надо было прогуливать, первокурсник, — с укором сказал Арсений. — Был бы жив отец, он бы так не сказал, — грустный взгляд упал на пол. В квартире воцарилась тишина и только на кухне телевизор с новостями нарушал её. Арсений тяжело вздохнул и ответил: — Антон, я тоже скучаю по своему другу. Не нравится, как я говорю и воспитываю - вперёд, — он выставил руку к двери, — к мамке-алкоголичке или детдом! — эти слова прозвучали достаточно резко и он это осознал уже после сказанной фразы. Лицо Антона ещё больше погрустнело. — Извини, — тихо и виновато ответил парень. — Не-не. Ты не виноват. Это я хорош, — он обнял его, — конечно, я тебя никуда не отпущу. Что я... с первого класса с тобой, ты уже как родной стал. Тоже прости меня и давай, — он похлопал его по спине, — сдавай все хвосты по возможности! — Хорошо. Антон покинул квартиру, лихо спускаясь по лестнице. Арсений закрыл за ним дверь, посмотрел на часы и сел обратно за стол. Первая операция только в двенадцать, время спокойно покушать ещё было. Антон сидел на подоконнике в коридоре института и что-то усердно искал в телефоне. К нему подошёл одногруппник и спросил: — Тох, чё делаешь? — Привет, Кирюх! Да вот, думаю, как сдать сопромат. — Он тебе проверочные даст. — Знаю. Но я же их не напишу. — А попроси ответы у парней с параллели?! Вот, хотя бы у Тёмки. — Да, — он спрыгнул с подоконника и скривил лицо, — по-про-шу, — медленно, по слогам произнёс Антон, прислушиваясь к ощущениям своего тела. — Ты чего? — Ничего. Пойдём. Парни прошли в кабинет физики и уселись вместе за длинную парту, где-то в середине и повыше. Никто из студентов особо не садился за передние столы. Обычно занимали середину, а самые ленивые и сонные — верха. Преподаватель был пожилым, зрение уже не то и не видел, кто чем занимается, но опыт не пропьёшь. Он прекрасно знал, кто и зачем куда садится. А поэтому неожиданными криками «к доске», вызывал тех, кто занимал верхушку. Это происходило редко и угадать, в какой момент дед сделает такую подставу, было невозможно. Но снайпер из этого старичка был прекрасный. Одним ударом он набирал полный журнал двоек. Середина так же страдала, как и галёрка. А поэтому предугадать место, где разместить свой трёхпалубный — невозможно. Е4 - убит. Сразу. За один ход. С дедом не поиграешь. Учил - молодец, нет - тоже, только наоборот. Антон досидел до конца пары. Ему повезло, дед сегодня не играл в морской бой, а поэтому никаких оценок никто не получил. Он написал Тёме с параллели и попросил дать ответы по сопромату. Тот согласился, но в обмен на контрольную по экономике. С этим у Антона проблем не было. Под конец учебного дня, парень зашёл в аудиторию и попросил сдать долг по сопромату. Преподаватель сначала отчитал его за прогулы, потом пригрозил отчислением, завёл тему своего студенчества «а вот в мои годы...». Антону всё это было до одного места. Ему бы сдать работы, закрыть долг, получить оценку и свалить домой. Сегодня ещё и живот как назло прихватило. Он как знал, что эта шаурма была не совсем свежая. Арсений вернулся домой ближе к девяти вечера. Весь день прошёл в операциях из-за чего удалось передохнуть только в обед, и то на пятнадцать минут. Уставший, он снял с себя пиджак, повесил его на вешалку в коридоре и прошёл в ванную. Вымыв руки, он ополоснул лицо прохладной водой. Надо было немного взбодриться. Но как только Арсений поднял крышку туалета, чтобы сделать свои дела, то бодрость пришла сама собой. То, что хирурги любят чистоту — это не секрет. Дома, даже у холостяка, всё сверкало. Но на ободке белого фаянса виднелось странное пятно. Оно прям выделялось среди всей белизны. Это и понятно, туда вода из слива не добивала, нужно было мыть руками. Быстро осознав причину появления этого пятна, Арсений закрыл крышку и спешно направился в комнату Антона. Тот лежал на кровати и смотрел в наушниках ютуб. Мужчина присел на край матраса. Парень считал его глазами, вынул наушники и сказал: — Привет. Я думал, ты позже вернёшься. — Привет. Что происходит? — с ходу поинтересовался Арсений. — А что происходит? — Тебя рвало? Антон понял, что разговор затянется надолго, поэтому убрал наушники, выключил телефон и недовольно посмотрел на мужчину. — Да. Арс, у меня всё нормально! Я просто не то съел. — Судя по цвету, рвало кровью. — Нет, это я сегодня пил томатный сок. — Сок? Тебя никогда с него так не полоскало. — Да блин, Арс. Вчера была поганая шаурма, сегодня сок. Вот всё и вышло, — ему не нравилась черта мужчины, вечно лечить. Все были дети как дети, а он с кучей пластырей на коленях. А услышав где-то фразу «раны мужчину украшают» - специально стал сдирать эти пластыри, чтобы показать свои разбитые ноги и руки. Конечно, после этого Арсений проводил с ним воспитательные беседы по поводу инфекций и прочего, но ребёнку в десять лет думалось совсем о другом. А потом... чуть сопли, или кашель - всё сразу заболел и на лечение. Нет, этим он охотно пользовался. И при малейшем насморке, нарочито громко втягивал в себя сопли прям рядом с Арсением, чтобы тот сразу клал его в кровать и звонил классной. Правда вот, провести врача не так уж и просто. На второй час таких мнимых соплей, мужчина распознавал всё и отправлял в школу этого симулянта. Но если заболел взаправду, то всё - пиши пропало. Не отвертеться от запаха горячей картошки под полотенцем, огромного количества таблеток, иногда банок или уколов. А поэтому, зная такую страсть Арсения к лечению, Антон редко говорил ему о своих недугах. Но ведь от врача ничего не скроешь. Особенно, когда тот, ведущий специалист клиники, один из лучших хирургов столицы. — Вчера! Всё уже вышло давно. Всё, давай прямо говори. — Ааарс, — возмутился Антон, — да я правду говорю. Вчера съел шаурму. Да, мутило. Сегодня живот тоже прихватило. Потом соку выпил и вот вырвало. Чего ты хочешь то от меня? — А того! Что шаурма твоя уже давно переварилась. От сока просто так тебя никогда не рвало. Значит что-то не так. Задирай футболку, я посмотрю. — О Гооосподиии, — недовольно протянул Антон, но всё же выполнил просьбу. Мужчина потёр ладони, чтобы разогреть их и надавил под рёбрами. Он аккуратно и внимательно пальпировал живот парня. На первый взгляд всё было мягкое и безболезненное. Тот даже не скривился. Арсений удивлённо поднял брови кверху и опустил футболку Антона. — Ну что? Нашёл что-то? — с победной улыбкой спросил тот, — Арс, не надо так переживать. Со мной всё хорошо, расслабься. Арсений ничего не ответил, а лишь молча встал и ушёл на кухню. Парень услышал, что шаги уже миновали спальню и, соответственно, направились есть. Поэтому он, не вставая с кровати, крикнул: — Я макароны сварил. На плите стоят. Мужчина улыбнулся, заглядывая в кастрюлю. Несмотря на то, что Антон рано потерял отца, он всё же уважал и любил Арсения, который по факту заменил ему обоих родителей. Мать ушла в запой сразу после смерти мужа и совсем забросила ребёнка, который даже не успел пойти в первый класс. Отец Антона был лучшим другом Арсения, но разбился в ужасном ДТП. Мужчина, как узнал о пьянстве матери, забрал ребёнка к себе. Женщина особо не возражала, ей было не до сына. Антон жил у Арсения по обоюдному решению. Никаких усыновлений, лишения родительских прав и прочее. Это всё бы только усложнило жизнь парню. Постоянные органы опеки, скорее всего детский дом. Так как одному Арсению, не дали бы усыновить шестилетнего ребёнка, даже с учётом хорошего заработка. Неполная семья — вот и весь ответ органов. Для решения вопросов с документами, приходилось выводить мать из запоя. Арсений терпеть не мог приходить в эту квартиру и требовать что-то от этой женщины. Но она стоит на первой строчке свидетельства о рождении, а поэтому получение паспорта, вывоз ребёнка за границу, в лагерь и другие важные вопросы, приходилось решать с ней. А точнее через нотариально заверенную доверенность с живой подписью матери. Сейчас Антону уже 19. И мужчина облегчённо выдохнул, осознавая, что больше не будет визитов к этой дамочке в вечном подшофе. В школе приходилось постоянно говорить «я папа Антона» и все одиннадцать лет нагло врать про свой социальный статус. Но другого выхода не было. Либо мать, которая даже не знала, в какую школу отдали её сына, либо — он. Сам же парень был безгранично благодарен Арсению. С шести с половиной лет его воспитывал добрейший души человек. Мужчина заботился и любил мальчика как своего сына. Антон же сначала никак не мог привыкнуть к тому, что он живет с дядей Арсением. Он даже его так и называл, но потом они заключили договор: никаких «дядь» и «вы». По имени и на «ты». Это раскрепостило мальчика и ему стало легче воспринимать мужчину, видеть в нём и отца и друга одновременно. Парень очень любил человека, который приютил его, не жалел времени и денег, воспитывал, заботился и уделял всё своё свободное время. А поэтому относился к нему с уважением и заботой. Он знал, как тот устаёт после рабочего дня с большим количеством операций, а поэтому брал на себя некоторые домашние дела. В частности — приготовление еды. Арсений присел за стол, включил вечерние новости и неспешно стал кушать макароны с сыром. Просто, но зато вкусно. Как только тарелка опустела, он поставил чайник и крикнул: — Антон! Из комнаты послышались шаги. Парень присел на соседний стул и уставился на мужчину, который разливал воду по кружкам. Арсений повернулся и поставил на стол чашку с чаем возле себя и стакан с мутной водой напротив Антона. — Арс? — не понял такой несправедливости парень, — это что? — Пей! После твоей рвоты, чтобы нормализовало всё. Тот тяжело вздохнул и взял стакан в руку. — Повздыхай ещё мне, — пробубнил Арсений и поставил на стол печенья. Парень допил солёную воду и недовольно сказал, ставя пустой стакан на стол: — Мне, конечно же, нельзя! — Да, — улыбнулся тот, — но утром можно будет. А теперь что с твоими «хвостами»? Сдал? — Сдал. — Ну! — мужчина сделал глоток чая, — можешь, когда захочешь! — Арс, эта фраза меня преследует с первого класса, не надо. — Хорошо. Как сдал? — Нормально, на четыре. — А говорил, что не знаешь предмета. — Ну да! Я у Артёма с параллели ответы попросил. Я ему теперь контрольную должен. — Ну, — вздохнул мужчина, — тоже неплохо. Ладно. Тебе завтра к первой? — Да. — Ясно. Мне тоже. Поэтому мыться, и спать. — Арс, десять! Какой спать? — Всё равно... мыться, — улыбнулся тот, — а, Тох... ладно, сам сделаю. Иди. Антон ушёл в ванную. Даже если и не спать в десять вечера, то просто валяться в кровати и залипать в телефоне. Арсений допил чай, дождался, пока освободится ванная комната и зашёл после парня. Он начисто вымыл туалет, а заодно и всю сантехнику. Мужчина любил чистоту и терпеть не мог антисанитарию. Постоянно носил с собой влажные салфетки с антисептиком, по сто раз на дню мыл руки, даже вне работы. Это была просто профессиональная привычка, а не какой-то фетиш на чистоплотность. Следующий день у обоих начался ровно в девять. У одного конец семестра, огромное количество зачётов, допусков к сессии и контрольных. У другого — много операций, не только плановых, но и экстренных. Весеннее обострение, много привозили с ДТП или отравлением. — Арсений Сергеевич, — остановила его медсестра на посту, — возьмите, мальчика по скорой. — Рит, ну дай мне пять минут на обед. Я даже в туалет не успеваю сходить. — Арсений Сергеевич, ну все заняты. Мальчишку экстренно везут. Буквально вот должны сейчас доставить. — Ох, — он почесал затылок и вернулся в посту, — чего там? — Ну поставили острый холецистит или аппендицит. Сами понимаете, да? — Да. В отделение бригада спешно ввезла каталку с парнем. Арсений обернулся на крик фельдшера «кто возьмёт?», но при виде больного, не смог ответить и слова.